Химеры наших желаний

«Кевин, ты мужик, или не мужик?! А что есть мужик?.. Какова семантика? Стоит ли опираться только на внешние характеристики, или делать акцент на содержании? Тогда какие мысли, мироощущение или поступки делают мужчину мужчиной? А что, если моё собственное самоопределение… Так. Стоп!» Кеша резко оборвал поток саморефлексии. Всё же сестра с её вечными философскими рассуждениями явно дурно на него влияла. Таким темпом скоро придётся из отделения травматологии переезжать в палату для душевно больных. А его и так мучили мысли, как бы за нынешнюю расплатится. – Загоняешься, по глазам вижу, – Ева широкими шагами вошла в палату с одиноким мандарином в руках. Он дёрнулся так, что чуть не уронил графин с водой с прикроватной тумбочки. – Это что, ты так решила закрыть квоту на цитрусовые в больницу? Пройтись по всем клише? – Не тебе мне про клише рассказывать, – фыркнула она, демонстративно медленно подцепив мандариновую кожуру обломанным ногтем. – И нет, обойдёшься, это мой трофей. Кеша удивлённо моргнул. – Чего это вдруг? – Отобрала с победой, – Ева гордо усмехнулась. – А, ты про клише? Так ты же типичный пример влюблённого лучшего друга, который страдает триста серий, а в конце героиня уходит к мрачному красавчику. – У Эрики что, есть кто-то ещё? – прошептал он на грани паники. – Тебя только это напрягло? – хмыкнула сестра. – Весь долбаный Скайфорд у неё есть, включая её пугающую тётю. Кстати об этом... Я знаю как отвлечь тебя от мыслей о том долге перед Мередит. – Так, давай не про твои медитации! Что там с Эрикой? Ева вздохнула, закинув в рот мандариновую дольку: – Слушай, вот вроде гены у нас общие, но иногда ты так тупишь... Дай сюда телефон. Он с недоверием протянул. – Нет у неё никого. Пока. Но если будешь продолжать тянуть Сократа за хвост, то точно кто-то появится, – она несколько раз клацнула по экрану длинными ногтями. – Ну вот. Теперь тебе не до Мередит, потому что ты будешь загоняться по другому поводу. Кеша моргнул. От шока хватка разжалась, и телефон упал на колени экраном вверх: «Эрика, давно хотел сказать – я люблю тебя. И это не шутка. Даже если в следующем сообщении я скажу что шутка, то это не шутка!» – Ты прикалываешься?! Это какая-то шутка?! – Тебе сюрикеном в ногу по глаза вошёл? Написала же, что нет. – Это вообще можно отменить? – Ну, вот если бы ты общался не смсками, как старикан, то можно было бы... – Ева! – Не благодари, – она довольно надкусила последнюю дольку. В палате пахло цитрусами и отчаянием. – Я просто слегка подтолкнула. – С обрыва ты подтолкнула, психолог диванный! – Эй, обидно. Я психолог кушетный! Ради это кушетки знаешь сколько училась?.. Кеша набрал воздуха для ответа, но под напором сестры сдулся, как воздушный шарик. – И что теперь делать?.. – А Фрейд его знает. Но есть плюс. О Мередит ты больше не думаешь. – Я о ней и не думал – Ага, ты думал о куче денег, которую ей должен. – Она не возьмёт деньгами…. Которых у меня, кстати, и нет. – Ну, смотри, у тебя есть два выхода. Первый – взять рассрочку на... примерно лет двадцать. Второй – стать её личным рабом на полставки. – Ева! Она шутливо подняла руки вверх, столкнувшись с его осуждающим взглядом. – Ладно-ладно... Не обязательно же отдавать деньгами. Можно натурой. Кеша поперхнулся воздухом: – Ты предлагаешь мне с ней спать?.. Ева моргнула... и расхохоталась, бросив в него кожурой. – Вот это самооценка, Казанова! И куда только девается при подруге? – Покачала она головой. – Но если бы всё было так просто, сама её уломала. Так что придётся начать с малого. Например, Эрика как-то говорила, что у её тёти жесткая зависимость от кофе. И если у неё нет другой тёти… – Ева, ты гений! – подскочил он на больничной койке, но тут же поморщился от боли в пятке. – Или шизанутая. Пока не решил. – Не обижаюсь. Мы, гении, всегда остаемся непонятыми. … Кеша опустил глаза на картонный поднос с двумя чашками кофе, от которых в утренней прохладе клубился ароматный пар. Он всю ночь думал о том разговоре с сестрой. По примерным подсчетам, чтобы расплатиться за лечение и целый семестр учебы в Скайфордском, потребовалось бы двенадцать тысяч сто тридцать три чашки… Кеша опустил глаза на две купленные и вздохнул. Уже сто тридцать одна… По его расчётам, быть личным кофейным курьером для Мередит Бэйкер ему было суждено примерно тридцать три года. Или шестнадцать лет, если она пьёт по две чашки в день… Кеша замер у машин на парковке недалеко от штаб-квартиры Гексагона. А что, если Ева ошиблась, и она пьет чай, который в два раза дешевле? Выходит, ему вот так вот каждый день придётся стоять и выслеживать Мередит на протяжении сорока лет? Жуть. Он ведь даже эти две несчастные чашки ещё не отдал… А это был тот ещё квест, ведь на охраняемую территорию кого попало не пускали. Но у него был план, который, собственно, и привёл его на парковку. Если найти машину Мередит и слегка её толкнуть… достаточно сильно, чтобы сработала сигнализация, но недостаточно для того, чтобы сюрикен, который вчера достали из ноги, она засунула ему в… Нет, Мередит такого точно не сделала бы. Он надеялся. Красный Порше так ярко выделялся на фоне остальных авто, что сомнений в его владелице не оставалось. Кеша подошел к машине и слегка толкнул колесо носком. Пятьдесят одна секунда, пятьдесят две… – Кто это сделал?! Я за мою принцессу тебе знаешь что засуну в… – взъерошенная Мередит застыла с открытым ртом, когда хулиганом оказался лучший друг Эрики. – Сюрикен?.. – нервно сглотнул тот, стараясь дружелюбно улыбнуться. «Просто улыбайся, Кевин… Хотя в клетке с тигром улыбаться было бы проще». – Одноногий? – выражение её лица сменилось с «бампер-на-выхлоп-натяну» на искреннее удивление. – Ты же должен был быть в больнице. Как вообще доковылял сюда? – Я, это… как бы… – Как? – Я… оно… вот, – он протянул кофе с едва сдерживаемой дрожью в руках. – Решил самое время попить кофе на капоте моей машины? Хреновый выбор, мальчик. – Я подумал… – А громче нельзя? Или тебя пока шаманили, что-то подкрутили и убавили громкость? – …вы любите кофе… – Кеша протянул ей стаканчики. Та, опешив, уставилась на поднос: – Еще я люблю козье суфле, которое делают на другом конце города. И что? Ты теперь заделался моим личным курьером? – Просто хотел отблагодарить… – Не за что. Твоё лечение покрыла страховка. – Та, которую вы оплатили… вместе с обучением в Скайфордском. – Откуда ты… – поднос в ее руках опасно дрогнул. – Эрика сказала?.. – Нет, вы. Только что. Возможно, этот момент позже описали бы в городских новостных сводках как «неожиданную пропажу тихого студента», но обоих отвлёк голос со стороны здания: – Воу, не знал, что капитан Бэйкер занимается благотворительностью. – Какого черты ты тут забыл, Эрнандес? – обернулась Мередит, угрожающе нахмурив брови. – Так вы сбежали посреди собрания, – протянул поджарый латинос в форме. – Я и пошёл проверить, вдруг случилось чего. А вы тут со своим, кхм… Он заговорщически понизил голос: – Ему хоть восемнадцать есть? Вы не подумайте, я не осуждаю... – Эрнандес… тебе сильно нужны коленные чашечки? – Сказал бы, что нет, но кто будет приносить вам козье суфле? Вот так поручите кому другому, а он с обычным перепутает. И раздует вас, кэп, с вашей непереносимостью лактозы, как... Стаканчик с кофе пролетел в сантиметре от его лица и расплескался о фонарный столб. – Это наследственность! Я виновата, что мой народ выращивал только коз?! – Впечатляюще, – Эрнандес смахнул каплю со щеки. Кеша глубоко вздохнул. Это пойдет в учёт выпитого кофе?.. – Шеф, вы тут? – из-за угла выскочила девушка с зажатым под мышкой планшетом. – Да верти меня шесть граней, может, собрание прямо тут устроим? – Нет, вы не подумайте… это срочно. – А у нас бывает хоть что-то не срочно? – вздохнула Мередит. – Что там у тебя? – Вам звонили. С Финляндии… Вот, я записала. – Какого чёр… – она выхватила планшет, вчитываясь. А через пару секунд её лицо из гневно-покрасневшего стало совершенно белым. Свободной рукой она выхватила телефон из кармана. Остальные молча смотрели, как Мередит набирает кого-то, словно на сцену из триллера. Но ответа не было. – Конечно, занято, – прошипела она. Стоявший ближе всех Кеша уловил из трубки привычный автоответчик дома Лакрес. Мередит выдохнула сквозь зубы. И выпила второй нетронутый стаканчик залпом, даже не поморщившись от всё ещё горячего кофе. Будто у неё в родне были драконы... Хотя кто их знает, этих финнов. Паника на её лице сменилась на маску ледяного спокойствия. Она шумно выдохнула: – Спасибо. Хоть что-то хорошее за утро, – она обратилась к Кеше, будто только сейчас вспомнив, что он существует. – Всё равно зря ты пришел с больной ногой. Эй, Эрнандес! Отвези парня в больницу. – Я... не хочу опять быть должным. – Сделал неуверенный шаг назад Кеша. – Пока ты, Уокер, не стал Уолкером, бери ногу в руки и выполняй приказы! – рявкнула она, уже отвернувшись и снова набирая чей-то номер. – Хей! Вы позвонили Эрике, но она... то есть, я... короче, вы поняли, вне зоны. Звоните позже, но лучше не надо, – послышалось после гудков. – Она, скорее всего, в универе, – несмело подал он голос. – Сегодня первый этап проекта по финанализу, а у нас профессор злой, как псина. – А, тот, который сам ещё пацан? Компенсирует, наверное, – фыркнула Мередит, прежде чем обернуться к помощнице. – Забронируй рейс в Хельсинки на конец недели. И как хочешь, но дозвонись до офиса Хелен. Мне будет нужно её согласие о переводе Эрики. – Каком переводе? – влез Кеша, бледнея. – В новый университет в Финляндии. Там ей этот проект по финанализу не понадобится. – Ч-что? В Финляндии?! – он чувствовал, что тоже сейчас проглотил бы кипяток, не поморщившись. – Зачем? – Семейные обстоятельства... Эрнандес! Почему вы оба ещё здесь? – Эрика – не ребёнок. Она сама может решать… – Решит и поедет. Потому что я так сказала. Садись в машину, пока я тебе вторую ногу не открутила. Для симметрии. – Не поедет, – замотал он головой упрямо. Ситуацию спас звонок. Из телефона Мередит задорно заиграл опенинг «Боевых креветок». Судя по невозмутимому виду остальных, узнал его только несчастный, замученный первой сотней серий Кеша. Она отвлеклась, чтобы ответить, и парень попятился, игнорируя звенящего ключами от гексагоновского внедорожника Эрнандеса. А потом и вовсе развернулся, побежав... похромав подальше от штаб-квартиры. От новостей про отъезд подруги внутри всё переворачивалось. По ощущениям, не хватало только взрыва сзади... но кроме привычных звуков городских улиц ничего не было слышно. А вместо эпичной походки героя боевика, Кеша нелепо подволакивал ногу, шаркая лангетой по асфальту, чтобы убраться быстрее, чем капитан Бэйкер лично нашпигует его тротилом. А ещё он решил, что сегодня же признается Эрике – и будет, что будет. Пора было перестать убегать от самого себя, пока чёртова Мередит не увезла её за океан. Невысказанные чувства душили сильнее, чем мысль о возможном отказе. Она ведь видела сообщение… почва была готова. Оставалось сделать последний шаг в пропасть. В теории признание казалось простым. А на практике он готов был клочьями рвать на себе волосы. Прийти с огромным букетом?.. Сразу вспомнился ныне покойный Алекс, а точнее его пафосный веник, впечатливший даже возрастную грымзу, но никак не Эрику. Идея пришла через пару кварталов с запахом свежей пиццы, догнавшем его при посадке в такси. Воспоминание из детства захлестнуло с головой: последний школьный год, который они провели вместе. Чувство безысходности, накрывшее его в тот день, когда стул подруги остался пустым, а учитель под противный скрежет мела по доске буднично сообщил, что Лакрес больше здесь не учится, было до нелепости похоже на то, что он чувствовал сейчас. В тот день он задержался после уроков, глотая слёзы обиды. Учитель на все вопросы лишь отмахивался: её тетя так решила. Та самая, что сейчас снова собиралась забрать у него Эрику. – Чё ты дуешься? Если не перестанешь, я обижусь на тебя за то, что ты обижаешься на меня, – тем же вечером Эрика, красная от того, что кровь ударила в голову, висела вниз головой турнике на детской площадке у его дома. – Я так-то тоже не хотела уходить. Так и не попробовала ту пиццу в школьной кафешке… а теперь всё, фигушки. Кеша тогда надулся. Он теперь будет сидеть со странным одноклассником, который ковыряется в носу, а она переживает из-за какой то пиццы? – В смысле, какой-то? – Подруга резко крутанулась и чуть не упала в куст. – Старшаки разбирают её раньше всех! Я собиралась вырасти и отпинать всех, кто попытается оттолкнуть меня с очереди. – Это всего лишь пицца. Можешь попросить тётю купить в любом кафе. – Вот ты вроде бы умный, но тупой, – поджала она губы. Это задело. – Я хочу именно эту пиццу, Кеш. Вот ты же не станешь есть мороженое вместо сладкой ваты? – Стану. Ещё придется благодарить Еву, что она не сожрала вату вместе с мороженым. – Ладно, плохой пример… Ты же не станешь дружить с тем очкариком вместо меня? – Ну это всё равно, что сравнить сладкую вату с брокколи. – Ого… я для тебя, что ли, сладкая вата? – заулыбалась подруга, светя недавно выпавшим зубом. Для ребенка подобное признание было хуже стыдобы межгалактического масштаба. Но Эрика уже всё поняла. И сделала выводы: – Купишь мне эту пиццу, когда станешь настолько большим, чтобы раскидать этих дылд – и я выйду за тебя замуж. – Фу! Тем более не куплю, – он поморщился: надо было держать лицо. А оно не держалось. – Придурок. – Сама такая! Хотелось ляпнуть ещё что-то обидное, но нагнетать после новости о её уходе из школы расхотелось. – Ладно-ладно. Если я вдруг влюблюсь в тебя… я куплю тебе эту пиццу, – выдохнул Кеша прикрывая ладонями красные щёки. – Влюбись, пожалуйста. Он улыбнулся этому воспоминанию, прося водителя такси остановить его у ворот школы. – Здрасьте… – Кеша кивнул старому полуслепому охраннику на входе, потянувшись за айди. Тот медленно отхлебнул из чашки, следы от чая на которой за время его работы здесь наросли, как годовые кольца у дерева. И было их явно больше, чем лет самому Кеше. Поправив очки, охранник вгляделся в фотографию. – Уокер! Ты, что ли? Погоди… ты же недавно выпустился. Только не говори, что у тебя ребёнок в школу пошел. Нет? Ладно, проходи. Тебя и так тут все знают… Знают. Кеша всеми фибрами это ненавидел. Внешностью и мозгами он обделён не был, но вот держать себя уверенно перед людьми... с этим были проблемы, если только дело не касалось разгребания хаоса, который обычно оставляла за собой Эрика. Парень вполне мог бы вырасти кем-то вроде профессора Аллена, если бы развивал харизму, а не прятался в зоне комфорта. Возможно, на это повлияла Ева, заявившая, что он такой же, как их отец, когда тот ушёл из семьи. И для пущей убедительности добавила, что именно так сказали Британские ученные. Ага, целую статью посвятил тому, как Кевин Уокер вырастет изменщиком, ведь гены не обманешь! И хотя это звучало, как полный бред, Кеша всё равно запихнул зачатки харизмы туда, где не светит солнце. – Кевин? Он медленно обернулся. Ему радостно махали девчонки, которые были на пару лет младше в год его выпуска. – Привет, – он улыбнулся с едва скрываемым раздражением. На часах было девять с небольшим: Эрика уже сидела на паре по финанализу. Ему позарез надо было перехватить её, опередив Мередит. – Это правда, что ты поступил в Скайфордский?! – после этой фразы к ним начали стекаться и другие ученики. Был да сплыл Скайфордский. Всё, что сейчас вставало перед глазами – число нулей в сумме его долга за обучение. Достижение так себе… – А это, случайно, не Дастин? – сглотнул Кеша, но группа девочек даже бровью не повела. – Прикалываешься? Откуда тут Дастин? Кеша тяжело вздохнул и потянулся в карман за телефоном. Жаль, обычно работало. Пора было доставать тяжелую артиллерию… – Эй, бро, что случилось?.. – Спасай, – шепнул он в динамик, и, поставив на громкую связь, передал одной из девочек. – У вас пять минут на интервью со звездой. – Стой… Это типа реально Дастин?! Восторженным писком наверняка оглушило рыбу во всех близлежащих водоемах. А очередь за пиццей моментально перестроилась у его телефона. – Одну пиццу, пожалуйста. Ту, в которой побольше пепперони… Если на свете существовало несколько языков любви, среди них непременно должен был быть язык пепперони. … Небесная канцелярия, видимо, открыла моё личное дело, где красным маркером было обведено «легкомысленно вышла на крышу телебашни в одной футболке», и радостно дёрнула рубильник с надписью «тропический ливень». Я прижалась к металлической двери, прячась от потока воды под козырьком, в нос ударил запах ржавчины. После криков и бессмысленного стука какое-то время просто скребла её ногтями, так что, казалось, теперь вся ржавчина осела там. Вроде вышла на крышу, но по ощущениям меня перенесло в параллельную Вселенную. Потому что другого логического объяснения, почему никто не слышал криков, не находилось. Нелогическое же имелось: по моей теории двери в Скайфорде развили коллективный разум. Терпят нас, хлопающих ими, но до предела – а потом выбирают жертву. Сегодня выбор пал на меня, и в глубоких подвалах телебашни сейчас Главная Дверь наверняка смотрела трансляцию с камер наблюдения, радостно потирая ручку под мои страдания. Я с силой пнула металл, и по телу прошёл такой разряд тока, что поднялся аж до челюстей, и зубы клацнули так, что я всерьёз испугалась, что они этого не переживут. Было бы жаль: зря я, что ли, носила брекеты столько лет? Эти неудобные штуки, от которых ни есть, ни целоваться, ни… ой. – Помнишь, да? – весело болтая ногами, на краю ограждения сидел один из моих внутренних чертей. – Не помню, нет! – я отвернулась, заткнув уши. – Не помнишь или не хочешь помнить? – прямо под моими ногами материализовался второй. В жёлтом дождевике с красным воздушным шариком. – Вали в слив! – я отпихнула его ногой. – Ну же… Тринадцать лет. Какой чудесный возраст! Помнишь тот скрипучий диван у Кевина? Ты абсолютно случайно включаешь тот самый диск для взрослых... – Тс-с, для неё это травмирующий опыт, коллеги. Мальчик отказал ей в поцелуе, сославшись на неудобство брекетов… Что мы, нелюди, что ли? – Э-э-э, нет? – в унисон выдали два других плода моего бурного воображения. – А... действительно. Тогда продолжим? – Завалитесь, – я устало отмахнулась, опираясь на перила и вглядываясь вниз. Холодный воздух наполнил лёгкие почти до боли. Дождевая вода текла за шиворот, но было не до неё. А я ведь была по уши влюблена в него. Ну... по крайней мере, я так думала. Помню, Мердита тогда на это только посмеялась, заявив, что гормоны успокоятся, а дружба останется, и не стоит загоняться по пустякам. И таки оказалась права. Хорошо, хоть он этого не помнит… – Если собралась взлететь, то это так не работает. – А?.. Кажется, в добавок к чертям от переохлаждения начались слуховые галлюцинации. Я медленно обернулась на голос. В проёме стоял Длинноногий. Выходит, ещё и визуальные... – Отойди от края, – шагнул он ко мне медленно, подняв руки, как будто разговаривал с буйной. – Вали, откуда пришёл. Хотя нет. Стой! – я дёрнулась в его сторону, но дверь за его спиной уже захлопнулась. – Стою, – пожал он плечами как ни в чём не бывало. – Зашибись. Теперь мы тут вдвоём застряли. Хотя бы дождь заканчивался. Видимо, у этого типа сверху связи. – А на себя пробовала? – Я, по-твоему, совсем тупая? Он не ответил, дёрнув дверь. Та ожидаемо не поддалась. А во мне вскипела обида: – Можешь попробовать спрыгнуть, – я поджала губы, кивнув на городские огни под нами. – Как тогда в больнице. – Говорит та, кто любит полетать из окна аудиторий. Меня скрючило так, будто в рот запихали целый лимон. – Значит, меня ты игнорируешь, а у своего дружка-профессора про меня периодически спрашиваешь? – я прищурилась, пытаясь уловить хоть малейшую реакцию под этой чёртовой маской. – Допустим. – Бесишь! Сначала сбегаешь в окно, лишь бы со мной не целоваться, пропадаешь, а потом приходишь и… – я запнулась, потому что воздух в лёгких кончился раньше, чем аргументы. – Подожди, – он сделал ещё шаг, и расстояние между нами сократилось до опасного минимума. – Ты серьёзно думаешь, что я сбежал из-за какого-то там поцелуя?.. – Какого-то там?! Кулаки сжались до побелевших костяшек. Ну, держите меня семеро. – Я сбежал из-за того, что ты начала орать на всю больницу, – веселье в его голосе остудило меня почти моментально. – Это была психологическая помощь! От подруги… – До того, как я зашёл сюда… Ты с ним разговаривала? – Очень удобно перевёл он неудобную для себя тему. Конечно. Как можно было забыть, что ему нужно что угодно, кроме меня самой. – Сама с собой. Разочарован? – Хм… – он выдохнул, будто ставил галочку в воображаемом списке моих психических отклонений. – Не хмыкай так, будто у меня реально с головой проблемы. Я же не виновата, что ни с того ни с сего появляются говорящие черти, и… – Там ещё и черти? С каких пор? – он облокотился о перила, до отвращения расслабленный. – Это важно? – Мне нет. А вот тебе не мешало бы рассортировать своих тараканов. – Чертей, – недовольно поправила я. – Три штуки. Он только пожал плечами, доставая сигарету. Зажёг её и застыл на пару секунд, когда дошло, что покурить, не сняв маску, не выйдет. А потом с козырька капнуло, ровно на тлеющий огонёк, решая эту дилемму. – То есть, тебе настолько одиноко, что пришлось выдумывать воображаемых друзей? – он щелчком отбросил промокшую сигарету. Странное, глубоко закопанное чувство тревоги начало подниматься выше, перехватывая горло. Я не была одинока. У меня был Кеша. И Мердита. И... И этот длинноногий гад специально давил, чтобы сделать больнее. А я не собиралась ему это позволять. – Давай без психоанализа. У меня для этого есть специальный человек. Анализирует, пока я психую, – пришла моя очередь менять неудобную тему. – Без понятия как ты меня тут нашёл, но что-то подсказывает, что не расскажешь. – Нет. – Почему я не удивлена? – Выдохнула я, уже сама не прочь закурить от безысходности. – Есть идеи, как отсюда свалить? Я без телефона тут застряла. – Думал, и не догадаешься… – он самодовольно хмыкнул, доставая свой телефон, и замер так, будто его облили жидким азотом. – Только не говори, что разрядился. – Связи нет, – он поднял руку выше, пытаясь поймать сигнал. – Чудно. Давай разведём костёр и соорудим шалаш? Я буду звать тебя Пятницей. Нет, это имя уже занято... Тогда Суббота? Или Понедельник? Хотя Понедельник больше подходит Аллену, также бесит... Он поперхнулся воздухом, а мне в голову ударило страшное осознание: – Погоди… завтра ведь не понедельник?! – Уже сегодня. Я готова была рвать на себе волосы. Групповой проект по финанализу. Если я не принесу работу, то и сама не сдам, и Кешу подставлю… Идея развести костёр перестала казаться шуткой. С телебашни открывался вид прямо на Скайфорд-плаза. Так что в теории огромный кострище на крыше привлек бы внимание. Но даже если волшебным образом мать и смогла бы меня отсюда увидеть, то… нет. Лучше поискать другие варианты. Я перевесилась через перила, всерьёз раздумывая повторить трюки из супергеройского кино. – Бэйкер! – Длинноногий схватил меня за шиворот, дёрнув так, что я врезалась носом в его грудь. С козырька над нами капнула вода, прямо мне на затылок. От этого по телу прошла дрожь, и он напрягся. Я подняла глаза, но он смотрел поверх моей макушки. Обернувшись, всё ещё цепляясь за его толстовку для равновесия, я побледнела: на цифровом экране напротив светился кадр из сегодняшнего интервью с моей физиономией. Точнее, моей и Дастина. Настолько удачно пойманный, что казалось, я склонилась, чтобы чмокнуть его. Внизу бегущая строка сообщала, что повтор можно увидеть на официальном сайте телеканала… и, к моему ужасу, всё это было прямо напротив офиса матери. Не хватало только фанфар и прожектора. – Я не хочу на это смотреть… – взвыла я, закрывая лицо ладонями. – Так не смотри, – произнёс он со странной несвойственной ему мягкостью и притянул ближе к себе. За спиной звякнула молния, чуть не оттяпав мне кусок кожи. – Прости, – он замер на секунду, его пальцы осторожно отвели край моей футболки, чтобы молния не зацепила снова. А потом он просто застегнул безразмерную толстовку вместе со мной. Он был почти невыносимо тёплым, и я только сейчас поняла, насколько сильно продрогла, до этого державшись на чистом адреналине. – Лучше? – даже сквозь маску я почувствовала его дыхание. Странно, ведь пара по финанализу была моментально забыта. – Угу, – буркнула я, и звук поглотил слой одежды. От ткани пахло дождём и хвоей. – Сегодня без апельсинов. – Чего? – он слегка отстранился. Я машинально вцепилась в его футболку, гонясь то ли за теплом, то ли... Нет, только за теплом. – Ну, цитрусы. Ты ими обычно пахнешь, – постаралась придать голосу побольше невозмутимости. – И? – И ничего. Просто... приятный запах, – пожала я плечами, как будто не была завёрнута в кокон из его толстовки, а обсуждала погоду. – Настолько, что ты готова была полезть целоваться к незнакомцу? – в его голосе сквозила ирония. – Но ты не незнакомец! То есть, не то, чтобы «знакомец», но и не-незнакомец… «Боже, что я несу?» – Ты ничерта обо мне не знаешь. А если бы я правда был маньяком? Ну, как сказать… изначально я в этом и не сомневалась. – И вообще, ты первый за мной начал таскаться. – Я? Мне просто нужна была помощь, Бэйкер! – Да, чтобы я сыграла саму себя, – снова закатила я глаза. – Но потом ты сломал нос Алексу, и... – И что? Придумала себе сцену из дешёвого романа? Вот это было обидно. – Ничего я не придумывала! Ты вытащил меня из клуба, отвёз домой, дал свои вещи... – Я запнулась, понимая, что звучу, как влюблённая дура. Судя по его резкому выдоху сквозь зубы, осознала это не только я: – Серьёзно? Кто вообще западает на мутного типа в маске? Оу, вот это самооценка… – А ты думаешь, мне так важна внешность? – я скрестила руки на груди, насколько это вообще было возможно в нашей двухголовой толстовочной конфигурации. – Всем важна, – его низкий тембра заставил вздрогнуть, совсем не от холода. – Нельзя просто взять и влюбиться в человека, который… да имей ты хоть каплю самоуважения! – Влюбиться? – я фыркнула, хотя внутри от этого слова всё переворачивалось. – Не льсти себе. Максимум, заинтриговал своим дурацким маскарадом. – Если ты думаешь, что это сработает, то не стоит. Маску не сниму. – Потому что ты ссыкло! Я почувствовала, как он напрягся, уже готовый ответить, но скрип двери за его спиной заставил нас обоих обернуться. – Мне подождать, пока вы друг друга поубиваете, или?.. – Красноголовый открыто ухмылялся, пока с его дождевика ручьём стекала вода. Он сделал шаг, и дверь начала закрываться. – Сто-о-ой! – мы заорали одновременно, чуть не оглушив друг друга. – Окей, окей, держу… Так продолжать будете? Жаль, попкорн не захватил, – он привалился плечом к дверному косяку. – Заткнись, а? – Длинноногий расстегнул толстовку, избегая моего взгляда. – Не, серьёзно, бро. Я разочарован. Просто шпёхни её, не снимая маски. Я не успела моргнуть, как шутника впечатало в дверь с такой силой, будто ударили в гонг. Мой испуганный визг потонул в этом звуке, когда он сполз по двери так, будто у него был сломан позвоночник. А его так называемый друг прошёл мимо, просто перешагнув через вытянутые ноги. – Неплохо… для того, кому пофиг, – прохрипел парень, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда он с усилием потёр затылок, у меня отлегло: значит, цел. – Ты-то как нас нашёл? У них с длинноногим миндальная связь, где его конечности работают как антенны? – Так я ждал его внизу. Вот чуял жопой, что у вас тут опять что-то случилось. В итоге вытаскиваю вас, а мне ни спасибо, ни… – красноволосый попытался встать, но поскользнулся на мокром бетоне и снова сел, тихо выругавшись. – Секунду... так вы оба знали, что я тут? – окончательно запуталась я. – Пф-ф. Ну, так тебе сообщение пришло, что ты с крыши прыгать собралась, сразу после прямого эфира. Ну, мы сразу поняли, что это от него, потому что «Тупой Мажор С Камнями В Зубах» был только один, и тот помер... Кстати, кто так вообще контакты сохраняет? О, а ещё твой парень писал, признавался… Из потока бессвязной информации я вычленила главное: – У тебя мой телефон?! Цвет его лица сравнялся с волосами. – ...Упс? Но я уже выбежала на лестничный пролёт, догнав Длинноногого. – Ну-ка объяснись. – Я... переживал, – будто через силу выдавил он и нехотя полез в карман. – Думал, ты правда думаешь… что-нибудь с собой сделать. – Беспокоился он. Что ещё скажешь, чтобы выкрутиться? – я вцепилась в протянутый телефон так, что побелели костяшки. – Не собираюсь я выкручиваться. Ты в полном праве думать, что я… – Долбоёб, – закончил за него друг. – Мы как-нибудь без тебя разберёмся, Патрик, – бросила я, с мелочным удовлетворением наблюдая, как у того вытянулось лицо. «Да. Я тоже кое-что про вас знаю.» … «Почему я такая дура? Нет. Это они придурки. Права была Ева, все они одинаковые.» Меня раздирало изнутри из-за противоречивых чувств. А хуже всего было то, что в таком состоянии нужно было идти на пару к самому бесящему преподавателю. С которым мы в настолько тёплых отношениях, что в прошлый раз он запер меня в аудитории. А ещё из-за ночной экскурсии по крышам я чуть не опоздала, пришлось нестись через весь город до Красного сектора, чтобы забрать сумку с докладом по групповому проекту. Хотя сейчас единственным групповым проектом, в которым я поучаствовала, была бы прилюдная казнь Длинноногого и его дружка. Но эти бумажки мне писал Кеша, пока отлёживался в больнице, и, пропустив, первым делом я подставила бы именно его. – Опоздание простите за, – впопыхах запуталась в собственном языке влезая в аудиторию. Меня встретила пара десятков удивленных лиц, среди которых не было ни одного взбешённого. Потому как Аллена в аудитории не обнаружилось. – Он вышел отлить? – упала я на привычное место в первом ряду, обращаясь к потускневшей от утренней пробудки одногруппнице. – Опаздывает, – полувздохнув-полузевнув ответила та. Чего? Я правильно услышала что, Цербер всея Скайфорда, повелитель дыроколов и моржей, перфекционист до кончиков синих волос – опаздывает на собственную лекцию? Но осадков в виде креветок за окном не наблюдалось. Выходило, что не сон. – Прошу прощения, пробки, – хлопнул дверью профессор. По аудитории прокатилась волна вздохов. – Надеюсь, все принесли планы проектов? Я подняла глаза и... зрелище определённо стоило того, чтобы сегодня придти. Аллен был максимально не похож на прилизанного профессора, который заставлял одну половину универа трястись от страха, а вторую – от предвкушения того же самого, но без первой буквы. В мятой футболке и джинсах, с взлохмаченной чёлкой и синяками под глазами. Прямо как я после прошлой ночи. Он поднял голову, на секунду встретившись со мной взглядом, но тут же отвёл глаза. – О... у кого-то была весёлая ночка, – шепнули сзади. – Это у него помада на воротнике?.. Аллен прервал обсуждения хлопком портфеля по столу. – Я так понимаю, все присутствующие знают предмет достаточно, чтобы отвлекаться на разговоры? Так давайте проверим, – он многозначительно постучал по стопке листов, которые обычно использовал для тестов. Студенты притихли. – Нет? – он почти хищно улыбнулся. – В таком случае, ещё одно слово не по теме – и к вашему итоговому экзамену добавится ещё десяток вопросов. После этого в аудитории даже микробы заткнули свои микро-рты. Слух у Аллена был хороший, а пересдавать не хотелось никому. … – Уокер работу всю делал? – поднял бровь профессор, когда я сдала ему бумажки. – Я тоже писала… – Титульный лист, как я понимаю? Потому что только в нём ошибка, – он устало потёр виски. – Идите на… следующую пару, Бэйкер. Так просто? Не «спляшите мне макарену»? Не «отожмитесь с одногруппником на спине разочков так пятьдесят»? – Эм-м... спасибо, – я кивнула и выбежала из аудитории, на ходу вытягивая телефон из кармана. Но написать Кеше, что его труды не пропали зря, не успела: на меня бульдозером надвигался ректор. С таким лицом, будто у него украли все огуречные сэндвичи. – Эрика! Я не знаю как так вышло, но твой телефон был в сейфе, и он пропа-а-а…– чем больше он смотрел на телефон в моих руках тем длиннее становилось «а» и меньше кислорода в коридоре. – Откуда? Стало дурно. И как теперь объяснять, что телефон я забрала у Длинноногого, который явно стащил его из сейфа, втянув в это дело Цербера? – Это другой. Чесслово! У меня они разные, ношу под настроение, – я покрутила телефон, который по хорошему должен был хоть чем-то отличаться. – Вот сегодня оно такое же, как…вчера. Ректор молча хватал ртом воздух, пока я молилась, чтобы он купился. С другой стороны, если бы он сейчас поверил в эту чушь, то поверил и в кражу. А дальше что? Вызов полиции, шумиха и куча внимания, когда неизбежно всплывёт, что я – Лакрес? – Это я взял, – мы синхронно обернулись на голос. – Перед началом занятий. Вас не было в кабинете, а ей срочно понадобился телефон. Правда, Бэйкер? Пытаясь осмыслить происходящее, я механически кивнула. Аллен. Мне. Помогает? – А меня нельзя было предупредить? – Джеральдом зашипел мужчина. Но быстро сменил гнев на милость, хлопнув меня по плечу. – В любом случае, я рад, что вы наладили контакт. Я уставилась на профессора в недоумении. – Вот, – он проигнорировал мой шок, протянув мне папку под одобрительное хмыкание ректора. – Я сделал пометки, над чем стоить поработать. Хотелось бы вас, Бэйкер… кхм... увидеть более активной участницей этой работы. Я кивнула и взяла файл, чтобы сложить в сумку, но кто-то грубо толкнул меня в спину. Сумка распахнулась, и всё её содержимое с грохотом вывалилось на пол. Я в ужасе замерла, наблюдая, как под ноги Аллену катится одинокий тампон. И бросилась собирать вещи, чувствуя, как горят щёки. Аллен стоял истуканом, отводя глаза, и даже не пытаясь мне помочь. Конечно, мы же тут не в любовном романе… Зато неожиданно помог ректор, заставив порадоваться, что мы и правда не в романе. Он наклонился и поднял учебник, из которого выпала фотография. Та самая, которую я одолжила у мастера Хиро, так и не вытащив из сумки. Он удивлённо округлил глаза: – Надо же. Не ожидал, что вы настолько поладили, – и вместо меня протянул фотографию… Аллену. – Понятия не имею, о чём вы, – сквозь зубы процедил профессор. – Да ладно, не скромничай, – хохотнул ректор. – Вы с Патриком неплохо получились, хотя, конечно, в юности ты был поскромнее... С Патриком?.. Осознание накатило, как цунами, к чертам сметая все внутренние точки опоры. Я в ужасе повернулась к Аллену, только чтобы встретиться со взглядом загнанного в угол зверя. У него отчётливо дёрнулся кадык. А мои глаза скользнули ниже. На воротнике и правда было пятно, только не от помады. От блеска для губ ядовитого цвета, которым вчера меня красили для съёмок с Дастином. А джинсы вместо привычных строгих брюк подчеркнули длинные ноги, которые просто нельзя было не узнать. А я вот не узнала. Потому эта теория в жизни не уложилась бы в картину привычной реальности. А я ведь мечтала увидеть его без маски. Верно говорят: бойтесь своих желаний. Я сделала шаг назад, другой... и рванула к выходу. Аллен бросился за мной, пока ректор ошалело смотрел нам вслед. – Бэйкер, стой! Но я неслась, не разбирая дороги, и в итоге выскочила через служебный вход. Он нагнал на лестничной клетке. Взгляд метнулся к двери, но он пресёк попытку к повторному бегству одной фразой: – Ещё шаг, и я назову тебя реальной фамилией. А ведь он знал. Вопрос, как давно. – А знаете... знаешь, что? Давай, кричи, хоть на всё здание. Ну узнают – и что? Переведусь в новый универ. Хоть каждый месяц менять их буду, лишь бы вас, профессор, больше не видеть! – Да послушай же... – Наслушалась уже. И вас, и... А, чёрт, – я нервно запустила руку в волосы, всё ещё переваривая осознание, что Длинноногий и Аллен – один и тот же человек. Если точнее, один и тот же сволочной ублюдок. Который изводил меня на лекциях и запер в кабинете. Который заставил меня переодеться в идиотичную версию самой себя, чтобы использовать, как наживку. Который наотрез отказывался помочь, ещё и шантажировал меня моей же айди-картой. Который ночью потащил меня на кладбище откапывать моего бывшего... Который врезал Алексу, когда тот распустил руки. Который отвёз меня в свой дом и переодел, пока я отходила от редиски. Который лежал со мной в обнимку в могильной яме, задыхаясь от адреналина, а потом заставил своего друга откачивать меня во время очередного прихода. Который первым разглядел за шумом вокруг Эрики Лакрес кого-то настоящего. Который только вчера на крыше закутал меня в свою толстовку, как будто это что-то значило... – Слушай, я знаю, как это выглядит… – начал он, но я затрясла головой. – Как дурацкая пародия на Бэтмена, где мой преподаватель носится по ночам, как мститель в маске, пытаясь поймать маньяка. – Бэйкер… Эрика. Ты не понимаешь. – Так поясните, раз не понимаю! – Мне нужна помощь, – выдавил он. Психологическая, судя по всему. – Преступник на свободе, и ты сейчас – моя единственная зацепка. – И? Вы-то что сделаете, профессор? Пришибёте его учебником? Я думала вы... не знаю, хотя бы агент ФБР под прикрытием, а вы всего лишь… – я беспомощно махнула рукой. – Лучше предоставьте профессионалам. Гексагон справится. – Справится? Так же, когда он убил… – Аллен осёкся. Я нахмурилась. – Кого? – Не важно, – процедил он. – Значит, и мне не важно. Если вы плевать хотели на остальных, то какое мне дело? Я резко развернулась, борясь с головокружением и тошнотой от накативших эмоций. Он шагнул было ко мне, но дверь на лестницу снова распахнулась, явив запыхавшегося ректора. И я сбежала, пока Длинноногий... Аллен... отвлёкся. ... На университетской парковке почти никого не было во время занятий. Я шла, не поднимая головы, всё ещё перегруженная итогом этой дурацкой шарады. Так что какой-то тип, вальяжно опирающийся на мой мотоцикл, стал очередным неприятным сюрпризом. – Приветик, – помахал он, буднично откусывая кусок пиццы. По разноцветным носкам и нелепому шарфу я узнала своего соседа из дома, в котором никто не жил. И замерла. Какого чёрта он вообще тут забыл? – О, ты не в настроении, – от чего-то обрадовался он. И протянул мне свой надкусанный кусок пиццы. Жирной и неряшливой, больше похожей на выпечку из школьной столовой, чем из пиццерии. – Попробуешь? Этот мутный парень не вызывал никакого желания брать что-то у него из рук. Следы его зубов тоже аппетита не прибавили. – Слушай, я… не люблю пиццу. – Жаль. А я вот люблю... – До боли знакомое кольцо блеснуло на его руке, когда он небрежно вытер рот рукавом. – А ещё я очень люблю смерть.