Химеры наших желаний

– Кеш, я, походу, убила человека... – мой язык словно опух, а сердце стучало так, что отдавало в виски. Дрожащими руками я застегнула на себе одолженную у друга кофту, чтобы хоть как-то спрятать пятна крови на футболке. – Кеша?.. – не отрывая взгляд от экрана, я потянулась и сжала его ладонь. Но друг никак не отреагировал. Ладно, на моральную поддержку не рассчитываю, но хоть какую-то реакцию проявить можно? – Кеша, Гексагон тебя дери, только не говори, что тоже помер! Обернувшись, я увидела, как он, словно тряпичная кукла, обмяк на барной стойке, не подавая признаков жизни. – Слабый он у тебя какой-то, – лениво окинул взглядом Кешу бармен, не переставая протирать стакан, – всего от одного шота вырубился. Я поднесла палец к носу друга, в надежде определить дышит ли он, но тот смачно всхрапнул. Тут ни к гадалке, ни к патологоанатому ходить не надо: то, что он всё таки не склеил ласты, и так стало очевидно. – Очнись, пьянь подзаборная! – попыталась я его растормошить. Я тут же прикусила язык. Сама-то от подзаборной пьяни недалеко ушла. А Кеша... Он не только не сквернословил, но когда я напилась пунша и уснула в парке, ещё и заботливо укрыл. – Ох, чтобы ты делал без меня, Кевин?.. Возможно, жил бы долго и счастливо, но это уже совсем другая история. А в этой мне ничего не оставалось, кроме как доставить спящее тело домой. Я машинально потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси. Карман был пуст. Паника заставила меня обыскать все остальные, пока наконец я не вспомнила: утром его конфисковали в полиции. – Не двигайтесь, это ограбление! – в шутку сказала я, залезая в карман друга в поисках его телефона. Почувствовав макушкой пристальный взгляд, я подняла голову и столкнулась с ошалевшими глазами бармена. – Грабить моих клиентов... как низко! – театрально завопил он. – Я за него заплачу, – выпалила я. – Подкуп? Как подло! – Плачу за всю бутылку. – Приятного отдыха, – слащаво улыбнулся бармен, пока я протягивала ему, заметьте, свою кредитку. Всегда подозревала свой скрытый талант к ведению переговоров. Ну, либо к взяточничеству. Тут как посмотреть. Телефон не узнавал заплывшее лицо Кеши. Бармен снова начал бросать на нас подозрительные взгляды: со стороны это и правда выглядело, будто я пытаюсь открутить Кеше голову. Я уже готова была тащить на себе его пьяное тело, когда телефон сжалился и разблокировался. Технопокалипсис отменяется. Телефон разблокировался и все благие намерения тут же вылетели из головы. «А ведь у нас нет ни одной совместной фотографии», – подумала я. Что в переводе на наш с Кешей язык означало: «Ни разу не видела тебя в невменяе». Надо срочно исправлять это досадное упущение. Спустя десять минут план был выполнен, и даже немного перевыполнен: галерея Кешиного телефона пополнилась чудесными фото «лицом в миску», «в обнимку с бутылкой» и даже «с трубочкой в носу». Можно было на этом и остановится, но напоследок мне даже удалось уговорить бармена сфотографировать, как я, придерживая перекошенное лицо друга, чмокнула его в щёку. Последняя фотография с поцелуем оказалось особенно удачной, что я решила поставить её на заставку – будет подарочек ему, как отоспится. А после продолжила листать дальше: пальцы, как будто независимо от меня, сами перелистывали ленту, вынуждая продолжать подглядывать в личную жизнь друга. Ох уж эта потрясающая способность женского организма усыплять совесть там, где она нафиг не нужна. Однако скучные фото в Кешином телефоне ни капельки не утолили мой интерес. Двадцать скриншотов того, как накачать бицепс, трицепс, пресс и... ягодичную мышцу?.. Наприседал, значит, на мой вчерашний конфуз, а мне отдувайся... Прокручивая ленту, я уже хотела закрыть галерею — ничего интересного. Но тут моё внимание привлекли десятки почти одинаковых снимков. Половина телефона была забита фотографиями фейерверка. Фейерверк? Серьёзно? – Для своих лет вы, дед Кеша, неплохо сохранились. Только я решила, что пора заканчивать и вызывать такси, как вдруг на глаза мне попалась фотография совсем иного характера. Эта изящная брюнетка с выразительными серыми глазами рядом с ним составила ему такую красивую пару... стоп, что? Я ошарашено заморгала, пытаясь переварить и закрепить в памяти увиденную картину. Девушка? Вечеринка? Так всё таки я была права, что он в тайне с кем-то встречается? А самое странное в этом всём то, что ту брюнетку я точно уже где-то видела. Колючий взгляд её серых глаз казался слишком знакомым. На экране замигало уведомление о входящем вызове, и меня будто выдернули из транса. – Пять утра, где тебя шатает? – послышался знакомый женский голос из динамика. Ева была потрясающей сестрой. Харизматичной, яркой и чрезвычайно чуткой. А уж как она чутко чувствовала косяки Кеши... – Привет, Ева! – ответила я вместо друга. – Ну как шатает, его скорее ушатало... – А, Эрика, так он с тобой? Тогда отбой тревоги, – вздохнула она с облегчением. – Спасибо за доверие. – Доверие? Если с неба упадёт метеорит, то точно на тебя. А раз с тобой всё в порядке, то с ним и подавно. Обидно? Было бы, не будь это правдой. – А ты знаешь, что записана у него в контактах как «Сожительница»? – сменила я тему. – «Сожительница»? – голос Евы даже не дрогнул. – Неплохо, неплохо. Иду на повышение, раньше-то была записана... – Как? Как ты была записана ?! – почти закричала я в трубку, но связь оборвалась. … – Получите посылку и распишитесь! – бросила я в домофон, едва дождавшись ответа. – А возврат сделать можно ? – из динамика послышался протяжный зевок. – Ладно, сейчас спущусь... Но, открыв дверь, Ева так и застыла , похоже уже совсем позабыв про брата: – Ты. Приехала. На. Машине?! – теперь мое полуэффектное появление, похоже, стало единственным, что её волновало. – Нет, за машиной бежала. – Да я же серьёзно! Ради этого обалдуя даже в машину села?! Он тебе жизнь спас? Пожертвовал почку? Продал душу дьяволу, чтобы от тебя отстали журналисты? – Ева сама сейчас выглядела прямо как типичный представитель журналистской братии. – Потише, а то новых идей ему сейчас подкинешь...Понимаешь, Кеша столько раз мне помогал... уже сбилась со счёта. – Интересно, этот герой без плаща под процент помощь раздает? И какой у вас счёт. – Ну примерно один против семи тысяч. В его пользу, – призналась я со стыдом, – я помогла ему тот самый первый и последний раз, когда спасла его от мелкотни в садике. – Это ж какая интересная тенденция намечается, - протянула Ева, – в первый раз, когда ты ему помогла, он стал твоим лучшим другом. Не удивлюсь, если сейчас, во второй раз, он втюрится в тебя по уши. После третьего вы поженитесь... – А после четвёртого мы превратимся в кентавров. Очень смешно, Ева. – После четвертого вы должны были родить детей, но кентавры – это тоже неплохо. – Слушай, я знаю, что у него есть девушка, – пришлось выдать напрямую, вот так, прямо в лоб. Губы собеседницы растянулись в лукавой ухмылке: – У него есть правая рука и ты. И вы обе самые близкие его девушки. – Так я и есть его правая ру... фу! – осознание пришло с унизительным запозданием. Еву накрыл приступ хохота. – Может, хоть зайдёшь, чаю выпьешь? – Спасибо, но мы уже выпили… – Раз намёков ты не понимаешь, скажу прямо: одна я это тело до его комнаты не донесу. Либо Ева мастерски умеет убеждать, либо это я тварь безотказная, но Кешу мы всё же потащили вдвоём. – Классная кофта у тебя, кстати. Случайно не Кевина? – я на автомате схватилась за молнию, пытаясь застегнуть по самое горло, чтобы та ненароком не разглядела там ни пятнышка. – Я это... одолжила её ненадолго. – Интересная у вас дружба, вещи друг другу одалживаете... Ну, тогда, раз тебе не привыкать, раздень этого обалдуя пока, а я ему антипохмел принесу, – командным тоном отчеканила Ева, выходя из комнаты. И оставляя меня наедине с душевными терзаниями личного характера. Мы, конечно, с Кешей близки... Ну да ладно, чего уж тут думать. Эх, понеслась! – Эрика, это ты? – я обернулась на голос в тот неловкий момент, пока стягивала с друга штаны. В дверях Кешиной комнаты стояла, мать его, его мать. Хоть мы с ней и были давно знакомы, но... Ох уж этот неловкий взгляд друг другу в глаза. А друг, похоже, решил, что мало мне на сегодня позора, и после штанов произвёл неуклюжую попытку стянуть с себя ещё и нижнее белье. – Ха... Ха… Как поживаете? – Хорошо! Я смотрю, вы так же дружите, – странные, конечно, у неё понятия о дружбе, но не мне судить. – Пошли хоть чаю попьем. А вдруг у них в семье «попить чаю» – это такой код для экстренных ситуаций. А то вон Ева тоже с чаю начинала. Неужто опять кого-то тащить на себе придётся? Но нет, меня действительно привели пить чай. Кухня была заполнена ароматом выпечки. – Понимаешь, нелегко одной воспитывать сына, – удрученно вздохнула та, как бы невзначай подкладывая мне на тарелку пятый блинчик. – Кевин рос без отца... – я не понимала к чему она ведет, но женщина продолжала свой монолог, довольствуясь лишь моими кивками. – Когда его отец ушёл, Кеше было всего десять лет, представляешь? Но, в отличие от отца, Кевин вырос настоящим мужчиной. Знаешь как сложно в современном мире найти такого порядочного и доброго, как наш Кевин? А я, знаешь ли, хотела бы такую дочь, как ты. – Вы меня удочерить хотите? – Я не совсем это имела в виду... – её почему-то немного перекосило. – Ну, тогда пора, спасибо за вкусняшки, – встала я, натягивая голову Джеральда для конспирации. – Не подскажете, в какой стороне метро? И кому душу продать, чтобы журналисты, наконец, отстали?.. ... Как назло, наш дом находился на самой вершине холма. С одной стороны родителей, конечно, понять можно: оттуда открывался потрясный вид на город. А с другой... Ну, о другой стороне они попросту не знали. Потому что не знали, каково это – ползти до вершины на своих двоих, находясь на последнем издыхании. Воздуха катастрофически не хватало. Отпечатком пальца я разблокировала электронный замок и поёжилась от мысли о том, что могло произойти с недалёким репортёром, которой попробовал бы посягнуть на нашу частную собственность. Система безопасности дома такая, что если попробовать перелезть – убьёт током, а если всё же не убьёт, то точно добьют охранники. В тюрьме защита и то проще. Когда двухметровая стальная дверь приоткрылась, впуская на участок, я сделала шаг и почувствовала резкий толчок под ребро. – Спасите! Помогите! Насилуют! Убивают! – верещала я и билась в конвульсиях, как треска об пол, пока трое охранников грубо заломили мне руки за спиной. – Мисс Лакрес? – в шоке произнес один из них, стягивая с меня голову Джеральда. Ту самую, о которой я напрочь забыла, и так шла в ней от самого метро. Так вот почему воздуха не хватало... – Просим принять наши извинения! – в священном ужасе начал кланяться один из них, в то время как второй поднял меня в воздух, а третий активно отряхивал от грязи. Почувствовала себя дорогим ковром, не иначе. – Это я вас так проверяла! – бросила я им с напускной важностью. Как говорится, самоуважение само себя не вернёт. – Плохо работаете! Потенциальный враг с клювом смог проникнуть на территорию! Я активно трясла в руках голову гуся: – Удар неточный! Захват слабый! Гравий недостаточно острый! – Охранники в замешательстве переглядывались друг с другом. Критикуя слабую охрану, я наконец добралась до дома. Единственным моим желанием было смыть в душе пятна крови, въевшиеся в кожу словно пиявки и причинявшие почти физическую боль в груди. Едва переступив порог, я направилась прямиком в ванную. – Эй, пс-с-т, – прикрываясь полотенцем, позвала я чопорного вида дворецкого, что по счастливой случайности проходил мимо ванной комнаты. – Чем могу быть полезен? – а вот это хороший вопрос. Как мне объяснить человеку природу огромных кровавых разводов на моей футболке? – Я вчера, это... об дверь ударилась сильно... носом, да... кровь хлынула, всю одежду запачкала... это вообще отстирывается? Дворецкий с нескрываемым раздражением вытянул у меня с рук испорченный кусок ткани и, профессионально оценив, выдал своё заключение: – У меня для вас плохие новости. Об дверь вы, похоже, ударились слишком сильно, раз не помните ,каким образом с носа у вас вместо крови потёк ягодный пунш. Который, кстати, в отличие от крови не отстирается. – Ягодный пунш?! – от радости, что это всего навсего пунш, я аж бросилась на шею дворецкому. – Не утруждайтесь. Я и так не собирался говорить вашим родителям, что у вас была веселая ночка. – брезгливо отодвинул он меня одной рукой. … После душа я вышла в приподнятом настроении. Не думала, что когда-нибудь это скажу, но жизнь, оказывается, так прекрасна, когда ты никого не убивал! Я зашла в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Кого я обманываю? Со мной явно происходит что-то неладное, и вместо того, чтобы взглянуть правде в глаза, я огораживаюсь тупыми отмазками. Кровь оказалась пуншем? Какая радость! А то, что я своими глазами видела, как режу человека – кого волнуют эти мелочи, верно?.. – ...кресс... Но, если я и правда была на месте преступления, почему меня уже не схватили, как подозреваемую? Мои отпечатки ведь есть в базе данных... – ...Лакрес... А что, если это всё – экстрасенсорные способности?! Каким-то образом я подключаюсь к сознанию убийцы и могу слышать его мысли, а иногда даже видеть его глазами... – ...исс Лакрес... И даже телефона нет, чтобы связаться с единственным человеком, который смог бы дать подсказку! Как обидно... – МИСС ЛАКРЕС! – я аж подскочила на месте от громкого крика прямо мне в ухо. – Зачем так орать? Я же не глухая, в конце-то концов. – С этим ещё можно поспорить, я звал вас трижды. Пришла посылка от вашей тёти, мисс Бэйкер, – произнес с каменным лицом дворецкий, протягивая мне небольшой черный пакет. Я почувствовала, как щёки медленно начинают приобретать пунцовый оттенок. Надо же: за два дня так привыкла, что Бэйкер, что успела позабыть настоящую фамилию. Взгляд упал на маленькую записку, которая шла в комплекте. Написанную таким аккуратным почерком, что каждое слово прямо таки переполняли любовь и забота: «Была сегодня в полиции: телефон забрала, тебя отмазала. Ещё раз влезешь в подобную передрягу – сверну тебе шею. С любовью, твоя тётя Мердита». «Передрягу»... А ведь это она ещё не знает, что я на досуге мизинцы людям отрезаю. Хотя, может, и не отрезаю, но пока ситуация не стала ещё хуже и запутаннее, было бы неплохо с этим разобраться. Я с влажными от волнения руками включила телефон. – Отформатирован?! – мда, такой подставы я не ожидала. Боль от вселенской несправедливости накрыла с головой. «Ты готова увеличить свой потенциал?» – на экране мигнуло сообщение с незнакомого номера. – Свою потенцию увеличь! – раздраженно крикнула я в телефон. – Эм... простите, что прерываю, – я обернулась, краснея пуще прежнего, – по расписанию у вас занятие. Тренировочная форма давно готова. – Тренировочная... для тренировки, точно! – хлопнула я себя по лбу. Совсем забыла о любимом хобби за всеми этими событиями. – Ваша сообразительность, как всегда, не имеет границ, – не удержался от едкого комментария дворецкий, когда я выхватила у него из рук форму. … Тихий удар клинка. Что было до и что будет после? Что есть жизнь? Что есть «Я»? Есть только Сила, рассекающая пространство на бытие и забвение. Я – часть этой силы. Я едина с матрицей... «Матрица»... неплохой фильм, кстати. А вообще, когда я последний раз была в кино? – Ауч! Поток мыслей явно потёк не в то русло. – Бо... – взвыла я, потирая ушиб. – Рад, что ты наконец-то стала называть великое орудие своим настоящим названием, а не «ваша болючая палка». – Никто и представить не мог, что этот безобидного вида дедушка, который так метко приложил меня палкой по голове был мастером древнего учения техники боевых искусств, передающихся еще со времен первых императоров Японии. – Бо... льно, – договорила я, не поменяв своего мнения о том, что его палка и так была чрезвычайно болючей. – Опять мыслеблудишь? Эрика, твои мысли дрейфуют, как брошенная шхуна в океане бессознательного! С такой концентрацией тебе не постичь великое искусство боя. – Вы можете читать мысли?! – Мне не надо читать твои мысли. Я ясно дал тебе задание: слиться воедино со своей катаной. А ты хихикать начала. Она тебе там анекдоты травит, что ли? Я покосилась на оружие в своей руке: оно молчало. Никакого, даже самого заезженного анекдотика. – Знаешь, пока я медитировал в тибетском храме, на меня снизошло озарение: возможно, проблема не в твоей слабой концентрации, а в том, что твоя двойственная натура не даёт возможности сосредоточиться на чём-то одном. И тут я понял, что тебе поможет! Я была уверена, что сейчас он протянет мне буклетик с номером хорошей клиники, где лечат запущенные случаи СДВГ. Но последующие действия мастера ввели меня в ступор. – Думаю, пришло время отдать это тебе, – Мастер приоткрыл крышку резного ящика, внутри которого покоились две редчайшие катаны. – Катаны-близнецы... два золотых дракона, – я трясущейся рукой аккуратно погладила холодное острие с такой нежностью, будто передо мной была коробка со щенками. И с ужасом отпрянула: в связи с последними событиями моя любовь к колюще-режущим предметам не на шутку начинала пугать. – Вы хотите подарить мне такую реликвию... признайтесь, вы смертельно больны?! – Я привожу тебе подарок великой эпохи Шиншинто, а вместо благодарности ты отправляешь меня в страну мертвых? – Об этом и речь! С чего вдруг такие подарки? Тот удрученно вздохнул, но по моему ошарашенному виду было очевидно, что я очень нуждалась в пояснении: – Я помню лучезарные глаза десятилетней девочки, которую привела ко мне на обучение тётя, потому что в её маленькой племяннице была решимость не ребенка, а истинного воина. Но за десять лет, что я обучаю тебя, я осознал, что твои потоки чакр не соответствуют твоей технике боя. Ну, логика тут, конечно, железная. «С одной катаной ты, Эрика, не справляешься, поэтому держи две». – Как лепесток сакуры не может существовать без цветка, так и эти клинки не имеют силы без своего близнеца. Но не каждый сможет разделить свою энергию и направить её в два клинка одновременно. Я считаю, что твоя слабость может оказаться твоей сильной стороной. – А вот, чисто гипотетически, если эта моя энергия настолько разделённая... могут ли мои потоки чакр случайно потечь в другого человека? – Куда ты там потекла? – мастер одарил взглядом, явно намекающим на сомнения в моей адекватности. И что теперь делать – сказать прямо, что побывала в теле убийцы? Спасибо, обойдусь, на бамбук меня еще не сажали... – Давай закончим на сегодня, – неожиданно прервал мои размышления мастер, – вижу, слишком много переживаний гложет тебя изнутри. В понедельник меня, возможно, исключат из университета за устроенную вакханалию, недавно накрыли красочные галлюцинации... а ещё по городу бегают кровожадные маньяки. Ой, да какие там переживания, это просто тяжёлая действительность в глаз попала. Похоже, есть только один выход: первым делом надо убедиться, что это не я тот самый маньяк. С этим пугающим голосом в голове надо разобраться быстрее, чем расследование приведёт полицию (или Гексагон) ко мне. Безусловно, я могла бы и сама, как правопорядочный гражданин, прийти в полицию и рассказать всё как есть: слышу голоса и вижу галлюцинации. И оказаться в психушке. Либо, при более хорошем раскладе, всего лишь попасть под подозрение. Как говорится, мой девиз четыре слова: помогите, помогите, помогите, помогите. … По дороге домой ярко-алое зарево уходящего дня создавало впечатление какой то киношной нереалистичности. Но при всей окружающей красоте, уровень моего раздражения был прямо пропорционален силе трения, с которой штаны врезались мне в мягкое место. Черный тренировочный костюм после стирки сел и теперь обтягивал так, будто вот-вот треснет. Возможно, я бы походила в нём на горячую женщину-кошку, если бы в нужных местах у меня было хоть немного выпуклостей. Приостановив мотоцикл на обочине, я слезла и попыталась поправить неудобную ткань. В итоге, с задранной наверх ногой и правда стала походить на кошку. Вылизывающую себе интимные места. – Эй, красоточка, классные ножки! – бросил какой-то парень, проезжающий мимо, лишив меня дара речи. Я бы так и стояла с раскрытым ртом, если бы периферийным зрением не заметила Кешу, который как-то воровато оглядываясь, зашёл в книжный магазин на углу. Ну да, книжный – это ведь то самое место, куда молодые интеллектуалы ходят опохмелиться. – Уже протрезвел?! – я бросилась за ним, на ходу мысленно смакуя новые шуточки по поводу утреннего инцидента. К моему удивлению, друга внутри не обнаружилось. Пока я лениво расхаживала между стеллажей, пытаясь отыскать Кешу, взгляд задержался на пестрящем разноцветными обложками разделе с бестселлерами. На одном экземпляре я даже немного залипла. Этот шедевр печатной литературы носил необычное название: «Курс для новичков по магии: как приворожить с помощью лавандовой свечи и куриной ножки». Это же насколько надо быть отчаянным, чтобы даже таким методом не побрезговать? Интересно, какие шизики такое читают?.. Я потянулась к книге, и взяла бы, но её в наглую вытянули у меня прямо из под носа. За такое откровенное нахальство я уже была готова оторвать этому магу палочку. Если бы им не оказался Кеша... который стоял рядом и с умным видом листал книгу по магии приворотов, даже не замечая моего присутствия. – Кого привораживать собрался? – друг дернулся, и обронил корзину с книгами, которую держал в другой руке. – Э-Эрика?! – Давай помогу, – я наклонилась, пытаясь собрать книжки, но застыла в немом шоке. – «Самые горячие мужчины года»? «Как выйти замуж за миллионера»? «Почему Он снова меня бросил»? Интересный у тебя, конечно, список литературы... – Эрика, это не то, что ты п-подумала, – заикаясь, Кеша быстро начал сгребать книги в кучу, но поднял глаза и завис. Потом медленно окинул меня взглядом с ног до головы и обратно, и снова завис. Выглядел он, как лагающий персонаж старенькой компьютерной игры. – Что - то не так ? – Эрика, ты в-вы... – Мы уже на «вы»? – В-выглядишь так, так... – Что-то не так с одеждой? – я оглядела себя. А, точно, Кеша же не видел меня форме. Для человека, который всю жизнь наблюдал лучшую подругу только в ярком оверсайзе, пожалуй, чёрный облегающий костюм для тренировок выглядел из ряда вон. – Ты выглядишь о-от... от... – Отвратительно? – предположила я. – Отпадно, – выдохнул он, краснея. Приехали. Бедняга явно бредит. Ему бы отлежаться, а он тут меня сомнительными комплиментами осыпать пытается. – У тебя точно всё хоро... – не успела договорить я и поняла, что теперь у меня тоже далеко не всё хорошо. С неприятным треском предательски начал расходиться шов на моей ноге, поднимаясь всё выше и выше. – Слу-у-ушай, у меня тут кое-какая проблемка появилась. – попятилась я назад, стараясь совершать как можно меньше движений, чтобы шов не разошелся ещё больше. Всё-таки я была не готова к явлению своих ляшек народу. – Может, я могу тебе помочь? – засуетился друг. Та самая «проблема» тем временем как раз уже подкрадывалась к интимному месту. И чем Кеша мог бы тут помочь? Прикрыть ладошкой и кричать любопытным зевакам: «Проходим мимо, не засматриваемся»? – К сожалению, ничем ты мне не поможешь, – и зачем-то для напускной важности добавила, – И тебе со мной нельзя. Да и вообще, это опасно! Тут я поняла, что сказанула лишнего. На Кешу эти слова произвели совершенно обратный эффект. – И после этого, ты правда думаешь я отпущу тебя одну?! Раз уж Кеша был так серьезно настроен на то, чтобы не отпускать меня, пришлось пойти на маленькую хитрость: – Там в кустах случайно не Дастин? – ткнула я пальцем в сторону окна, потихоньку пятясь в сторону выхода. – По-твоему, я на столько глуп, что меня можно отвлечь моей же уловкой? – Кеша вскинул бровь так, будто он прорабатывает с ней отдельный комплекс упражнений. Ну, раз трюк с Дастином не сработал, придётся переходить на тяжёлую артиллерию. Очень тяжелую: – Смотри, какой фейерверк! – Фейерверк? Где?! Это. Правда. Сработало?.. Пока друг отвернулся в поисках выдуманного фейерверка, я незамедлительно дала дёру. Запрыгнув на мотоцикл, резко дала по газам. Режим «совесть отключена» активирован. Не прошло и пяти минут, как осознание собственной тупости обухом огрело по голове. Эрика-Эрика, мышление в критических ситуациях – явно не твой конёк... Забыть, что на случай прохладной погоды всегда вожу с собой под сидением тёплые штаны с толстовкой? – «Ха, Кеша, как я тебя с фейерверком-то разыграла»? Нет, надо что-то другое... «Слушай, опасные дела отменились»? – бубнила я себе под нос, натягивая вещи поверх рваного костюма и пытаясь придумать, какая отговорка будет наименее глупо звучать. Хотя, с какой стороны ни посмотри, до жути глупо звучало всё. – Ну давай глянем, ну хоть одним глазком! – услышав это, я почувствовала, как от любопытства ухо моё практически выворачивается в сторону. Девушка с горящими глазами тянула своего парня на буксире, указывая в сторону толкучки на площади. – Я в эту заварушку лезть не хочу, у меня от этих чуваков аж мороз по коже. Неужто снова Гексагон? Кого-то опять убили? Я поглубже натянула на лицо капюшон, чтобы скрыться от зевак, и на всех парах рванула вперёд, к той самой толпе. – Человечество так глупо по своей природе... А ведь в бесконечном существовании жизнь не имеет никакого смысла! – на площади кто-то внушал народу очередные «невероятные истины». Нет, это очевидно не Гексагон. Но люди в толпе стояли как завороженные. Или, правильнее даже сказать, загипнотизированные. Почти не шевелясь, с каменными лицами они внимали странным речам. – Нам дарован великий дар и великое проклятие, – люди даже не замечали моего присутствия, пока я нахально протискивалась в глубь. – Если время замрёт, как долго будем мы блуждать по кругу, прежде чем уничтожим самих себя? Похоже, это очередной фанатик или просто городской сумасшедший. – Готовы ли вы продать душу, воспевая тело? – На этой фразе я, наконец, оказалась в первом ряду. Фигура в центре, завёрнутая в алый балахон развернулась и, похоже, уставилась прямо на меня. – А какую цену Вы готовы заплатить за бессмертие? – Толпа взволнованно начала перешептываться, а фигура сделала шаг в мою сторону. Мне же этот дешевый перфоманс по душе не пришёлся. Я уже готова была развернуться, но местный недо-философ вдруг указал на меня пальцем. – Бессмертие? Глупости, ведь что может быть прекрасней смерти, мисс Лакрес?