Логос: Разлом времени.

Прошла неделя. Всего семь дней. Но для Виктории они растянулись почти на целую жизнь. Каждое утро она просыпалась с мыслью, что всё это сон. Что сейчас откроет глаза и снова окажется в старой комнате Логоса две тысячи десятого года. Услышит голос Дашки. Увидит Макса. Поспорит с Андреем. Но проходили секунды. И перед ней оказывался совсем другой мир. 1999 год. Другой Логос. Другие люди. Другие судьбы. Постепенно Виктория начала привыкать. Не принимать. Не смиряться. Именно привыкать. Она выучила расписание. Запомнила маршруты по школе. Научилась отличать, когда Галина Васильевна действительно злится, а когда просто делает вид. Перестала вздрагивать каждый раз, когда видела Полину. Хотя это всё ещё давалось тяжело. Слишком уж сильно Мальцева напоминала ей Дашу. Та же энергия. Та же искренность. Та же привычка лезть в чужие проблемы, даже если никто не просил помощи. За эту неделю она неожиданно много времени провела с Уваровыми. Особенно с Вадимом. Самое странное заключалось в том, что они никогда специально не договаривались о встречах. Но каким-то образом постоянно оказывались рядом. То в библиотеке. То возле озера. То после уроков. То на школьном дворе. Иногда к ним присоединялись Антон и Полина. Иногда они оставались вдвоём. И чем больше Виктория узнавала Вадима, тем сильнее путалась. Потому что он не соответствовал её представлениям. Не был холодным чудовищем. Не был злодеем. Не был тем человеком, которого она должна ненавидеть. Он был обычным восемнадцатилетним парнем. Умным. Наблюдательным. Закрытым. Очень одиноким. И это раздражало. Потому что мешало помнить, кем он станет. — Ты опять задумалась. Голос Полины вырвал её из размышлений. Они сидели на берегу озера. Антон что-то рассказывал. Вадим лениво бросал в воду камешки. А Виктория смотрела на лес. — Последнее время ты слишком часто улетаешь куда-то в свои мысли. — заметила Полина. — Работа мозга. Полезная привычка. — Слышал? — Антон посмотрел на брата. — Нас сейчас оскорбили. — Нас постоянно оскорбляют. — спокойно ответил Вадим. — Но сейчас особенно красиво. Полина рассмеялась. А Виктория поймала себя на мысли, что ей хорошо. По-настоящему хорошо. И именно это было опасно. Потому что она приехала сюда не за этим. Не за дружбой. Не за прогулками. Не за спокойной жизнью. У неё была цель. Тем вечером, лежа в кровати, Виктория долго смотрела в потолок. Полина уже спала. Из коридора доносились приглушённые голоса старшеклассников. За окном шумел ветер. А она думала. Пыталась собрать всё, что знала. Вульф. Ингрид. Подземелье. Эксперименты. Вирус. Смерти. Катастрофа. Если она действительно хочет изменить будущее, то действовать нужно сейчас. Пока никто ещё не стал чудовищем. Пока всё только начинается. Пока у неё есть шанс. «Мне нужны союзники.» «Мне нужна информация.» «И мне нужно понять, что уже происходит под этой школой.» Виктория медленно села на кровати. План начинал выстраиваться сам собой. Первый шаг был очевиден. Учителя. Особенно те, кто связан с Колчиным. Особенно те, кто работает в Ингрид. Особенно Константин Викторович Войтевич. В будущем она ненавидела этого человека. Боялась его. Проклинала. Но сейчас он был не врагом. А источником информации. Очень ценным источником информации. «Если я хочу остановить Колчина...» «То должна понять, как всё начиналось.» А значит придётся втереться в доверие к тем самым людям, которых она когда-то считала своими врагами. Мысль была неприятной. Но необходимой. Виктория закрыла глаза. — Я не позволю вам победить. — едва слышно прошептала она в темноту. Ни Колчину. Ни Раубер. Ни кому. На этот раз всё будет иначе. Даже если ради этого ей придётся изменить весь мир.

***

Октябрь пролетел незаметно. Виктория сама не могла понять, когда именно перестала каждое утро просыпаться с мыслью, что всё это сон. Дни складывались в недели, недели — в месяц, и постепенно жизнь в Логосе начала казаться почти настоящей. Почти. За окнами старинной усадьбы золотела осень. Ветер срывал последние листья с вековых лип и кружил их над школьным двором, словно стаи рыжих птиц. По утрам над озером стелился густой молочный туман, а вечерами старые коридоры Логоса наполнялись запахом сырости, дерева и камина, который растапливали в учительской. Школа жила ожиданием праздника. До Хэллоуина оставалось всего несколько дней. Галина Васильевна носилась по усадьбе быстрее любого ученика. Завхоз лично контролировала украшение залов и бесконечно отчитывала всех, кто, по её мнению, работал недостаточно усердно. — Мария, гирлянды выше! — Сергей Иванович, это ты называешь тыквой? Это кабачок-переросток! — Господи, за что мне всё это... Её голос разносился по всей школе с самого утра и до позднего вечера. Мария Вершинина вместе с несколькими старшеклассниками украшала главный холл бумажными летучими мышами и искусственной паутиной. Анна Михайловна готовила со своими малышами небольшой спектакль про духов старинного замка и привидение графини Щербатовой. Даже учителя постепенно заражались общим настроением. Крылова обсуждала с ученицами костюмы. Поляков неожиданно разрешил провести праздничный бал. А Константин Викторович... Константин Викторович делал вид, что происходящее его совершенно не интересует. Хотя Виктория уже несколько раз замечала, как биолог внимательно изучает списки участников праздника. И это беспокоило её гораздо больше, чем любые костюмы. Потому что она знала Войтевича. По-настоящему знала. В её времени именно такие дни были самыми опасными. Когда все расслаблялись. Когда все были заняты праздником. Когда никто не ждал беды. Тогда она и приходила. Беда. — Я уже придумала платье! — восторженно рассказывала Полина, сидя на подоконнике их комнаты. — Представляешь? Белое, длинное, с крыльями. Буду принцессой-лебедем. — Очень неожиданно, — невозмутимо заметила Виктория. — Эй! — Что? — Ты специально издеваешься? Вика едва заметно улыбнулась. — Совсем чуть-чуть. Полина фыркнула. — А Тошка будет принцем. — Конечно будет. — Ты даже не представляешь, как это красиво выглядит. — Представляю. — Нет, не представляешь! Мальцева подскочила на кровати. — Мы будем танцевать весь вечер. Виктория посмотрела на неё. На счастливые глаза. На улыбку. На эту беззаботную радость. И неожиданно почувствовала укол боли где-то под сердцем. Потому что знала то, чего не знала Полина. Не знал Антон. Не знал Вадим. Не знал никто. В её времени почти все люди, которых она сейчас видела каждый день, были мертвы. Некоторых убили. Некоторые погибли сами. Некоторые стали чудовищами. И каждый раз, когда Полина улыбалась, Виктории хотелось отвернуться. Потому что эта улыбка напоминала ей Дашу. Слишком сильно. Поздним вечером, когда Мальцева наконец уснула, Виктория сидела возле окна и смотрела на темнеющий лес. Старые деревья качались под порывами ветра. Луна едва пробивалась сквозь тяжёлые тучи. И чем ближе становился Хэллоуин, тем сильнее внутри нарастало тревожное чувство. Что-то было не так. Слишком спокойно. Слишком тихо. А самое страшное заключалось в том, что Константин Викторович Войтевич тоже вёл себя слишком спокойно. Виктория прекрасно помнила: Войтевич никогда не действовал открыто. Он ждал. Наблюдал. Просчитывал. А потом наносил удар именно тогда, когда никто этого не ожидал. Девушка перевела взгляд на освещённые окна лабораторного корпуса. Где-то там сейчас работал биолог. Возможно, проводил очередной эксперимент. Возможно, строил планы. Возможно, уже начал готовить что-то, что через годы приведёт к катастрофе. — Что же ты задумал на этот раз?.. — едва слышно прошептала Виктория. Но ответом ей был только завывающий ветер за окном. И почему-то именно в этот момент она впервые по-настоящему почувствовала страх. Потому что приближалась ночь тридцать первого октября. А в Логосе такие ночи никогда не заканчивались хорошо.

***

После урока Виктория уже собиралась уходить, когда услышала за спиной спокойный голос биолога: — Кузнецова, если не торопитесь, помогите мне перенести несколько препаратов в лабораторию. Просьба прозвучала настолько обыденно, что отказать было бы странно. — Конечно. Они молча прошли через кабинет в небольшую лабораторию за ним. Войтевич поставил коробку на стол и принялся разбирать какие-то бумаги. Виктория сразу поняла. Разговор будет. Просто он ещё не начался. Так охотится паук. Не бросается на добычу. Ждёт. Минуту. Другую. Третью. Пока жертва сама не забудет об опасности. — Любите биологию? — неожиданно спросил он. — Интересный предмет. — Любопытный ответ. — Почему? — Обычно ученики говорят либо «да», либо «нет». Виктория слегка улыбнулась. — А вы всегда анализируете чужие ответы? — Профессиональная деформация. Войтевич снял очки и принялся протирать стёкла. На первый взгляд совершенно обычный жест. Но девушка прекрасно понимала — сейчас он думает. Просчитывает. Сравнивает. — Знаете, что меня удивляет? — наконец произнёс он. — Что? — Вы почти никогда не ошибаетесь. Виктория внутренне напряглась. — Разве это плохо? — Напротив. Очень хорошо. Слишком хорошо. Он поднял глаза. Не пристально. Не давяще. Просто внимательно. Так смотрят на интересный научный объект. — В прошлом году я читал статью одного немецкого генетика. Там описывался любопытный феномен. Очень одарённые дети часто испытывают сложности в общении со сверстниками. Им становится скучно. Они начинают мыслить иначе. Замыкаются. Живут будто отдельно от окружающих. Он сделал небольшую паузу. — Мне кажется, вы чем-то похожи на таких людей. Виктория поняла, что это не комплимент. Это приманка. Он хочет посмотреть, как она отреагирует. — Возможно. — Возможно? — Или я просто люблю книги. — Книги не учат человека смотреть на окружающих так, словно он знает о них больше, чем они сами. Вот теперь удар был нанесён. Точный. Почти незаметный. Войтевич всё-таки наблюдал. И наблюдал давно. Виктория почувствовала, как внутри становится холодно. Но лицо осталось спокойным. — А как я смотрю? Биолог неожиданно усмехнулся. — Если бы я знал ответ, этот разговор был бы гораздо менее интересным. Он не допрашивает. Он исследует. Не задаёт главный вопрос. Он подводит человека к нему. И самое опасное в Войтевиче как раз то, что после такого разговора собеседнику начинает казаться, будто он ничего не сказал. Хотя на самом деле Константин Викторович уже собрал половину нужной информации. Виктория вышла из кабинета биологии медленно, словно надеялась оставить часть разговора с Войтевичем за дверью. Не получилось. Константин Викторович не задал ни одного прямого вопроса, однако девушка всё равно чувствовала себя так, будто её только что просветили рентгеном. Биолог оказался именно таким, каким она его помнила по прошлой жизни: спокойным, терпеливым и опасно наблюдательным. Он не искал ответы. Он собирал детали. А хуже всего было то, что он явно начал собирать детали именно о ней. Коридор второго этажа встретил её привычным школьным шумом. Где-то хлопнула дверь, младшеклассники носились по лестнице, рискуя нарваться на Галину Васильевну, а из актового зала доносились голоса учеников, репетирующих праздничный спектакль. Виктория уже собиралась подняться к себе, когда путь ей неожиданно преградили две хорошо знакомые фигуры. Антон стоял, прислонившись плечом к стене, и выглядел так, словно только что придумал очередную авантюру. Рядом, засунув руки в карманы брюк, стоял Вадим. — Вот она, — объявил Антон с видом охотника, который наконец нашёл добычу. — А мы тебя ищем. — Зачем? — насторожилась Виктория. — Как грубо. — Антон театрально приложил руку к груди. — Нет бы сначала спросить, как у нас дела. — Судя по твоему лицу, слишком хорошо. — Видишь? — обратился он к брату. — Я же говорил, она начинает меня понимать. — Сочувствую тебе. — сухо заметил Вадим. — Почему мне? — Потому что ты этому радуешься. Виктория невольно усмехнулась. За последний месяц она успела заметить одну закономерность. Антон словно притягивал к себе людей. Рядом с ним всегда становилось шумнее, веселее и проще. Вадим же, наоборот, держался немного в стороне, будто наблюдал за происходящим через невидимое стекло. Он редко говорил первым, редко смеялся, но когда всё же отпускал очередную колкость, попадал точно в цель. — Так зачем вы меня искали? — спросила девушка. — По очень важному делу. — Это звучит угрожающе. — Для кого как. — Антон. — Хорошо-хорошо. Полина хочет тебя видеть. — Прямо сейчас? — Немедленно. — Она заболела? — Хуже. — Что может быть хуже? — Она готовилась к Хэллоуину. Виктория тяжело вздохнула. — Господи... — Вот именно это я сказал вчера вечером, когда увидел количество ткани, блёсток и каких-то перьев. — Это были не перья! — возмутился сам себе Антон. — Это был художественный элемент. — Ты до сих пор не знаешь, что это было. — Не знаю. Но выглядело дорого. Они уже поднимались по лестнице на жилой этаж, когда Виктория заметила, что Вадим почему-то идёт молча. Обычно хотя бы одну колкость за дорогу он отпускал обязательно. — А ты чего притих? — спросила она. Вадим посмотрел на неё. — Думаю. — Это опасно? — Для окружающих — иногда. — Для меня? — Пока не решил. Антон громко рассмеялся. — Не обращай внимания. Это у него такой способ флиртовать. — Антон. — Что? — Замолчи. — Видишь? Значит я прав. К комнате они подошли под продолжающуюся перепалку братьев. Едва Виктория потянулась к ручке двери, как Антон неожиданно остановил её. — Нет-нет-нет. Так не пойдёт. — Что ещё? — Закрой глаза. — Зачем? — Потому что сюрприз. — Я не люблю сюрпризы. — Это потому что ты зануда. — А ты потому что бедствие. — Справедливо. — Антон... — Виктория... — Я серьёзно. — И я серьёзно. Если ты сейчас всё испортишь, Полина расстроится. А если Полина расстроится, расстроюсь я. Если расстроюсь я, начну страдать. А если начну страдать я... — Мир рухнет? — подсказал Вадим. — Именно. — Какая трагедия. Несмотря на сопротивление, Виктория всё-таки позволила закрыть себе глаза. Вадим подойдя со спины закрыл глаза девушки своими ладонями. Через несколько секунд дверь открылась. В комнате пахло лавандой, духами Полины и чем-то новым — свежей тканью. — Всё, можешь смотреть. Виктория открыла глаза. И на мгновение действительно потеряла дар речи. На её кровати лежало платье. Не просто платье, а настоящее произведение искусства. Тёмно-зелёный шёлк мягкими складками стекал вниз, серебристая вышивка напоминала переплетение лесных ветвей, а рядом лежала маска, украшенная крошечными бусинами и тонким кружевом. У окна стояла Полина. Счастливая. Довольная. С такой улыбкой художники обычно смотрят на законченную картину. — Ну? — спросила она. — Только не говори, что тебе не нравится. Виктория подошла ближе. Осторожно провела рукой по ткани. И вдруг поймала себя на мысли, что в прошлой жизни никто никогда не готовил для неё сюрпризов просто потому, что хотел её порадовать. Максим бы обязательно начал шутить. Даша устроила бы целое представление. Андрей долго делал бы вид, что вообще ни при чём. Но они были далеко. Так далеко, что до них невозможно было дотянуться. — Полина... — Только не плачь. Я тебя умоляю. — Я не собиралась. — Собиралась. Я вижу. — Нет. — Да. — Хорошо, возможно немного. Полина победно улыбнулась и обняла её. — Тогда всё получилось. Полина ещё крепче обняла Викторию за плечи и довольно улыбнулась. — Всё. Теперь можешь официально признать, что я самая лучшая соседка в истории человечества. — Это спорное заявление. — Антон, скажи ей. — Полностью поддерживаю. — немедленно кивнул тот. — Более того, я считаю, что за такие костюмы Полине должны выдавать государственные награды. — Хотя бы медаль. — согласилась Мальцева. — И отдельную комнату для хранения тканей. — И личного водителя. — И шоколадный торт по выходным. — Тоша, я люблю тебя. — Я знаю. Вадим, до этого молча наблюдавший за происходящим, негромко хмыкнул. — Вы двое когда-нибудь разговариваете нормально? — Конечно. — возмутилась Полина. — Нет. — одновременно с ней ответил Антон. — Предатель. — Зато честный. Виктория не удержалась от улыбки. Последние недели она всё чаще замечала одну удивительную вещь. Рядом с Полиной Антон буквально светился. Он смеялся чаще. Шутил без остановки. Смотрел на девушку так, словно кроме неё в комнате больше никого не существовало. В её прошлой жизни таких людей почти не осталось. Там каждый день приходилось бороться за выживание. Подозревать. Терять. Бояться. А здесь всё было настолько живым и настоящим, что временами становилось больно. Полина тем временем уже раскладывала платье. — Так. Теперь примерка. — Сейчас? — Нет, через пять лет. — Полин... — Никаких "Полин". Быстро переодевайся. — А они? Виктория выразительно посмотрела на братьев. Антон моментально сделал оскорблённое лицо. — Между прочим, мы приличные люди. — Тош, ты вчера пытался стащить пирог с кухни через окно. — Это был не пирог. — А что? — Операция по спасению выпечки. — Ты упал в клумбу. — Жертвы были неизбежны. Даже Вадим на этот раз усмехнулся. — Идём отсюда. — Почему? — Потому что если мы останемся, Полина нас убьёт. — Справедливо. Перед тем как выйти из комнаты, Антон неожиданно остановился возле двери и оглянулся. — Кстати, Вика. — Что ещё? — Если тебе костюм не понравится, виноват Вадим. — Почему я? — лениво поинтересовался тот. — Потому что именно он два часа ходил за Полиной и говорил, что зелёный цвет тебе подойдёт больше. Виктория удивлённо посмотрела на Уварова. — Серьёзно? — Нет. — спокойно ответил Вадим. — Вот видишь? Он даже не отрицает убедительно. — Потому что твои истории обычно настолько нелепые, что спорить с ними бессмысленно. — Завидуешь моей фантазии. — Опасаюсь её. — Это одно и то же. Антон подмигнул Виктории и первым вышел из комнаты. Уже закрывая дверь, он добавил: — Полин, если через полчаса она всё ещё будет сопротивляться, зови меня. Я умею убеждать людей. — Ты умеешь их утомлять. — заметил Вадим. — Тоже полезный навык. Когда дверь закрылась, Полина рассмеялась. — Иногда мне кажется, что они спорят просто потому, что получают от этого удовольствие. — Не спорят. — вздохнула Виктория. — Это их способ общения. Когда дверь за Полиной и братьями Уваровыми закрылась, Виктория осталась одна. Несколько секунд она просто стояла посреди комнаты. На её кровати лежало платье. Тёмно-зелёное, с серебристой вышивкой по лифу и рукавам. Ткань мягкими волнами спадала вниз, а рядом аккуратно лежала маска, украшенная тонким кружевом. Полина явно вложила в этот подарок душу. Виктория медленно подошла ближе. Провела пальцами по ткани. Странно. В её прошлой жизни никто не готовил для неё сюрпризов. Не потому что рядом не было хороших людей. Просто последние месяцы жизни они все были слишком заняты попытками выжить. Поиски лекарства. Подземелье. Вирус. Предательства. Смерти. Платья тогда никого не волновали. Она взяла наряд в руки и подошла к зеркалу. Сначала приложила его к себе. Потом задумчиво нахмурилась. В голове неожиданно всплыли слова Антона. "Если костюм тебе не понравится, виноват Вадим." Тогда это прозвучало как шутка. Но теперь Виктория задумалась. Почему Вадим вообще помогал выбирать платье? Он производил впечатление человека, которому глубоко безразличны подобные вещи. Она вспомнила их разговоры. Вадим мог часами рассуждать о книгах. Спорить о науке. Задавать неудобные вопросы. Но ткани и маскарадные костюмы? Это совершенно не вязалось с его характером. — Очень странно, Уваров, — тихо пробормотала она. Виктория ещё раз посмотрела на платье. Потом на своё отражение. И решительно направилась за ширму. Когда она вышла обратно, то невольно остановилась перед зеркалом. Зелёный цвет действительно ей шёл. Даже слишком. Светло-зелёные глаза стали ярче. Казалось, что в лучах заходящего солнца они почти светятся. Несколько прядей тёмных волос выбились из причёски и мягко легли на плечи. В зеркале отражалась совсем другая девушка. Не та уставшая Виктория, которая умерла в Логосе. Не та, которая каждый день ждала очередной беды. А обычная шестнадцатилетняя девчонка. Хотя бы внешне. Она грустно улыбнулась собственному отражению. Именно в этот момент дверь открылась. Первой вошла Полина. За ней Антон. Последним появился Вадим. Полина замерла на пороге и широко улыбнулась. — Я знала. — Что знала? — Что оно идеально тебе подойдёт. Антон одобрительно кивнул. — Теперь я начинаю понимать, почему Полина столько времени возилась с этим платьем. — Это был комплимент? — удивилась Мальцева. — Конечно. Полина фыркнула. Виктория перевела взгляд на Вадима. Он стоял возле двери и молча смотрел на неё. Не долго. Всего несколько секунд. Потом спокойно сказал: — Твой образ был выбран неправильно. Вадим пожал плечами. — Ты не принцесса. — Спасибо огромное. — Не за что. — Тогда кто же я? На этот раз Уваров ответил не сразу. Секунду подумал. Посмотрел на её недовольное лицо. И совершенно серьёзно произнёс: — Машенька. В комнате стало тихо. Полина первой закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Антон не выдержал. — Всё. Теперь я понял. Антон сделал шаг вперёд и театрально обвёл комнату рукой. — Почему эта история кажется мне незаконченной. — Ну давай удиви. Он обошёл Полину и задумчиво посмотрел сначала на Викторию, потом на брата. Слишком задумчиво. Именно так он выглядел, когда ему в голову приходила какая-нибудь идея. — Хотя... — Нет. — сразу сказал Вадим. — Что нет? — Что бы ты сейчас ни собирался сказать. И судя по тому, как напрягся Вадим рядом с дверью, он понял тоже. Полина ещё переводила взгляд с одного на другого, пытаясь разобраться, что именно происходит. А вот они оба уже догадались. — Даже не начинай. — одновременно произнесли Виктория и Вадим. В комнате стало тихо. Полина моргнула потом наконец сообразила. Посмотрела на брата своего парня. Потом на Викторию. Потом снова на Антона. И тихо ахнула: — Ой... — Только не ты. — простонал Вадим. — Так вот почему... — Полина. — Нет-нет, я молчу. Она действительно замолчала. На целых три секунды. После чего не выдержала: — А ведь платье действительно идеально подходит. — Спасибо, Полин. — Не за что. Полина невинно улыбнулась. — Особенно если учесть, кто помогал мне его выбирать. Виктория медленно повернула голову к Вадиму. Тот обречённо прикрыл глаза. Антон победно хлопнул себя по колену. — Вот теперь пазл окончательно сложился. — Я тебя сейчас ударю. — Видишь? — радостно сообщил Антон окружающим. — Уже защищается. — Тоха. — Всё. Молчу. — Нет, правда молчи. — Молчу. Пауза. — Но зелёный цвет тебе действительно идёт. На этот раз замерли все. Даже сам Вадим. Потому что сказал это он. Спокойно. Без насмешки. Без привычной колкости. Просто сказал то, что думал. Виктория неожиданно отвела взгляд первой. А Антон посмотрел на брата так, будто только что увидел снежного человека. — Что? — невозмутимо спросил Вадим. — Ничего, Вадик. — Вот и отлично. Но улыбка с лица Антона так и не исчезла. Полина первой заметила, что после последних слов Антона в комнате стало как-то подозрительно тихо. Виктория смотрела куда-то в сторону окна. Вадим с огромным интересом изучал дверную ручку. Причём оба делали это настолько старательно, что выглядело почти комично. Антон же, наоборот, выглядел человеком, который только что выиграл какой-то очень важный спор сам с собой. — Всё, хватит с вас. — наконец заявила Полина, упирая руки в бока. — Что именно хватит? — невинно спросил Антон. — Веселиться за мой счёт. — Полин, я вообще ничего не делал. — Да? А кто тут последние десять минут изображал из себя великого сказочника? — Это был творческий процесс. — Творческий процесс сейчас получит учебником по голове. Антон тут же поднял руки в знак капитуляции. — Всё-всё, сдаюсь. Полина повернулась к братьям. — А вы двое вообще почему ещё здесь стоите? — Потому что дверь находится здесь. — спокойно ответил Вадим. — Очень смешно. — Спасибо. — Нет, правда. Идите отсюда. — Нас выгоняют? — Да. — Жестоко. — Тош, тебе через час танцевать со мной. — Уже иду. Антон тут же подошёл к Полине, быстро поцеловал её в щёку и получил за это довольную улыбку. После чего направился к выходу. Вадим уходить не спешил. Он всё ещё стоял возле двери. Виктория почувствовала его взгляд раньше, чем подняла голову. На одно короткое мгновение их глаза встретились. И оба почти сразу отвернулись. Слишком быстро. Слишком одновременно. Отчего ситуация стала ещё более неловкой. Антон, конечно же, всё заметил. — Вадик. — Что? — Пошли уже. — Иду. — Не похоже. — Тоха. — Всё-всё. Полина решительно подтолкнула обоих к выходу. — Идите переодеваться. — Есть, товарищ командир. — вздохнул Антон. — Иначе что? — Иначе я сама выберу вам костюмы. На этот раз побледнели оба Уварова. — Уходим. — мгновенно сказал Вадим. — Согласен. — поддержал брат. Дверь закрылась. В комнате наконец стало тихо. Несколько секунд Полина молча смотрела на Викторию. Виктория молча смотрела в зеркало. Потом Полина медленно улыбнулась. Очень подозрительной улыбкой. — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сказала. — Именно поэтому мне страшно. Полина рассмеялась. — Господи, Вика, видела бы ты сейчас своё лицо. — Что с моим лицом? — Такое чувство, будто тебя только что застали за чем-то очень компрометирующим. — Полина! — Что Полина? — Ничего не было. — Конечно. — Правда. — Верю. По её голосу было очевидно, что она не верит ни единому слову. Виктория обречённо вздохнула. — Ты невозможна. — А ты очень плохо умеешь скрывать смущение. — Я не смущалась. — Вика. — Что? — Ты покраснела раньше, чем я успела договорить. — Это из-за жары. — В конце октября? — Да. — Очень правдоподобно. Виктория закатила глаза. Полина ещё немного посмеялась, а потом неожиданно сменила тему. — Ладно. Садись. — Зачем? — Причёску делать. — Полин, не надо ничего сложного. — Поздно. Мальцева уже усадила её перед зеркалом и принялась расчёсывать волосы. Комнату наполнил уютный шорох расчёски. За окном постепенно темнело. В коридорах слышались голоса учеников, смех, хлопающие двери. Логос готовился к празднику. А Виктория неожиданно поймала себя на мысли, что ей спокойно. По-настоящему спокойно. Такого чувства у неё не было уже очень давно. Полина аккуратно перебирала её волосы. — У тебя красивые волосы. — Спасибо. — И глаза красивые. — Полина. — Что? — Даже не начинай. — Я серьёзно. Она собрала часть волос на затылке и закрепила их серебристой заколкой. Несколько прядей специально оставила свободными. Они мягко обрамляли лицо Виктории. Полина отступила на шаг и критически осмотрела результат. — Вот. — Что вот? — Теперь всё идеально. Виктория подняла глаза на зеркало. И замерла. Причёска оказалась удивительно простой. Никаких сложных конструкций. Никакого пафоса. Просто красиво. По-настоящему красиво. Она вдруг вспомнила, как в прошлой жизни Дашка точно так же возилась с её волосами перед школьными мероприятиями. Как ворчала. Как смеялась. Как называла её занудой. На мгновение сердце болезненно сжалось. Полина заметила перемену сразу. — Эй. Виктория моргнула. — Что? — Ты опять где-то далеко. Несколько секунд девушка молчала. Потом слабо улыбнулась. — Просто вспомнила одного человека. Полина мягко сжала её плечо. — Хорошего? — Самого лучшего. В комнате стало тихо. Тепло. Спокойно. И впервые за долгое время Виктория позволила себе просто сидеть рядом с кем-то и никуда не спешить. Хотя где-то глубоко внутри она всё равно помнила. Эта ночь только начинается. А Хэллоуин в Логосе никогда не проходит спокойно.