Искусство манипуляции

Гул автомобилей, голоса прохожих, рекламные лозунги, музыка из ближайших заведений — всё это уже стало привычным шумом города, который до сих пор казался чужим. Тем не менее отчужденность не помешала девушке адаптироваться в нем. Туманный Лондон сильно отличался от приветливой Гардении, начиная от размеров, заканчивая погодными условиями, однако всё же не худший вариант, особенно если брать во внимание её род деятельности. К ритму жизни, языку, менталитету можно привыкнуть, но к осознанию того, что приходилось проживать чужую жизнь — нет. До дома оставалось пройти всего лишь один перекрёсток, но Блум решила заглянуть в любимый магазин, тем более повод для радости был. С детства девушка любила цветы, так что сегодня, закрыв очередной проект, не могла отказать себе в маленьком подарке, тем более сегодня утром ваза в гостиной как раз опустела. Стук собственных каблуков сопровождал её всё время, пока девушка рассматривала ассортимент. Однако с каждой проведённой минутой внутри магазина искры радости становились более тусклыми, а уже на кассе девушка и вовсе поникла. В итоге из полюбившегося цветочного она вышла с букетом и чётким ощущением утраты и скорби. И так случалось почти всегда, стоило Блум только допустить место воспоминаниям. Хлопок двери и поворот ключа в замочной скважине означал окончание этого сложного дня. Так или иначе, общаясь с местными, Блум знала, что вечер пятницы редко кто проводил дома. К тому же ей регулярно поступали предложения от коллег и более-менее знакомых людей присоединиться к их походу в местный паб, однако девушка всё время отказывалась, оправдываясь общими фразами об усталости. По этой же причине у неё так и не появились друзья, о чём, к слову, она не особо жалела, потому что с недавних пор одиночество стало защитой, а, если сильно атаковало прошлое, она с головой уходила в работу. Что делать сегодня, Блум не понимала, потому что новых проектов пока не было, а боль внутри разрасталась всё сильнее. Игнорируя её, девушка направилась на кухню, прихватив с собой пустую вазу из гостиной. Покупка гортензий изначально показалась ей хорошей идей, ведь это любимые цветы её мамы, вот только воспоминания о Ванессе вкупе с атмосферой цветочного магазина вызвали лишь болезненную реакцию. Налив холодную воду, Блум принялась обрезать стебли, как учила её мама, мысленно пытаясь себя отвлечь, иначе вечер грозил перетечь в истерику. Надо было брать незабудки... Прошёл год и два месяца лондонской жизни, а Блум всё никак не могла смириться с утратой. Нервно вернув вазу уже с цветами на место, девушка уселась на кожаный диван, решив не утруждать себя переодеванием. Жизнь никогда не была лёгкой, но последний год был периодом слома. Изоляция от Волшебного Измерения, потеря магии, невозможность встречи с Винкс — всё это разом навалилось на девушку год назад, так что первый месяц своей «новой» жизни Блум помнила с трудом. Она много плакала и мало шевелилась, и что было хуже всего — не имела никакого смысла к дальнейшему существованию. Единственной, кто мог посещать огненную фею, была Фарагонда, но это было редко и недостаточно. И всё ради её безопасности. Блум понимала, что Волшебное Измерение проживало сложные времена, но её не покидало ощущение, что про неё все забыли. Месяц абсолютного одиночества и изоляции привёл к истощению девушки во всех смыслах, так что, когда директриса Алфеи наконец-то смогла навестить свою ученицу, она пришла в ужас. Было принято решение о срочном плане на будущее девушки, ведь никто не знал, как скоро она сможет вернуться в волшебный мир. Фарагонда настояла на том, чтобы Блум нашла себе занятие, тем более обосноваться ей выпало в мегаполисе. Тогда девушка выслушала её, а потом, оставшись наедине с собой, вспомнила, что всю жизнь была борцом, так что и сейчас не стоило опускать руки. Она никогда не интересовалась, по какому принципу директриса выбрала для неё Лондон, да и вообще откуда появилась свободная квартира, однако в этом нашлись свои плюсы. Блум решила попробовать себя в архитектурном направлении, так что, благодаря помощи Фарагонды с документами, девушка смогла найти себе работу по душе. Её насмотренность не только земной, но и волшебной архитектурой помогла ей всего лишь за полгода заполучить высокий статус в местных кругах. К тому же, благодаря её скрытности и очень скромным данным о биографии, она получила прозвище «архитектурный Бэнкси», хотя все знали её в лицо. Таким образом, Блум смогла хоть как-то себя реализовать. Тяжело вздохнув, девушка подумала о горячем душе, чтобы смыть усталость и грузные мысли, но шевелиться ей совершенно не хотелось. Сегодня был один из тех дней, когда Блум остро ощущала одиночество, ведь со смерти родителей прошёл ровно год. Ещё в Алфее она тратила выходные на учёбу, поскольку был конец последнего пятого курса, так что разговор с родителями ограничивался лишь телефонным звонком. А потом случились нападение, потеря магии, вынужденный побег... И если запрет на контакт с Винкс девушка понимала, ведь магический след можно было легко отследить, то вот на краткой встрече с Майком и Ванессой она настаивала долго, хотя понимала, что для них это может быть небезопасно. В итоге долгим путём уговоров Фарагонда сдалась и разрешила Блум посетить Гардению. Это был лучший час в её жизни, ведь она впервые за два месяца оказалась в кругу по-настоящему близких людей. А потом… Блум резко выпрямилась, потирая руками лицо. Потом произошло то, за что она будет ненавидеть себя до конца жизни. Краткая встреча вопреки всем уговорам Фарагонды так не рисковать, привела к тому, что он выследил её слабое место. Директриса никогда не рассказывала подробностей, однако Блум была слишком умной, чтобы не сложить очевидного. Он убил их, потому что, как он думал, они знали о местонахождении девушки, но не говорили ему. А может, демон просто решил над ней поиздеваться, показав тем самым свою силу и её беспомощность. Что ж, у него получилось. Тогда Блум провела неделю дома, игнорируя визиты Фарагонды и письма от подруг. Она не хотела жить, винила себя во всём и ненавидела себя за то, что не послушала директрису, пойдя на поводу собственного эгоизма. Больше она никогда не спорила с Фарагондой, окончательно осознав, насколько всё серьёзно. Блум мечтала, чтобы тогда он нашёл именно её и забрал бы её жизнь, а не их. После этого в голове родился образ монумента, проект которого пришёлся кстати для одного очень влиятельного в Лондоне человека, потерявшего жену. После этого о Блум как об архитекторе узнали все. Позволив себе выплакать боль, девушка потянулась за салфетками, ставшими, как и стопка журналов, неизменным атрибутом её кофейного столика. Ей бы очень хотелось посетить их могилы, но было страшно представить, какими могут быть последствия. Ей вообще было страшно многое представлять. Например, сколько ей ещё придётся жить подобным образом. Или что реально творится в Волшебном Измерении, ведь в скудную информацию от подруг и новостных журналов, заботливо передаваемых Стеллой, она не верила. Внезапно столик и, соответственно, всё его содержимое слегка пошатнулись, а электричество едва заметно мигнуло, что для Блум было верным знаком ожидания гостей. Вернее, гостя, поскольку вариант был только один. Она сделала глубокий вдох, отгоняя остатки меланхолии, и поднялась на ноги, чтобы поприветствовать Фарагонду, как это происходило каждое воскресенье. Уже в развороте девушка натянула непринуждённую улыбку, но её взгляд зацепился за настенный календарь, и лишь потом в голове красным цветом вспыхнула несостыковка. Сегодня же была пятница. — Добрый вечер, мисс Блум, — спокойно поприветствовала её директриса, однако выражение лица не соответствовало тону. — Добрый вечер, мисс Фарагонда, — ответила девушка, пока её сердце пропустило удар. Последний раз она видела женщину такой, когда она сообщила о смерти родителей. — Что-то случилось? — Валтор напал на Алфею, — прямо сказала директриса. — Нам нужна ваша помощь.