Close in the Distance ... ( Ближе, чем кажется ... )

ПРИЮТ. Подхватив сумку, я почти бегом покинула госпиталь. Мне нужен был воздух. Я глубоко вдохнула, стараясь вытеснить из лёгких запах спирта и фантомного пепла. Свежий морской ветер Лимсы немного привёл мысли в порядок и я неспеша зашагала к приюту. Путь от госпиталя до приюта пролегал через верхние террасы, где Лимса казалась бесконечным лабиринтом из белого камня и лазури. Я шла, едва касаясь перил подвесных мостиков, пока внизу, в порту, кипела жизнь: матросы выгружали ящики, а зазывалы кричали о свежем улове. Я поднялась на самый высокий уровень террас, и тут дорога вилась уже вдоль отвесных скал, поросших цепким плющом. Воздух здесь был особенным, пропитанный ароматом цветущих акаций, которые каким-то чудом тоже укоренились в каменных расщелинах. Я заставляла себя внимательно смотреть под ноги, глядя на свои фиолетовые кеды - они казались единственным ярким и «настоящим» пятном в этом мире, который всё еще норовил подернуться дымкой Амаурота. Сам приют «Колыбель Бриза» притаился в тихом тупике, подальше от портового шума. Это было небольшое, уютное здание из обветренного дерева и камня, чьи стены за десятилетия пропитались солью и детским смехом. Его крышу украшал старый флюгер в виде дельфина, который весело поскрипывал на ветру, а небольшое крыльцо было завалено деревянными мечами, тряпичными куклами и мягкими игрушками кактуаров, муглов и чокобо. Из окон с резными ставнями доносился звон тарелок - там явно убирались после обеда. Приют выглядел как тихая гавань, защищенная от всех штормов мира массивными белыми скалами. Я вошла в уютный дворик и прислонилась к белоснежной изгороди, чувствуя, как веки снова наливаются свинцом. Голову повело и реальность показалась странно зыбкой, словно я смотрела на мир через толщу воды. В эту минуту меня заметили. Двери приюта тут же распахнулись и детки гурьбой вывались из здания. - Сапфира! Сапфира пришла! - звонкий детский крик разнесся по дворику и заставил меня встряхнуться. Я выпрямилась, натягивая на лицо привычную тёплую улыбку. Они не должны были видеть тени в моих глазах. Для них я всё ещё была «жемчужной феей», способной сотворить чудо одним взмахом руки. Маленькая орава ребятишек мгновенно окружила меня. Кто-то вцепился в шорты, кто-то пытался заглянуть в сумку в поисках крыски. - А где Чучуууундра!? - разочарованно протянула розовощекая девочка Оливия. Я потрепала её по голове: - Чучундра сегодня охраняет дом ( про себя подумав, что она скорее разрушает его), но в следующий раз обязательно возьму её с собой! Обещаю! - Сапфира, а правда, что ты победила огромного дракона? - спросил маленький лалафель по имени Пиппин, восторженно глядя на меня снизу вверх - А почему у тебя такие грустные глаза? Тебя кто-то обидел? Ну вот … детей не проведешь. Их проницательность не знает границ. Я присела перед ним на корточки: - Дракона победила давным давно, Пиппин! Вовсе и не грустные, просто иногда даже самым сильным воинам нужно немного нормально поспать - я легонько щёлкнула его по носу, и на кончике моего пальца вспыхнула крошечная жемчужная искорка - Смотри! Дети завороженно наблюдали, как я соткала из света маленькую копию дракона Мидгардсорма. Он пролетел над их головами, рассыпаясь теплыми искрами, которые не обжигали, а приятно грели кожу. Ко мне подошла маленькая девочка- микота Майя с перевязанным ушком. - У меня ушко болит... - прошептала она, прижимая к себе одноухого медведя Поппо - Сестра Кларисса сказала, что оно само заживёт после компресса, но мне страшно… Я притянула её к себе, нежно коснувшись ушка ладонью. - «Исцеляющая забота» ... - выдохнула я. Мягкое тепло окутало нас обеих. Боль девочки ушла мгновенно, а вместе с ней на секунду утихла и моя собственная - Вот кстати … -  я выудила из сумки мешочек с иголкой и нитками - Сейчас подлатаем ухо и у твоего плюшевого друга! Пару аккуратных стежков и я вернула ей игрушку: - Теперь всё точно будет хорошо. И у тебя, и у Поппо! Майя с благодарностью взяла игрушку и, крепко обняв, прижала её к груди. Тут из дверей приюта, согнувшись под тяжестью огромной плетеной корзины, вышла молодая воспитательница - сестра Анна. Щурясь от яркого солнца, она принялась ловко развешивать на веревках белоснежное постельное белье и детскую одежду, которые тут же весело захлопали на ветру. Заметив меня, Анна просияла и помахала рукой: - Сапфира! Дети заждались тебя! Каждый день только и спрашивали, когда же ты придешь! Я улыбнулась и помахала ей в ответ, поднимаясь с корточек и направляясь к ней. - Привет, Дорогая! Я помогу? - Нет- нет, я сама справлюсь - весело отозвалась она, утирая лоб тыльной стороной ладони - Лучше подольше побудь с детьми, они без твоих фокусов со светом совсем заскучали. Анна вдруг хитро прищурилась и весело подмигнула мне через плечо: - И вообще, Сапфира… Я очень жду момента, когда ты всё- таки придешь в наш приют не одна … а с кавалером! Лимса полна симпатичных матросов и статных капитанов … Я почувствовала, как щеки мгновенно обдало жаром. - Анна! - возмущенно выдохнула я, судорожно поправляя ремень сумки под её заливистый смех. Кавалеры… Если бы она только знала. Я вернулась к детям и присела на невысокую скамью,  Ребятишки снова окружили меня плотным кольцом. Пиппин -  самый любопытный из сорванцов, устроился прямо у моих ног, а Майя, прижимая к себе одноухого медведя Поппо, подошла ближе и, заглянув мне в глаза, задала вопрос, от которого мой мир на мгновение замер: - Сапфира... а правда то, что говорят старшие мальчишки? Что те плохие Асcианы... они считают нас ненастоящими? Что мы просто какие-то «осколки» и не достойны жизни, потому что мы не такие сильные, как они когда-то? И что … они хотят забрать наш мир? Её вопрос подхватил сидящий позади мальчик в милом комбинезоне по имени Рин: - Как хорошо, что ты сильнее … и убиваешь их, чтобы они больше никого не обижали! Да!? Остальные дети дружно закивали головами, глядя на меня с таким искренним, чистым обожанием, что мне захотелось зажмуриться. Я почувствовала, как рана в груди отозвалась глухим, болезненным толчком. Детский мир устроен просто: чудовище должно быть повержено, злодея нужно уничтожить. Но для меня, прошедшей через Амаурот и унёсшей в своей груди частицу чужого эфира, это слово - «убиваешь» - срезонировало настоящей катастрофой. Я посмотрела на свои руки, потом на Майю, на её пушистые ушки, которые тревожно прижались к голове, потом на Рина и обвела взглядом всех детей. В этот момент я видела перед собой две правды. Одну - древнюю, полную величия и невыносимой скорби по утраченному совершенству. И вторую - здесь, пахнущую солнцем и солью Лимсы. - Знаете, Дорогие ... - я тихо вздохнула, погладив Майю по мягким волосам  - Убивать - это очень страшное слово. И в нём нет ничего хорошего. Даже когда ты защищаешь то, что тебе дорого. Пиппин перестал ковырять шнурок моего кеда и удивленно поднял голову. Дети притихли ловя каждое моё слово. - Ассианы совершали ужасные вещи, разрушали миры, приносили много горя. Но … они … когда- то … жили в мире, который, наверное… я точно не могу сказать, никто … не может … так как никто не видел его, но вероятно … тот мир был необыкновенно прекрасен. Древние были сильными, мудрыми и почти бессмертными. И когда их мир раскололся, они потеряли всё, что любили. Иногда от невыносимой боли сердца становятся чёрствыми, и ты перестаешь видеть красоту в том, что не похоже на твой старый дом. Они потеряли всё. Представьте …  если бы в один день наша Лимса внезапно исчезла … исчезла навсегда … Дети испуганно округлили глаза и начали переглядываться. Я продолжила, смотря куда-то в пустоту: - Их сердца просто разбились от этой потери и со временем  превратились в камень. И ещё … знаете… в реальном мире на войне не бывает чистой победы. Бывает только общая боль. - Нууу … тоесть мы все таки осколки того мира?  - повторила вопрос Майя. Я тяжело вздохнула, наклонилась к ней и сказала: - Да, для - них мы - осколки. Несовершенные, хрупкие, живущие так недолго. Но разве осколок звезды сияет меньше, чем сама звезда? В каждом из вас - в твоём смехе, Пиппин, в том, как ты заботишься о своём медведе, Майя - есть то, чего Ассианы в своём величии уже не могут понять. Вы умеете радоваться каждой минуте, умеете сострадать и мечтать, зная, что жизнь коротка. Я горько усмехнулась, вспоминая пронизывающий взгляд Эмет-Селка. - Они считают нас недостойными, потому что мы «недостаточно целые». Но правда в том, что именно наши трещинки и делают нас настоящими. Мы живем, мы чувствуем, и наша любовь - самая живая сила в мире. И если кто-то этого не видит... это его самая большая трагедия. Майя шмыгнула носом и крепче обняла медведя. - Значит, мы настоящие? - Вы - самое настоящее, что я когда-либо видела - прошептала я, чувствуя, как слёзы щиплют глаза - И как бы там ни было, я буду сражаться за этот «осколочный» мир до последнего вздоха. Я замолчала, и в тишине дворика стал слышен только далёкий гул порта. Мои пальцы непроизвольно сжались на серебряном крестике. В этой истории было еще нечто такое … о чём я не могла им рассказать, и чем … я не могла ни с кем поделится, те вещи, которые я запретила себе вспоминать. И всё же … от них, как оказалось, было не убежать. А ещё раньше всё было так просто и понятно. Мои наставники в Гридании учили меня, что Свет - это жизнь, а Тьма - это разрушение. Зло носит чёрные мантии и маски, Добро - исцеляет и улыбается. Но этот Эмет-Селк … этот человек … ОН... он не вписывался в эти удобные рамки. «Помни... помни, что мы когда-то жили … » - его голос, уже не властный, а почти умоляющий, снова прозвучал в моей голове. До встречи с ним моё мировоззрение было контрастным, как шахматная доска. Теперь же все клетки поплыли, смешиваясь в бесконечные оттенки серого. Я чувствовала эту странную, пугающую связь - невидимую нить, натянутую между его прошлым и моим настоящим. Рана не давала мне забыть не только боль удара, но и ту невыносимую, вековую печаль, которую он открыл мне перед своей смертью. И одновременно с этой болью я ощущала глухое, иррациональное чувство обиды. Чувство, что он предал меня. Внутри всё буквально переворачивалось от воспоминаний. Его мнимый союз с нами, заключенный в Кристариуме, его неожиданные предложения помощи … сама помощь, когда он вытащил Яштолу из Потока Душ, когда спас меня в лесах Рак-Тики на руинах древнего храма … я искренне верила, что смогу достучаться до него. Верила, что наше хрупкое перемирие может что- то изменить. Я пыталась показать ему ценность этой «осколочной» жизни, а в ответ получила удар, который теперь выжигает меня изнутри. Я думала, что смогу отговорить его от этого безумного плана, показать ему, какие мы на самом деле… живые, тёплые и достойные того, чтобы дышать. Но он всё равно выбрал свой призрачный мёртвый мир. Его удар и эти последние, разрывающие душу слова. Как вообще это всё можно было связать воедино? Что я должна чувствовать к нему? Ненависть? Скорбь? За что мне вообще это наказание? - Сапфира? Ты опять улетела? - Пиппин дёрнул меня за край шорт. Я моргнула, с трудом прогоняя стон сотни масок, который услужливо подсунула память, возвращаясь в реальность «Колыбели Бриза». - Да... задумалась, малыш - я натянуто улыбнулась, легонько коснувшись его плеча дрожащей рукой - Просто... иногда враги оставляют нам то, о чём мы их не просили … вещи … с которыми непонятно что делать и как жить дальше … память - это самое тяжёлое из них … Из дверей приюта снова вышла Анна, на этот раз удерживая в руках огромный глиняный чайник, от которого поднимался густой пар, и плетеный поднос с чашками и вкусностями. - Так, сорванцы, швартуем свои игрушки, время полдника! - весело скомандовала она. Я по привычке встряхнулась и поспешила на помощь. Мы вместе с Анной расставили во дворе легкий деревянный столик и разложили глиняные кружки. Воздух мгновенно наполнился потрясающим, уютным ароматом: свежезаваренным травяным чаем с мятой и ромашкой и ещё тёплым, только что из печи, сдобным печеньем, которое Анна испекла в виде забавных лесных зверят и муглов. Дети с радостным писком облепили столик, расхватывая угощения. Я налила себе чаю и отошла чуть в сторону. Присев на деревянный край невысокой песочницы, я выудила с тарелки забавное печенье в виде сердитого мугла с надутыми щеками. Короткий смешок сам собой сорвался с моих губ - этот насупленный кондитерский мугл почему- то неуловимо напомнил мне одного вечно недовольного Ассиана. Не успела я сделать и глотка, как Пиппин, бросив свой стакан, деловито протопал ко мне и бесцеремонно забрался прямо на моё колено. Его лопоухие ушки забавно дернулись, а маленькие пальчики тут же потянулись к воротнику моего лавандового топа. Он аккуратно подцепил серебряную цепочку и вытащил наружу мой крестик. - Сапфира, а что это? - Пиппин замер, внимательно и трепетно разглядывая старинный металл, поблескивающий на солнце - Он такой красивый. Это тоже магия Белого Мага? Я замерла, бережно придерживая малыша за спину, чтобы он не свалился. - Нет, Пиппин, в нём нет магии - тихо ответила я, глядя, как его крошечные пальцы перебирают серебряные грани - Это просто... память. Единственная вещь, которая была со мной в корзинке, когда меня совсем маленькой оставили на пороге приюта в Гридании. Мой оберег, мой якорь. Покончив с печеньем детки вновь уселись на траву подле меня. Наступила та особенная минута тишины, когда дети ждут сказки. - Сапфира - подала голос маленькая Рэй - а в книжках, которые нам читает Сестра Иолая, у всех героев есть семья. У принцесс есть короли, у рыцарей - дамы сердца. А у тебя есть кто-нибудь? Ну... кто ждет тебя дома с горячим какао? Вопрос ударил под дых сильнее, чем видения  прошлого. - Дома меня ждут Чучундра и Силли - я попыталась перевести всё в шутку, но голос предательски дрогнул - Чучундра следит, чтобы в доме не осталось лишних ковров, а Силли проверяет, не слишком ли много пыли на люстре. Дети зашептались, явно неудовлетворенные ответом. - Нет, Сапфира! - Пиппин серьезно посмотрел мне в глаза - Мы про настоящую любовь. Как в сказках. Про того, ради кого ты бы прошла сквозь огонь. Неужели ты совсем- совсем никого не любишь? В памяти всплыли бесконечные битвы, лица раненных друзей, горящие города и... почему-то пронизывающий взгляд того, кто считал меня «несовершенным осколком». - Видите ли, малыши... - я грустно улыбнулась, погладив Рэй по голове - Спасать мир - это очень ответственная работа. На неё уходит всё время. С утра до ночи я лечу раны, сражаюсь с чудовищами и чиню то, что сломано. На сказки просто не остается сил. У меня никогда не было «того самого» человека. Моя семья - это вы, Рика, Тётя Марта и все, кому я могу помочь. - Значит, ты совсем одна в этом плане? - прошептала Майя - Это же... это же неправильно. Герои не должны быть одни. Я грустно вздохнула: - Давайте я вам лучше расскажу о Снежном Ишгарде! Там есть одно место, оно особенное, называется Last Vigil. Когда стоишь на краю смотровой площадки… у парапета … и идёт снег … кажется, что на тебя осыпается небо … а ещё там кто-то часто играет на пианино незабываемую мелодию, от которой замирает душа …  я вам когда-нибудь её тоже сыграю! Дети завороженно слушали рассказы про мой любимый зимний город. Затем поведав им очередную порцию историй о наших с Мидгардсормом приключениях, я посмотрела на часы и с грустью констатировала:  - Ну всё, малыши! Мне пора в порт - я мягко улыбнулась, откусив кусочек от насупленного мугла - Корабль Рики не будет ждать … Я бережно погладила Пиппина по голове, а затем, аккуратно обхватив подмышками, сняла его со своего колена и поставила на мягкую траву двора. - Не уходи, пожалуйста! - тут же захныкал он, преданно уцепившись крошечными пальчиками за край моих джинсовых шорт. Майя тоже шагнула ближе, посильнее прижав к себе медведя Поппо. - Обещаю, что скоро вернусь! - я присела перед ними на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне - И в следующий раз я обязательно приду не одна! Я Чучундру и Силли с собой захвачу! Устроите тут, как сказала бы Рика, пушечные манёвры с моим пушистым десантом! Идёт? Малыши мгновенно повеселели, а Пиппин понимающе закивал. Я крепко обняла каждого на прощание, высыпала в ладошку Майи все припасенные в сумке леденцы и, ещё раз помахав стоявшей на крыльце сестре Анне, направилась к кованым воротам. Солнце медленно клонилось к четырём пополудню, заливая Лимсу ослепительным, почти праздничным светом. Я начала медленно спускаться вниз, по мостикам, ведущим в сторону Нижних доков, но внутри у меня по- прежнему царил шторм. Слова детей эхом отдавались в голове, сменяя друг друга: «Герои не должны быть одни». «Я не одна, - упрямо твердила я себе - У меня есть Рика. У меня есть Тётя Марта. И сейчас я куплю билет до Радза-Хана, уплыву подальше от своего прошлого, от «масок», от его взгляда… и всё снова станет просто». ДОРОГА ДО КАСС. Я брела в сторону Нижних доков, и каждый шаг давался мне так, будто к моим любимым кедам привязали по пудовой гире. Философские размышления об Ассианах и судьбах мира - это, конечно, очень возвышенно, но мой желудок придерживался куда более приземлённого мнения: он требовал еды. Здесь. И. Сейчас. Запах свежей выпечки из лавочки «Улыбка Левиафана» настиг меня на полпути, ударив по рецепторам точнее, чем заклинание концентрации. - Одну булочку с ягодным повидлом, пожалуйста - пробормотала я, выуживая из кармана пару гилей и стараясь не смотреть на свои дрожащие пальцы. Получив заветный, ещё горячий и липкий сверток, я блаженно зажмурилась. Аромат корицы и сахара на мгновение заглушил даже вездесущий запах морской соли и рыбы. Отойдя к парапету, чтобы не мешать толпе вечно спешащих матросов, я приготовилась к первому - самому сладкому - укусу. Но у Лимсы на этот счёт были свои планы. Из-за под навеса, словно тактический десант гарлеанцев, вылетела Она. Огромная, жирная и абсолютно беспардонная лимсинская чайка со странным чёрным пятном на голове. Эта птица явно прошла суровую школу пиратского выживания и не признавала авторитетов, будь ты хоть трижды Белым Магом и спасительницой Вселенной. - Эй! - только и успела пискнуть я. Птица спикировала со скоростью дракона, завидевшего добычу. В следующее мгновение мир вокруг меня в очередной раз сошел с ума: чайка вцепилась клювом в край моей булки, я от неожиданности взмахнула руками, мой левый кед традиционно нашел скользкую водоросль (видимо упавшую из какой-нибудь корзины с рыбой) на камнях, и… - Шлёп! - я приземлилась на пятую точку, чувствуя, как холодный камень мостовой недружелюбно здоровается с моим копчиком. Булка же, описав в воздухе изящную, полную драматизма дугу, развалилась пополам. Первая половина - та, что с самым большим количеством повидла - приземлилась прямо на меня, оставив на джинсовых шортах живописно- сочное малиновое пятно. Вторая досталась торжествующей чайке, которая, нагло глядя мне прямо в глаза, проглотила добычу в один присест и издала победный вопль, подозрительно похожий на издевательский хохот Рики. - Счёт 1:0 в пользу местной фауны - пробормотала я, печально разглядывая размазанное по шортам повидло. - Серьезно, Сапфира!? Ты победила Титана, но проиграла курице- переростку? Я вздохнула, вытирая липкое пятно носовым платком, но лишь сильнее размазала его. - Ладно, маневрируем к кассам - я кое-как поднялась, чувствуя себя максимально нелепо - Надеюсь, билет до Радза-Хана не попытается меня укусить. В любом случае, где-то там, за горизонтом, уже должен был показаться парус моей любимой пиратки. А это значило, что всё обязательно будет хорошо! Прикрывая рукой ягодную «кляксу» и мысленно пообещав себе больше никогда не доверять лимсинской фауне, я, двинулась дальше к Нижним докам. Настроение было безнадежно испорчено, а копчик после встречи с мостовой всё еще противно ныл. Стоило мне ступить на главную площадь Лимсы, как суета и гомон людей внезапно отступили, заглушенные чистым, пронзительным звуком. Кто-то играл на гитаре. Мелодия была странной - в ней не было привычного лимсинского задора или пиратской бесшабашности. Она текла мягкой, щемящей волной, заставляя людей останавливаться прямо посреди площади. Я, словно завороженная,пошла на этот звук. Забыв про липкое пятно на шортах, я аккуратно пробралась сквозь собравшуюся толпу матросов и зевак вперед, ближе к импровизированной сцене. У парапета сидел бард-микот средних лет. Его пальцы уверенно и мягко перебирали струны, и каждый аккорд, каждое слово его тихой песни странным, пугающим эхом отзывались у меня в груди. Эта музыка несла в себе такую бездонную тоску по дому и одновременно такую невозможную, яростную надежду, что у меня перехватило дыхание. Я стояла, боясь пошевелиться, стараясь впитать и запомнить каждое созвучие, каждую ноту, которая почему- то казалась мне смутно знакомой. Словно я уже слышала её… Когда песня стихла, оставив после себя лишь ропот прибоя, я поняла, что по моей щеке ползёт одинокая слеза. Я быстро смахнула её кулаком, наклонилась к маленькой девочке, стоявшей рядом со мной, и тихо спросила: - Подскажи, милая, а как называется эта композиция? Девочка подняла на меня свои огромные голубые глаза и с улыбкой ответила: - «Closer in the Distance», Тётя Воин Света! - Ближе, чем кажется… - едва слышно повторила я за её словами. Я медленно отступила назад, возвращаясь на дорогу к кассам «Международных перевозок». Название песни крутилось в голове, завораживающе загадочное. Ближе, чем кажется. Что именно ближе? Мой отпуск? Очередной Конец Света? Или нечто иное? Я глубоко вздохнула, крепче сжимая лямку сумки. Музыка барда смыла остатки раздражения от наглой чайки, но оставила после себя странное, щемящее предчувствие. *** Порт Лимсы гудел, как потревоженный улей. Огромные корабли швартовались у причалов, краны со скрипом поднимали тюки с шёлком из Таналана, матросы с татуировками во всю грудь перекрикиваясь, катали бочки с ромом. Под ногами вечно путались юркие чайки, норовящие украсть кусок лепешки прямо из рук зазевавшихся прохожих, а воздух был пропитан запахом приключений и свободы. - Дорогу Воину Света! - крикнул какой-то старый рыбак, шутливо салютуя мне обгрызенной трубкой. Касса «Международных перевозок» располагалась в приземистом здании с покатой крышей. Именно здесь, я должна была купить свой билет в «новую жизнь». Я зашла внутрь и оторопела. Очередь растянулась на десятки метров. Я понуро встала в самый конец, уже предвкушая «увлекательное» времяпрепровождение на ближайшие несколько часов. Передо мной стоял огромный роэгадин, а перед ним пара торговцев- мореплавателей из Ульды. Дело в том, что в этих кассах покупали билеты не только обычные люди, но и регистрировали грузы всевозможные торговцы. Я до сих пор не понимаю, как можно было не разделись эти очереди, но имеем, что имеем. Куча бумажек и бюрократический ад. Память любезно подкинула воспоминания о том, как я получала свой паспорт в соседнем корпусе. Испытание не слабонервных,скажу я вам: минус пять часов вашей жизни и бесценная возможность созерцать лихие драки пиратов с работниками паспортного стола из-за неправильно заполненных формуляров. Ненавижу бюрократию! Я тяжело вздохнула, переминаясь с ноги на ногу, стараясь не смотреть на часы. Вообще очереди - моё личное проклятие, похлеще любого вражеского заклятия. Я готова сразиться с легионом имперцев или выстоять против любого Праймала, но стоять неподвижно за спиной огромного роэгадина, который, кажется, не мылся со времен Шестой Плачевной Эры - это выше моих сил. Мужчина пах так сильно, что у меня перед глазами поплыли изумрудные чокобо. - Маневрируй, Сапфира, маневрируй... - шептала я себе под нос, пытаясь разглядеть окошко за широкими плечами великана и чувствуя, как внутри всё зудит от желания просто перепрыгнуть через всех этих людей и оказаться у заветного окошка. Спустя полтора часа торговцы из Ульды добрались до кассы, но устроили настоящий театральный перформанс, размахивая руками с каким-то свитками и споря с молодым клерком в окошке, сколько гилей налога полагается за мешок мускатного ореха. Они возмущались о величине пошлин на свои товары с таким жаром, будто от этого зависела судьба всей Эорзеи. Но клерк упрямо гнул своё и отказывался декларировать их груз: - Послушайте, уважаемые негоцианты! - в сотый раз начинал он - согласно приложению к закону о торговле ... Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула, чувствуя, как моё терпение тает быстрее, чем мороженое на солнце в пустыне Саголи. Прошло еще минут двадцать, и в какой-то момент я попыталась привстать на цыпочки, чтобы проверить, движутся ли соседние очереди, и - ну разумеется! Мой левый кед нашел единственную выбоину в каменном полу. Я неловко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и со всего размаху впечаталась лбом в спину пахучего великана. - Ой! - пискнула я, отскакивая назад. Роэгадин медленно, как груженный галеон, развернулся и посмотрел на меня сверху вниз. - Чего толкаешься, малявка? Выписать тебе билет в один конец? Если так спешишь в Поток Душ, я могу ускорить процесс! - пробасил он на весь зал и от его голоса задрожали стекла на окнах. - П- п- простите - я покраснела до кончиков своих микотских ушей, судорожно поправляя сумку - Гравитация... она сегодня очень агрессивная! - Гравитация ей агрессивная - грозно проворчал он, отворачиваясь - Стой смирно, а то пришвартую к стене для устойчивости! Я притихла, чувствуя себя максимально неловко под пристальными взглядами всей очереди. В голове крутилась только одна мысль: неужели весь мир так устроен? Неужели везде нужно заполнять миллион бумажек и ждать часами просто ради того, чтобы получить право сменить обстановку? Наконец, торговцы закончили свой «налоговый» бой с клерком в окошке, и клерк, закатив глаза, всё-таки снизил таможенный сбор и выдал им документы. Следом мой грозный роэгадин, на удивление быстро заполнил все нужные для его корабля бумаги и освободил окно. - Следующий! - выкрикнул конторщик. Наконец-то! Моя «новая жизнь» была всего в одном пергаменте от меня. - Один билет до Радза-Хана - выдохнула я, выкладывая гили, паспорт и все необходимые документы. - Южное направление? - клерк в пёстром жилете оживился при виде меня и начал сверяться со своими бумагами, то и дело бросая на меня игривые взгляды - Корабль «Милосердие Аюмерика» отплывает через три дня, Госпожа Микота. Вас устроит? Вы одна или кто-то составит вам компанию? Он лучезарно улыбнулся и задорно подмигнул мне. Тут впору было закатывать глаза мне. Я проигнорировала его второй вопрос. - Три дня... - на мгновение я задумалась. Этого времени хватит, чтобы Тётя Марта успела накормить меня пирогами, а Рика - вытрясти из меня всю душу своими допросами - Да, идеально! Забрав плотный листок пергамента, пахнущий типографской краской, я бережно спрятала его во внутренний карман сумки. Я твёрдо верила, что это не просто билет - а мой пропуск в мир без воспоминаний. Ну всё, теперь встречать Рику! Самые нижние ярусы восточной стороны порта Лимсы Ломинсы встретили меня привычным, оглушительным и невероятно живым гомоном. Я глубоко вдохнула, и легкие наполнились густым коктейлем из запахов дегтя, жареной рыбы, дорогого табака и соли. Это место никогда не спало, и его суета была для меня лучшим лекарством: в этом хаосе мои собственные мысли казались не такими громкими. - Итак, Сапфира - прошептала я себе под нос, выходя на главный причал - "Отступление" официально согласовано! Я опёрлась о перила, подставив лицо свежему бризу. Впереди было три дня с лучшей подругой и Тётей Мартой. Осталось только дождаться, когда на горизонте покажется иссиня-черный парус «Морской Девы». ps/все видео, скриншоты, наработки можно посмотреть у меня тут на стене в вк: https://vk.com/id56706339 по хэштегу: #пишупофиналке@id56706339