Дивный новый мир

В ушах звенело, а голова раскалывалась. Хотя после того количества выпитого, что было на девичнике в честь выпуска, это и не удивительно. Подавив приступ тошноты я перевернулась на живот, чтобы затем подняться на четвереньки. В глаза будто насыпали песка - до того трудно их было открыть. Переждав пока голова от смены положения перестанет кружиться, я села и открыла глаза, тут же закрыв их от солнечного света рукой. В голове снова бахнули колокола. Яркий свет, это последнее, что мне было нужно при похмелье, но выключить солнце не представлялось возможным. Земля была нагретой, дерево за спиной шероховатым и тоже теплым. Не помню правда, в какой момент пьянки мы перебрались в парк, но идея была не самая хорошая. Спина нещадно затекла , а голову явно придется долго отмывать. Привыкнув наконец к свету, я прищурившись, стала разглядывать результаты попойки — перемазанная чем-то синим футболка и заляпанные грязью джинсы, а на ветке дерева болтается сумка с книгами, которые днем ранее я собиралась сдать в библиотеку. Правда из сумки подозрительно выглядывают кружевные трусы... «А чье это? Никогда такого не носила. Аленка что-ли перепутала со своей сумкой?» — подумала я. Кряхтя как столетняя старуха я поднялась, чтобы снять многострадальную сумку с дерева. И кто ее туда закинул? Но как на зло, чтобы подцепить краешек, не хватало совсем немного. Оглядевшись, я нашла торчащую ветку пониже, подсушенную временем. Оторвать её было делом пары секунд, и после сумка наконец была снята. Зевая и поражаясь своему же перегару, я открыла сумку. — Ну Аленка... Ежкин кот... — устало вздохнув, я стала доставать смятые шмотки,— Я конечно прекрасно понимаю, что наши сумки одинаковые, но хоть к своим вещам поаккуратнее относилась бы. Психанув, я высыпала все из сумки, чтобы перебрать и сложить. Останется отдать Аленке, когда вернусь в общагу. Спрашивается, и как только влезло? Спортивки, топы, косметичка, заточка.... А. Понятно. Она просто выкинула половину книг. Ну хоть телефон с зарядником на месте, и то хлеб. О. Чаша? Я ее разве не в комнате оставляла? Ну да ладно. Собрав все назад в сумку, уже аккуратнее, чтобы еще осталось место я включила телефон. Четыре пропущенных, два СМС и ноль палочек связи. Замечательно, значит из парка выходим наугад, и только после отзваниваемся. На улице красиво щебетали птицы, пока я, сама себе неприятная из-за перегара направлялась прямиком к предпологаемому выходу. — Хоть бы табличек каких поставили, заблудиться же можно, — пока голова не пройдет, есть железное оправдание моему недовольству, — Странно что никого нету только. Рассматривая красоты по пути до меня медленно доходило, что парк подозрительно большой, и вокруг нет даже намека на людей. Ни самих их, ни намеков на них в виде окурков или бутылок... Постепенно трезвея, я все больше напрягалась, пытаясь понять где я нахожусь. — На пьяную голову из нас никто за руль бы не сел. А если и сел.. То где остальные? — выветривающийся из дурной башки алкоголь стимулировал мыслительные процессы, так как жопа все больше напрягалась, не находя никого из девчат и выход из парка. Нет. Из леса. Из хренова леса с огроменными деревьями. Наконец услышав вопль впереди, я сначала обрадовалась и побежала навстречу. Но стоило только мне увидеть зареванную и испуганную, незнакомую девушку, которая бежала от оравы волков, моя радость моментально сменилась ужасом и я встала как вкопанная. Девушка же, добегая до меня, схватила за руку и потащила следом, вынуждая отмереть и бежать вровень с ней, перебирая все возможные маты в голове, всяко, рычание и звуки клацающих челюстей этому способствовали. Правда бежали мы не долго, до того самомого момента, как запнувшись о торчащую корягу покатились обе прямо под дерево. «Финиш» — с ужасом подумала я, сжимая горячую руку дрожащей девушки. Хотя дрожали мы обе, глядя на то, как нас обступают волки. Куча голодных глаз и подступающее рычание, почти довели нас обеих до инфаркта, как мы схватились друг за дружку, стоило только раздаться оглушительному реву и выскочить гепарду, который тут же стал рвать одного из псовых, заставляя остальную свору пуститься наутек. Холодея всем телом я не отрывала взгляда от подвернувшейся к нам окровавленной морды. У девушки рядом похоже тоже сдали нервы. — Пожалуйста, умоляю, защити меня... Гуаньшиинь Пуса... Помоги...— истерически шептала шатенка, так же не отрывая взгляда от приближающегося хищника. И в её и в моих глазах стояли слезы, дернуться куда-нибудь было решительно невозможно. Вдруг черты хищника поплыли, видоизменяясь, и спустя пару мгновений на четвереньках перед нами стоял уже не зверь, а молодой парень с окровавленным лицом. С одним нюансом. Абсолютно голый. Мой разум уже не выдерживая происходящих событий и толики абсурда, выдал единственную возможную реакцию - меня стало сильно мутить и я вырвала прямо под руки этому странному оборотню из сказок, от чего тот чуть отшатнулся, перестав приближаться с непонятными намерениями. Правда нос у него странно скривился. — Девушки.. Вам плохо? — участливо спросило это создание, при этом потерев нос. А затем уставился четко в глаза моей товарке, — Твоя подруга больна? Где ваш клан? — моментально завалил вопросами кудрявый блондин, наседая на девушку. Шатенка, уже не такая трясущаяся гладила меня по спине, продолжая смотреть на парня, пытаясь при этом видимо придумать ответ. На долю секунды она перевела паникующий взгляд на меня, но поняв, что говорить я не в состоянии, взяла слово. — Мы отбились от клана... Потерялись... - начала она жалостливо лепетать, прижимаясь ко мне поближе,— я в порядке, а.... — короткая заминка и она чуть стиснула мою руку, — моя подруга просто плохо себя чувствует... Спасибо что спас нас. Странный зверочеловек широко улыбнулся и при попытке принюхаться чихнул. — Из какого вы клана? И как вас зовут? — продолжая сыпать вопросами, парень продвинулся ближе с другого бока, обходя мои нестандартные продукты жизнедеятельности стороной, пытаясь не вляпаться. Вдохнув наконец свежий воздух спокойнее, я вклинилась отвечать первой. — Я Анна. — на этом мои силы иссякли и я вновь стала набирать воздух, делая дыхательную гимнастику. — Меня зовут Бай Цзинь, — наконец назвала своё имя моя товарка. И что-то настолько странное было в этом китайском имени, что-то настолько режущее слух, что моя голова вновь заболела. — А как твое имя? И как думаешь сам, из какого мы клана? — осторожно закинула удочку девушка, как будто пытаясь кокетничать. — Я Пак из клана леопардов, — парень выставил грудь колесом, приосанившись. А меня прошибло потом от резко сложившегося пазла и я застыла. Мысли панически стали проноситься в голове, скача с одной на другую, правда одна из них мелькала чаще — я знала эти имена. Я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Перед глазами поплыли строчки — нет, не строчки, а целые страницы прочитанной когда-то маньхуа. Пак. Леопард. Бай Цзинь. Меня мутило уже не от похмелья, а от осознания собственного положения. Вдох. Выдох. Ещё один. Пак тем временем продолжал что-то говорить, активно жестикулируя. Его глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — то и дело возвращались к Бай Цзинь, изучая её с каким-то почти детским любопытством. Он явно находил её привлекательной, даже несмотря на перепачканное слезами лицо и спутанные волосы. На меня же он бросал короткие, оценивающие взгляды, в которых читалась смесь настороженности и лёгкого недоумения — видимо, заторможенная девица, которую только что вырвало ему под ноги, не производила впечатления ценного приобретения. — Клан Леопардов — сильный клан! — продолжал распинаться парень. — Так как вы потерялись, а я вас нашёл, то вы под моей ответственностью. Я отведу вас в деревню. Там безопасно. Я медленно перевела взгляд на Бай Цзинь. Девушка выглядела растерянной, но в её глазах уже загорался тот самый огонёк, который я слишком хорошо помнила по сюжету. Она быстро адаптировалась, быстро училась использовать ситуацию в свою пользу. Прямо сейчас она просчитывала варианты, и это читалось в её чуть прищуренных глазах. Меня затрясло с новой силой. Все таки ужас от моего положения, было не так легко отбросить в сторону. — Анна? С тобой всё плохо? — голос Бай Цзинь звучал встревоженно, но отстранённо, словно сквозь вату. Она всё ещё пыталась строить глазки этому… Паку. Господи, она же главная героиня! Та самая Бай Цзинь, чья хрупкая красота сведёт с ума всех встречающихся мужских персонажей! А я? Я просто Анна. Просто Анна Булат, выпускница биофака, которая даже не должна здесь находиться. — Я… — голос сорвался на хрип. — Мне нужно… минуту. Пак наклонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым любопытством. Его ноздри раздувались, но, видимо, запах алкоголя и рвоты перебивал всё остальное. К счастью. — Твоя подруга странно пахнет, — заметил он, обращаясь к Бай Цзинь. — Горько. Как перебродившие фрукты. Она не заразна? — Нет-нет! — поспешно заверила его девушка, сильнее прижимаясь ко мне. — Просто… ну… она лекарь! У неё травы были, настойки. Разбились, когда мы бежали. Вот и пахнет. Я оценила находчивость. Лекарь, значит. Что ж, лучше, чем «алкоголичка из другого мира». Хотя с моими знаниями, возможно, я действительно смогу сойти за кого-то подобного. Пак тем временем поднялся во весь рост — высокий, поджарый, с рельефными мышцами, перекатывающимися под загорелой кожей. Одежды на нём не было вовсе, и это, чёрт возьми, очень отвлекало. Особенно учитывая, что он совершенно не стеснялся своей наготы, воспринимая её как нечто естественное. Я отвела глаза, чувствуя, как к горлу подступает истерический смех. Оборотень-нудист. Просто прекрасно. — Вам нельзя здесь оставаться, — тем временем произнёс он, оглядывая залитую солнцем поляну с разбросанными ошметками волчьего трупа. — Скоро падальщики сбегутся. И хищники покрупнее. Вы ранены? Бай Цзинь отрицательно покачала головой, хотя я заметила, как она прихрамывает на одну ногу. Небольшая царапина на лодыжке, ничего серьёзного, но в местных условиях даже такая мелочь может стать проблемой. Инфекция, заражение крови… Я встряхнула головой, прогоняя профессиональную паранойю. Сейчас не до того. — Я донесу, — решительно заявил Пак увидев рану и, прежде чем кто-либо из нас успел возразить, легко подхватил Бай Цзинь на руки. Та тихо ахнула, вцепившись в его плечи, а меня окинули коротким оценивающим взглядом. — Ты идти сможешь? Вопрос прозвучал с плохо скрываемой надеждой на положительный ответ. Ещё бы — тащить двоих даже сильному зверочеловеку не с руки. А вторая ноша к тому же воняет перегаром и блюёт под ноги. Я бы тоже не горела желанием. — Смогу, — ответила я, поднимаясь на ноги и поправляя лямку сумки с чудом уцелевшими книгами. — Идём. На самом деле идти мне хотелось в прямо противоположном направлении — найти укрытие, забиться в него и попытаться понять, как отсюда выбраться обратно в мой мир. Но инстинкт самосохранения подсказывал, что разумнее держаться рядом с главной героиней и этим парнем. По крайней мере, пока я не разберусь в местных реалиях. Одно дело — читать про них в книге, и совсем другое — оказаться внутри. Лес вокруг казался ожившим ночным кошмаром. Деревья-исполины уходили кронами куда-то в небеса, их корни толщиной в человеческий рост змеились по земле, покрытой густым мхом. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахами гнили и цветов одновременно. Где-то вдалеке перекликались незнакомые птицы, а из чащи то и дело доносились подозрительные шорохи. Я старалась не думать о том, сколько глаз сейчас наблюдает за нашей процессией из темноты подлеска. Пак шёл уверенно, почти бесшумно, ловко огибая препятствия. Бай Цзинь в его руках выглядела маленькой и беззащитной, её тёмные волосы разметались по мускулистому предплечью. Зверочеловек иногда бросал на неё короткие взгляды, и в его глазах мелькало что-то среднее между любопытством и… голодом? Я поёжилась. В книге этот мир описывался как матриархальный, но до того, как Бай Цзинь соберет свой гарем, ей предстояло пройти через немалое количество мук выбора и испытаний. А я? Какова моя роль в этой истории? Случайная массовка, которую похитят в рабство в первой же главе ради демонстрации жестокости мира? — Почти пришли, — бросил через плечо Пак, и я вынырнула из мрачных размышлений. Впереди показался просвет между деревьями. А ещё через несколько минут лес расступился, открывая вид на поселение, при виде которого у меня вырвался усталый вздох. Это было… неожиданно. Десятка два построек, беспорядочно разбросанных по большой поляне, являли собой причудливую смесь архитектурных стилей и степеней добротности. Одни, сложенные из грубо отёсанных брёвен и обмазанные глиной, выглядели относительно крепкими, с добротными крышами из плотно уложенной соломы. Другие представляли собой некое подобие шалашей из жердей и вязанок тростника, которые грозились развалиться от первого же порыва ветра. Кое-где в стенах зияли дыры, небрежно заткнутые пучками сухой травы, а вместо дверей болтались вытертые шкуры незнакомых животных. У колодца стояли деревянные вёдра, а на верёвках между домами сушились травы и шкуры. Даже воздух здесь был другим — пахло дымом очага, а не диким зверем. Широкие, петляющие между домами улицы кипели жизнью — многочисленные мужчины работали в поте лица, кто-то куда-то бежал, что-то делал. Самые обычные на первый взгляд мужчины, если бы не леопардовые уши, торчащие из спутанных волос, и суетливо подрагивающие хвосты. И лишь в центре поселения, на вытоптанной площадке вокруг большого кострища, обложенного почерневшими от копоти камнями, теплилось умиротворение. Там сидело несколько мужчин. Они с максимальным спокойствием возились с большой каменной чашей, и от этого зрелища вкупе с запахом дыма и мяса у меня потекли слюнки. В стороне, под раскидистым деревом, копошилась стайка детёнышей леопардов. Они задорно рычали, мяукали друг на друга в шутливой потасовке. Пак, всё ещё несущий Бай Цзинь на руках, начал спускаться по пологому склону, и я поспешила за ним. Мои ноги гудели, а голова уже не кружилась, но всё ещё противно ныло где-то в затылке. Наше появление не осталось незамеченным. Зверолюди, сидевшие вокруг центрального костра, разом повернули головы, принюхиваясь к новым запахам. С десяток пар янтарных глаз уставились на нас с откровенным любопытством. Я невольно коснулась своей щеки. Ещё когда мы шли через лес, Пак остановился, достал из заплечного мешка (оказывается, он у него всё-таки был, просто я не сразу заметила) какой-то глиняный горшочек и старательно вымазал наши лица тёмной краской, смешанной с чем-то вроде грязи и пахучих трав. «Так надо, — пояснил он тогда. — Нельзя, чтобы на вас сразу смотрели слишком пристально». Теперь его действия обрели смысл. Разговоры стихли, и в наступившей тишине особенно громко прозвучал звук моих шагов по грязи. — Пак вернулся! — крикнул кто-то, и по толпе пробежал одобрительный гул. Но прежде чем кто-либо успел сказать что-то ещё, из-за ближайшего дома вырулила невысокая коренастая девушка. У неё было круглое румяное лицо с крупным носом картошкой и густыми тёмными ровями, которые она сейчас удивлённо вздёрнула. Одежда на ней — простая юбка из мягкой шкуры и топ, стянутый на плечах кожаными шнурками, — выдавала в ней местную жительницу. В руках она держала маленького котенка — видимо её сын, а позади неё стояло несколько мужчин, подобострастно наблюдающих за ней. — Это ещё что за чучела ты приволок? — громко, ничуть не стесняясь, поинтересовалась девушка, подходя ближе. Её маленькие глазки цепко прошлись по нашим перемазанным грязью и засохшей кровью лицам, по спутанным волосам Бай Цзинь и моей заляпанной синим футболке. — Пак, ты где таких страхолюдин откопал? Они что, в болоте искупались? Или ты их из-под коряги вытащил? — Ю Дора, попридержи язык, — беззлобно, но твёрдо одёрнул он её. — Они отбились от своих. Им нужна помощь, а не твои насмешки. — Помощь? — Ю Дора фыркнула, скрестив руки на объёмной груди. — Ты бы сначала помог им лица отмыть, герой. Посмотри на них — тощие, бледные, грязные. И это ты называешь женщинами? Бай Цзинь в руках Пака напряглась, её пальцы сильнее вцепились в плечи зверочеловека. Пак же, судя по дёрнувшемуся хвосту, начал раздражаться. — Я сказал — хватит, — в его голосе прорезались низкие, рычащие нотки. — Они под моей защитой. — и не дожидаясь ответа, устремился дальше по улице. Я поплелась следом, чувствуя на себе десятки горящих глаз. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове билось всего пара мыслей — «Что я здесь делаю? И какого черта она так себя ведёт?» Жилище Пака оказалось небольшим, но ладно сложенным домом из дерева и глины, обвешанным сушёными травами и шкурами. Внутри было чисто, почти уютно — очаг в центре, лежанки из мха и меха, несколько полок с нехитрой утварью. Зверочеловек бережно опустил Бай Цзинь на одну из лежанок, и та немедленно свернулась калачиком, переводя дух. — Я принесу воды и еды, — сказал он, избегая смотреть на меня. — Отдыхайте. И исчез за дверью, оставив нас вдвоём. Тишина повисла в воздухе, густая и неловкая. Бай Цзинь первой нарушила её, повернув ко мне заплаканное лицо. — Ты ведь тоже оттуда? — тихо спросила она. — Из нашего мира? Я заметила, как ты на него смотрела. И одежда у тебя… как у меня. Я вздохнула, опускаясь на соседнюю лежанку. Врать смысла не было, но и шокировать девушку тем, что она героиня истории, было бы лишним. — Да. Анна Булат. Выпускница биофака, очнулась в лесу после попойки с подругами... Думала, по пьяни в лес приехали... — вымученно вздохнув, сморгнула влагу, — Судя по всему, попали мы с тобой конкретно. — Я на некоторое время замолчала, разглядывая пляшущие тени на глиняной стене. — Ты ведь из Китая? Бай Цзинь кивнула, вытирая мокрые щёки ладонью. — Из Пекина. Я... я даже не понимаю, как здесь оказалась. Последнее, что помню — вышла с продуктами из магазина, споткнулась — и всё. Темнота. А потом — этот лес, волки, и... и ты. На некоторое время в жилище повисла тишина, мы обе задумались. — Ты тоже не понимаешь, как мы сюда попали? — спросила Цзинь с надеждой. — Ты же биолог, учёный. Может, это какой-то научный феномен? — Научный феномен, который переносит людей в первобытный мир с мальчиками-котятами? — я усмехнулась невесело. — Боюсь, моей специальности здесь недостаточно. Я могу разложить на составляющие клеточную стенку бактерии или синтезировать простейшее лекарство из подручных средств, но с перемещением сквозь миры я не работала. Бай Цзинь поникла. Я видела, как дрожат её губы, как она пытается держаться из последних сил. И я прекрасно её понимала. Я сама едва не расклеилась там, у дерева, когда поняла, куда попала. Но сейчас нужно было думать не о панике, а о выживании. — Слушай, — я подалась вперёд, опираясь локтями о колени. — Я не знаю, как мы здесь очутились. И я не знаю, как отсюда выбраться. Но я знаю кое-что другое. Этот мир опасен. Очень опасен. Здесь выживают только те, кто силён или кто нужен сильным.... — я бросила взгляд на дверь, за которой некоторое время назад скрылся леопард, — Нам с тобой первое не грозит. Остаётся второе. — Что ты имеешь в виду? — Бай Цзинь нахмурилась. — Женщины здесь — редкость. Огромная редкость. Мужчин в десятки, если не в сотни раз больше. Поэтому женщин здесь берегут. Но и... претендуют на них активно. Пока мы шли сюда, я кое что заметила. Несмотря на то, что Пак перемазал наши лица грязью, взглядов жаждущих мужчин было огромное количество. Остается выбирать защитников — правда я пока не поняла до конца местные порядки. Но одно ясно точно: поодиночке мы пропадём. — А ты? — Бай Цзинь подалась вперёд, в её глазах блеснули слёзы. — Ты ведь останешься со мной? Ты не бросишь меня? В её голосе было столько отчаяния и надежды, что я невольно вздрогнула. Хрупкая, испуганная девушка, вырванная из привычного мира и брошенная в хищные джунгли, где каждый самец видит в ней лишь источник потомства. В маньхуа у неё была поддержка героев, любовная линия, счастливый финал. А здесь… здесь она была просто потерянным ребёнком, цепляющимся за единственного знакомого человека. Я протянула руку и сжала её прохладные пальцы. — Не брошу, — пообещала я. — Разберёмся вместе. Будем держаться друг друга, — пробормотала я. — Ты и я. Два попаданца в мире, где женщины на вес золота, а мужчины превращаются в хищников. У меня есть знания по химии, биологии, медицине — примитивной, но всё же. У тебя... — я замялась. — Что ты изучала? — Культурологию, — тихо ответила Бай Цзинь. — Социологию. А ещё немного философию. Я хмыкнула. Культуровед и биолог. Не самый очевидный набор для выживания в первобытных джунглях. Но лучше, чем ничего. — Значит, будешь разбираться в их обычаях, — заключила я. — Быстрее поймёшь, о чём они говорят между собой, и как нам вписаться не вызывая подозрений. А я пока постараюсь разобраться с медициной и тем, что можно использовать из местных ресурсов. Бай Цзинь слабо улыбнулась. Впервые за всё время нашего знакомства. — Ты странная, Анна, — сказала она. — Мы только встретились, а ты уже строишь планы. — Это нервное, — отмахнулась я. — В кризисных ситуациях мой мозг включает режим «решаем проблемы», а истерика приходит потом. Обычно в самый неподходящий момент. Дверь скрипнула, и на пороге возник Пак с двумя глиняными мисками, полными воды и какой-то похлёбки. Он замер на мгновение, переводя взгляд с меня на Бай Цзинь и обратно, и что-то странное мелькнуло в его глазах. Оценка? Раздумье? — Ешьте, — коротко бросил он, ставя миски перед нами. — День был долгим, а вам нужно восстановить силы. Бай Цзинь вздрогнула, но взяла миску. Я же задумалась, глядя на парня. В маньхуа Пак был одним из главных героев — верным, сильным, готовым на всё ради своей женщины. Но сейчас он смотрел не на меня, а на мою спутницу. Даже когда размазывал краску по нашим лицам, его прикосновения к ней были дольше, мягче. И это меня вполне устраивало. Меньше внимания — меньше проблем. По крайней мере, я на это надеялась. Ещё надеялась и правда выбрать защитника, который сразу в постель не попытается тащить. Но вот на это уже шансов было мало.