Таблица Менделеева

Гели

Я сидел у себя в комнате и подтачивал Эмму. К сожалению, пока наждачкой, а не на камне, потому что у меня его нет... Честно, не знаю, откуда его вообще можно взять. Денег у меня нет. Хм, может поддельный паспорт человеческий сделать?.. Вроде без него денег не заработаешь. Надо будет у Сульфи спросить. Хотя, насколько я знаю, ей толком не платят... Ладно, пофиг. Я поточил Эмму, хотя, честно, мне вообще не нравится эта невозможность купить камень. Чем там эти тупые люди думают? Элементы тоже разумные, наш мозг схож с человеческим, только выкинуты части, ответственные за пищеварение, выделение, железы всякие и прочую чушь, которой у нас нет. Всё. Это все наши различия с людьми. Почему они нас за животных держат? Почему мы не можем получить абсолютно базовые для них вещи? Считают себя вершиной эволюции, и им всё равно, что мы живём вечно. Идиоты. Всегда их терпеть не мог. Тут в дверь постучали. Я отвлёкся от своих мыслей и обернулся: — Кто? — Я... — по голосу я сразу понял, что за дверью Раддо. Только этот дурак может произносить абсолютно все гласные неправильно. Таким образом его “я” звучало как “йа”, причём с очень отчётливой и краткой. — Да когда вы от меня отстанете наконец... — проворчал я, подходя и открывая дверь. Раддо смотрел на меня своими большими голубыми глазами. Смотрел сверху вниз, потому что каждый грёбанный элемент в Таблице выше меня, однако смотрел всё ещё детским “невинным” взглядом, свойственным всем инертным. Ещё одна деталь относительно них, что ужасно меня раздражает. Они все как один невероятно инфантильны, а после того, как помер Рамзай, ответственный за них “взрослый” — я. Как дети малые, чёрт. А ведь мы все примерно одного возраста. — Чё надо? — Гели, помоги... — Раддо перешёл на жесты, потому что из нормальной речи он не знал примерно ничего. — Сегодня Рэнди и Пол приезжают, я очень хочу их встретить, но они тоже не говорят на жестах... Не мог бы ты перевести им то, что я буду говорить? Я глубоко вдохнул, подняв кверху брови и закрыв глаза, затем выдохнул и закатил их вверх. — Раддо. Я всё понимаю, но ты ведь тоже знаешь, что я ненавижу переводить ваш базар, да? Ведь знаешь? — я широко открыл глаза и дебильно улыбнулся. — Ну... Да, но... — Раддо почесал в голубых волосах, невинно улыбнувшись. Ненавижу. — Но что? Тебе два года? Представь, меня рядом не будет, что ты тогда делать будешь? — я почувствовал, как у меня дёргается глаз. — Ну пожалуйста, Гели... Это последний раз! Мне правда жаль, что я не умею говорить, как ты... — Раддо сделал выражение “щенячьих глаз”. — Я столько уже раз от вас слышал про этот “последний раз”... — процедил я сквозь зубы, смотря Раддо прямо в душу. — Ладно уж. Переведу. Но смотри у меня!

***

Через два часа Раддо вернулся ко мне. Он смущённо постукал пальцем о палец: — Э... — Да, пошли уже. — я по классике заткнул Эмму за пояс, закрыл дверь и вышел в коридор. Последующие полчаса мы шли по тропе к краю леса, вернее к одинокой автобусной остановке, находящейся там. Раддо сел на скамейку под навесом, я оперся на стенку остановки и посмотрел в небо. Я не знаю, честно говоря, где территориально находится Таблица, но, насколько я понял, в каждой стране, в каждом большом городе есть такая остановка на границе с каким-то лесом. И, собственно, если ты элемент, ты приезжаешь на эту остановку, идёшь в лес и тебя рано или поздно в этом лесу телепортирует в саму Таблицу. Я понятия не имею, как это работает и почему. Если вы спросите, что же там рядом с остановкой, то с одной стороны лес, а с другой — дорога. Асфальтированная, со следами от колёс, причём, насколько я знаю, она обновляется со временем, и раньше там была плитка, а не асфальт. Через дорогу снова деревья. Вроде, если мы туда пойдём, снова вернёмся в Таблицу. Люди же просто выйдут из леса. Другими словами, единственный выход отсюда для нас — по дороге. Причём только если ты знаешь, куда хочешь попасть, иначе просто вернёшься на эту грёбанную остановку. Либо можешь уехать на определённом автобусе, маршрут которого ты знаешь. Вернуться же можно таким же способом: находишь лес и идёшь или едешь по дороге до тех пор, пока не видишь остановку. А затем сворачиваешь к тропе и идёшь уже по ней. Рано или поздно придёшь к Таблице. Вот так вот... Моё внимание привлёк приехавший автобус. Я повернул голову и увидел двоих ребят-элементов, сходящих на остановку с подножки. У них обоих были серые волосы, примерно одного цвета, оба металлы. У обоих были кулончики, один в виде луны, другой в виде солнца. “Лунный” элемент был в белой футболке поверх чёрной водолазки, “солнечный” же был в тёмно-серой ветровке с короткими рукавами и красной повязке на голове. У “лунного” взгляд был каким-то безумным, сумасшествия также прибавляли и его синюшные круги под глазами. “Солнечный” был явно повеселее. Раддо встал со скамейки и подошёл к этим двоим. — Привет! — он помахал им. — Как вы? — О, Раддо! Мы ж не виделись с тех пор, как тебя перевели к Рамзаю! — сказал “солнечный” элемент Раддо, затем посмотрел на меня и озадаченно продолжил. — Э-э... А ты кто? Насколько я помню, мы раньше не виделись. Я отошёл от стенки остановки, к которой прислонялся на протяжении всего предыдущего времени и встал рядом с Раддо. — Видите ли, пока вы не виделись с Раддо, он окончательно разучился нормально говорить, — я зыркнул на Раддо во время этой фразы, — а поэтому я побуду его переводчиком на время этой встречи. Вы не возражаете? — А... Ну ладно... Как тебя зовут? Можешь объяснить, что произошло? — продолжил “солнечный” элемент. — Гели, Гелий. Я, Раддо и ещё несколько ребят относимся к такой группе элементов как инертные газы, которые не реагируют ни с какими элементами, из-за чего большинство из нас немые. Все мы знаем язык жестов, на котором в основном и общаемся. Однако химический язык при этом знаю только я. Я так понимаю, язык жестов вы не знаете, поэтому я и здесь. — А-а, хорошо! Приятно познакомиться, не терпится всех вас встретить! — “солнечный” элемент улыбнулся. — Я Пол, Полоний, а это Рэнди, Радий. Пойдём к Таблице вместе. Мы направились по тропинке. — Рэнди грустный какой-то... Что-то случилось? — спросил Раддо. — Э-э, Гели..? — Пол вопросительно посмотрел на меня. — Он спрашивает, почему Рэнди выглядит таким грустным. — объяснил я, даже не дав договорить. — А... Он ещё не отошёл от смерти Пани Марии... — Пол явно погрустнел. — ЧТО!? Пани Мария... Скончалась?.. — Раддо очевидно был в ужасе от этой новости. — Мне так жаль... — Он в шоке и ему очень жаль. — пояснил я ещё до вопроса Пола. Не знаю, кто эта Пани Мария, поэтому возможно по моему лицу Пол подумал, что мне всё равно. — Да, Гели... Если это нужно для перевода, Пани Мария — это Мария Кюри, наша первооткрывательница. И в каком-то смысле первооткрывательница Раддо. Это так, если нужно... — Угу, да, я понял. — меня начинал раздражать этот диалог. Почему-то... Меня раздражает, когда у элементов хорошие взаимоотношения с первооткрывателями. У меня были ужасные взаимоотношения с Жансеном, я даже скрывать не буду. Наверное, это зависть? Не знаю, противное чувство, в любом случае.

***

Остальной путь мы в принципе прошли без приключений. Раддо ещё спросил, почему у Рэнди кулончик в виде полумесяца, если как раз радий, а не полоний был назван в честь солнца... Солнце... А меня же тоже в честь него назвали... Жансен был на нём просто помешан, иначе я не могу объяснить, почему он так часто про это говорил. Честно, когда мы дошли до Таблицы, у меня уже голова болела от этого идиотского перевода. Поэтому я сразу пошёл к себе, положил Эмму на стол и лёг на кровать просто подумать. Тут скорее не про то, что мне спать хотелось, скорее чтоб разгрузить голову. Вам же тоже легче становится, если вы кладёте голову на подушку? Вообще, кажется, я слишком много думал о первооткрывательской фигне этим днём, потому что у меня в принципе не осталось сил на мысли о чём-то другом. Я очень давно про это не вспоминал, особенно про свою жизнь до перевода к Рамзаю. Я перевернулся на другой бок и прикрыл глаза, пытаясь избавиться от усталости.

***

— Гелиум, время занятий. — Жансен зашёл в помещение, на полу которого я сидел. С предыдущего “времени занятий” прошло около суток, полагаю, он планировал заходить ко мне каждый день. Я не видел людей кроме него, судя по всему, он держал моё открытие в секрете, не знаю, правда, почему. Руки (при нажатии на синяки) у меня всё ещё болели после предыдущего “занятия”. Я знал, что у меня в любом случае нет выбора, поэтому встал и послушно поплёлся к зелёному креслу. Сев на место “занятий”, я опустил глаза на книгу, главу которой должен был прочитать Жансену сегодня. Он давал мне абсолютно разные книги, вообще неважно, длилась ли в них глава пятнадцать или тридцать страниц, главным правилом на “занятиях” было: “ты не встанешь с этого кресла, пока не прочитаешь вслух одну главу”. Я чуть ли не молился каждый день, чтобы мне не досталась книга, где главы длятся пятьдесят и больше страниц, иначе... Книги менялись. Менялось настроение Жансена. Не менялась только палка, которая сейчас спокойно лежала у него на коленях... Я заложил палец в начале главы и начал листать страницы, пока не добрался до следующей. Я посмотрел номер страницы. 315-я... — Читай. Я быстро перелистнул обратно на начальную страницу с заложенным пальцем и мельком глянул на её номер. 245-я. Я обмер. Я не прочитаю столько за один раз... — Читай! — Гл-лава трид... Трина... Тридцать..? — с трудом пробормотал я. — Неправильно. Закатывай рукав. Я выдохнул, оставив лёгкие без воздуха, закатил рукава рубашки и положил руки на подлокотники. Заранее стиснув зубы, я ждал удар. С глухим стуком палка ударила меня по руке, прямо по старым синякам. Я закусил губу. — Гл-лава... Тринад...цать... Рас... Рассвет-тало... Неся больш... большие?.. Новый удар, уже по другой руке. Я почувствовал, как у меня на глазах выступили жгучие капли слёз. — Неправильно. Перечитывай. — Неся больш-шеватые... для м-меня вёд... звёдр... звёзды..? Палка заработала снова. Её острый конец, судя по всему, поцарапал мне руку прямо в месте синяка. Две слезинки капнули прямо на страницу. — Неправильно. Недоразумение. — Нес-ся... большеват-тые для м-меня вёдр-ра с мл... с мол... с молоком?.. Два удара. Царапина на руке начала кровить. — Неправильно. Какое-то время я не распознавал текст. Так я добрался до 250-й страницы, где Жансен оторвал меня от книги, чтобы спросить: — Ну, Гелиум, о чём был этот отрывок? На этот момент обе мои руки были уже в синяках и царапинах. На щеках ясно ощущались мокрые дорожки от слёз, голос дрожал. Я знал, что боль ждёт меня в любом случае. Промолчу я или отвечу неправильно — неважно. Повисла удушающая тишина. — Н-не знаю... Три удара по голове. Капелька крови со лба стекла по моему лицу и упала на страницу, оставшись там вместе с размытыми пятнами слёз. — Читай дальше. — Прош-шло умопом... умопор... — это слово ввело меня в полнейший ступор. Я понял, что просто не могу заставить себя его прочитать. Оно смотрело на меня из книги и одним лишь видом путало мысли. Я совершил самую большую ошибку. Я замолчал. Жансен встал со своего места: — Почему молчим? Ещё два удара палкой по каждой руке. Если вы думали, что самое болезненное ощущение при избиении — это когда вас бьют по нетронутой коже, то нет. Самое болезненное — это когда палка острым концом попадает по уже порезанным синякам, выдавливая из ран кровь, как пасту из тюбика... Несколько алых капель стекли вниз по запястьям и остановились. Ещё несколько слезинок утекли на страницу. Голова раскалывалась, руки отваливались. — Я заставлю тебя говорить, Гелиум. Твои капризы меня не остановят. Ещё несколько ударов по голове в области лба. Я почувствовал, как намокают от крови мои волосы, противно прилипая к коже. Слёзы застилали глаза, я еле-еле мог дышать, ещё несколько красных капель упали на страницы, и я чувствовал, как они стекают по подбородку. Моё бессмертие играет со мной ужасную шутку... Я сжал кулаки. — Я... Нен-навиж-жу в-вас... — прошептал я еле слышно, почувствовав, что боль ускользает вместе с сознанием, и в глазах темнеет. Ещё один решительный удар по голове, откликнувшийся в моей голове ещё несколько раз перед тем, как оставить меня без сознания. Голова сама наклонилась вперёд и, окончательно потеряв контроль над собой, я позволил себе провалиться во тьму...

***

Я проснулся, тяжело дыша, и ещё несколько секунд приходил в себя. Рефлекторно отдёрнул рукава и осмотрел руки, они были чисты. Только в шрамах. В куче шрамов. Я сел на кровати и отдышался. Как наяву... Чёрт, не надо больше мне о первооткрывателях беседовать! Мне раньше не снились кошмары, тем более про моё прошлое... Правда, лучше не поднимать больше эту тему в своей голове... Чёрт. Это было страшно... Такая реалистичная боль... Мой мозг явно настрадался достаточно, если смог настолько детально воспроизвести её во сне... Эта капающая кровь... У меня же до сих пор маленький шрам на лбу от этого ужаса... Всё, к чёрту! Я не хочу про это вспоминать! Убирайся из моей головы!