Кодекс Выживальщика в Нью-Йорке

Грета Блюмквист шла по коридору тридцать шестого этажа небоскреба «Кристалл» и с каждым шагом все отчетливее чувствовала, как новые туфли – невероятно элегантные, невероятно дорогие и невероятно узкие – впиваются в выступающую косточку правой лодыжки. Боль была острой, и Грета сжимала зубы, еле-еле удерживая на лице вежливую служебную улыбку для коллег, которые бодро устремлялись мимо нее к лифтам. Домой. Серовато-розовые мраморные плиты пола – холодные и отполированные до блеска, – казались бесконечными. С каждым щелчком каблука они словно растягивались, превращая коридор в какую-то проклятую дорожку для спортивной ходьбы. Грета замедлила шаг, позволяя коллегам обогнать себя. Высокая блондинка из бухгалтерии – Кейт или Кэрол, черт, она до сих пор путала их имена – скользнула мимо в кроссовках, а туфли на шпильках болтались у нее в руке, по-киношному перекинутые через плечо. Грета мысленно позавидовала. Официально рабочий день закончился два часа назад. Сейчас было без десяти восемь, за огромными панорамными окнами сгущались октябрьские сумерки, окрашивая небо в грязно-фиолетовый, и где-то внизу зажигались фонари. Но для таких, как Грета – выпускников, прошедших полугодовую стажировку и чудом оставленных в штате, – рабочий день не заканчивался вовремя. Она знала правила игры. Все знали. Приходить раньше всех, уходить позже большинства, улыбаться, когда хочется заплакать, кивать, когда хочется послать куда подальше, и всегда, всегда быть благодарной за возможность. И да, может быть, это стоило ей отношений со Скоттом, который не выдержал ее бесконечных «Прости, у меня горят дедлайны» и «Я задержусь еще на часок, ладно?» и в итоге ушел к какой-то Мелиссе из его спортзала – девушке с подтянутым прессом и кучей свободного времени. Может быть, это стоило ей обострения гастрита. Грета машинально провела ладонью по животу – под строгой блузкой и поясом юбки там тихо ныло, напоминая о вчерашнем ужине из автомата: сэндвич с тунцом, который был суховат и отдавал чем-то химическим, но зато стоил три доллара и не требовал похода в кафе. Может быть, именно из-за хронического недосыпа и стресса на корпоративном ужине с потенциальными клиентами она выпалила эту идиотскую цитату из учебника по менеджменту – что-то пафосное про «синергию команды и стратегическое видение». Старший партнер поднял бровь, все остальные вежливо промолчали, а Грета внутри сгорела со стыда и теперь прокручивала эту сцену каждый вечер перед сном, сжимаясь в комок под одеялом. Но. Но. Грета остановилась, прислонилась к прохладной стене, сняла одну туфлю и осторожно коснулась воспаленной кожи. Больно. И завтра, она уверена, будет еще хуже. Но все это, каждая мелочь, каждая жертва – они того стоили. Потому что она, Грета Блюмквист, двадцатичетырехлетняя девушка из среднего класса без связей и блата, с дипломом хорошего, но явно не Гарвардского университета, теперь была младшим аналитиком в «Коллаборал Дэмэдж Контроль». В одной из самых перспективных компаний Нью-Йорка! Она сделала это. И плюсов, конечно, тоже было немало. Стабильная зарплата – впервые в жизни на ее счету была сумма с четырьмя нулями. Крохотная студия на Семьдесят второй, всего в двадцати минутах ходьбы от офиса – своя, без соседей и родительского контроля. Перспективы карьерного роста, которые вырисовывались как сияющая лестница куда-то вверх, к тем самым угловым кабинетам с кожаными креслами и видом на Центральный парк. И Диана. Диана, которая тоже прошла стажировку. Едва-едва, на последнем издыхании, заняв десятое место в рейтинге из десяти оставленных, но прошла. Первая настоящая подруга за долгие годы – в университете Грета была слишком занята учебой для какой-то там дружбы, а в старшей школе... ну, там все было сложно. Именно Диана помогла ей не сломаться в последний месяц стажировки, когда волосы начали лезть клоками, а руки дрожали так, что она не могла донести чашку кофе до рта, не расплескав. – Грета! Помяни черта. Диана появилась из-за угла – невысокая, смуглая, с копной кудрявых волос, наполовину выбившихся из небрежного пучка. На ней были удобные балетки, мятая юбка и явно не первой свежести блузка. На лице сияла широкая, искренняя улыбка. – Боже, Диана, – Грета, оглянувшись и убедившись, что в коридоре никого, отчаянно замахала рукой. – Иди сюда! Быстрее! Радостное выражение лица подруги сменилось на обеспокоенное, и она перешла на быстрый шаг. – Что случилось?.. Ты в порядке? – Нет, – простонала Грета, стаскивая вторую туфлю и облегченно привалившись спиной к стене. Прохлада камня приятно остужала лопатки сквозь тонкую ткань блузки. – Я умираю. Медленно и мучительно. Это просто какой-то кошмар... Ты не представляешь, какое испытание – дойти из столовой до нашего отдела в этих... в этих средневековых орудиях пыток! Она с ненавистью посмотрела на туфли – бежевые, лаковые, на изящном пятисантиметровом каблуке. «Идеальная обувь для образа успешной деловой женщины», – вещала продавщица в бутике на Мэдисон-авеню три недели назад. Грета тогда, окрыленная первой зарплатой и эйфорией от подписания контракта, купила их, не раздумывая. Половину зарплаты. За туфли! Идиотка. – Красота требует жертв, – задумчиво протянула Диана, но в глазах плясали смешинки. – Ага. Видимо, красота этих туфель стоила мне примерно половины ахиллова сухожилия, – Грета осторожно коснулась воспаленной кожи и поморщилась. Там была ссадина, мокрая от крови, а кожа вокруг покраснела и ощущалась горячей. – У тебя случайно нет пластыря?.. Или сразу ампутируй, честно, мне станет только легче. – Гильотины у меня нет, а пластырь найдем, – Диана сочувственно покачала головой, глядя на то, как Грета стоит, подобрав одну ногу под себя, словно человекоподобная цапля. – Допрыгаешь до моего стола? Или нужно вызывать скорую? Там тебя, кстати, ждет еще один приятный сюрприз… ну, помимо пластырей. – Ради сюрприза я даже поползу! – театрально приложила руку к груди Грета, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отступать. Диана действовала на нее как лекарство. Стоило ей появиться – и мир становился чуть терпимее, чуть приятнее и добрее. Они двинулись по коридору – Диана впереди, Грета позади, прихрамывая и держась одной рукой за стену. Босиком. Туфли болтались в другой руке, и ей было уже плевать на то, что подумают коллеги. Сейчас, в восемь вечера, когда в офисе остались только такие же трудоголики и неудачники, уже никого не волновало, кто в чем ходит. Опен-спейс встретил их привычным гулом – тихим бормотанием голосов, стрекотом клавиатур, жужжанием кондиционера. За столами сидели человек десять, не больше. Островки света в океане опустевших рабочих мест. Диана довела Грету до своего стола – завал из папок, стикеров, кофейных чашек (три! за один день!) и фотографии в рамке, где она обнималась с каким-то парнем на фоне моря. Архитектор. Джейкоб?.. Или Джаред. Грета смутно помнила историю их знакомства. Диана выудила из ящика стола крохотную косметичку-аптечку, достала пластырь, и Грета, усевшись на соседний стул, наконец привела ногу в относительно человеческий вид. – Ты моя богиня, – выдохнула она, с силой приглаживая пластырь, чтобы он точно не отклеился. – Итак, где же обещанный сюрприз? Диана загадочно улыбнулась, полезла в свою огромную эко-сумку и с торжественным видом извлекла бутылку, завернутую в несколько слоев коричневой бумаги. – Та-дам! – прошептала она, оглядываясь. – Красное полусухое, не самое дорогое, но, – она подмигнула, – вполне приличное. Грета уставилась на бутылку, потом на подругу. – Ты что, серьезно? Прямо здесь? – А почему бы и нет? – Диана пожала плечами, доставая из ящика стола две керамические кружки с логотипом компании. Они купили их на прошлой неделе в сувенирном магазинчике в фойе, потратив по двенадцать баксов на каждую. – Все равно никто не заметит. И потом... – она понизила голос до заговорщического шепота, – нам надо отметить. – Отметить, – эхом повторила Грета, и что-то теплое разлилось в ее груди. Они прокрались в зону отдыха – небольшое пространство с мягкими креслами, низким столиком и огромными панорамными окнами от пола до потолка. Ночной Манхэттен раскинулся перед ними как светящаяся карта: тысячи окон небоскребов, неоновые вывески, рекламные билборды, река автомобильных фар внизу. Небо было темным, почти черным, с редкими клочьями облаков, подсвеченных снизу оранжевым городским светом. Красиво. Черт возьми, так красиво, что перехватывало дыхание. Диана плюхнулась в кресло, развернула его к окну и принялась открывать бутылку. Грета устроилась рядом, откинулась на спинку и закрыла глаза. Тело ныло от усталости – шея, поясница, ноги. Особенно ноги. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль – привет, обезвоживание и передозировка кофеином. Стажировка далась им обеим нелегко. Полгода ада, если быть честной. Шестьдесят, а то и все семьдесят часов в неделю, дедлайны, правки, переделки, презентации, отчеты, бесконечные таблицы и графики. Мир сузился до офиса, квартиры и прогулки между ними. Но они прошли. Выжили. Выиграли. – Ну как ты, в порядке? – спросила Диана, аккуратно разливая вино, проворно плеснувшее в кружки – темное, густое, с легким ароматом ягод. На стенках не до конца отмытой керамики остались коричневатые разводы от утреннего кофе, и вино смешивалось с ними, создавая причудливые узоры. – Даже если нет, – продолжила она, протягивая кружку Грете, – то сейчас волшебным образом точно станет лучше. Ии-и-и… Поздравляю нас, – торжественно шепнула, поднимая свою кружку. – Теперь мы не «эй, ты» и не «как там тебя». Мы – младшие аналитики. Официально, с контрактом, бейджем и всей этой фигней. – За нас, – Грета чокнулась с ней. Чашка мягко звякнула о чашку. – И чтобы следующую такую мы наполняли в собственном кабинете. С табличкой «Руководитель отдела». – Не «начальник»? – поддела Диана. – Не. «Руководитель» звучит солиднее. Грета сделала еще глоток, откинулась на спинку кресла и уставилась в окно: где-то там, внизу, люди шли в рестораны, бары, на свидания. Город мерцал, дышал, жил своей жизнью. А она здесь, на тридцать шестом этаже высотки, с кружкой дешевого вина и мечтами о карьере. – Только вдумайся, – пробормотала она вслух, больше себе, чем Диане. — Мы теперь часть этой системы. Огромной, влиятельной машины. Нас выбрали из сотни кандидатов. Значит, мы чего-то стоим. Значит... – она запнулась, подбирая слова, – значит, мы не зря потратили эти полгода. Не зря... Голос предательски дрогнул. – Эй, – мягко позвала Диана. – Точно нет. Грета кивнула, сглотнув подступивший ком. – Через пять лет, – сказала она тверже, – именно мы будем принимать решения, а не набирать чужие правки в презентации до трех ночи. – Звучит как план. Они помолчали. – Кстати, о спутниках… – Диана небрежно толкнула ее под локоть и Грета зашипела, едва не расплескав вино. – Я… Я тут так уверенно тебе говорю, но… Твой Скотт… Мой Джаред. Наши мечты о винных девичниках по пятницам и отпуске где-нибудь у моря. Разве в общечеловеческом плане это не важнее табличек на двери, вечного KPI и этих стремных окон? – Не начинай, – Грета поморщилась. – Как говорится, назвалась груздем – полезай в кузов. Да и… если уж говорить начистоту, у твоего Джареда что? Маленькая нишевая мастерская? Соответственно, нестабильный доход. На что ты собралась летать в этот распрекрасный отпуск? Это… – Это его выбор, – перебила Диана, мгновенно нахмурившись. – И он счастлив. А ты? Вопрос повис в воздухе. Счастлива ли она? Грета не знала ответа. – Слушай, – Диана наклонилась вперед, и ее глаза заблестели. – Давай договоримся. Через два года, ровно в годовщину нашего найма, мы берем отпуск. Полноценные три недели – как раз будет можно, если я правильно помню регламент. Берем и едем куда-нибудь… В Италию! Или в Грецию. Или… куда-нибудь, где можно спать до полудня, есть пасту и запивать ее вот таким вот вином, не прячась по углам от начальства. Согласна?.. Грета посмотрела на нее, потом на свое отражение в стекле – бледное, измотанное, с темными кругами под глазами. Потом на отражение Дианы – живое, яркое, полное надежды. – Согласна, – тихо сказала она. – Ровно через два года. В Италию. Только не в сезон дождей, ладно? – Договорились! Они снова чокнулись, превращая свои слова в обещание. А за окном, где-то далеко на юге, небо на секунду вспыхнуло оранжевым.