Кодекс Выживальщика в Нью-Йорке

«Студенческий совет призывает молодежь активнее участвовать в цифровых инициативах!»

- Твит Студенческого совета колледжа Беркли,

12:23, 14.03.20ХХ

Знаете... Это просто... Блядь. Я даже не знаю, с чего начать. Третий раз за месяц – как с ума посходили, честное слово! Я пишу это в заметках в два часа ночи в больничной палате, потому что не могу молчать, и мои руки до сих пор трясутся. Но… давайте по порядку. Джессика сидит напротив меня на пластиковом стуле, и почти беззвучно повторяет одно и то же: «Пиздец. Полный пиздец». Мы все научились говорить тихо за последние годы; громкие звуки заставляют нас вздрагивать. Декс сидит, уставившись в стену, и я вижу только его сутулые плечи под грязной курткой и вихрастый затылок. Он смотрит на трещину в плитке – длинную, зигзагообразную, которая мне дико напоминает очертания Восточного побережья. Таких трещин тут полно, и они не от времени, а от постоянных вибраций – когда где-то трясется земля, когда очередной супергерой или суперзлодей в красочном костюмчике притворяется богом. Я покосилась на Макса – и снова чуть не блеванула. – Полный пиздец, – безо всякой интонации подтвердил слова Джесс и мое рефлекторное сглатывание Декс. Макс выглядел жертвой какой-то жуткой автокатастрофы. Голова, туго замотанная бинтами вдоль и поперек. Гипс на правой руке, на левой ноге, на ребрах, черт возьми, я даже не знала, что можно загипсовать ребра! Под больничным одеялом проступают жесткие углы – это фиксаторы на плече, бедре, колене. Лицо белое-белое, в цвет подушки, все в кровоподтеках – фиолетовых, желтоватых по краям, – и швах. Пластыри везде. На лбу, на щеке, на подбородке. Куча пластырей. И этот тихий, монотонный писк монитора, к которому он подключен. Я ненавижу этот звук! Он означает, что Макс жив, да, но одновременно напоминает, насколько близко он был к тому, чтобы не быть живым. Самое идиотское, что Макс за руль вообще никогда не садился. Он всегда ездил на метро или – летом – на велике. А высоты боялся – я помню, как мы с группой однажды поднимались на смотровую площадку Рокфеллер-центра, и он весь побледнел и держался в десяти футах от края. Макс был тихим, добрым, вечно улыбающимся гиком, помешанным на теории струн, капучино с карамелью и подкастах про серийных убийц. Нет-нет, он не был, он все еще есть. А потом на него просто упала стена. Не все здание, слава Богу. Или Тору. Или кому там. Просто громадный кусок вывески кафе, в которое мы постоянно ходили. Просто, блядь. Я знаю, как это звучит для тех, кто не живет в Нью-Йорке последние... сколько?.. Семь лет? Восемь?.. С тех пор, как Тони Старк заявил на весь мир, что он долбаный Железный человек, и все покатилось к чертям, сюжет каждого дешевого блокбастера про супергероев для нас теперь обычный вторник! Существование суперов стало нормой, а их битвы – регулярным фоном нашей повседневной жизни. Я, например, больше не хожу в библиотеку. Та, что была на углу 42-й – теперь просто гигантская дыра в земле, спасибо битве в начале прошлого месяца. Я даже не помню, кто с кем дрался; зелёная слизь с Человеком-Пауком или Соколиный глаз с какой-то мадам, помешанной на пиротехнике? Плевать, результат-то все равно один. Некоторые профессора, особенно вчерашние аспиранты с их «дедлайны священны», до сих пор ноют, что Инциденты – не оправдание для просроченных дедлайнов. Но большинство, слава всем богам, понимают, что мы живем на пороховой бочке, буквально гадая на картах Таро, куда же что-нибудь ебанет в следующий раз. На этот раз карта «Башня» выпала для «SoDoI» – нашего любимого кафе, того самого, где делали «самые мексиканские» тако, после которых даже завал по квантовой механике не казался концом света. Макс просто вышел за кофе. Просто вышел за чертовым кофе. – Он сказал, что быстро сгоняет туда-обратно, – Декстер заговорил впервые за час, и голос у него такой усталый, будто он не спал неделю. Он зевнул, растягивая рот и слова. – Сказал, мол, мозги уже не варят, нужно проветриться, все дела… Руки у Декса исцарапаны в кровь, под ногтями – грязь, смешанная с рыжей кирпичной пылью. Это он поднял всех на уши, когда Макс не вернулся, он организовал поисковую группу из студентов, и он же откапывал друга до приезда спасателей. Меня с ними не было. Я снова застряла с куратором – этим ублюдком, который решил, что самое время разобрать мою курсовую по косточкам. «Эстер, тут нестыковка в расчетах. Эстер, надо переделать третью главу. Эстер, вы вообще понимаете, что пишете?». Я сидела в его душном кабинете, кивала, записывала правки и мысленно представляла, как он случайно попадает под автобус. А в это время мои друзья искали Макса в руинах. – Ну, мозги он проветрил капитально, причем в самом прямом смысле этого слова, – Джессика попыталась пошутить, но ее голос дрогнул. Декс подкатился к ней на скрипучем кресле и ободряюще потрепал по плечу. Это Джессика нашла Макса, причем почти случайно – споткнувшись в темноте о груду камней, – после чего ее дважды вырвало в ближайших кустах от одного лишь вида неестественно вывернутой руки, покрытой коркой грязи и крови. Она мне потом рассказывала об этом по телефону сквозь рыдания, пока Макса увозили на скорой. Я как раз выходила от куратора со свернутыми в трубочку ушами и даже не сразу осознала, что… что случившееся – не пранк. А дальше наступил ад. Звонки в полицию, спасателям в 911, где на другом конце провода уставший голос спрашивал: «Укажите класс инцидента: техногенный, природный или сверхъестественный?». Джесс говорила, что смотрела на темное пятно на асфальте рядом с Максом и думала, что это его кровь. Ее трясло. Но потом, когда его уже привезли в больницу и обыскали карманы, нашли мятый чек: «Латте, большой. Пончик с шоколадом». С тех пор она убеждала себя, что то пятно было всего лишь разлитым кофе. Я буквально могла прочитать ее мысли, потому что она пялилась на свои белые кеды, – теперь коричневые от пятен, – и до сих пор не могла отвести взгляд. Я зеваю – громко и неприлично, но мне насрать, – и тру глаза. Ресницы слипаются, но я не могу уйти, потому что мы ждем результатов МРТ мозга Макса. Врач сказал, что будут через час. Это было два часа назад. В голове крутится один и тот же тупой вопрос: покроет ли все это страховка «по сверхъестественным происшествиям»? У Макса она есть? А если нет?.. Сколько это будет стоить? Студенческая медстраховка – это жалкая шутка, все знают. Но потом я смотрю на Макса, на Джессику, которая все еще что-то бубнит себе под нос, на Декса, который не отрывает взгляда от стены, – и понимаю. Мы скинемся. Все, без разговоров. Последние деньги со стипендии, подработок, что угодно. Макс всегда давал списывать, восстанавливал убитые флешки, когда у кого-то слетала курсовая за день до сдачи. Он объяснял про электромагнитные поля так, что даже самые тупые начинали что-то понимать. Да нет… даже не в этом дело! Макс – наш друг. И мы… мы не оставим его. Именно в ту ночь, пока мы втроем сидели в палате, пропитываясь насквозь запахом антисептика и чем-то еще – кровью, наверное, хотя об этом было страшно думать, – у меня родилась Идея. Да-да, именно с большой буквы «И». Сначала – как простой список в заметках, быстро пополнившийся благодаря оживившимся друзьям. «Пункт 1: всегда говори, куда идешь, на сколько и каким маршрутом. Шли геолокацию друзьям. Или родителям, если они еще не заебали тебя своими звонками. Короче, самым ответственным людям» – То есть Дексу, – хмыкнула Джессика, заглянув мне через плечо. Да. Дексу. Я бы доверила ему свою жизнь без колебаний. «Пункт 2: всегда имей при себе не только телефон, но и пауэр-банк, и наличку. Карты не работают, когда город громят» «Пункт 3: видел вспышки, взрывы, слышал крики – сообщи в групповой, семейный и рабочий чат. В любой чат, где ты состоишь. НЕМЕДЛЕННО. Это может спасти кому-то жизнь» «Пункт 4: смотри по сторонам. Верти башкой как параноик. Может, это спасет тебя от падающего фасада» Может. Через неделю я скинула этот список в беседу – двадцать три человека, наша группа по физике. Отклик пошел сразу – все знали о Максе, который до сих пор дрейфовал где-то на границе между жизнью и смертью. Кто-то добавил карту «тихих» аптек, где можно было купить антибиотики без рецепта, когда главная больница была забита пострадавшими в Инциденте. Кто-то предложил создать расписание и распределить дежурства – чтобы кто-то всегда мониторил новости и предупреждал остальных. Кто-то скинул карту убежищ рядом с кампусом. Наша группа студентов Беркли поняла: если не мы, то никто. Правительство, которое выдает брошюры «Как вести себя при ЧП» 2003-го года выпуска – спасибо, очень актуально, – в том числе. Да и пошли они нахер вместе со Мстителями. Мы назвали это «Кодекс выживальщика в Нью-Йорке». Звучало пафосно, да, но тогда нам было не до шуток. И, как выяснилось, не только нам. Когда Декстер залил «Кодекс» в гугл-док и открыл доступ для редактирования, через четыре часа кто-то уже добавил новый пункт. К концу дня их было штук тридцать. Через неделю – почти двести. Люди писали о своем опыте, о травмах, о том, что работает, а что – нет. Врачи добавили целый раздел по первой помощи – как наложить жгут, как остановить кровотечение. Какой-то чел, подписавшийся «Очевидец Карибского кризиса», прислал фотки карты бомбоубежищ времен Холодной войны, и наши ребята, как заправские хомяки, тут же запихнули их в общую интерактивную карту. Через месяц после того, как «Кодекс» вышел за пределы нашей группы, кто-то добавил раздел «Технологии выживания», в котором были инструкции по обходу глушилок Щ.И.Т.а, список «мёртвых зон» с координатами, и – самое ценное – описание того, как работают алгоритмы фильтрации новостей. Напугавшись до усрачки из-за владения такими почти дарк-нетными данными, парни из ай-ти запарились и отследили анонимов до сервера в Торонто, где и застопорились. «Учитывая, что все это правда, и вы проверили это не единожды, нам нужно просто порадоваться, что кто-то по ту сторону системы за нас», – устало махнул рукой Декс, как один из основоположников «Кодекса», и к нему вынужденно прислушались. Сейчас у нас уже больше тысячи редакторов. Около пяти тысяч человек читают «Кодекс» каждый день. 347 правил. И число только растет. Спустя месяцы я смотрю на открытый документ на своем телефоне и не верю, что это мы начали. Буквально из списка на коленке в больничной палате, из простой мысли, что мы не хотим, чтобы кто-то еще пострадал так же, как Макс. P.S. Когда Макс выписался – через три недели, на костылях, с кучей рецептов и запретом на физические нагрузки, – он узнал про «Кодекс». Прочитал. И добавил пункт: «Носите удобную обувь. Всегда. Я был в кроксах, когда на меня упала стена. Если бы на мне были нормальные кеды, у меня было бы на полсекунды больше, чтобы отпрыгнуть. Я не успел, но вы еще можете попробовать» Мы все прочитали это и заплакали. Даже Декстер, этот молчаливый неэмоциональный ублюдок, уж я-то знаю.