Кодекс Выживальщика в Нью-Йорке

Воздух в кофейне «SoDoI» к вечеру загустел. Где-то в углу капала вода из неисправного крана, и этот звук сливался с тихим инди-роком из потрескивающих динамиков. За угловым столиком, покрытым коричневыми кольцами от донышек кофейных чашек, сидели трое студентов, будто в тщетной попытке отгородиться от общего зала стойкой с отвратительно жизнерадостными касками желтого цвета. – Ладно, – внезапно нарушил молчание Макс, отрываясь от конспекта, где все поля были испещрены восклицательными знаками вперемешку с каракулями. – Допустим, эти струны – не нити. А, скажем, как... эластичные петли. Сжимаются, растягиваются... вибрируют на разных частотах... Его слова повисли в воздухе, оттененные стуком клавиш и шипением кофе-машины за стойкой. Джессика даже не потрудилась поднять голову. Она, сдвинув брови и поджав губы, остервенело колотила пальцами по планшету. Экран был покрыт паутиной трещин в правом верхнем углу, – привет прошлому Инциденту, когда она роняла девайс, спасаясь от летящих обломков на Пятой авеню, – но все еще работал. Иногда, когда хотел. Декстер, шмыгая покрасневшим носом, яростно черкал карандашом по уже третьему листу бумаги. Стрелочки, интегралы, штриховка ёлочкой на месте ошибок, гневные каракули – все сливалось в хаотичный узор, понятный только ему. Свитер у него задрался, открывая полоску бледной кожи, а на запястье болтался потертый браслет с координатами общежития и группой крови – стандартная мера предосторожности для тех, кто жил в Нью-Йорке последние пять лет. С друзьями-гиками, по-настоящему одержимыми наукой, быстро привыкаешь к таким внезапным вбросам посреди работы в тишине. Вопрос «Как думаешь, научная фантастика двигает науку или наоборот?» мог вклиниться в спор о том, где взять самую дешевую пиццу в радиусе трех кварталов, а недоуменное «Почему мы помним прошлое, но не видим будущее? Что вообще не так со временем?» – возникнуть посреди обсуждения недавнего Инцидента, например, того, где Халк протаранил три квартала Бруклина, гоняясь за какой-то галкой, несмотря на все попытки Черной вдовы остановить его. Сейчас гиперфиксация Макса намертво зацепилась за теорию струн, и он изводил ею всех подряд – от преподавателей до случайных людей в очереди в столовой, – словно надеялся догадаться до чего-то такого, до чего не додумались гениальнейшие умы человечества до него. Преподаватели отмахивались от надоедливого студента, бормоча что-то про дедлайны и занятость. А вот друзья такой роскоши были лишены. – ...и если представить частоты их колебаний, – продолжил Макс, игнорируя всеобщую незаинтересованность, – то каждая частота – это отдельная частица, понимаете? Электрон, кварк, фотон... все они просто... – Макс, ради всего святого, – розовые ногти Джессики с кое-где пооблупившимся лаком выбивали по стеклу неритмичную, нервную дробь – клик-клик-клик-пауза-клик. – Мы только что отсидели три часа на квантовке... Мой мозг выжат, как носок. Она замолчала, оценивая точность сравнения, и поправилась: – Как два носка. Я вообще уже ничего не соображаю, и даже не хочу начинать... Неожиданно Декстер отшвырнул карандаш, и тот резво скатился бы с противоположного края стола, если бы Макс не успел его подхватить. – Ах, да чтоб тебя!.. Спасибо. Декс дописал уже до самого края последнего чистого листа, и к его концу буквы уже слились в нечитаемую кашу. Но упрямая задача все равно никак не хотела поддаваться, в результате чего пострадала канцелярия. – Макс не может не говорить, – пробормотал Декстер, забирая из рук друга пойманный инструмент. – Это у него нервное. Забей. У Джессики из нервного был только тик правого глаза – он дергался сейчас с частотой раз в тридцать секунд, она засекала, – плюс надвигающийся срыв, которого она отчаянно пыталась избежать при помощи кофеина и голой силы воли. Несданный проект по механике маячил где-то на задворках сознания с огромным красным плакатом «ДЕДЛАЙН! 23:59! СЕГОДНЯ!», а доклад по космологии прыщавому и вечно недовольному аспиранту Карлайлу забуксовал еще на введении. Слова не складывались в предложения, мозг выдавал ошибку 404, назойливо подпевая той инди-хренотени, что звучала из динамиков кафе. Эстер Ким, ее подруга и соседка по комнате, так и не вырвалась из лап куратора, который набросился на нее с правками курсовой прямо перед выходом. Обычно все случалось наоборот – Эстер гоняла преподавателей, буквально требуя от них информацию, – но сегодня куратор, видимо, почуял их грандиозные планы на пятничный вечер (пицца, вино, тупой ромком и полное отсутствие мыслей об учебе) и поступил по всем канонам самых подлых людей на Земле. Пришлось поддержать подругу и отложить отдых, вместо этого вгрызаться в гранит учебы с новой силой. – Ладно, Макс, продолжай, – Джессика сдалась обиженному сопению друга, отхлебнула из стаканчика Декстера кофе и на ее лице непроизвольно отразилась гримаса отвращения. – Так вот! – глаза Макса, обычно рассеянные и смотрящие будто сквозь собеседника, засияли фанатичным огнем, и Джессика против воли улыбнулась краешком губ. В такие моменты она по-хорошему завидовала его почти детской влюбленности в науку – той самой влюбленности, которую она потеряла где-то между первой бессонной ночью на третьем семестре и двадцатым поджимающим дедлайном. – Смотри, вся фишка в компактификации! Эти лишние шесть измерений... они же не исчезают, так? Они вот, – он сжал невидимый шарик в кулаке, – просто сворачиваются. Такие маленькие-маленькие бублики в каждой точке нашего пространства. – Прости, что? – Джессика едва не поперхнулась очередным глотком отвратительного пойла. Она повернулась к Максу, и ее планшет со стуком лег на стол экраном вниз. – Бублики?.. Ты серьезно? Эмм… И что, один бублик с глазурью – это электрон, а другой с маком – кварк? – Бублик с глазурью – это уже пончик, – невозмутимо поправил Декстер, не отрываясь от просмотра своих расчетов. Макс в это время закатывал глаза на замечание подруги так активно, словно пытался заглянуть себе в мозг и проверить, все ли там на месте. – Ты просто не понимаешь, – почти простонал он. – Струны – это же попытка описать вообще всё! От гравитации до квантовых флуктуаций! – Он выделил последнее слово голосом, интонацией, жестом. – Всё-о-о! Единую теорию всего! Разве это не звучит... ну, как минимум, круто? – Звучит как гениальный развод для выбивания грантов, – фыркнула Джессика, и запас ее сегодняшнего позитива, и без того исчерпанный, совсем ушел в минус. – Ни одного вменяемого предсказания, ни одного проверяемого эксперимента. Просто гигантская, хотя и донельзя элегантная песочница для математиков. Джессика была прагматиком до мозга костей, без намёка на романтизм, присущий юным девам. Именно этот прагматизм и заставил её в своё время свалить из Коннектикута подальше от родителей, поступить на физфак Беркли – где тусовались в основном парни, – и продолжить жить в городе, который супергерои и суперзлодеи громили с завидным постоянством раз в два-три месяца. – Эй, это математика! – обиженно надулся Макс и громко, демонстративно хлюпнул остатком кофе со дна стаканчика. – А математика работает. Всегда. И она красивая. – Красота субъективна, – Джессика устало пожала плечами и со вздохом закрыла файл на планшете, не сохраняя изменения. Сегодня явно был не ее день. Вот вообще не ее. Аспирант Карлайл мог идти нахер с чистой совестью. – Математика – царица наук, бесспорно, но она должна быть проверяемой. А теория струн... не-а, шалишь! Эта твоя история – как вера в единорогов. Прикольно, красиво, но в реальности нафиг никому не сдалась. – Ну погоди, Джесс, – встрял Декстер, потягиваясь так, что хрустнули позвонки, и тут же поправляя снова задравшийся свитер. – Стандартная модель – тоже не панацея, если честно. Темная материя, темная энергия... куча белых пятен размером с галактику. Струны – это хотя бы какая-то попытка выйти за рамки. Джессика закатила глаза с той же театральностью, что и Макс минуту назад, и покачала головой, мысленно произнося: «И ты, Брут?» Пора было заканчивать с этими ненужными философствованиями, если она хотела успеть сдать хоть что-то до полуночи и не завалить семестр. – Во-о-от, – довольный неожиданной поддержкой, протянул Макс. Он поднял ладонь – и Декстер, ухмыльнувшись, легонько хлопнул по ней своей. – Мы как те парни, которые догадались, что Земля круглая, пока все остальные думали, что она стоит на трёх китах! – На этой исторически сомнительной аналогии я, пожалуй, откланяюсь, – Джессика начала сгребать в сумку свои вещи – планшет, зарядку, три ручки, конспекты, наушники, помятую пачку жвачки. Вещи будто размножились за время посиделок. Она застегнула молнию с усилием, чуть не порвав ее. – Напомню только, дорогие мои мечтатели, что тех парней в лучшем случае считали чудаками, а в худшем – сжигали на кострах. Или они умерли в нищете и безвестности, так и не дождавшись признания... Что тоже так себе вариант. Удачи вам с вашими бубликами! Она привычно проверила телефон – Hero Alert молчал, а значит, можно было дойти до общежития пешком, по обычному маршруту. Джессика встала, накинула потертую джинсовку с нашивкой Беркли, и двинулась к выходу. – Эй, Джесс! – позвал Макс, но дверь с жестяным колокольчиком уже хлопнула. Звуки улицы на мгновение ворвались в зал вместе с порывом холодного октябрьского ветра, и несколько салфеток слетели со столиков. Потом дверь закрылась, отсекая шум, и фигурка с подпрыгивающим при ходьбе высоким хвостом исчезла в сумерках, направляясь к виднеющемуся в конце переулка зданию общаги. – Ну и ладно, – Макс тихо вздохнул, разглядывая свои исписанные конспекты с формулами, которые он сам уже не до конца понимал. – А идея-то с бубликами классная, правда? – Я бы сказал, исключительная, – Декстер с обреченным видом потянулся за последним чистым листом бумаги из блокнота. – А теперь, Эйнштейн, помоги мне с во-от этой херней, пока город снова не решил устроить нам практическое занятие по кинетике разрушений. Или я чокнусь, клянусь. Макс усмехнулся, придвинулся ближе, и они склонились над расчетами. За окном медленно наступали сумерки, и в кофейне зажгли еще пару ламп – тусклых и желтоватых. Где-то в вентиляции что-то тихо и монотонно постукивало. Шипела кофемашина, готовя очередной заказ. Вдалеке завыла сирена. Макс машинально скосил глаза на телефон, лежащий экраном вверх, но Hero Alert молчал. – Не по нам, видать, – он пожал плечами, зевая и потягиваясь. Декстер хмыкнул, даже не подняв головы, и они снова уткнулись в свои выкладки. Никто из них не знал, что завтра сирена завоет куда ближе.