Несравненный. Книга 1

Глава 30. А твое сердце тронуто?

Добравшись до дома семьи Лу, Пэй Цзинчжэ столкнулся с проблемой. Он не мог следить за всей усадьбой Лу в одиночку. Даже если бы ему удалось проникнуть внутрь, его враг, лучше знакомый с этим местом, легко бы сумел спрятаться. Разве что он заявит о себе официально и прикажет стражам Цзецзянь окружить эту территорию целиком, так чтоб оттуда и муха не смогла вылететь. Но даже если он поступит так, то тем самым только насторожит противника. Тот точно сбежит и уничтожит все зацепки. Таким образом, Пэй Цзинчжэ оказался в затруднительном положении. Он всегда понимал, что ему не хватает ума и опыта, и потому он не может разбираться со всеми этими сложностями так же легко, как второй командующий. И находись его боевые навыки на уровне третьего командующего, он бы тоже не стоял сейчас здесь в растерянности. По крайней мере, он смог бы схватить человека в чёрном раньше, чем тот покинул усадьбу Цюшань. Пэй Цзинчжэ уже почти решился пробраться внутрь, когда оттуда внезапно донесся крик, пронзивший ночную тишину. Наполнявшие его боль и отчаяние заставляли сердце содрогнуться. Вслед за криком, по всей усадьбе замерцали огни и послышался гул голосов, доносившийся до Пэй Цзинчжэ даже сквозь закрытые двери. Теперь уже не получилось бы просто проникнуть туда. Пэй Цзинчжэ нахмурился. Сзади раздался стук копыт. Оглянувшись, Пэй Цзинчжэ увидел, что сюда вслед за ним примчались шестеро всадников из бюро Цзецзянь. – Разве вы не должны были оставаться в усадьбе Цюшань? – спросил Пэй Цзинчжэ. Командир отряда сложил руки в приветственном жесте: – Мы прибыли сюда по приказу второго командующего, чтобы помочь Пэй-ланцзюню! Пэй Цзинчжэ сразу понял, что Фэн Сяо предвидел его колебания и отправил этих всадников, чтоб подтолкнуть его к принятию решения. – Разделитесь и окружите усадьбу Лу. Никто не должен выходить оттуда без моего ведома! – сказал он. Всадники Цзецзянь приняли приказ и удалились его выполнять. Хотя усадьба Лу имела большие размеры, но и эти всадники были хорошо обучены, так что шести вполне должно хватить. Пэй Цзинчжэ подошел к двери и уже собирался постучать, когда почувствовал порыв ветра, ударивший его в спину. Он ощутил холодок, пробравшийся в сердце, и непроизвольно уклонился, в тот же момент заметив краем глаза вспышку света, вонзившуюся в деревянную дверь перед ним. Атака была столь жестокой, что никак не позволяла отнестись к ней легкомысленно. Пэй Цзинчжэ выхватил меч и резко повернулся навстречу противнику. Когда они столкнулись лицом к лицу, он увидел, что нападавший был одет в струящиеся белые одежды и излучал холодную и потустороннюю ауру, подобно небесному существу из Лунного Дворца [1].

[1] 月宫, Лунный дворец, или иначе дворец Гуанхань – мифический дворец на Луне, где живут богиня Чанъэ и ее нефритовый кролик.

– Кто этот уважаемый мастер? – спросил Пэй Цзинчжэ. Цяо Сянь презрительно усмехнулась. – Ты задержал нашего человека, а теперь задаешь такой вопрос? Верни Цуй Буцюя! Пэй Цзинчжэ отпрянул: – Ты?! Едва он издал этот возглас, как увидел еще одного приближающегося издали человека. На том была темная одежда и бамбуковая шляпа, а в руке он держал четки, и вся его фигура выглядела весьма выдающейся и обращающей на себя внимание. – Чжансунь-фуши [2]?

[2] 副使 (fùshǐ) – «заместитель посланника». Как уже уточнялось, должности в Цзоюэ носят названия: уполномоченный посланник (цзуньши) и заместители посланника. Таким образом, при обращении и в прямой речи мы будем прибегать именно к этим названиям.

Но атаки Цяо Сянь в это время становились все яростней: – Где он?! Пэй Цзинчжэ взял себя в руки и ответил: – Я не понимаю, о чём ты говоришь! Хотя в усадьбе Лу царил хаос, его обитатели не были глухи и конечно же услышали шум у ворот. Так что кто-то бросился открывать дверь и сразу увидел Пэй Цзинчжэ и Цяо Сянь, сражающихся на пороге. В гневе и недоумении он закричал: – Немедленно остановитесь! Кто вы такие? Как смеете устраивать драку на пороге дома семьи Лу?! Эй, на помощь, сюда, скорее! Находившиеся поблизости всадники Цзецзянь также устремились на шум и окружили Чжансуня и Цяо Сянь. Ситуация явно выходила из-под контроля. В голове Пэй Цзинчжэ царил хаос. – Всем стоять! – крикнул он, отступая на полшага и демонстрируя действием высказанное намерение. Увидев, что Цяо Сянь и Чжансунь тоже прекратили атаку, он вздохнул с облегчением. Люди из усадьбы Лу смотрели на эту странную сцену и не знали, как реагировать. Наконец Пэй Цзинчжэ хоть как-то сдвинул дело с мертвой точки: – Что привело Чжансунь-фуши в городе Люгун? Невозможно было бы, чтоб пути бюро Цзецзянь и бюро Цзоюэ никогда нигде не пересекались. По крайней мере, Пэй Цзинчжэ видел двух заместителей командующего Цзоюэ. Хотя сейчас было не время для воспоминаний, он не мог притвориться, что не узнал Чжансуня. – Ищу одного человека, – сказал Чжансунь Бодхи. – У меня сейчас есть срочное дело, – с улыбкой ответил Пэй Цзинчжэ. – Как только я разберусь с ним, я приглашу вас на торжественный ужин, а также постараюсь помочь вам в ваших поисках. Что скажете? – Верни его, – холодно ответила Цяо Сянь. Пэй Цзинчжэ понимал, о ком она говорит, но всё же изобразил удивление. – Вернуть кого? – Цуй Буцюя! Пэй Цзинчжэ слегка кашлянул, подавляя чувство вины. – Простите, но я никогда не слышал о таком человеке. Гнев вспыхнул на лице Цяо Сянь. Она шагнула вперёд, готовая вновь начать атаку, но Чжансунь Бодхи остановил её. – Верни его – или никто не сможет уйти отсюда сегодня, – сказал он. Пэй Цзинчжэ не рассердился, но усмехнулся: – Слова Чжансунь-фуши весьма высокомерны! Возможно ты и весьма могуществен, но тебе не одолеть нас всех семерых! – Что ж, посмотрим, – произнес Чжансунь Бодхи, и сразу вслед за тем он шевельнулся и молниеносно бросился на Пэй Цзинчжэ. Шестеро всадников Цзецзянь еще даже не успели осознать, что произошло, а Чжансунь уже добрался до Пэй Цзинчжэ и схватил того за плечо. Пэй Цзинчжэ едва увернулся от этой атаки, но лишь наполовину смог вытащить свой меч из ножен, когда Чжансунь ударом ладони вдавил его обратно. Трижды он пытался выхватить меч, и трижды ему не удалось это сделать. Лицо Пэй Цзинчжэ залилось краской. Он понимал, что в боевых искусствах ему далеко до заместителя командующего бюро Цзоюэ, но всё же не ожидал такого унижения: он даже не смог вытащить меч из ножен! Для мастера боевых искусств это было невероятно постыдно. По правде говоря, Чжансунь Бодхи еще был очень милосерден. В противном случае, он мог бы просто и безо всяких усилий убить Пэй Цзинчжэ прямо на глазах у всадников Цзецзянь. – Где он? –Чжансунь Бодхи нацелился ладонью прямо в темя Пэй Цзинчжэ. Пэй Цзинчжэ не имел возможности уклониться. Он непроизвольно зажмурился, крикнув: – Усадьба Цюшань! Возгласы всадников Цзецзянь доносились до его ушей. Кто-то из них даже бросился ему на помощь, но было уже поздно. Однако ветер от удара ладони Чжансуня взвыл – и исчез. Когда Пэй Цзинчжэ открыл глаза, то увидел, что тот отказался от атаки и стоит на месте. Прогулявшись до врат ада и обратно, Пэй Цзинчжэ все еще не мог толком прийти в себя. Чжансунь Бодхи развел руки в стороны и взмахнул рукавами, отталкивая прочь всадников Цзецзянь. Вообще всадники Цзецзянь, прибывшие сюда, были элитными бойцами бюро Цзецзянь. Они могли бы считаться по меньшей мере выдающимися мастерами в Цзянху. Однако Чжансунь без труда оттолкнул их, не оставив места для контратаки. Одного этого движения было достаточно, чтобы Пэй Цзинчжэ понял: пусть Чжансунь Бодхи и уступает Фэн Сяо в боевых искусствах, разрыв между ними не так уж и велик. Пытаясь сразиться с ним, Пэй Цзинчжэ сильно переоценил свои силы. Цяо Сянь холодно посмотрела на Пэй Цзинчжэ. – Разве ты только что не говорил, что никогда не слышал о таком человеке? Пэй Цзинчжэ кисло улыбнулся: – Откуда мне знать ваши намерения? Разве не разумно проявить некоторую осторожность? – Вы знали, что Цуй Буцюй является членом бюро Цзоюэ, но все же задержали его, подвергли всевозможным пыткам и всячески его притесняли. Бюро Цзоюэ этого так просто не оставит. Как только вернем его, мы еще с вами рассчитаемся. Голова Пэй Цзинчжэ пульсировала. – Да, Цуй-даочжан у нас, но мы его никак не притесняли. Мой господин повсюду брал его с собой… Он чувствовал уколы вины, произнося эти слова, но не мог же он сказать: «Мы отравили его курениями Найхэ, которые теперь периодически вызывают сильные приступы, а сегодня утром, когда он еще не успел оправиться от их воздействия, господин уже потащил его опознавать подозреваемых!» Цяо Сянь заметила эти колебания и, шагнув вперёд, схватила его за ворот. – Что вы с ним сделали?! Пэй Цзинчжэ не ожидал, что эта прекрасная небожительница снова набросится на него и начнет душить. – С ним всё в порядке, правда! Если не веришь, я отведу тебя туда, и ты сама увидишь. Просто подожди, пока я разберусь здесь… – Кто вы такие?! Как смеете проявлять такую неучтивость у дверей дома Лу?! Немедленно убирайтесь! – прервал его разгневанный голос. Глава семьи Лу в сопровождении слуг и стражи появился на пороге дома. Его глаза были налиты кровью, а борода взъерошена. Однако он не производил впечатление человека, раздраженного ночной ссорой у входа, а скорее выглядел как тот, кого постигло большое несчастье. Вспомнив недавно услышанный крик, Пэй Цзинчжэ временно отвлекся от конфликта с Чжансунем и Цяо Сянь, чтобы вновь отдать приказ своим людям: – Окружите усадьбу Лу. Никому не позволяйте уйти! А затем обратился к хозяину: – Я из бюро Цзецзянь и участвую в расследовании убийства хотанского посланника. Мы получили сведения, что в вашей усадьбе скрывается подозреваемый. Почтенный глава Лу, прошу Вас, пойдите нам навстречу и разрешите произвести обыск! Лу Ти явно только что пережил большой удар, и слова Пэй Цзинчжэ задели в нем что-то такое, что весь его гнев и горе вырвались наружу. – Это дом семьи Лу, а не место, куда каждый может приходить, когда захочет! Мы честная семья [3], и мы никогда не идем против совести ни в торговле, ни в жизни. Ну и что, что ты из бюро Цзецзянь? Думаешь, тебе всё позволено?! Я слышал, что вы даже схватили людей из палаты Линьлан, но сегодня я, Лу Ти, не позволю тебе сделать ни шагу!

[3] 克勤克俭 (kèqínkèjiǎn) – буквально: «трудолюбивый и бережливый».

Он рычал, словно раненый разъяренный лев, защищающий свою территорию. Пэй Цзинчжэ и его люди, конечно, могли бы прорваться внутрь, но тогда дом семьи Лу погрузился бы в окончательный беспорядок, что только облегчило бы тому человеку побег. – Господа, будьте милостивы! Сегодня вечером в нашем доме произошло большое несчастье. Молодая госпожа утонула, и врач всё ещё пытается её спасти. Наш господин глубоко встревожен, потому нижайше просим вас проявить милосердие и вернуться по вашему делу через несколько дней! Эти слова произнес мужчина, стоявший рядом с Лу Ти также с опечаленным лицом. Судя по всему, это был управляющий. Сердце Пэй Цзинчжэ ёкнуло. Они пришли сюда по следу, а теперь в семье Лу случилась беда. Не слишком ли странное совпадение? Хоть они и не проникли внутрь, в доме Лу и так уже царил хаос. Но нельзя же было просто оставить всё как есть? Он хотел освободиться от хватки Цяо Сянь, но слишком страшился Чжансунь Бодхи. Однако Цяо Сянь, холодно взглянув на него, наконец отпустила воротник. Пэй Цзинчжэ вздохнул с облегчением и, поскольку временно можно было отвлечься от дел между бюро Цзецзянь и бюро Цзоюэ, повернулся к Лу Ти: – Глава Лу, я очень сожалею о том, что произошло с вашей дочерью. Однако это несчастье случилось сразу после того, как мы обнаружили ключевую зацепку в деле об убийстве. Есть большая вероятность, что эти два факта связаны между собой. В этом следовало бы разобраться! – Нет необходимости! Мы просто хотим тишины и покоя! – резко ответил Лу Ти. Пэй Цзинчжэ не стал обращать внимания на его слова. Развернувшись, он приказал своим всадникам немедленно отправиться к уездному главе Чжао с требованием прислать больше людей для окружения усадьбы Лу, чтобы никто не смог оттуда сбежать. Услышав это, Лу Ти пришел в ярость. – Похоже, ты нарочно действуешь мне наперекор! – Это глава Лу нарочно действует мне наперекор, – сказал Пэй Цзинчжэ. – Бюро Цзецзянь расследует важное дело, и никто не может препятствовать его деятельности. Задержите его! Взмахом руки он дал знак своим всадникам, и члены семьи Лу ничего не могли поделать с тем, что глава их семейства был схвачен. Слуги семьи Лу бросились вперед, пытаясь вырвать своего господина из их рук, так что ситуация стала еще более сумбурной и хаотичной. В отчаянии Пэй Цзинчжэ закричал: – Если кто-нибудь двинется с места, Лу Ти будет убит! Этот возглас остановил членов семьи Лу. Они переглядывались, не решаясь действовать. Лицо Лу Ти позеленело от гнева и он взревел: – Это беззаконие! Разве вы не знаете, о нашем родстве с кланом Фаньян Лу? Я привлеку вас к ответственности за неуважение к нашему благородному роду! Цяо Сянь презрительно усмехнулась: – Сколько поколений прошло с тех пор, как семья Лу из Люгуна отделилась от клана Фаньян Лу? Но даже если бы ты был прямым потомком этого клана, согласно кодексу «Кайхуан» неуважение к благородному роду не является законным основанием для обвинения. Поднебесная принадлежит одному лишь императору. Не мни о себе слишком высоко, а то потом даже не поймешь, от чего погиб! Пэй Цзинчжэ никак не ожидал, что Цяо Сянь придет к нему на помощь. Он удивлённо на неё взглянул. Лу Ти был так возмущён, что лишь закатил глаза и не мог более произнести ни слова. Но эта ночь определенно имела склонность к неожиданным поворотам событий. Только Пэй Цзинчжэ с его людьми собрались приступить к обыску усадьбы Лу, как снова произошло нечто непредвиденное. – Пэй-ланцзюнь! Что Вы здесь делаете? Беда! К ним, запыхавшись, подбежал некий человек. Пэй Цзинчжэ узнал в нём слугу из усадьбы Цюшань. Когда уездный глава Чжао решил передать Фэн Сяо для жизни в Люгуне усадьбу Цюшань, он также выделил и группу слуг, которые смогли бы обслуживать его почётных гостей. Эти слуги были расторопными и умелыми. Они не задавали лишних вопросов, и не болтали. Даже придирчивому Фэн Сяо не к чему было в них придраться. А вот теперь один из них в панике примчался к Пэй Цзинчжэ и объявил: – Фэн-ланцзюнь получил письмо, в котором говорилось, что Вас похитили. Похититель назначил ему встречу в Тополином лесу за городом. Он отправил этого скромного слугу передать всадникам Цзецзянь, чтобы они обратились к главе Чжао и вместе с его людьми окружили усадьбу Лу, не позволяя никому сбежать, а после ждали, когда он вернется и сам разберется с этим! Но… как случилось, что Вы здесь? Неужели Фэн-ланцзюня обманули?! Лицо Пэй Цзинчжэ побледнело от ужаса. – Он пошёл туда один? Все еще не в силах отдышаться, слуга покачал головой: – Нет... Он взял с собой Цуй-даочжана! При этих словах лица Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи тоже побледнели. – Когда он ушёл?! – спросил Пэй Цзинчжэ. – Прошло менее половины шичэня с тех пор, как этот ничтожный слуга покинул усадьбу Цюшань! – Сам ищет смерти, так еще и одного из наших с собой тянет! – в ярости воскликнула Цяо Сянь. – Если с этим человеком хоть что-то случится, я с вами расквитаюсь! И, бросив эту угрозу, не в силах думать больше ни о чём другом, вместе с Чжансунь Бодхи она бросилась к окраине города. Пэй Цзинчжэ был совершенно выбит из колеи [4]. Сейчас он очень хорошо понимал, что чувствует Лу Ти. К счастью, глава Чжао не замедлил явиться. Едва услышав новости, он сразу же примчался сюда, даже не приведя толком в порядок прическу, что говорило о его спешке. Но Пэй Цзинчжэ был не в настроении высказывать похвалы. Он дал ему несколько указаний, а сам взял с собою двух всадников Цзецзянь и понесся в Тополиный лес за городом.

[4] 焦头烂额 (jiāotóulàn'é) – «обожженная голова и разбитый лоб»: попасть в переделку, разбитый в пух и прах.

***

Ветер и снег снаружи немного стихли, но пещера все равно была полностью промерзшей. Фэн Сяо использовал свою внутреннюю силу, чтобы вывести большую часть яда из своего тела, но некоторая часть еще оставалась, по причине чего он ощущал легкое онемение в конечностях и слегка подрагивал от холода. Тело же Цуй Буцюя напротив было пугающе горячим. Фэн Сяо казалось, что он держит в объятиях кусок раскаленного железа. Таким образом он сам, конечно, мог согреться, но сильно подозревал, что если у Цуй Буцюя сохранится такой жар, он испустит дух прежде, чем кто-либо придет к ним на помощь. Трудно найти настоящего друга, а настоящего соперника найти и того труднее. Причем последние встречались еще реже первых. Поэтому, конечно же, Фэн Сяо совершенно не желал, чтобы Цуй Буцюй вот просто так здесь умер. И он вполне представлял себе, что даже если Цуй Буцюй умрет, судя по его склонности создавать другим проблемы, он точно не уйдёт с миром, а оставит после себя кучу ловушек, чтобы Фэн Сяо мог в них угодить. Так что Фэн Сяо знал, что ни за что не должен позволить Цуй Буцюю умереть. – Эй, скажи что-нибудь, – он с некоторой силой похлопал Цуй Буцюя по щеке, но тот не открывал глаз. – Не спи. Если заснёшь, уже не проснёшься, – сказал Фэн Сяо, ущипнул его за запястье и направил в его тело небольшой поток ци. Возможно, это подействовало, и мгновение спустя Цуй Буцюй пошевелился, нахмурившись при этом еще сильнее. Тем не менее, любая реакция была хорошим знаком. – Цюй-Цюй, что ты думаешь о моей внешности и обаянии? Губы Цуй Буцюя шевельнулись, но он не издал ни звука. – Знаю, знаю, они несравненны [5]. Не нужно меня хвалить, я уже устал от этих комплиментов. Похоже, ты ничем не отличаешься от всех прочих. Но сегодня я хочу рассказать тебе историю из своей юности.

[5] 举世无双 (jǔshìwúshuāng) – «не знающий себе равных во всем мире» (просто напоминаю, ибо заглавное выражение всей новеллы))

Глаза Цуй Буцюя были закрыты, но он тихо вздохнул, словно в ответ. – В юности мне довелось путешествовать по юго-западу и там я услышал рассказ об одном мужчине из местной знатной семьи и красивой девушке из бедной семьи. Хоть семья девушки и была бедной, тот мужчина влюбился в неё с первого взгляда и, невзирая на все препятствия, жаждал жениться на ней. Сперва девушка не поверила в искренность его чувств и просто надеялась выйти замуж за человека, равного ей по положению, чтобы жить простой жизнью. Но тот мужчина постепенно тронул ее сердце, а когда она увидела, как много он для неё сделал, и даже убедил старейшин своей семьи не препятствовать их любви, она тоже в конце концов постепенно в него влюбилась, – Фэн Сяо рассказывал со все большим вдохновением. – Случайно я встретил эту девушку. Когда она увидела, что моя внешность и обаяние действительно несравненны, она попросила меня оказать ей одну услугу. Угадаешь, о чем она попросила? Цуй Буцюй имел вид совершенно изможденный. Его брови были нахмурены, но он наконец приоткрыл глаза. Фэн Сяо почувствовал, как тот слегка шевельнулся в его объятиях, явно пытаясь высвободиться. – Тебе ведь тоже любопытно, да? Почему бы тебе не попробовать угадать, о чём она меня просила? Если ответишь верно, я позволю тебе остаться рядом со мной ещё на несколько дней, подарив тебе драгоценную возможность полюбоваться подольше моим очарованием. Цуй Буцюй: ... Услышав подобное, даже мертвец бы, пожалуй, пробудился к жизни [6], что уж говорить о Цуй Буцюе, который даже ещё не умер.

[6] 诈尸 (zhàshī) – временное воскрешение из мертвых в китайской мифологии.

– А не мог бы ты… – Хм? Цуй Буцюй выдыхал слова так слабо, что даже находившемуся совсем близко Фэн Сяо пришлось опустить голову и наклониться, чтобы расслышать продолжение: – …закрыть свою собачью пасть? Мысли путались в его голове, и он хотел, ни о чем не думая, погрузиться в сон, чтобы крепко спать, отрешившись от всего мира. Но кто-то продолжал болтать у него над ухом, словно муха, жужжащая над головой, которую никак не получается ни прогнать, ни прихлопнуть. Цуй Буцюю хотелось оторвать этой «мухе» голову и закинуть её куда-то далеко за девятое небо [7], а затем заставить ее перерождаться бессловесной мухой еще восемнадцать жизней подряд.

[7] 九霄云外 (jiǔxiāoyúnwài) – «за девятое небо», за тридевять земель.

Фэн Сяо приподнял бровь и сказал: – Ты говоришь неправильно. Как можно мой рот называть «собачьей пастью»? Его следует называть «нефритовыми устами». Все, что я говорю, драгоценно, словно золото! Иные мечтают услышать от меня хоть слово, но у них нет такой возможности. А ты вот лежишь в моих объятиях просто так. Это благословение, которое выпадает раз в три жизни, тебе следует им дорожить. Цуй Буцюй: ... Он готов был признать, что лицо Фэн Сяо действительно настолько прекрасно, что могло бы пленить любое существо, как мужчину, так и женщину, но при одном условии: если бы он молчал. Однако казалось, ничто не заставит собеседника замолчать, пока он не закончит свой рассказ. Цуй Буцюй вздохнул и неохотно приоткрыл глаза. Вокруг него царила непроглядная тьма. Его неумолимо клонило в сон, и стоило огромных усилий побороть эту чудовищную усталость. – …Она хотела, чтобы ты испытал её возлюбленного. Она хотела увидеть, сможет ли он остаться равнодушным перед лицом твоей ослепительной красоты. – Недаром я обратил на тебя внимание! – улыбнулся Фэн Сяо. – Но тогда ты, должно быть, догадаешься и о том, что из этого вышло. – С такой внешностью ты вполне хорошо смог бы изобразить и женщину, – произнес Цуй Буцюй с безразличным выражением лица. – Подобная красота способна разрушать города и покорять страны [8], так что мало кто остался бы равнодушным. Тот человек был всего лишь простым смертным, разве такой соблазн мог не тронуть его сердце? В конце концов попытка этой девушки испытать чувство мужчины обернулась против нее самой.

[8] 倾国倾城 (qīngguóqīngchéng) – о женской красоте: «способная разрушать города и покорять государства».

– А ты? Твое сердце тронуто? – Фэн Сяо опустил голову и его дыхание обдало щеку Цуй Буцюя. В любое другое время Цуй Буцюй оттолкнул бы лицо Фэн Сяо или отодвинулся от него. Но сейчас он был совершенно опустошен. Он не мог даже отвернуться, не говоря уже о том, чтобы поднять руку и оттолкнуть. – Даже если сердце тронуто – это не значит, что оно влюблено, – чуть слышно проговорил Цуй Буцюй. – Фэн-эр, твоё лицо может пленить кого угодно, но не каждый поддастся на твои манипуляции. – Ну, меня попросили об услуге, и я свою роль честно исполнил, – невинно продолжил Фэн Сяо. – Человек не смог выдержать искушения, тут нет моей вины. Человеческие сердца не устойчивы перед соблазном. Если устойчивы – значит просто соблазн недостаточно сильный. Влюбленные ли или супруги, родители или дети – всё равно. Та девушка не понимала этого, не готовая принять все последствия, она фантазировала, что является исключением. Не смешно ли? – Что с ней случилось потом? – Угадай. – Мужчина внезапно передумал и влюбился в другую. Женщина должна быть растеряна и потрясена. Ей остается либо бежать прочь, либо покончить с собой. Этот мир не предоставляет женщине иного выбора. – Верно, – ответил Фэн Сяо. – Девушка покончила с собой, бросившись в колодец. Мужчина какое-то время был убит горем, но через пару лет женился на другой. И с тех пор они жили в гармонии и любви. Что думаешь? Забавная история, правда? Цуй Буцюй ничего не ответил. Фэн Сяо был слегка удивлён. – Я не ожидал, что такой холодный и расчётливый человек, как Цуй-даочжан, все же верит в существование в этом мире подлинной глубокой любви. – Существует ли подлинная любовь или нет, меня не волнует, – холодно ответил Цуй Буцюй. – Я просто хочу знать, когда ты заткнёшься и дашь мне, наконец, спокойно поспать. – Полагаю, ты вовсе не сможешь поспать сегодня ночью, так как мне нужно рассказать тебе ещё одну историю. Цуй Буцюй: ... Так Фэн Сяо проболтал большую часть ночи. Но к рассвету, как бы громко он ни говорил, Цуй Буцюй уже не шевелился. Он почти полностью потерял сознание в следствие приступа, вызванного курениями Найхэ, но, по крайней мере, его жар немного спал, так что тело его больше не было столь обжигающе горячим. И как бы стоек ни был Фэн Сяо, во рту у него пересохло и гортань болела. Ему больше не хотелось шевелиться. Ветер и снег снаружи стихли, и небо побелело. Из пещерки можно было различить золотистые края облаков. Похоже, день обещал быть солнечным. Фэн Сяо вздохнул и пробормотал себе под нос: – Прошла целая ночь. Я урежу жалованье Пэй Цзинчжэ вдвое на следующие три года. Он медленно поднялся, затем то ли вытянул, то ли вынес Цуй Буцюя наружу. Он ущипнул его за желобок под носом, пытаясь разбудить. – Я тебя понесу. Просыпайся, держись хотя бы так, чтоб не свалиться с моей спины. Цуй Буцюй слабо заворчал, а затем, следуя указаниям Фэн Сяо, обнял его обеими руками за шею и послушно лег на его спину. А значит, фактически, он едва ли что-то соображал. Фэн Сяо снова вздохнул. Ему больше нравился бодрствующий Цуй Буцюй. Даже если его голова постоянно полнилась всякими дурными и злонамеренными идеями, это было значительно интереснее. А главное, Фэн Сяо все равно нужно было его куда-то тащить. Размышляя об этом, Фэн Сяо снова пробормотал себе под нос. – Я пожалуй полностью вычту жалованье Пэй Цзинчжэ на следующие три года. Это как раз сэкономит немного средств для бюро Цзецзянь. Автору есть, что сказать: Фэн Сяо: Ветер поднялся. Зарплата Пэй Цзинчжэ сокращается на 10%. Пэй Цзинчжэ: ?? Фэн Сяо: А вот и дождь пошел. Зарплата Пэй Цзинчжэ сокращается на 20%. Пэй Цзинчжэ: ????? От переводчиков Над главой работала Lina Laro И это прямо вот очень длинная глава. Одна из самых длинных в новелле. Хотя конечно, надо признаться, в этой новелле в целом-то короткие главы. А в первой арке особенно. Вот эта - как две предыдущих. Надеюсь, вы насладились ею в полной мере! Особенно способностью Фэн-эра нести чушь! 🤣