Несравненный. Книга 1

Глава 29. Как этот почтеннейший мог докатиться до такого?

При этих словах глаза Фэн Сяо чуть сощурились, и в них показалась легкая улыбка. – К сожалению, я встречал обоих заместителей командующего бюро Цзоюэ, мужчину и женщину. Не говори мне, что ты один из них. В его голосе сквозило: «Сочиняй-сочиняй, посмотрим, что еще ты придумаешь». – Откуда ты знаешь, что Чжансунь Бодхи, которого ты видел, был настоящим Чжансунь Бодхи? – спросил Цуй Буцюй. – Да ну? Цуй Буцюй сохранял спокойствие, и продолжал выдумывать как ни в чем не бывало: – Как говорится, у хитрого заяца есть три норы [1], что уж говорить о бюро Цзоюэ. Мы работаем в интересах императорского двора, и часто должны действовать тайно. Использование пары подставных лиц – обычное дело. В конце концов, в отличие от командующего Фэна, который владеет боевыми искусствами и потому может делать все, что ему заблагорассудится, мне приходится полагаться только на свой ум.

[1] 狡兔尚且三窟 – «хитрый заяц прячется в трех норах»: идиома, касающаяся военных стратегий и относящаяся к эпохе Сражающихся царств.

Фэн Сяо подозревал, что Цуй Буцюй сейчас просто назвал его сильным простаком [2], но тон голоса у того был скромным настолько, что не подкопаться.

[2] 头脑简单四肢发达 – «ум простой, а конечности сильные»: сильный, но простодушный, идиома. В общем, «сила есть – ума не надо».

– Тогда кто же командующий бюро Цзоюэ? Как его зовут? – Я никогда его не видел. Он никогда не показывает своего лица и говорит с нами из-за ширмы в затененном помещении. Его голос звучит немного старчески, вероятно это пожилой человек, – Цуй Буцюй говорил без колебаний, словно это была самая настоящая правда. Фэн Сяо нахмурился, размышляя, не может ли этим доверенным лицом императрицы быть дворцовый евнух Чжэн? – А голос его не похож на женский? – Кроме того, что он старческий, в нем нет ничего особенного. Фэн Сяо вздохнул. – Цуй-даочжан обладает привлекательной внешностью и несравненными [3] талантами, как жаль, что над ним стоит кто-то еще. Благородный муж не может и дня терпеть притеснения. Подчинение другому приносит куда меньше удовлетворения, чем принятие собственных решений!

[3] Ну наконец-то заглавное слово новеллы применено и к Цюй-Цюю!))

Даже в такой ситуации они не переставали препираться. – В самом деле? – спросил Цуй Буцюй. – Но Фэн-ланцзюнь находится в том же положении, ведь над ним стоит глава Министерства наказаний! – Ну, глава Министерства наказаний – это чистая фикция, – рассмеялся Фэн Сяо. – Моё бюро Цзецзянь не похоже на бюро Цзоюэ. Хотя императора и императрицу и называют Двумя Совершенномудрыми, Поднебесная находится лишь в одних руках. Подчиняться ли самому Его Величеству или его супруге – в этом есть разница. По-моему, тебе не следует оставаться заместителем командующего Цзоюэ. Лучше присоединяйся к бюро Цзецзянь. Я предоставлю тебе должность четвёртого командующего, а также право казнить и миловать. Всё, что тебе может дать бюро Цзоюэ, может дать и бюро Цзецзянь. Но бюро Цзецзянь может дать тебе и то, чего не может дать бюро Цзоюэ. – Я уже являюсь заместителем командующего бюро Цзоюэ, а если присоединюсь к вам, то также буду ниже тебя по должности. Тогда в чём разница между тем, что предлагаешь ты, и тем, что у меня есть сейчас? – с любопытством спросил Цуй Буцюй. – Конечно, разница есть, – ответил Фэн Сяо. – Как может какой-то древний старик, только мешающий твоим действиям, сравниться со столь одаренным и радующим глаз гением, как я? Цуй Буцюй: ... – Если ты будешь смотреть на меня каждый день, твое настроение улучшится. А если твое настроение улучшится, то и тело пойдет на поправку без лекарств. Разве это не большое приобретение? После недолгого молчания Цуй Буцюй вдруг произнес: – Второй командующий Фэн действительно самый красивый человек из всех, кого я когда-либо видел. – Естественно. Ты только сейчас это понял? – Фэн Сяо выгнул бровь. – Но ты также и самый бесстыдный человек из всех, кого я когда-либо видел, – искренне продолжил Цуй Буцюй. Фэн Сяо рассмеялся: – Разве тот, кто способен на великие свершения, может быть стыдливым? Всё, что называют «сохранением лица» – это помехи, которые связывают по рукам и ногам, и мешают идти вперед. Взять, к примеру, Фоэра. Он, очевидно, не мог меня победить, но, чтобы защитить своё достоинство, утверждает, что это я не сосредоточился на битве с ним. А всё потому, что хотел сохранить лицо. В военных ли свершениях или в погоне за богатством и славой, с таким настроем далеко уйти будет трудно. Если все подчинённые Бага-Ышбара-хана таковы, боюсь, ему будет сложно вершить великие дела. – Насколько мне известно, хотя Фоэра и называют мастером номер один среди тюрков, в последние годы там появлялось много могущественных мастеров, – сказал Цуй Буцюй. – Не говоря даже о покойном Хулугу, сам Бага-хан из Восточного каганата – выдающийся мастер боевых искусств, а также есть человек, подчинённый Апа-хану, по имени Елохэ. Он выглядит женственным, но его движения свирепы и жестоки, а его мастерство невероятно. Они – сильные враги, которых нельзя недооценивать… Фэн Сяо внимательно слушал, но не успев даже договорить последнее слово, Цуй Буцюй закашлялся. Он прикрыл рот рукой, но кашель прорывался сквозь пальцы, становясь все неудержимей и громче. Если бы Фэн Сяо прежде не разобрался с убийцами из Тринадцати павильонов Юньхай, сейчас их бы наверняка обнаружили. Вместе с кашлем в груди вспыхнула пронзительная боль. Она быстро распространялась по всему телу, от кончиков пальцев до внутренних органов, и пульсировала в висках. Это курения Найхэ снова пришли в действие и вызвали очередной приступ. Тело Цуй Буцюя и без того было слабым, а когда яд начал действовать, он испытал мучения, в несколько раз превосходящие страдания обычного человека. Тем не менее, он не издал ни звука. Кроме этого кашля, ни стонов, ни криков боли не сорвалось с его губ. Не то чтобы прежде бюро Цзецзянь никогда не использовало курения Найхэ. Фэн Сяо своими глазами видел, как один мощный мастер боевых искусств рыдал под их действием и отвечал на любые вопросы, не в силах сопротивляться. И даже когда организм полностью очистился от яда, его разум и сила воли оказались совершенно подавленными. Его тело стало немощным, и хотя вроде он был здоров, но по сути превратился в калеку. Однако Цуй Буцюй, совершенно не владевший боевыми искусствами, несмотря на то, что был отравлен, каким-то образом умудрился бегать с Фэн Сяо по всему городу и уверенно держаться до этого самого момента, когда наступил очередной приступ. Если уж на то пошло, Цуй Буцюй был из бюро Цзоюэ, и вовсе не являлся каким-то его смертельным врагом. Не было ли использование курений Найхэ против него чрезмерным? Впервые в жизни Фэн Сяо, второй командующий Фэн на миг задумался о своих действиях [4].

[4] 自我反省 (zìwǒ fǎnxǐng) – самоанализ.

Но вскоре он отбросил эту бесполезную мысль – наверняка он исполнился сочувствия просто потому, что и сам сейчас был отравлен и ранен. – У меня есть с собою немного курений Найхэ, – сказал он Цуй Буцюю. – …Не нужно, – Цуй Буцюй свернулся калачиком, стараясь уменьшить воздействие окружающего холода и согреться. От курений Найхэ не было противоядия. Единственный способ бороться с ними состоял в том, чтобы просто перетерпеть бесконечную боль, ожидая, пока яд ослабнет и выйдет из организма. Некоторым мастерам боевых искусств удавалось временно подавлять действие яда, используя внутреннюю силу. Кроме того, можно было облегчить боль, излечивая яд ядом [5] – то есть пресекая действие курений при помощи употребления их еще раз. Однако после этого каждый следующий приступ становился ещё мучительней предыдущего.

[5] 以毒攻毒 (yǐdúgōngdú) – «лечить яд при помощи яда» – идиома со значением «вышибать клин клином», однако здесь примененная в буквальном значении.

Тем не менее, те, кто подвергся воздействию этого яда, часто предпочитали таким образом утолять жажду отравленным вином [6], чтоб облегчить боль. Они предпочитали временное утешение, игнорируя будущий вред.

[6] 饮鸩止渴 (yǐnzhènzhǐkě) – идиома, указывающая на применение средств, приносящих кратковременные положительные результаты и последующий неисправимый вред.

– В пещере сыро и холодно, – не согласился Фэн Сяо. – Ты уже измотан, и приступ будет тяжелее, чем прежде. Как говорится, мудр тот, кто сообразуется с обстоятельствами [7]. Когда приступ настигнет тебя в следующий раз, ты сможешь восстанавливаться в тепле и уюте. И тебе в любом случае будет лучше, чем сейчас.

[7] 识时务者为俊杰 (shíshíwùzhě wéi jùnjié) – «выдающийся человек идет в ногу со временем», «мудр тот, кто действует по ситуации», идиома, относящаяся к эпохе Троецарствия.

Лоб Цуй Буцюя горел все сильнее, а сознание затуманивалось. Даже голос собеседника долетал до него приглушенным, словно сквозь какую-то преграду. – Стоит сделать один шаг – сделаешь и второй. Если нужно полностью решить проблему, лучше не делать и первого шага, – его глаза были плотно закрыты, а брови нахмурены, он боролся с неутихающими мучениями, но все ещё нашел в себе силы усмехнуться. – Мне случалось переносить боль куда сильнее этой. Эта… ничто. Фэн Сяо приподнял бровь и собирался расспросить подробнее, когда снаружи раздался шум и свист. Стихший было ветер внезапно усилился, задувая в пещеру дождь и снег, и пронизывая холодом до костей. Стоило ему открыть рот, как туда влетел порыв ледяного воздуха, потревожив и отравленную рану на его плече. Так что Фэн Сяо тоже закашлялся. А уж если кашель начался, то его не остановить. Эта ночь тянулась бесконечно, а они сидели каждый в своем углу, хором кашляя, то тише то громче. Если тигра выманить на равнину, против него и собаки будут сильны [8]. Для полноты картины не хватало только волчьего воя снаружи.

[8] 虎落平阳被犬欺 – «тигра на равнине запугивают собаки» – идиома о человеке, утратившем власть и могущество.

Едва эта мысль пришла в голову, как Фэн Сяо услышал сквозь шум ветра смутный волчий вой среди снежных скал. Он дернул губами и посмотрел на Цуй Буцюя, находящегося совсем рядом. – Эй, – позвал он. Остатки сознания Цуй Буцюя были направлены на борьбу с ядом, так что на то чтоб отвечать Фэн Сяо его сил уже не хватало. – Я тоже ранен, – кашляя проговорил Фэн Сяо. – Почему бы тебе не пододвинуться поближе? Если мы прижмемся друг к другу, это поможет согреться. Цуй Буцюй приоткрыл глаза, нахмурился, и некоторое время обдумывал слова Фэн Сяо. – Пододвигайся, – сказал он. Фэн Сяо: ??? Видя, что Цуй Буцюй не шевелится, он решил, что у того, вероятно, нет сил. Так что Фэн Сяо только и оставалось, что снизойти [9] самому до того, чтоб придвинуться, обхватить его и прижать к себе, в душе размышляя с негодованием: «Как этот почтеннейший мог докатиться до такого?»

[9] 纡尊降贵 (yūzūnjiàngguì) – «не считаться со своим высоким положением»

А ведь все это, как ни погляди, из-за одного единственного человека. Пэй-Цзин-Чжэ!

***

Пэй Цзинчжэ, стоя у ворот поместья Лу, три раза подряд чихнул. Но ему было некогда рассуждать, простудился ли он или кто-то его недобрым словом поминает. Так как и он тоже столкнулся с неожиданной ситуацией. От переводчиков Над главой работала Lina Laro Оба командующих заставили этой ночью своих подчиненных чихать, во дают, а!)) А я выполнила свое обещание насчет смены тактики перевода - и очень надеюсь, что дела пойдут быстрее. Хотя вот теперь правда и главы будут длиннее. Пока были совсем малютки!😊