Долг под кожей

‎Зима в этом году была особенно беспощадной. Ветхая пятиэтажка на окраине города промерзла насквозь, и Роман Парамонов чувствовал это каждой клеткой своего худого, вечно дрожащего тела. В квартире не было отопления уже вторую неделю — трубы лопнули, а чинить их никто не собирался, пока за жильем висел огромный долг. ‎ ‎Рома сидел на полу в ванной, прижавшись спиной к ледяному кафелю. Его пальцы, посиневшие от холода, едва слушались, когда он пытался замазать тональным кремом свежий багровый подтек на скуле. Вчерашний визит коллекторов был «предупредительным». Ему ясно дали понять: если до конца недели не будет следующей части суммы, которую задолжали его покойные родители-игроки, его «случайно» найдут в подворотне с переломанными ногами. ‎ ‎— Живи, Рома... просто доживи до рассвета, — прошептал он пересохшими губами. ‎ ‎Желудок скрутило от голода. Весь его рацион за день — пара сухарей и пустой чай. Но работа не ждала. Чтобы заработать хотя бы на крохотный шанс выжить, ему нужно было превратиться из забитого должника в «звезду» ночного клуба «Empire». ‎ ‎Через два часа Роман уже стоял за кулисами клуба. Запах дорогого парфюма, элитного алкоголя и пота смешивался в удушающий коктейль. На нем был вызывающий наряд: полупрозрачная черная сетка, едва скрывающая выпирающие ребра, и кожаные ремни, подчеркивающие тонкую талию. Грим скрывал следы побоев, а яркие софиты делали его кожу почти фарфоровой. ‎ ‎Когда Рома вышел на сцену, музыка ударила по вискам. Он двигался плавно, почти гипнотически. Это был не танец — это была агония, завернутая в красивую обертку. Его тело изгибалось у пилона, пальцы скользили по собственной коже, имитируя страсть, которой он не чувствовал. Внутри него была только пустота и страх. ‎ ‎В VIP-ложе, скрытой за тонированным стеклом, было тихо. Александр Павлович, известный в определенных кругах как Фиксай, лениво крутил в руках бокал с винтажным виски. Его взгляд, холодный и сканирующий, скользил по залу, пока не остановился на сцене. ‎ ‎Он видел сотни танцоров, но этот... этот был другим. В его движениях не было дешевого кокетства — только странная, надломленная грация. Фиксай прищурился. Он заметил, как тонко дрожат пальцы парня, когда тот на мгновение замер под светом прожектора. ‎ ‎— Кто это? — не оборачиваясь, спросил Александр у стоящего за спиной телохранителя. ‎ ‎— Новичок, босс. Кажется, его зовут Рома. Работает на износ, берет любые смены. ‎ ‎Александр Павлович подался вперед. Свет прожектора на мгновение выхватил лицо танцора, и Фиксай увидел его глаза — огромные, полные скрытой боли и чего-то такого, что заставило сердце богатого хищника пропустить удар. В этом парне была чистота, которую хотелось не просто купить, а присвоить полностью. ‎ ‎— Узнай о нем всё, — голос Фиксая стал низким и властным. — Где живет, кому должен, чем дышит. И подготовь машину. Я не привык ждать того, что мне понравилось. ‎ ‎Рома в это время заканчивал выступление, тяжело дыша. Он не знал, что из темноты VIP-ложи за ним наблюдает человек, который может либо стать его спасением, либо окончательно разрушить его и без того сломанную жизнь. ‎ ‎Выходя со сцены, Роман почувствовал, как закружилась голова. Голод и усталость брали свое. Он оперся о стену, не замечая, как из тени за ним наблюдает пара внимательных глаз, уже считающих его своей законной добычей.