Не бойся темноты

Максим вошёл в комнату и замер на пороге. За две недели он успел соскучиться по школе гораздо сильнее, чем был готов признать. По этим стенам. По вечному беспорядку. По друзьям. По голосам, которые постоянно раздавались здесь. Но сейчас что-то было не так. Слишком тихо. Друзья смотрели на него так, будто увидели человека, которого уже не надеялись встретить. От этого взгляда внутри неприятно кольнуло. Тревога. Но парень почти не обратил на них внимания. Его взгляд сразу начал искать совсем другое. Кровать Артёма. Пусто. На тумбочку. Пусто. На вещи друга. Их не было. Сердце неприятно сжалось. Словно человека просто стёрли из этой комнаты. Максим тяжело сглотнул. Неприятное чувство, которое не отпускало его последние дни, стало ещё сильнее. Он даже не заметил, как Рома подошёл ближе. Друг остановился рядом и опустил голову. Будто ему самому было тяжело произносить эти слова. — Они его убили. Голос прозвучал тихо. Надломленно. Будто Рома до сих пор не мог в это поверить. Слова повисли в воздухе. Но парень словно не услышал их. Или просто не захотел услышать. Он продолжал смотреть по сторонам. Искать человека, которого тоже не было в комнате. Не было возле окна. Не было возле его кровати. Не было нигде. Даша судорожно обняла себя руками. По её щекам снова потекли слёзы. Она сделала шаг вперёд. — Она уехала. Максим медленно повернул голову. — Что? А Вика опустила глаза. — После похорон она уехала, — едва слышно произнесла девушка. Он замер, внутри что-то оборвалось. — Позже Виктор сказал, что она больше не вернётся, — добавила Даша дрожащим голосом. Рома тяжело вздохнул. — Она не смогла смириться со смертью Тёмы. Каждое слово будто било куда-то под рёбра. В комнате стало совсем тихо. Настолько тихо, что Максим слышал собственное дыхание. «Нет. Нет. Это какой-то бред.» Так не бывает. Тёма умер. Алина уехала. «Нет. Не может быть.» На ватных ногах он дошёл до своей кровати и тяжело сел. Локти упёрлись в колени. Пальцы вцепились в волосы. Перед глазами всё плыло. «А память сама подбросила разговор двухдневной давности. Телефонный звонок. Голос Маши. — Маш, позови Алину Калинину. Тогда ему показалось странным, что она вдруг замолчала. Слишком долго молчала. А потом тихо произнесла: — Максим… — Что? — Я думала, ты уже знаешь. Он нахмурился. — Что знаю? — После того, что случилось с Артёмом… Сердце неприятно кольнуло. — А что с Тёмычем? На другом конце провода снова воцарилась тишина. А потом прозвучали слова, которые теперь не выходили из головы. — Он погиб.» Тогда он не поверил. Просто не смог. Такие люди вообще не умирают. Слишком громкие. Слишком живые. Слишком настоящие. Но сейчас, сидя в комнате и глядя на пустую кровать друга, Максим понимал. Это правда. Тёмы больше нет. Парень закрыл глаза. Перед ним сразу возникло лицо Артёма. Его идиотские шутки. Смех. Подколы. Вечные споры. Потом появилось лицо Алины. Её улыбка. Тот вечер. Поцелуй. Последний разговор. И внутри что-то болезненно сжалось. А если бы он тогда не ушёл? Если бы остался рядом с ней? Если бы пошёл вместе с Артёмом и Ромой в лес? Если бы… Если бы… Если бы… Слишком много этих «если». И ни одно уже ничего не изменит. И впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему одиноким. Потому что один друг навсегда остался в том лесу. А другая исчезла так далеко, что он даже не знал, где её искать. Ночь давно накрыла «Логос». Школа погрузилась в тишину. Лишь изредка где-то в коридоре скрипели старые половицы да завывал ветер за окнами. Парень не мог находиться в комнате. Слишком тяжело. Слишком душно. Каждый угол напоминал об другу. Поэтому спустя час безуспешных попыток уснуть он просто поднялся с кровати и ушёл. Сам не задумываясь куда. Ноги привели его в туалет на втором этаже. Тот самый. Максим невесело усмехнулся. Когда-то здесь часами просиживала Алина. Пряталась от всех. А сейчас сам сидел на том же самом подоконнике. Прислонившись плечом к холодной стене. В руке лениво щёлкала зажигалка. Огонёк вспыхивал. Гас. Снова вспыхивал. И снова исчезал. Он не сводил с него взгляда. Словно в этом маленьком пламени можно было найти ответы на все вопросы. Но ответов не было. Только тишина и пустота внутри. Ведь до последнего надеялся, что всё это страшный сон. Но с каждой минутой эта надежда угасала всё сильнее. Как этот огонёк в зажигалке. Максим прикрыл глаза и откинул голову назад. Перед глазами тут же всплыл тот вечер. И тот дурацкий поцелуй. Он вспоминал его слишком часто. Гораздо чаще, чем хотел бы признать. Все эти две недели воспоминание возвращалось снова и снова. И каждый раз он упрямо убеждал себя, что это ничего не значит. «Просто тяжёлый день. Просто эмоции. Просто случайность.» Да и вообще… Он ведь любил Дашу. Парень открыл глаза и усмехнулся сам себе. Горько. Безрадостно. Перед внутренним взглядом тут же возникла другая картина. «Чердак. Даша. Андрей. И их поцелуй.» Он провёл рукой по лицу. Будто хотел прогнать собственные мысли. Но они возвращались снова. На подоконнике рядом лежал телефон. Максим долго смотрел на него, словно это была самая опасная вещь в мире. Потом всё же потянулся и взял его в руки. Экран вспыхнул холодным светом в полумраке туалета. Несколько секунд он просто листал контакты, сам не понимая зачем. Но палец всё равно остановился на одном имени. «Алина». Всего пять букв. Такое короткое имя. А внутри почему-то сразу стало тяжелее дышать. Он замер. Большой палец завис над кнопкой вызова. Одно нажатие. Всего одно. И он услышит её голос. «Если она вообще возьмёт трубку. Если не сбросит. Если ещё захочет с ним разговаривать.» От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Он шумно выдохнул и опустил голову. Что он ей скажет? «Привет»? После всего, что произошло? «Мне жаль»? Эти слова казались такими жалкими. Такими бессмысленными. Словно они могли хоть что-то изменить. Словно они могли вернуть Артёма. Словно могли убрать ту боль, через которую она сейчас проходила. «Держись»? Но как вообще можно держаться, когда у тебя отняли человека, которого ты любила всю жизнь? Человека, который был рядом с самого рождения. Твою вторую половину. Твоего брата. Твоего близнеца. Максим крепче сжал телефон. Потому что именно сейчас впервые по-настоящему задумался о том, что чувствовала девушка в тот вечер. Он тяжело выдохнул и прикрыл глаза и память вдруг подкинула совсем другое. Старое воспоминание. Такое далёкое, что он сам удивился, почему вспомнил его именно сейчас. «Второй класс. Тёплый майский день. Урок физкультуры проходил на улице. Дети бегали по школьному стадиону, шумели, спорили и совершенно не слушали учителя. Максим, как обычно, носился быстрее всех. Алина бежала рядом. Упрямо пытаясь его догнать. — Калинина, ты всё равно проиграешь! — крикнул он через плечо. — Сам проиграешь! — Не мечтай! Она прибавила шаг и в следующую секунду всё произошло. Девочка зацепилась ногой за неровность на дорожке. Споткнулась и со всего размаха упала на асфальт. Сначала повисла тишина. Секунда. Другая. И медленно поднялась на локтях. Только удивлённо посмотрела на содранное колено. Потом увидела кровь. И губы сразу задрожали. Мальчик остановился первым. Даже не добежав до финиша. Развернулся и бросился обратно. Остальные дети уже бежали дальше. Кто-то даже не заметил падения. А он присел рядом с ней прямо на дорожку. — Эй… Алина сидела на земле и вытирала глаза кулаками. — Больно… — Покажи. — Не хочу. — Ну покажи. Она нехотя убрала руки. Колено было разбито. Ничего серьёзного. Но для семилетней девочки это выглядело ужасно. — Не реви. — Я не реву. — Я вообще-то вижу. Она снова всхлипнула. Максим растерянно огляделся и присел рядом на корточки. Несколько секунд внимательно смотрел на рану. Потом неожиданно наклонился и начал осторожно дуть на неё. Серьёзно. Сосредоточенно. Так, словно это был самый надёжный способ вылечить любую боль. Девочка удивлённо моргнула. — Ты чего делаешь? — Лечу. — Чем? — Воздухом. Она шмыгнула носом. — Дурак. — Сама такая. — и снова подул на разбитое колено, — Ну как? — Всё ещё болит. — Сейчас пройдёт. — Правда? — Конечно. Он говорил это с такой уверенностью, что невозможно было не поверить. Несколько минут они так и сидели на дорожке. Пока боль постепенно не становилась меньше. А потом Алина вдруг тихо спросила: — Максим? — Что? — А если мне потом опять будет больно? Он нахмурился и задумался. По-настоящему. Потом пожал плечами. — Тогда скажешь мне. — Зачем? — Я помогу. — А если не сможешь? — Смогу. — А если будет очень плохо? Он посмотрел на неё так, словно ответ был очевиден. И произнёс: — Тогда я просто буду рядом. Она моргнула. — Всегда? — Конечно. — Даже когда вырастем? — Даже тогда. — И не бросишь меня? Мальчик возмущённо фыркнул. Будто она спросила самую глупую вещь на свете. — Нет. — Обещаешь? — Обещаю. Он поднялся первым и протянул ей руку. А потом добавил с той абсолютной уверенностью, которая бывает только у детей: — Даже если, тебе будет больно или плохо, я всё равно тебя не брошу. Никогда. Тогда она просто улыбнулась и вложила свою ладонь в его. Потому что в семь лет обещания лучших друзей кажутся чем-то нерушимым.» И сейчас, спустя годы, именно это воспоминание причиняло Максиму боль сильнее всего. Потому что в тот момент, когда Алине действительно стало больно, его рядом не оказалось. Парень резко поднялся на ноги. И со всей силы ударил кулаком по стене. Глухой удар разнёсся по пустому помещению. Боль обожгла руку. Но легче не стало. Совсем. Он тяжело выдохнул и опустил голову. Несколько секунд он просто стоял, упираясь ладонью в холодную стену и пытаясь успокоить дыхание. Впервые за долгое время признавая то, чего старательно избегал весь день. Ему не хватало Артёма. Безумно не хватало. И ещё сильнее ему не хватало человека, который обычно сидел именно на этом подоконнике и спорил с ним из-за каждой мелочи. Но теперь подоконник был пуст. Как и вся школа без неё. Утро наступило слишком быстро. Или, если быть честным, лучше бы оно вообще не наступало. Потому что парень так и не уснул. Всю ночь он просидел на подоконнике туалета, а когда за окнами начало светать, просто спустился вниз вместе с первыми учениками. В столовой было шумно. Кто-то смеялся. Кто-то обсуждал уроки. Кто-то строил планы на выходные. Будто ничего не произошло. Будто мир не перевернулся с ног на голову. Максим молча взял стакан сока и направился к столикам. По привычке взгляд скользнул в сторону друзей. Рома. Вика. Даша. Андрей. Все были на своих местах. Но сегодня он не пошёл к ним. Вместо этого сел за соседний стол. Спиной к остальным. Подальше от всех. Сейчас ему не хотелось никого видеть. Слишком многое навалилось за последние дни. Слишком многое пришлось узнать. «Отец оказался ему не родным. Лучший друг погиб.» Он устало потёр глаза. Голова раскалывалась от недосыпа. Стул рядом тихо скрипнул. Он даже не повернулся. И без того знал, кто это. — Макс… — голос девушки прозвучал осторожно. Слишком осторожно. Словно она боялась его реакции. Максим сделал вид, что не услышал. Но девушка не ушла. — Нам нужно поговорить. Он медленно закатил глаза. — Приёмный день по четвергам. И уже собирался подняться, когда почувствовал её руку на своём запястье. Невольно напрягся. — Макс, послушай. Он всё-таки посмотрел на неё. Даша выглядела уставшей. Но почему-то сейчас её вид не вызывал ничего, кроме раздражения. — Я переживала за тебя. Тебя не было две недели. Мы здесь все с ума сходили. Парень невесело усмехнулся. Так невесело, что самому стало противно. — Правда? — Да. — Искренне прошу прощения. — он слегка наклонил голову набок, — Просто ты не очень похожа на человека, который две недели переживал за исчезновение своего парня. Она нахмурилась. — Что это значит? Он лишь мельком посмотрел ей за спину. Туда, где сидел Андрей. Тот старательно делал вид, что занят завтраком. Но было очевидно — слышит каждое слово. Максим снова перевёл взгляд на Дашу. — Ничего. — Нет, скажи. Потому что я не понимаю, что происходит. Парень тихо рассмеялся. Без капли веселья. — Вот именно. Ты очень многого не понимаешь. Девушка растерянно покачала головой. — Максим, ты можешь мне доверять. Парень поднял взгляд. На секунду в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Почти разочарование. — Правда? — Конечно. Максим подался вперёд. Совсем немного. Но голос его стал холоднее. Жёстче: — Тогда, может быть, ты мне тоже что-нибудь расскажешь? Даша нахмурилась ещё сильнее и смотрела на него искренне непонимающим взглядом. — Нет… И это почему-то разозлило ещё сильнее. — Нет? Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза. Потом усмехнулся. Горько. Устало. — Тогда и я нет. Он отвёл взгляд. Сделал ещё один глоток сока. Поставил стакан на стол. И поднялся. — Максим… — Не сейчас, Даш. В его голосе не было злости. Только усталость. Бесконечная усталость человека, который больше не хотел ничего выяснять. Ни ссориться. Ни оправдываться. Ни слышать очередную ложь. Он просто развернулся и вышел из столовой. Потому что если останется ещё хоть на минуту, то скажет то, о чём потом пожалеет. А сил жалеть о чём-то у него больше не осталось.