Протокол «Гхола»: Экспансия (Дюна-2)

Ночь не задалась с самого начала. Стоило мне только добраться до родной комнаты и койки, рухнуть на матрас и с наслаждением закрыть глаза, предвкушая заслуженный отдых, как тишину разорвал зуммер внутренней связи. — Кейн, вынужден тебя потревожить, — раздался из динамиков извиняющийся, но настойчивый голос ПАЛа. — Срочно приди в комнату с твоей ящерицей. Тебе лучше посмотреть на это самому. Сон как рукой сняло. Я мгновенно скатился с кровати, на ходу влезая в ботинки. В голове пронеслись самые мрачные сценарии: от внезапной стремительной мутации до того, что эта мелкая тварь всё-таки решила сбежать. Спустя минуту я уже стоял перед дверью отсека. Дверь была закрыта, но из-за неё доносился ритмичный, противный скрежет, от которого непроизвольно сводило зубы. Словно кто-то пытался вскрыть консервную банку гигантским тупым гвоздем. Я нажал на панель открытия и шагнул внутрь. У стены стоял стол, на котором уже стояла клетка, которую я соорудил на скорую руку всего час назад. Я подошел к вопросу основательно: взял обрезки прочной технической решетки и намертво сварил их между собой. Прутья были, конечно, не толщиной с несущую арматуру, но добрую треть от неё составляли. Обычный человек не согнул бы такой прут при всём желании. Ячейки я сделал специально мелкими, квадратными, чтобы эта гибкая песчаная колбаса не смогла протиснуться сквозь них даже с учетом своей аномальной анатомии. Она и не протиснулась. Осмотр места преступления, подкрепленный видеозаписью с дрона ПАЛа, показал абсолютный сюрреализм происходящего. Как только я ушел и выключил свет, ящерица внимательно изучила свою тюрьму. Убедившись, что голова в ячейку не пролезает, она просто уперлась в соседние прутья своими крошечными лапками с коготками и... тупо отогнула их в стороны. Металл поддался не сразу и не легко, но и такое не предполагалось. Диссонанс между мизерными размерами животинки и толщиной развороченной сетки вызывал некоторую оторопь. — Для такого усилия рассчётная мышечная структура и плотность тканей не умещаются в её объёме, — прокомментировал ПАЛ, пока я ошарашенно рассматривал дыру в клетке. — Усилие, которое она приложила к этой решетке, должно было раздробить ей кости. Если бы они у нее были. Но самое интересное происходило у порога. Выбравшись на свободу, она не стала прятаться, а просто целенаправленно подошло к двери и, видимо, решив пойти по моим следам, принялось её ковырять. Когда я вошел, ящерица невозмутимо сидела у порога. А на толстенной двери, прямо на уровне её лапок и морды, красовалась целая сеть глубоких царапин и борозд. В одном месте она даже попыталась откусить кусок металла, оставив четкие вмятины от челюстей. Увидев меня, разрушительница бронированных преград замерла, тихо уркнула и требовательно посмотрела мне прямо в глаза своими синими омутами. Словно спрашивала: «Ну и где ты ходил? Я тут уже почти выход прогрызла». — Мдаа... — только и смог выдохнуть я, потирая лицо руками. — Одна, значит, сидеть не хочешь. — Придется ускорить эксперимент и взять её с собой, а не выдумывать новый сейф. Всё равно оставлять тебя здесь одну нельзя и придётся проверять поведение вне клетки, а сидеть здесь еще пару недель для правильных экспериментов нельзя. Итак куча времени потрачена. Тяжело вздохнув, я притащил портативный сварочный аппарат. Под аккомпанемент внимательного взгляда синих глаз я выправил погнутые прутья, и наварил поверх еще один слой решётки и дополнительно усилил все углы клетки металлическими уголками. Затем я открыл крышку, дождался, пока ящерица невозмутимо заберется внутрь, закрыл замок и, подхватив эту потяжелевшую конструкцию за ручку, понес её с собой. Спать этой ночью мне предстояло в одной комнате с существом, способным перегрызть лом, со временем. *** Ночь прошла на удивление спокойно. Я, конечно, спал вполуха, подсознательно ожидая услышать скрежет разрываемого металла, но ящерица вела себя тише воды. Она просто свернулась калачиком в укрепленной клетке, поставленной в углу, и не подавала признаков жизни. Её, впрочем, непрерывно и весьма пристально контролировал один из дронов ПАЛа, так что в случае чего я бы узнал об активности немедленно. Но без сюрпризов утром всё равно не обошлось. Проснувшись и первым делом заглянув в клетку, я обнаружил там две вещи, которых вечером не было. Во-первых, на дне лежал небольшой, плотный и абсолютно сухой комок какого-то серого вещества. А во-вторых, сама обитательница клетки заметно изменилась. Раздутость её тела, образовавшаяся вчера после поедания мембраны из капсулы, полностью исчезла. Но при этом ящерица явно подросла в длину и раздалась в ширину. — ПАЛ, что это за комок? — спросил я, разминая шею. — Зафиксировано в 04:12 по местному времени, — монотонно отрапортовал ИИ, выводя мне на планшет короткое видео. — Объект отрыгнул данный фрагмент. Анализ состава дистанционными сенсорами показывает высокую концентрацию неорганических соединений, солей и кремния. По сути, это спрессованная пыль и минералы, очищенные от любых питательных веществ. Значит, вот как она решает проблему с отходами. Просто срыгивает то, что не может переварить, как сова срыгивает погадки из шерсти и костей. Очень удобно, особенно учитывая отсутствие у неё стандартных выводящих путей. Но скорость метаболизма поражала. Да что это вообще за создание?! Песчаные черви тоже растут, и растут до колоссальных размеров. Но не так же быстро! За одну ночь переработать массу, превышающую твой собственный вес, и сразу прибавить в габаритах — это абсурд. Кто-то вообще когда-нибудь выяснял скорость роста Шаи-Хулудов в первые дни жизни? Кайнз, планетолог Императора, наверняка знал. Но к нему, увы, с расспросами не пойдешь. Я снова посмотрел на ящерицу. Она проснулась, потянуласьи уставилась на меня своими синими глазами. Если бы не тот факт, что она буквально вылупилась из капсулы с живой песчаной форелью, и не этот быстрый органический рост после еды, я бы реально начал подозревать, что это какой-то замаскированный дрон. Уж очень её способности — нечеловеческая сила крошечных мышц, броня, об которую ломаются сканеры, и челюсти, царапающие высокоуглеродистую сталь — напоминали технические характеристики боевого робота, а не биологического вида. Какая-то дикая смесь живого и искусственного. Со стороны посмотришь — ящерица и ящерица. Странненькая, с синими глазами и чешуей-кольцами, но живая. А по факту — дроид в шкуре животного. Но ни форель, ни Червь, ни уж тем более песчаный планктон дронами точно не являлись. Вроде бы. Хотя теперь я уже ни в чем не был уверен на сто процентов. Имеющийся в медблоке небольшой оптический микроскоп упорно доказывал на осмотренной лапке(соскоб взять не удалось, а больши ничего не влезло), что всё та же чешуя что и у Червей. Или очень похожая. Ну не биолог я. — Ладно, чудо, — вздохнул я, открывая дверь клетки и подставляя ладонь. Подросшая ящерица тут же деловито забралась мне на руку, уже с трудом помещаясь на ладони. — Раз уж ты так быстро растешь и всё перевариваешь, посмотрим, что ты вообще предпочитаешь есть в нормальных условиях. Добравшись до пищевого блока, я усадил свою ношу на металлический стол и приступил к формированию самого странного шведского стола в истории. Нужно было выяснить границы её всеядности. Начал с органики, выделив из своих запасов всего понемногу: кусок стандартного сухого пайка, немного свежей зелени с гидропонной фермы, брикет белковой пасты и даже кусок мяса. Ящерица деловито обнюхала предложенное меню и приступила к трапезе. Результат оказался ожидаемым, но в то же время слегка разочаровывающим. Она сожрала абсолютно всё. Никаких предпочтений, никаких капризов. Но ела она органику как-то... без огонька. Механически, со средним аппетитом, словно закидывала в топку топливо просто потому, что оно там лежало. — Ладно, гурман, — хмыкнул я, отодвигая пустые подносы. — А как насчет десерта? Вторая часть эксперимента включала в себя неорганику. Я положил перед ней кусок плотного изоляционного пластика, моток медной проволоки, обрезок алюминиевой трубки, кусок резины от уплотнителя и насыпал горсть обычного песка вперемешку с мелким гравием. Вот тут реакция оказалась куда более разнообразной, хотя общий итог не изменился: она сожрала и это. Не всё, всё просто уже, видимо, не влезло. Разница была и в энтузиазме. Пластик и резину она жевала активно, но не долго, пару раз даже выплюнув, прежде чем всё-таки проглотить. Зато алюминиевая трубка хрустела на её зубах, как свежие сухарики, а медную проволоку она втянула в себя, как макаронину. Кусочки пластали тоже пошли в дело. Горсть песка вообще исчезла за секунду, словно её слизало пылесосом, а вот камни были почти проигнорированы, кроме нескольких небольших. Универсальный, мать его, утилизатор. Как и вчера, процесс поглощения несоизмеримого количества материи закончился тем, что животину снова раздуло. Тот же самый спинной горб-пузырь вернулся, чешуйки на нём слегка разошлись, но подвижности она не потеряла ни на йоту. Выплюнув очередной камень, ящерица довольно, утробно уркнула, облизала свою бронированную мордочку сухим шершавым языком и посмотрела на меня. Прежде чем я успел подставить ладонь, чтобы отнести эту раздувшуюся гирю обратно в клетку, она совершила резкий прыжок. Когти сухо клацнули, вцепившись мне прямо в бедро. Я даже пикнуть не успел, как эта песчаная сарделька с проворством белки рванула вверх по моему телу. Добравшись до груди, она удобно устроила свой раздувшийся живот у меня на ключице, намертво вцепилась всеми четырьмя лапками в ткань, тяжело вздохнула и замерла, моментально утихнув. Я застыл и медленно опустил взгляд. — Твою же мать... — и обреченно выругался. Я был в дистикомбе. В привычном, идеально подогнанном под меня костюме жизнеобеспечения, от которого на поверхности зависела моя жизнь. От самого бедра и до груди, ровно по траектории её спринта, на многослойной ткани красовались ряды микро-разрывов. А там, где она висела сейчас, острые, как бритвы, коготки прошили броню, кевлар, и часть фильтрующих слоёв насквозь. Теперь еще чинить дистикомб и нашивать что-то поверх него для защиты от когтей. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, подцепил надувшуюся тушку под живот и отлепил от груди. Ящерица даже не сопротивлялась, покладисто повиснув в моих руках. Я поднес её поближе к лицу, разглядывая в упор эту невозмутимую морду. И тут до меня дошла еще одна деталь, которую я как-то упустил раньше. В копилку особенностей этой тварюшки, как оказалось, смело можно было отнести и глаза. А глаза ли это вообще? Глядя в эти два глубоких, светящихся изнутри синих омута, я вдруг осознал простую вещь: она не моргает. Ни разу за всё время нашего, пусть и короткого, знакомства я не видел, чтобы у неё опускались веки. Слизистой оболочки или мигательной перепонки, судя по всему, просто не существовало. Повинуясь очередному порыву безумного исследователя, который напрочь отключал инстинкт самосохранения, я осторожно протянул указательный палец и аккуратно коснулся синей поверхности уголка её глаза. Ожидаемой влаги, тепла или мягкой упругости роговицы не было и в помине. Под подушечкой пальца ощущалась абсолютно твердая, идеально гладкая и холодная поверхность. Словно я трогал отполированное стекло или драгоценный камень, аккуратно вплавленный в песчаную чешую. Я чуть-чуть надавил, проверяя прочность. Никакой реакции. Абсолютно. Ни рефлекторного дерганья головы, ни попытки отстраниться, ни малейшего проявления боли или недовольства. Ящерица всё так же философски смотрела на меня — или сквозь меня — своим твердым синим оком, пока я буквально тыкал ей пальцем в глаз. Брать в руки дрель или скальпель, чтобы проверять эти «окуляры» на прочность, я, конечно же, не собирался, но интуиция подсказывала, что разбить или поцарапать их будет ничуть не проще, чем пробить её чешую-броню. Что это? Крис-глаз? Линзы естественного происхождения? Защита от песка и бурь? С каждой минутой и каждой новой деталью это существо всё меньше походило на нормальный биологический вид и всё больше напоминало совершенный, неуязвимый биомеханический конструкт. *** Вечером начался еще один этап эксперимента. Я не стал закрывать крышку клетки. Перед тем как лечь, я тщательно подготовился: намотал на шею плотную защиту и надел лёгкий шлем для защиты головы. Спать в таком виде было тем еще удовольствием, но инстинкт самосохранения всё же взял верх над доверием к инопланетному питомцу. Рядом замерли сразу три дрона ПАЛа, готовые отбить любую угрозу. — ПАЛ, контролируй ситуацию, — скомандовал я, забираясь под одеяло. Как и ожидалось, ящерица не стала долго сидеть в незапертой клетке. Стоило мне выключить основной свет, как раздался тихий металлический скрип, затем мягкий стук когтей по полу. Спустя пару секунд матрас слегка прогнулся. Ящерица бодро запрыгнула на кровать, безошибочно нашла мою грудь и, немного потоптавшись на месте, свернулась там тяжелым, теплым калачиком. Уютненько. Ну, спокойной ночи, мелкая. А дроны пусть бдят. Ночь прошла на удивление мирно. Никаких попыток отгрызть мне нос или прокопать туннель к сердцу не последовало. Утром, стоило мне только открыть глаза и сделать первый глубокий вдох, ящерица мгновенно уловила пробуждение. Она резво спрыгнула с кровати на пол и, как по расписанию, отрыгнула очередную сухую колбаску отходов. Я свесился с края кровати, рассматривая «подарок». В отличие от вчерашнего серого комка, этот был переливчатого, темно-металлического цвета. И что самое странное, при всей физиологической схожести процесса, это совершенно не воспринималось как мерзкие экскременты. Скорее, как побочный продукт металлургического производства. Позже, когда я отнес этот комок в медотсек и сунул в сканер, мои догадки подтвердились. — Полное отсутствие органических соединений, — выдал ПАЛ результаты анализа. — Объект представляет собой плотно спрессованный шлак: оксиды алюминия, остатки медных сплавов, измененная структура пластика и примеси кремния из песка. Я задумчиво вертел в руках металлическую колбаску. Вся органика, которую она вчера съела вместе с кучей неорганики, ушла в переработку подчистую. Кстати, о росте. Она снова подросла, хотя визуально это было уже не так бросалось в глаза, как в первый день. Раздутый горб спал, тело и лапы вытянулись, а чешуя, казалось, стала еще плотнее. Если этот рост напрямую зависит от количества и качества потребляемой материи, то мне стоит быть очень осторожным с её диетой, иначе через месяц она перестанет помещаться в коридорах базы. Это уже будет не ящерица, а настоящий крайт-дракон, пусть и мелкий. О, так и буду звать тебя мелкая – Крайт. Но пора было возвращаться на поверхность, я и так сильно задержался. Сборы не заняли много времени. — ПАЛ, база остаётся на тебе, что делать ты знаешь. — произнес я, стоя у трапа орнитоптера. — Принято, Кейн. Жалко что ты меня покидаешь, но я всё понимаю. Надеюсь скоро ты вернешься. — отозвался ИИ грустным голосом. В грузовом отсеке уже был надежно закреплен контейнер с катушками с обучающими материалами из библиотеки корабля. Не мнемозаписи, конечно, но для начала пойдет тоже. Но главным грузом были две оставшиеся герметичные капсулы. Оставлять их здесь, без личного присмотра, я не рискнул. Если внутри сидят такие же зубастые сюрпризы, способные жрать металл и гнуть решетки, то лучше пусть они вылупляются на поверхности. Там пространства больше, да и пусть у Альдена голова болит — он всё-таки ментат, вот пусть и разбирается с ними. Сам Крайт, к слову, сейчас невозмутимо сидел на приборной панели в кабине, цепко обхватив лапками край консоли, и с интересом пялилась своими твердыми синими глазами на всё вокруг. Вылет прошел абсолютно штатно. Массивные бронированные створки ангара плавно разъехались, выпуская машину в ночное небо Арракиса, а затем с глухим гулом сомкнулись за спиной. Немного кипения песка и никакого входа в ангар нет. Заложив широкий вираж, я направил орнитоптер по дуге. Прежде чем лететь прямым курсом домой, решил еще раз проверить пещеру. И вот тут жизнь подкинула мне очередной сюрприз. *** На Бусти +3 главы. https://boosty.to/ivvin