Прошло три года...

      Как только госпожу Азумабито привели в чувство и пообещали ей позже организовать собрание по поводу случившегося, все успокоились и снова заняли свои места. Микасе было велено выбросить написанный протокол и написать новый, указав, что госпоже Азумабито пришлось срочно покинуть заседание по государственным делам.       Все сели и в молчаливой нерешительности стали смотреть друг на друга. Все отлично поняли и, главное, запомнили последнюю фразу Хистории, но у всех было чёткое ощущение, что необходимо пояснить, либо повторить её ещё раз. А лучше и то, и другое.       — Итак… — решил первым нарушить это начинающее раздражать молчание Армин, — На чём мы остановились?       Он натянул доброжелательную улыбку, как будто на автомате. Микаса почти в ту же секунду громко ткнула пером в лист бумаги. Стоило признать, что её скорость письма очень впечатляла, а значит, она это место заняла не по блату. Ну, разве что отчасти.       — Мы остановились на оглашении условий, — теперь уже без наигранной загадочности, но с холодной серьёзностью, ответила Хистория, — Мы. Хотим. Чтобы. Ты. Занял. Пост. Командующего. Разведкорпусом.       После того, как королева повторила это, все выдохнули, и напряжение будто бы спало, однако все по обе стороны от Армина почувствовали привкус тревоги где-то на самом кончике языка.       — Да, знаете… — замялся Арлерт, — это, кажется, все и с первого раза услышали. Не могла бы ты пояснить?       Долгая пауза перед ответом. Снова громкий тычок пера в лист бумаги.       — Да, — вздохнула королева, — конечно, сейчас я всё подробно расскажу. Сейчас армия у нас устроена следующим образом. Рико — генерал. Она командует основными силами через командующих, которые непосредственно управляют своими подразделениями: флот, пехота, авиация, и так далее. Также у неё в подчинении сейчас Полиция, то есть бывшая Военная Полиция, Гарнизон, выполняющий теперь функции пограничной службы, пожарная охрана, и военные медики. И также отдельно у нас Королевская Спецслужба Особого Назначения, которая находится в подчинении у командующей Дрейс. Я хочу провести глобальную военную реформу, согласно которой, во-первых, Гарнизон упраздняется, как специальное подразделение, и становится обычной пограничной службой. Во-вторых, в подчинении генерала Брженска остаются пехотные, мотоциклетные, танковые войска, флот, авиация и пограничная служба. КСОН переформировывается в новый Разведкорпус, в непосредственное подчинение которого переходят Пожарная Охрана и Полиция. Военные медики упраздняются, как отдельное военное формирование, в принципе, и сливаются со всеми остальными подразделениями, чтобы в каждом отряде были военные врачи, — за этот долгий монолог Райсс только сейчас сделала паузу, перевела дыхание и продолжила, — Ты, Армин, займёшь пост командующего Разведкорпусом и одновременно пост главнокомандующего, что означает, что любой, имеющий звание в Разведкорпусе, сможет отдавать приказы любому из других подразделений кроме генерала Брженски и командующих другими подразделениями, не находящимися в непосредственном подчинении у Разведкорпуса. Также генерал и любой из её непосредственных подчинённых не сможет отдавать приказы подразделениям, определённым под прямой контроль разведки. Только ты, Армин, будешь в праве отдавать приказы генералу и командующим. Это значит, что как только ты вступишь в должность, ты сможешь управлять всей армией, как тебе только заблагорассудится. Однако, когда нужда в Разведкорпусе исчезнет, должность главнокомандующего вновь вернётся к правящему лицу. Для этого я заранее подпишу необходимые бумаги, у нас уже всё подготовлено. Также, — королева обвела взглядом каждого, сидящего напротив, — простите, что прошу об этом, но вы все тоже должны стать членами Разведкорпуса.       Снова гнетущее молчание и холодные лица. Никто не горел желанием возвращаться к армии, тренировкам, сражениям и прочим лишениям жизни. Армин услышал слева от себя тяжёлое дыхание, оно становилось всё тяжелее и громче, но прежде, чем он повернул голову, Энни вскочила с места, уронив на пол стул, и указывая пальцем на противоположную сторону стола.       — Вы… Нет… Нет… — её слова были в два раза тише её дыхания, было ясно, что она задыхается, — Я не стану… Вы не можете… — понемногу отступая назад говорила Энни, у неё на ресницах начали поблёскивать слёзы.       — У неё паническая атака, — спокойно заключила Пик.       — Прости, Энни, нам очень… — начала извиняться королева.       — Нет! — вдруг сорвалась на крик Леонхарт, и все чётко увидели, как земля уходит у неё из-под ног.       Армин сразу вскочил и рванулся было к ней, но не успел он и глазом моргнуть, как Райнер уже успел её подхватить. Вслед за ними все подскочили с мест и подбежали к Энни, кроме Пик, которая сразу побежала звать дежурного врача.       — Энни… Энни, ты в порядке? — обеспокоенно пролепетал Армин, тут же осознав, до чего это глупый вопрос.       Но девушка, казалось, никого уже не замечала, по её глазам можно было проследить, как её покидает сознание. Из последних сил она схватила Райнера за ворот пиджака, да так, что костяшки её побелели, и сквозь зубы прошептала, глядя ему прямо в глаза:       — Райнер… Я не могу… — из её глаз ручьём полились слёзы, — Это выше моих сил… Наших сил… Почему… Это происходит…       После этих слов сил поддерживать себя в сознании у неё, видимо, совсем не осталось. Глаза мокрые от слёз сами собой закрылись, а рука, отпустив ворот пиджака Райнера, сразу упала, будто обрубленный канат. К счастью, в этот момент как раз подоспела Пик, которая уже успела непонятно где найти врача…

***

      Энни очнулась и сквозь пелену, застилающую глаза, попыталась осмотреться. Попробовав нащупать рукой какую-нибудь поверхность, она поняла, что лежит на каком-то достаточно твёрдом диване. Диван был странного грязно-салатового цвета, на деревянных подлокотниках трескался лак. В комнате не было окна и горела всего пара свечей, так что было достаточно темно. На краю дивана в очень задумчивой позе сидел Армин. Энни сделала усилие в попытке подняться, и он сразу это почувствовал, тут же разогнувшись из своей позы и обеспокоенно повернув голову в её сторону.       — Энни, как ты себя чувствуешь? — дрожащим голосом спросил он, — Погоди, не стоит вставать…       Энни вытянула руку, останавливая порыв Арлерта удержать её в лежачем положении.       — Всё в норме… — еле слышно ответила она, перебив его и всё-таки умудрившись сесть и занять устойчивое положение, — Я в норме.       Посидев молча ещё несколько минут в ожидании, пока она окончательно придёт в себя, Армин, даже не поднимая на неё взгляд, снова подал голос:       — Знаешь, мы можем не соглашаться.       — Ты же слышал, это их главное и основное условие, — спокойно ответила Леонхарт уже окрепшим голосом, — К тому же, ты ведь сам сказал, нам велели согласиться на всё.       Армин раздражённо выдохнул:       — Пфф… Да брось, это ведь всё образно: их «главное условие» и наши «любые условия». Всё это лишь для того, чтобы показать важность определённых пунктов в ведении переговоров. Это всё-таки наши жизни. Это твоя жизнь, Энни.       — Армин, всё нормально, мы можем согласиться. Со мной всё будет хорошо, — продолжала настаивать Энни.       Армин вскочил с дивана и развернулся к ней лицом.       — Нельзя же так, как ты можешь так пренебрежительно относиться к своему психическому здоровью! Тогда договоримся, чтобы тебя вычеркнули из этого условия…       — Армин, нам всем тяжело далась эта новость, моя реакция лишь признак моей слабости и нестабильности, — по прежнему холодно и уравновешенно отвечала Энни, — И я обещала, что никуда от тебя не денусь, — она посмотрела на него и ласково улыбнулась.       — Армин, вам стоит согласиться, — донёсся голос Хистории со стороны двери.       В комнату вошли обе стороны в полном составе. За дверью виднелся коридор, в котором они ждали начала переговоров, и вход в зал. Энни поняла, что они находятся в соседней комнате.       — Подумай, Армин, — продолжила королева, — Какова главная цель вашей стороны в этих переговорах? Исключить любые варианты нападения Элдии на страны Международного Союза, — сама ответила она на свой вопрос, — Если ты займёшь пост командующего Разведкорпусом, а вы все туда вступите, — она обвела взглядом членов дипломатической группы, — то ты фактически будешь контролировать всё, что касается армии на этом острове, а рядом с тобой будут самые близкие и верные люди, в которых ты никогда не усомнишься. С другой стороны вступление мировых героев в ряды нашей армии станет веским аргументом для доверия к Парадизу и большим шагом к вступлению в Международный Союз. Что и нужно в свою очередь нам. У нас, конечно, есть и другие условия, как, уверена, и у вас. Но как только вы согласитесь на это, переговоры можно будет считать успешными для обеих сторон.       Армин глубоко задумался. Что-то во всём этом его настораживало. Он и, несомненно, его заместитель понимали, что эту гениальную во всех смыслах идею Хистория родила не своим умом.       — Чья это идея? — незамедлительно спросил он, не особо беспокоясь о том, что она всё равно не скажет правду.       — Моя, — тут же последовал ответ Её Высочества.       «Ну, конечно, ага, как же…», — подумал командир, — И в чëм смысл? Зачем вам сейчас Разведкорпус? Воевать больше не с кем.       — Об этом после завершения переговоров, — быстро ответила Райсс, было похоже, что она хочет поскорее разобраться с этими переговорами.       Армин обвëл товарищей многозначительным взглядом, как бы спрашивая у всех согласия, но, так и не дождавшись ответа на немой вопрос, начал спрашивать у всех по очереди:       — Ребята, вас никто не в праве заставлять. У нас у всех полно причин не соглашаться. Конни? Жан?       — Мы только вернулись к родителям, — ответил Жан, стоявший в проходе, опираясь на дверной косяк, — хотелось бы остаться, хоть возвращаться в армию и нет большого желания. К тому же, заняться нам больше особо нечем.       — Отвечай за себя, чепуха, я, вообще-то, занятой человек, — отпустил колкость Конни, которую Армин принял за положительный ответ.       — Райнер? Пик?       — Буду счастлив стать частью Разведклрпуса, теперь уже по-настоящему, — ответил здоровяк, нервно поведя плечами, будто отгоняя неприятные мысли, — Надеюсь, я не растерял навыки.       — А твоя мать? И Габи? — участливо спросил Арлерт.       — Ну, мама, конечно, не будет в восторге, возможно, захочет переехать со мной, — вздохнул Браун, — А Габи перебесится.       — Всегда мечтала научиться летать на УПМ, — ответила Пик, усевшаяся в углу комнаты на полу, её ответ был также расценен как согласие.       Армин невольно улыбнулся и с тяжëлым сердцем повернулся к Энни. Она уже успела полностью прийти в себя и вполне уверенно сидела рядом. Она улыбнулась и нежно провела ладонью по волосам парня, как бы заправляя их за ухо. Армин нашёл в этом жесте ответ на свой вопрос, но всë-же задал другой:       — А твой отец?       — Он давно хотел посмотреть на этот остров, — ответила девушка.       — Ну что ж, раз все договорились… — начала было подводить итоги королева.       — Не все, — перебил Арлерт, — Микаса… — он посмотрел на девушку, которая всё это время пряталась за спиной Хистории, что, впрочем, было бессмысленно из-за их разницы в росте, — Ты нам нужна. Без тебя я не справлюсь.       — Хорошо, — тихо ответила она опустив взгляд.       — Ну, теперь, когда все уже точно договорились, — повторила Хистория, — предлагаю вернуться для завершения переговоров.       — Да. Энни, ты как?       — Всё хорошо, — ответила девушка и в подтверждение без проблем встала с дивана и направилась к выходу.       Как только все вернулись в зал, началась активная фаза переговоров. Большинство условий принимались сразу без дебатов, но были и такие, над которыми пришлось подискуссировать и переформировать некоторые пункты. Так, например, на условие, согласно которому, Элдию просили открыть торговлю ресурсами, которые пока что не находили нигде, кроме Парадиза, а именно пламенным льдом и железным бамбуком*, королева ответила жёсткое «нет» и сначала наотрез отказалась от дальнейшего обсуждения этого условия. Но благодаря красноречию Армина и терпению обеих сторон, королева согласилась на ограниченную торговлю, но только пламенным льдом. Наконец, все пункты договора были утверждены, и члены обеих сторон по очереди подписали сначала протокол, а потом договор, составленный соответственно в двух экземплярах. Когда всё было сделано, Хис с довольной улыбкой потянулась, однако сразу приняла серьëзный вид.       — Итак, у нас возник ещё один срочный вопрос. Микаса, сходи, пожалуйста, за госпожой Киëми.       — Конечно, — ответила Микаса и спешно удалилась.       Когда Киëми вернулась в переговорную, у неё на лице уже не было и следа той растерянности, которую она испытала, прочитав злополучное письмо.       — Как прошли переговоры? — сразу же спросила она, войдя в комнату.       В ответ одновременно последовало сразу несколько реплик.       — Хорошо, — сказала Хистория с вежливой улыбкой на лице.       — Как по маслу! — выпалила Хитч.       — Нормально, — сдержанно ответил Армин.       — Терпимо, — такая же сдержанная реплика от Пик.       — Отвратительно, — устало изрëк Леви, запрокинув голову назад.       — Хуëво, — как обычно выделился Конни.       — Вижу, не все остались довольны, — растягивая слова, сказала Азумабито после довольно продолжительного неловкого молчания.       — Госпожа Киëми, скажите, можете ли вы просветить нас касательно того письма? — не обращая внимания на замечание, спросил Арлерт.       Киëми задумалась, опустила голову, после чего тяжело вздохнула и села на свободное место.       — Я не просто могу, я обязана это сделать, — начала она, посмотрев на всех присутствующих печальным взглядом, — Так уж вышло, что Элдия и Хидзуру сейчас единственные союзники друг у друга, поэтому ввести вас в курс дела в наших интересах. Красно-золотая печать с гербом клана… — еë взгляд на секунду остановился на Микасе, — Ставится на конверт с письмом в том случае, если письмо содержит крайне плохие для всего клана новости. Вчера примерно в полпятого была взорвана загородная резиденция императора, где он проходил лечение от крайне тяжëлой болезни лëгких. Сейчас его перевезли во дворец, он в коме, находится под круглосуточным наблюдением бригады врачей и группы самых надëжных людей из числа его личной охраны. Прогнозы врачей неутешительные.       — Тоже взрыв, однако на этот раз попавший в цель, — в голове Армина тут же запустились мыслительные процессы, — К тому же, учитывая часовые пояса, это почти ровно то же время, в которое был наш взрыв. Таких совпадений не бывает. Эта организация, так называемая Уника, хотела убрать обоих лидеров одновременно, но у них ничего не вышло. Они явно хотели дестабилизировать ситуацию для захвата власти сразу в двух наших странах. Очень смелый ход, судя по всему, мы их сильно недооцениваем, — Армин наконец сделал паузу в бесконечном потоке умозаключений, что дало Киëми шанс договорить.       — Самое неприятное в этой ситуации не смерть императора, — все изумлëнно посмотрели на неё, — а вопрос престолонаследия. Видите ли, дело в том, что хоть императору уже 95 лет, он не оставил ни одного наследника. Это делает его последним в главной ветви нашего клана, и после его смерти моя ветвь должна стать главной, а мой отец, двоюродный брат нашего императора, ни за что не воспользуется своим правом на престол, сколько бы его не уговаривали. По личным причинам. Таким образом, я… являюсь единственной следующей претенденткой на трон… Или, вернее сказать, являлась до недавних пор.       Госпожа Азумабито замолчала и снова посмотрела на Микасу. Проследив за её взглядом, остальные тоже удивлëнно уставились на девушку. Та сразу растерялась и по привычке потянулась к шарфу, чтобы закрыть лицо, но его на привычном месте не оказалось, так как деловой стиль одежды, который был нужен для переговоров, не подразумевал ношения шарфов. От этого она смутилась ещё больше и пролепетала только:       — Ч-ч-что… Н-но я… не понимаю…       — Госпожа Микаса, — перебила её Азумабито, — в нашей стране очень рьяно чтут закон престолонаследия. И у нас есть все основания полагать… — она снова сделала паузу, будто специально нагнетая обстановку, — что ваша мать и, соответственно, вы, являетесь потомками, человека, который должен был когда-то унаследовать главную ветвь и стать следующим императором, однако он выбрал сбежать на Парадиз вместе с первым королëм стен. Да, при первой встрече я уже говорила об этом, но тогда всё это было на эмоциях, не думаю что вы или кто-то ещё, да даже я сама, восприняли это всерьёз. Но после этой встречи мы провели некоторые исследования.       Микаса снова было открыла рот, чтобы возразить, но Киëми не дала ей этого сделать:       — Да, само собой, были и другие члены клана, сбежавшие на Парадиз, но ваша татуировка не оставляет никаких сомнений. Она не передавалась больше ни в одной из существовавших в то время ветвей. Татуировки в нашей стране — вещь священная и очень много значащая. Да, в каждой ветви члены клана носят татуировки с гербом, но они имеют различия, на первый взгляд не видимые. Если вы посмотрите сейчас на мою татуировку, — она демонстративно закатала рукав пиджака, — и сравните со своей, — на этих словах Микаса неохотно оголила руку, — то при ближайшем рассмотрении увидите явные отличия: на вашей татуировке клинки идеально вписываются в окружность и не имеют никаких лишних элементов, в то время как на моей они заходят за линию круга и имеют завитки на гардах. Если же всмотреться ещё тщательнее, вовсе окажется, что у меня это скорее овал, чем круг, — она выдавленно улыбнулась, — Конечно, вы сейчас подумали, что мне, наверное, попался плохой мастер, но, как я уже сказала, искусство тату священно в нашей стране. Вам лучше не знать, что делают с плохими мастерами. Поэтому здесь важна любая деталь. Немного изменишь татуировку и она будет значить совсем другое. Ваша идеальная татуировка — символ самой первой, самой главной и самой чистой ветви клана.       Киëми наконец закончила повествование, и, подождав примерно с минуту, Микаса, чуть-ли не со слезами на глазах наконец смогла задать вопрос:       — Почему же вы сразу не сказали мне об этом, когда провели ваши... исследования?       — Хотела дождаться подходящего момента, хотела, чтобы вы сперва посетили Хидзуру… — печально сказала Азумабито и задумчиво посмотрела в пустоту, — Но ждать больше некогда.       Она дотянулась через стол до руки Микасы и сжала так сильно, что та дёрнулась, и, сквозь слёзы глядя ей в глаза, сказала:       — Госпожа Аккерман… Микаса… пожалуйста… через два дня я должна улететь домой… Пожалуйста, летите со мной! Хотя бы из уважения к истории своей семьи… я прошу вас… Вас никто не заставит делать то, что вы не хотите. Поверьте, к вам в Хидзуру будет больше уважения, чем к кому бы то ни было ещё.       Киёми глубоко вздохнула, чтобы успокоить себя, нехотя отпустила руку Микасы и медленно встала из-за стола.       — Извините, я должна идти, — сдержанно произнесла она, — Госпожа Аккерман, пожалуйста, за эти два дня хорошо подумайте над этим, — добавила она у выхода, глядя Микасе в глаза, и скрылась за дверью.       — Итак, — устало сказал Армин, протирая глаза обеими руками — время уже позднее. Надо собираться на День рождения к Никколо. Предлагаю обсудить дальнейшие действия завтра.       — Хорошая мысль, — поддержала Рико, откидываясь на спинку стула, — думаю, несмотря на разное мнение о переговорах, все согласны, что они были тяжёлыми. Всем надо отдохнуть и расслабиться.       — Что ж, тогда все свободны, — заключила Райсс, — увидимся у Никколо в ресторане.       

***

      Прошло по меньшей мере полтора-два часа, прежде чем все собрались и постепенно начали подтягиваться на праздник. Солнце постепенно начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в красивый розоватый цвет. Большие настенные часы в ресторане Никколо уже показывали чуть больше половины восьмого, и праздник был уже в самом разгаре. Армин с Энни, оказавшись внутри, обнаружили, что Никколо стал на удивление популярной персоной. Ресторан был до отказа забит гостями, и каждый норовил подойти и пообщаться с именинником. Никколо, одетый в цвета охры костюм-тройку, старался по возможности вежливо и с улыбкой отвечать каждому, но было видно, что он уже изрядно измотан. Армин, ведя свою девушку за руку, еле как пробился сквозь толпу и, махнув ему рукой, крикнул:       — Эй, Ник! Здравствуй! С Днём рождения!       Никколо тактично извинился перед гостями, с которыми разговаривал и, помахав Армину в ответ, пошёл им навстречу. Достигнув друг друга, они обнялись и Армин ещё раз поздравил его. Энни в свою очередь также поздравила и сдержанно приобняла именинника. После того, как Никколо закончил рассыпаться в благодарностях, Армин поинтересовался у него, не видел ли он остальных, на что тот ответил, что, кажется, все уже пришли и они последние. Извинившись перед ними, Ник пошёл дальше общаться с гостями, поэтому Армин взял с подноса у официанта бокал шампанского и направился на поиски Микасы, а Энни пошла искать Райнера или Пик.       Некоторое время спустя поиски привели Арлерта на улицу, где было поменьше гостей, и в целом обстановка была поспокойнее. Там он и нашёл подругу, стоявшую в отдалении, смотря вдаль поверх разноцветной черепицы крыш домов. Он подошёл к ней и встал рядом. Какое-то время они стояли молча и вместе смотрели на город.       — Микаса… — всё же заговорил новый командующий Разведкорпусом, — я думаю, тебе всё же стоит…       — Я полечу, — резко перебила его Аккерман, — Я полечу в Хидзуру с Киёми.       Армин ошарашенно повернул голову и впервые за эти десять минут посмотрел ей в лицо. Только сейчас он увидел, что что-то изменилось. Во взгляде читалась былая решительность, все мышцы лица были расслаблены, глаза не опущены в пол, и руки не дрожат. Очевидно, она решилась на что-то, но Армин не мог понять, на что.       — Отлично, — по-дружески тепло улыбнувшись, сказал он, — Ты молодец. Нам как раз нужен кто-то сообразительный в Хидзуру для расследования покушения на императора. Ты не против?       — Конечно, нет. Можешь на меня положиться, — теперь и Микаса посмотрела на него, тоже улыбнувшись.       — Я рад, что ты снова в норме, — крепко обнимая её, сказал Арлерт.       — Я тоже рада, — принимая объятия, тихо ответила Аккерман.       Они постояли так какое-то время, после чего Армин позвал её вернуться внутрь ко всем остальным, на что Микаса ответила, что ещё немного постоит здесь. Спустя некоторое время, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, к ней, прихрамывая, подошёл Леви.       — Как ты? — сразу спросил он.       — Лучше. А вы?       — Не знаю. Смешанные чувства.       Казалось бы на этом разговор сошёл на нет, но тут Микаса задала вопрос:       — Леви… Вы никогда не задумывались о том, кем мы друг другу приходимся?       — Нет. Чего это ты вдруг? — изобразил удивление Леви, — В любом случае, не думаю, что это так уж сложно выяснить. Достаточно будет рассказать друг другу, что мы знаем о наших родственниках.       — Не знаю, просто… задумалась. Мы ведь давно выяснили, что мы родственники, но никогда об этом не говорили. Почему? Ведь так уж получается… что мы последние родственники друг у друга…       — Получается, что так, — с плохо скрываемым сожалением ответил Леви.       — Моего отца звали Генри** Аккерман, — не спрашивая у него, начала выяснение родственных связей Микаса, — Он был вполне обычным человеком, без каких-либо особенных сил. И в отличии от нас с вами… и вашего дяди… у него были светлые волосы.       — Ясно. У меня информации побольше, однако вся она из уст Кенни, так что за правдивость не ручаюсь, — раздражённо ответил ей Леви, — Мать я почти не помню, её звали Кушель. Она была шлюхой. «Как так можно о матери» — вот, что ты подумала. Но это всего лишь факт, и, как я уже сказал, я её почти не помню. Думаю, пробуди она силу Аккерманов, она бы ей не была. Кенни — как выяснилось, мой наглухо отбитый дядя — её родной брат. Всё, что Кенни рассказывал мне в детстве о других родственниках, то что мой дед, то есть их отец, умер незадолго до моей матери, и что у него есть какой-то непутёвый двоюродный братец, который, не выдержав постоянного преследования его фамилии, сбежал в лес и поселился там с женой. Кенни говорил, что периодически за ним приглядывал.       — Я уверена, это о моём отце, — с надеждой в голосе выпалила Микаса, — получается вашей матери мой отец приходился двоюродным братом. Тогда мы с вами — троюродные брат и сестра, — расплывшись в улыбке и посмотрев на новоиспечённого брата, заключила Микаса.       — Да, — вздохнул Аккерман, — вот только разница в возрасте у нас совсем не как у брата с сестрой. Я тебе в отцы гожусь.       — Да, но… Думаю, мы можем общаться друг с другом, как родственники? — с надеждой спросила Микаса.       Леви подумал немного, тяжело вздохнул и ответил:       — Да… Думаю, что можем.       Он положил руку ей на плечо, постаравшись, чтобы этот жест ощущался как можно более доброжелательно. Микаса довольно улыбнулась и накрыла её своей рукой, едва сдержавшись, чтобы не обнять его. Пару секунд спустя она убрала руку и с несходящей с лица улыбкой молча удалилась в сторону ресторана, оставив Леви наедине со своими мыслями. Он так и остался стоять, размышляя, что же это всё-таки значит — общаться, как родственники. Пару минут спустя он заметил, что его травмированная нога начала уставать от долгого пребывания стоя на ногах, и начал осматриваться в поисках места, где он мог бы присесть. Своё новое кресло, полученное в подарок от Хистории, он решил оставить у входа. Вдруг он заметил, что к нему направляется Киёми с двумя небольшими табуретками в руках. Подойдя, она предложила:       — Давайте присядем, капитан.       — Я не капитан, госпожа Азумабито, — молниеносно последовал заученный ответ.       — Это ещё не решено, — загадочно ответила посол, — Скажите честно, вы хотите вместе с остальными снова вступить в Разведкорпус?       Леви глубоко задумался. На его долю выпало немало страданий во время службы в Разведкорпусе. Да и по жизни в целом. Может быть больше, чем на чью-либо ещё. Но… Как только он услышал этот вопрос, у него в груди затрепетало. Он несомненно был доволен своей нынешней жизнью и, как и все, испытал облегчение, когда всё закончилось. У него появилось своё дело, о котором он мечтал, и ему нравилось этим заниматься… Но чего-то всё время не хватало. Ему было скучно. Очень скучно. Он скучал по старым временам, какими бы ужасными они ни были. Скучал по Разведкорпусу. Сражаться — это то, что он умел лучше всего. Только там он по-настоящему ощущал себя на своём месте. Только в битве ощущал себя по-настоящему живым. Поэтому, подумав, на этот внезапный вопрос он без сомнения ответил:       — Да. То есть… Это невозможно. У меня есть своё дело. И я инвалид. Моё время прошло.       — Ну, свою чайную вы всегда можете оставить на Оньянкопона, — резонно отметила Азумабито, — Формально она всё равно его.       — Это мало что меняет, — ответил Аккерман, похлопав по больной ноге.       — Знаете, капитан, — начала Киёми издалека, сделав особенный акцент на его звании, — Хидзуру всегда славилась своей прогрессивной медициной и инженерией. А возобновлённое союзничество с Элдией дало нам её ресурсы. Благодаря которым технологический прогресс обеих стран уже несётся и продолжит нестись с невообразимой скоростью. А вместе с ним и медицина. Если я скажу, что мы можем сделать так, что вы не только будете снова ходить, но и вернёте себе былую силу и ловкость?       — Ну, если бы вы так сказали, — скептически ответил Леви, — я бы ответил, что вы спятили. Допустим, вы сможете поставить меня на ноги, но свои навыки я точно не верну. Сила Аккерманов была получена в экспериментах с силой титанов, а значит, она исчезла вместе с ней.       — Бросьте, — усмехнулась Киёми, — неужели правда думаете, что не сможете сражаться как прежде, когда вернёте здоровую ногу?       Леви в сомнении поджал губы.       — Суть силы Аккерманов не в том, чтобы давать навыки. А в том, чтобы в кратчайшие срокис помощью памяти прошлых поколений обучить им носителя силы. Теперь они с вами до конца жизни. То же касается и госпожи Микасы.       — Хорошо, это звучит убедительно, — согласился капитан, — И что же вы придумали такого, чтобы я снова бегал и прыгал? — саркастично спросил он.       — Это операция. Экспериментальная, — размыто ответила Азумабито.       — Насколько экспериментальная?       — Весьма.       — Сколько было испытуемых?       — Вам выпадет честь быть первым.       Леви тяжело вздохнул и опустил взгляд.       — Как вы оцениваете шансы? Что если операция провалится?       — Есть тридцатипроцентная вероятность, что операция провалится, в таком случае ногу придётся ампутировать. Вероятность фатальных осложнений спустя время после успешного проведения операции ниже одного процента.       Леви глубоко задумался на довольно продолжительное время. Так они просидели в молчании около десяти-пятнадцати минут, после чего Леви решительно ответил:       — Согласен. Я должен вернуться с Габи и Фалько на материк, чтобы вернуть их родителям и сказать Оньянкопону, что чайная теперь его.       — В таком случае вылетим все вместе на день раньше, чтобы сначала посетить материк, после чего с вами и с госпожой Микасой полетим в Хидзуру.       В ответ Леви лишь кивнул, и госпожа Азумабито, посчитав разговор оконченным удалилась обратно на вечеринку. Аккерман так и остался сидеть на стуле, глядя на город и мечтая, чтобы кто-нибудь принёс ему чашку горячего чёрного чая. Вставать и идти за ним самому ему совершенно не хотелось, так как больная нога уже очень устала, а кресло было довольно далеко. Тут к нему подошла девушка. Леви невольно кинул на неё взгляд, не проявляя особого интереса. Это была длинноволосая брюнетка в строгом чёрном брючном костюме ростом немного выше него, однако только за счёт своих каблуков. Из черт её лица особенно выделялись большие зелёные глубоко посаженные глаза и миниатюрный носик.       — Господин Аккерман, добрый вечер, — поздоровалась она низким мягким голосом, присаживаясь рядом на стул, оставленный Киёми, — меня зовут Иоланта Хекк.       Леви собирался никак не реагировать, но невольно повёл бровью над незрячим глазом. Девушка подождала несколько секунд в ожидании какого-либо ответа, но, так его и не дождавшись, продолжила:       — Я журналистка и писательница, сейчас работаю в газете «Новая правда».       — Это же та самая газета, в которой недавно уволили репортёра за то, что он задавал отстойные вопросы, — перебил её Леви, — Что, тоже решили рискнуть?       Ошарашенная журналистка быстро пришла в себя:       — Нет. От лица газеты ещё раз приношу извинения за уже бывшего сотрудника, однако я здесь не по работе.       — Мне то ваши извинения на кой хрен? Вы бы лучше тогда перед Арлертом извинились, он где-то тут бегает. Как журналистка попала на вечеринку по случаю Дня рождения нашего друга?       — Достать приглашение было непросто. Но мне это было нужно, чтобы поговорить с вами. Вы не уделите мне немного времени? — Иоланта нагнулась, пытаясь заглянуть ему в лицо.       Леви впервые за весь разговор посмотрел на неё и ответил:       — Я поговорю с вами…       — Прекрасно!       — …если принесёте мне чашку чая.       — Что? — снова удивилась журналистка.       — Чай, — повторил капитан, — Принесите мне чашку горячего чёрного чая, и тогда я поговорю с вами.       Девушка сидела в недоумении ещё с минуту, но всё же пришла в себя, улыбнулась и ответила:       — Хорошо, — после чего удалилась в сторону здания.       Через некоторое время госпожа Хекк вернулась с двумя чашками чая и официантами, которые несли небольшой стол с закусками. Они поставили стол прямо перед стульями и, пожелав приятного аппетита, спешно удалились. Вслед за этим Иоланта поставила на стол чашки и села на всё тот же стул. Леви очень удивился такой любезности и сказал:       — Большое вам спасибо… эм…       — Иоланта. Иоланта Хекк, — напомнила девушка.       — Спасибо, госпожа Хекк, вы очень любезны, — поблагодарил Аккерман и сделал большой глоток чая, — Можете задавать свои вопросы.       — Это не совсем вопросы, — ответила Ио, — Видите ли, я мечтаю написать серию книг, в которой сначала будут выходить биографии каждого из вашей… ммм… компании, а заключительной книгой станет развёрнутая история Разведкорпуса.       — Вы замахнулись на очень объёмный труд, — прокомментировал Леви.       — Да. Ну, я уже собрала очень большое количество информации. Как видите, у меня есть некоторые связи, — госпожа Хекк развела руки в стороны и демонстративно посмотрела по сторонам, намекая, что она смогла попасть на эту вечеринку, — В общем, сейчас я пишу вашу биографию и хочу, чтобы вы изложили мне её насколько возможно подробно.       — Мне всего 38 лет, я пока не собираюсь умирать.       — О, не поймите неправильно, — тут же засуетилась девушка, — Книга ведь выйдет не завтра, и не в этом году, и не через пять лет, и вряд ли даже через десять. Написание этой серии займёт очень много времени, пока что я просто собираю всю информацию которую могу.       — Тяжёлую мечту вы себе выбрали.       — Ну, думаю, мечту не выбирают, — с широкой улыбкой ответила Иоланта.       — И всё же… — настаивал Леви, — Почему у вас именно такая мечта?       — Я считаю, что все ваши подвиги, ваши жизни должны остаться в мировой истории. И раз уж я живу с вами всеми в одно время, то считаю своим долгом сохранить всю возможную информацию о всех вас.       — Вот что, — подумав, ответил Аккерман, — Я могу смириться с тем, что вы напишите мою биографию. Но сидеть и выкладывать вам всю свою жизнь в подробностях я не готов. Однако, если вы подготовите интервью с интересующими вас вопросами, я на них отвечу. Договорились? — спросил он и протянул ей руку, на которой недоставало двух пальцев.       — Да! Конечно! — радостно вскочила писательница, крепко и от души пожимая её, — Было приятно с вами познакомиться! До встречи!       — Взаимно. До встречи, — спокойно ответил Леви ей вслед.

***

      На следующий день все в полном составе собрались на обсуждение дальнейших действий. Теперь там были даже Габи и Фалько.       — Итак, — начал Армин, — прежде всего я хочу знать, что там с нашим источником информации.       — До сих пор в коме. Прогнозы врачей неутешительные, — кратко ответила Рико.       — Гарольд?       — Живёт сейчас этажом выше, находится под постоянным наблюдением стражи, из дворца его не выпускают, — с ноткой грусти сказала Хистория, на что Армин лишь кивнул.       — Для начала мы должны доложить в МС о результатах переговоров, и о том, что мы все вступаем в Разведкорпус, — объявил он, — Возвращаться нам смысла нет, так что пошлём письмо.       — Тогда мы его возьмём, — вклинился Леви, — Мы завтра с Микасой и госпожой Азумабито летим на материк, а потом оттуда сразу в Хидзуру.       — Что? — воскликнула Габи.       — Завтра? — удивилась Микаса, взглянув на Киёми.       — Зачем вам в Хидзуру, Леви? — резонно поинтересовался Армин.       — Я передам дело. Затем в Хидзуру меня поставят на ноги, и я присоединюсь к вам в Разведкорпусе. Наверное, как раз к концу вашего тура. А на материк заодно и детей забросим, — добавил Леви, кивнув в сторону Габи и Фалько.       Фалько сделал шаг вперёд и решительно заявил:       — Мы остаёмся, господин Аккерман. Мы тоже вступим в Разведкорпус.       — Очень смешно, — без интереса отреагировал Леви.       — Мы не шутим.       Аккерман повернулся и внимательно осмотрел Фалько с ног до головы. Он выглядел решительно и не было похоже, что он шутит. Затем он посмотрел на Габи. Она была гораздо тише обычного, да и вообще смотрела куда угодно, лишь бы не на Леви.       — И думать забудьте, — убедившись в серьёзности их намерений, возразил он, — Детям там не место. Что это вообще вам в голову взбрело? Зачем вам туда вступать?       — Капитан, им сейчас столько же, сколько было нам, когда мы закончили кадетское училище, — послышался голос Хистории.       Он посмотрел на неё, а затем обвёл взглядом остальных. Но ни у кого во взгляде не найдя поддержки, закатил глаза и отвернулся со словами:       — Да идите вы. Всё равно вам двоим нужно в Марли. С родителями будете договариваться.       — Капитан, насчёт этой операции… Вы уверены? — спросил Армин, — Вы так хотите вернуться в Разведкорпус?       — Да нет, просто не хочу оставлять всё на вас, недоумков, — в своей неповторимой манере раздражённо ответил Леви, сел в кресло и выехал прочь из зала, провожаемый улыбками «недоумков».       — Значит делаем так, — снова включился Арлерт, — Леви, Микаса, госпожа Киёми, Габи и Фалько летят сначала на материк и потом в Хидзуру, где расследуют взрыв и занимаются другими делами, а мы в это время отправляемся в запланированный тур. До конца тура вы находитесь в Хидзуру, а к концу летите за Габи и Фалько и обратно сюда. Когда все снова соберутся, мы сможем начать активное реформирование армии, развивая Разведкорпус, принимая в него новобранцев. Рико, — командующий резко повернулся к генералу, — есть просьба. Пожалуйста, распространи объявление по всей армии на листовках или просто на словах, не важно. Объяви, что через три недели Разведкорпус примет и, если надо, начнёт обучение всех желающих к нему присоединиться.       — Ты что же, — изобразила удивление Рико, — хочешь увести у меня людей?       Армин виновато пожал плечами:       — Ну, извини… А где же нам их брать? — он с надеждой посмотрел на Хитч, — Хитч, я так понимаю, вся КСОН вместе с тобой уже заочно зачислена в Разведкорпус?       — Естественно, — заверила Дрейс, — Ну, несколько человек отказались, но это ничего.       — Прекрасно. Замечательно, — искренне обрадовался командующий, — Ну, что ж, у кого-нибудь остались вопросы?       — Нам надо прийти в форму, раз уж мы снова солдаты, — вдруг подал голос Спрингер, — У нас во время тура будут места, где можно потренироваться?       — Прекрасная мысль, Конни, спасибо, — сказал Армин и вопросительно посмотрел на королеву.       — Нууу… — задумчиво протянула Райсс, — Мы в основном будем всегда в дороге… Я что-нибудь придумаю и распоряжусь.       Конни, удовлетворившись ответом, просто показал большой палец и вернулся к расковыриванию угла стола.       — Если вопросов больше ни у кого нет, — начала подведение итогов Райсс, — выезд завтра в десять утра. В девять провожаем самолёт до Хидзуру. До этого времени, если у кого-то остались дела, можете их доделать, — она добродушно улыбнулась, — На этом все свободны.       На следующий день, попрощавшись, пожелав удачи Леви с Микасой в Хидзуру и проводив самолёт, некогда дипломатическая группа, теперь уже первые члены нового Разведкорпуса вместе с Хитч, Хисторией, её дочерью и большим количеством охраны доехали до вокзала, сели на поезд и направились в первый по расписанию тура город. Армин чувствовал: их в последнее время спокойная жизнь снова разогналась и продолжает стремительно набирать обороты. К худу это, или к добру — ему пока было непонятно, но с несущегося на полном ходу поезда невредимым уже не спрыгнешь.