Всë из-за долбанной депиляции!

Конечно же, Хëнджин после этого пошёл к друзьям, чтобы напиться. Ага, мечтал бы больше — он свалил в ванную, которой днём никто не пользовался, к его счастью. Закрылся там и сперва попытался успокоиться методом медитации. Хуй ему вставший, а не успокоение. На самом деле, Хван вовсе не хотел дрочить на своего соседушку. Честно, не хотел. Но вспоминая тот голос, точнее говоря — тот стон, он понял, что выбросить данный моментик из головы ему не светит, не то чтобы остановить начавшийся в голове порно-фильм, а так же, что поласкать свой член всë-таки придётся, ибо сидя в ванной уже минут семь он стал только более твëрдым, а о разрядке речь и не заходила. Ну, блять, Хван Хëнджин, был ты по девушкам и не заморачивался. Как ты на парней-то перешёл? Вернее, на одного конкретного парня. Нет, он не гей, сразу сообщается — Хван как только начал чувствовать, что Ликси ему симпатизирует в плане морковно-любовном и огуречно-сексуальном, сразу пошёл гуглить гомо-порнушки. Знаете, что? Нисколько не возбудили. На удивление самого Хëнджина — ценителя подобного контента — ему стало противно наблюдать за происходящим между актёрами. Однако это и не значит, что он совсем геем не был — представленные в его ветренном мозге эротишненькие сценки с присутствием Ликса делали его мужское достоинство настолько твëрдым, как никогда после лучших просмотренных им порно-видео. А их было много, поверьте. В любом случае, мастурбировать, представляя Феликса, Хëнджин старался как можно реже. Ни никогда — он понимал, что данная цель недостижима, учитывая собственную зависимость от чувства семяизвержения. Жаль, что будучи айдолом, заводить любовные связи практически запрещено, ведь если спалят — пизда и тебе, и твоей карьере, и твоему партнёру. Жестоко, но такова жизнь. — Агх... — он, закусив пухлую нижнюю губу, достал из штанов, обхватил свой истекающий природной смазкой член и начал медленно водить рукой вверх-вниз, постепенно наращивая скорость. «Сейчас бы хорошего минета...» — мысль, что чаще всего проскакивала между представлением того, как он раскладывает полностью обнажённого Ликса с раздвинутыми ногами на диване. Как трогает его идеальный торс, показанный множество раз на сцене, как закидывает его идеальные тонкие ноги на себя... Через некоторое время кожу начало жечь от сильного трения. Хëнджин смачно плюнул на ладонь, размазал слюну по колом стоящему стволу и продолжил процесс, ещё сильнее набирая скорость. Внизу живота разливалось всë больше похотливого, но чертовски приятного жара. Всë больше жидкости высачивалось из уретры. Спустя несколько десятков секунд, Хëнджин кончил, забрызгивая спермой пол и едва подавляя стон имени: — Ликси... — его накрыл один из самых позорных, но самый сладостный и яркий оргазм, сопровождаемый низким рыком. — Блять... — он зашипел от очередного осознания. Что ж, это десятый раз за этот месяц, когда он дрочил на своего задушевно-обожаемого соседа. Да, он считает. Он обязан знать, сколько раз осквернил Феликса без его ведома. Интересный вид чести, оригинальный. Посидев в ванной неизвестно сколько времени, пока не отошёл от оргазма, он стëр улики своего действия с одежды и пола, устало встал, натянул штаны (немаловажный момент) и вышел из ванной комнаты. На ватных ногах медленно пройдя по коридору, он опасливо приоткрыл дверь и заглянул в их с Феликсом комнату. Не услышав никаких звуков, указывающих на наличие других живых организмов, кроме мухи бьющейся об окно, Хван облегченно выдохнул. Он вошёл внутрь и взял смартфон, набирая чей-то номер. — Алë, Хëнджин-а, — голос по другую сторону телефона. — Чего хотел? — Привет, пошли в бар? — О, вот это ты по верному адресу. Когда? — Сегодня в четыре. У нашего любимого. — Прекрасно, буду ждать, — хозяин голоса проговорил это довольно радостно и по-кошачьи игриво. Даже немного кокетливо. — До встречи, хе-хе. — Да, до встречи, — дружелюбно ответил Хван. Собеседник положил трубку. Время 11:20, ещё четыре часа ничегонеделания. Взять, что-ли, порисовать? — Где там мои краски?.. — с этими словами Хëнджин начал рыться в своих ящиках.

...

Мобильник резко зазвонил. Хван, руки которого были полностью перепачканы в краске благодаря появившемуся вдохновению, носом тыкнул на кнопку «ответить». — Хван, чëрт тебя побери, Хëнджин! Ты где!? — сломал динамик телефона очень недовольный голос. Хёнджин ошарашенно посмотрел на время. 16:20. Ой-ой, ему снова пизда. Сердце аж быстрее забабахало. — У меня столик чуть не отжали, пока я тебя дожидаюсь! — Я... — Хван суматошно водил глазами по комнате в поисках оправдания. — Я-я в п-пробке стою! Но тут немного осталось! Скоро буду! — Какая, нахуй, пробка!? До этого бара десять минут пешком идти. Я знаю, что ты, пиздюк неблагодарный, дома опять за свои кисти или хуй схватился, а за временем как-обычно не следишь! — О-о-о-о-й-й-й-й, — Хëнджин имитировал заглюченный голос. — Й-й-а-а отт-ключ-ч-чаю-у-сь. — он сбросил трубку. — АААА, — парень закричал, не раздумывая чуть не зарыв руки в волосы, но вовремя себя одернул и начал с максимальной скоростью приводить себя в порядок, отмывая руки, и собираться, параллельно натягивая брюки. — Он меня убьëт! Точно! Сопровождая свои действия отборным матом, ругательствами и бесконечным бормотанием, Хван, взяв куртку и схватив ключи, выбежал на улицу. Так быстро он давно не бегал. Сбив дыхание и отправив лëгкие на пару с ногами на верную смерть, он добежал за три минуты до бара. Теперь осталось придумать, как избежать неизбежного. Но эту проблему он, пожалуй, решит по мере поступления. Немного выровняв дыхание и поправив волосы, Хëнджин открыл скрипучую дверь в бар. В нос мгновенно проник тяжёлый запах перегара и сладковатый аромат дешёвых электронных сигарет, которые курили какие-то студенты, сидя в углу и наверняка думая, что их никто не заметит. В темноте по всем поверхностям проносились то неоновый свет, то блики от диско-шара, а на всë помещение играла музыка, отдаваясь вибрацией. Хван сделал шаг внутрь, закрывая дверь, а вместе в ней — единственный источник дневного света, что был словно проблеск надежды в душном помещении. Но это всё пиздёжь, потому что очевидно, что тут все веселятся или очень интересно проводят время, а не плачут, видя уходящую за хлебом тëтю надежду. Мысленно перекрестившись, помолившись и начав составлять завещание, Хван продвинулся дальше через толпу, иногда расталкивая развеселëнных пьяниц. В направлении он был полностью уверен, ведь из раза в раз его товарищу по бутылке — по совместительству: лучшему другу — удавалось занять удобный, пусть и потрëпанный, диван в самом углу клуба. То место было удобно не только диваном, но и тем, что оно находилось дальше всего от колонок, да и танцпола в принципе, благодаря чему не было особой нужды перекрикивать и переахивать музыку. Протиснувшись между последними танцующими людьми, взгляд Хëнджина зацепился за тот самый столик, за которым его уже (очень давно) ожидал его любимый собутыльник — Ли Минхо. Правда рожа у этого самого Ли, наблюдающего за ним, была настолько недовольной, что казалось, будто Хван не об полотенце чëрную краску с рук стëр, а об него. Ускорив шаг, он уже было собирался объясниться, но его перебили: — Хван Хёнджин. Тридцать пять минут опоздание. Какого хрена!? — Хвану показалось, что у того клыки засверкали, в нетерпении разорвать его на части. — Ээ... Я... — оправданий не было. Он даже сесть не осмелился. — Я не специально! Извини меня, правда. — Ладно, ты прощён. — Хëнджин от неожиданности резко вскинул голову, не веря своим ушам. — Чего так радуешься? — Минхо заметил его выражение лица и расплылся в дьявольской улыбке. — Я кое-кого за это пригласил. Кто-то со спины резко положил крепкую руку на плечо Хëнджина.