Встретимся в Стране грёз | Meet me in Dreamland

Драко всегда умел признать, когда ему не хватало уверенности. Возможно, вслух он бы этого не сказал, но самому себе никогда не врал. Сегодня был именно такой случай. Прислонившись к двери последней теплицы, Драко сунул руки в карманы и огляделся, ожидая появления Грейнджер. Он почти уже вошёл внутрь без неё, но потом передумал. В конце концов, это была её фантазия. В Еиналеже территория Хогвартса была поразительно пуста, без студентов. Окружающий пейзаж отражал то, каким он мог быть в реальном мире в это время года: мокрым, холодным и почти мёртвым, лишь кое-где пробивались зелёные ростки новой жизни. Эта безлюдность была кстати. Чем меньше «свидетелей», тем лучше. Драко не был точно уверен, что ждало внутри, но кое-какое представление имел. Они довольно подробно обсудили разные варианты в своих блокнотах. Он пообещал сохранять непредвзятость и сдержал слово, хотя и был рад, что этот разговор не состоялся лично. Так было гораздо проще скрыть свою первую реакцию. Каким бы невероятным это ни казалось ему всего несколько месяцев назад, факт оставался фактом: Грейнджер его шокировала. Он покраснел. В самом деле. Чёрт возьми, покраснел. Однако чем больше она писала и чем больше отвечала на его вопросы, тем яснее он начинал понимать, чем это может привлекать, пусть и не в самом привычном смысле. Дело, как он понял, было не только в самих физических ощущениях, но и в передаче контроля. Грейнджер нравилось отдавать контроль в постели. Для неё это было единственное место, где она хотела, чтобы кто-то другой взял всё на себя. И желанное чувство беспомощности становилось ещё сильнее, когда контроль не просто отдавался, а отнимался у неё силой. Сам Драко в собственных фантазиях так далеко не заходил. Он всегда боялся, что это слишком близко подведет его к реальным ужасам его прошлого. Он слишком хорошо понимал, что худшие люди в его жизни наслаждались этим чувством власти, не заботясь о последствиях, лишь бы ощутить свою силу, пусть даже всего на пару минут. Драко не собирался становиться одним из них. Ни в коем случае. Никогда. Но с Грейнджер, однако, всё ощущалось иначе. Менее неправильно. В том, как она откликалась на его приказы, как таяла, глядя на него снизу вверх, словно он был богом, а не человеком, было что-то такое, что наполняло его тёмным удовлетворением, какого он не испытывал прежде. Это заставляло его желать глупых, нереалистичных вещей, которых он не должен был желать. Тех, что он потом запирал в глубине своего сознания, когда всё заканчивалось. Возможно, именно поэтому он не мог заставить себя сказать ей, чтобы она пошла одна. Нездоровое любопытство заставляло его задавать всё новые вопросы. Грейнджер отвечала спокойно, почти сухо, без лишних подробностей описывая то, что им предстояло. Первая волна шока сменилась у него интересом. Затем он снова оказался потрясён тем, насколько ему понравилась эта идея. Теперь стало очевидно, почему ей нужен был Еиналеж, чтобы это реализовать. Осознание того, что это её фантазия, и что она в любой момент может всё прекратить, немного успокаивало его тревогу. По крайней мере, частично. На противоположной стороне лужайки Драко заметил движение. Это была Грейнджер. Она направлялась к нему, и можно было подумать, будто она только что вышла с урока чар. Когда она подошла ближе, он поймал себя на том, что невольно усмехается её наряду. Холодный ветер трепал её невероятно короткую юбку. Гермиона поёжилась, обняв себя руками, и от этого её грудь почти вываливалась из тесной рубашки. (Мерлин, у неё были потрясающие сиськи. И, похоже, на ней не было лифчика). Драко не без удовольствия отметил, как её соски напряглись от холода. Вина за выбор такого наряда целиком и полностью лежала на ней, и эта мысль его забавляла. Он надеялся, что это не последняя их «школьная» фантазия. Ему хотелось ухватить её за красно-золотой галстук и, заставив её задыхаться, рывком поставить на колени у своих ног, или натянуть его, удерживая её голову поднятой, пока он трахает её сзади, желательно в каком-нибудь возмутительно публичном месте. У его подростковой версии точно бы случился сердечный приступ, узнай он, что когда-нибудь такая фантазия станет возможной. Как-нибудь в другой раз. — Профессор, — процедила она, когда подошла, явно раздражённая. — Грейнджер, — ответил он, подмигнув. Она театрально вздохнула. — Вам вовсе не обязательно было приходить. Я не первокурсница. Мне не нужен надзор, чтобы поработать над проектом по гербологии. Проект по травологии. Интересно. Драко покосился на дверь теплицы, снова задаваясь вопросом, что же внутри. Возможно, ему всё-таки стоило заглянуть. Теперь, когда Малфой представлял (хотя бы примерно), чего ожидать, он понимал, почему она изначально хотела сделать это одна. Честно говоря, он не до конца был уверен, как именно впишется в эту фантазию. Пока было ясно лишь то, что они снова вернулись к своим ролям профессора и студентки, и его это вполне устраивало. Но, возможно, в этот раз он будет просто наблюдать со стороны. Как бы там ни было, Драко знал, что не должен выходить из образа. Грейнджер долго читала ему лекцию на этот счёт. По её словам, чтобы по-настоящему прожить каждую фантазию, нужно полностью погрузиться в Страну Грёз и забыть, что за её пределами вообще что-то существует. Привыкнув к этому, Драко позволил магии медальонов подсказать ему ответ. — Профессор Стебель попросила меня проследить, чтобы ничего не случилось, — ровно сказал он. — У нас уже были некоторые трудности с другими студентами в этой теплице. Так что либо заходите внутрь со мной, либо не заходите вовсе. Челюсть Грейнджер напряглась, будто она всерьёз подумывала развернуться и уйти прочь. Но вместо этого она (довольно очаровательно) поинтересовалась, почему у других студентов возникли проблемы. Словно ей непременно нужно было оказаться той, кто решит эту загадку. Маленькая зубрилка. Когда она не двинулась с места, он положил руку на дверную ручку теплицы. Что-то, возможно, волнение, заставило его замереть. Драко оглянулся на неё, отмечая её аккуратные кудри и упрямо сведённые брови.Единственным признаком того, что их ждёт нечто необычное, был возбуждённый блеск в её глазах. В этот момент медальоны подсказывали ему не целовать её. Какую бы роль ему ни предстояло сыграть, он был рад, что пришёл. Он говорил Грейнджер, что хочет прожить с ней всё. Даже странное. Если их время было ограничено, а по какой-то пугающей причине, которую Драко не мог точно определить, он знал, что так оно и есть, он собирался использовать каждую минуту, которая у него была с ней. — Вы готовы? — спросил он. Гермиона кивнула, и они вошли внутрь. Как только Драко переступил порог теплицы, ослепительная волна силы пронеслась вверх по его позвоночнику. Мощная и искрящаяся магия проникла в его сознание, соединяясь с частями его самого, о существовании которых он прежде и не подозревал. Его тело загудело от нового ощущения, он чувствовал, как магия была готова вырваться наружу, словно она уже ждала на кончиках его пальцев. Краешек его губ тронула улыбка. Ах. Так вот какова была его роль.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Её встретил тёплый, душный воздух, насыщенный густым запахом зелени. Сквозь стеклянный потолок просачивался рассеянный свет, заливая всё вокруг мягким золотисто-зелёным сиянием. Гермиона шагнула внутрь, позволяя двери закрыться за её спиной. — О боже, — прошептала она. Это превосходило все её ожидания. Лианы расползлись повсюду. Тёмно-зелёные побеги обвивали каждую поверхность, тянулись к свету, к воде, в поисках чего-то ещё. Всё в теплице расположили так, чтобы освободить место для гигантского растения, стоявшего в самом дальнем конце, в горшке, который был явно больше ванны. На её глазах несколько лиан зашевелились, цепляясь за оконные рамы и лениво переплетаясь друг с другом, словно осьминог, задремавший на дне океана. На некоторых из них, похоже, распустились цветы размером примерно с галеон, по форме похожие на изящные белые звёзды. В центре горшка находился ещё один цветок, только этот был гигантским. Его ослепительно-белые лепестки были длиннее её рук, и все они были плотно сомкнуты в закрытый бутон. — Невероятно, — выдохнула она. Она и раньше представляла себе нечто подобное, но медальоны довели её фантазию до совершенства, добавив детали, о которых она и не думала. Очевидно, у этой грёзы было припасено несколько сюрпризов. — Вы выбрали весьма впечатляющий экземпляр для своего проекта, — заметил профессор Малфой. — Это первое в истории успешное скрещивание Дьявольских силков и Ядовитой тентакулы. Гермиона взглянула на него, чувствуя себя немного смущённой и желая понять, о чём он думает. Они обсудили в блокнотах, что сегодня может произойти, но увидеть всё это лично было совсем другим делом. Он мог испытывать отвращение, ужас или насмешку, и к любой из этих реакций она была готова. И хотя, по его сообщениям казалось, что он спокойно воспринимает её желания, поощряет её открытость, он вполне мог просто играть роль ради неё. Однако Драко ни в малейшей степени не выглядел недовольным или потрясённым. Вместо этого он изучал растение оценивающим взглядом и с выражением лица, которое она не могла прочитать. Затем его взгляд скользнул к ней, и на губах появилась привычная ухмылка. — Профессор Стебель попросила меня провести кое-какое собственное исследование несколько недель назад. Она считает, что растение может быть пропитано тёмной магией. — Его брови едва заметно дёрнулись вверх. — Спрашивайте что угодно, а я постараюсь ответить. Гермиона нахмурилась, охваченная вспышкой раздражения, которая словно не совсем принадлежала ей. Она поддалась этому чувству, решив полностью погрузиться в фантазию. Чем реальнее всё будет ощущаться, тем лучше. Если Страна Грёз хотела, чтобы она сыграла высокомерную, задиристую студентку, значит, так она и сделает. — Уверена, я смогу собрать всю необходимую информацию сама, спасибо, — резко ответила она. Малфой закатил глаза. — Его вывели, чтобы объединить лучшие свойства обоих растений, — продолжил он, демонстративно игнорируя её возражение. — Оно гораздо лучше переносит солнечный свет, чем Дьявольские силки, а яд, который оно вырабатывает, насколько нам известно, безвреден. Гермиона кивнула, доставая из сумки блокнот, чтобы это записать. — А агрессивное поведение по отношению к людям? — Это ещё предстоит выяснить. Иногда, как сейчас, оно кажется неактивным. А иногда выглядит раздражённым. Осторожно она наклонилась ближе к одной из лиан, свисавшей с потолка и лениво водившей туда-сюда заострённым кончиком. Она блестела, словно была покрыта влажной плёнкой. Вот откуда в теплице такая удушающая влажность. — Как часто его поливают? — спросила она, держа перо над страницей. — Вот этого как раз никто не может понять, — ответил профессор Малфой, наблюдая за ближайшим побегом. — Похоже, оно не любит воду. Каждый раз, когда Стебель подходила к нему с лейкой, растение выбивало её у неё из рук. Впрочем, как можно заметить, и без полива оно растёт прекрасно. Гермиона быстро записала это, всё больше увлекаясь. — А что насчёт тех случаев с другими студентами? Что именно произошло? — Мы точно не знаем, — ответил профессор Малфой. — Иногда, как сейчас, оно кажется сонным и послушным. В другое время у него случаются внезапные приступы ярости, и оно набрасывается на того, кто оказывается ближе всех. Некоторых студентов душило, других отбрасывало назад… На прошлой неделе третьекурсник забрался сюда на спор, и растение вышвырнуло его в окно. Профессор Малфой отнёсся ко всей этой информации с пугающим спокойствием. Словно для него это было чем-то обыденным. — Хм. Вы проводили анализ ДНК? Малфой протянул ей свой планшет, на котором было несколько страниц с результатами их наблюдений. — Как странно. Здесь есть несколько генов, которые не относятся ни к одному из родительских растений, — сказала она, быстро просматривая записи. — Мне нужно будет взять образцы. — Без проблем. Я присмотрю за вами отсюда, — ответил Малфой. Он отошёл в угол теплицы и с помощью палочки убрал тонкие лианы, обвивавшие стоящий там стул. Побеги отпрянули, лениво скользя обратно к своему горшку, пока он устраивался на месте. Драко выглядел почти скучающим. Во всяком случае, куда более уверенным, чем она сама. И ей не хотелось это признавать, но, глядя на огромный горшок в конце теплицы и на тысячи тёмно-зелёных побегов, тянущихся из него, она не до конца понимала, к чему всё идёт. Конечно, общее представление у неё было. Но сейчас, ошеломлённая тем количеством деталей, которое добавили медальоны, она начала чувствовать, будто упускает что-то важное. Слишком много незнакомых элементов. Слишком много кусочков, которые пока никуда не складывались. Магия подтолкнула её вперёд, и Гермиона глубоко вдохнула, стараясь очистить мысли и вернуться в роль. Малфой — её преподаватель. Она выполняет школьный проект. И ей нужны образцы. Осторожно она прошла дальше в теплицу, доставая из школьной сумки небольшой секатор. Растение, честно говоря, выглядело пугающе. Уже один его размер внушал тревогу. Некоторые из самых крупных побегов были толще её бёдер, с поверхностью, напоминающей туго перекрученные мышцы. Они ветвились во все стороны, цепляясь за каждую поверхность и поблёскивая той самой неизвестной слизи. Цветок в основании был огромным, больше её туловища. Она была уверена, что, распустившись полностью, он станет прекрасен. Небольшой кусочек лепестков идеально подошёл бы в качестве образца для её проекта, но сначала нужно было собрать другие части. С любопытством она прошла вглубь теплицы, стараясь не наступать на лианы, раскинувшиеся на полу. Ей хотелось рассмотреть поближе цветущую ветвь, низко свисавшую с потолка над рабочим столом. Отличная возможность взглянуть поближе. Результаты анализа ДНК действительно озадачивали. Например, она понятия не имела, почему у такого растения растут два разных типа цветов, причём ни один не напоминал цветы, которые могли бы появиться у родительских растений. Подойдя к ближайшей цветущей лиане, она наклонилась, чтобы рассмотреть один из них внимательнее. Вдохнув, она почувствовала сладкий, пьянящий аромат, не похожий ни на что, что она когда-либо ощущала прежде. Он был слегка мускусным, с животной ноткой, и совершенно неповторимым. В тот же миг в животе зародился страх, острый всплеск тревоги, которому Гермиона не могла найти объяснения. Это была реакция на запах? Она уже чувствовала его раньше, и он вызвал какое-то подавленное воспоминание? С болезненным любопытством она наклонилась, чтобы вдохнуть ещё раз. И снова что-то в этом запахе заставило ее стиснуть зубы, но на этот раз появилась и другая реакция, ещё сильнее сбившая её с толку. Тяжёлое, густое возбуждение разлилось внизу живота, заставляя её трусики увлажниться. Какое странное сочетание ощущений. Протянув палец, Гермиона проверила, каковы на ощупь лепестки цветка, и вздрогнула, когда цветок сомкнулся вокруг кончика её пальца. Он удерживал его, втягивая внутрь с необъяснимой силой. Она потянула палец назад и высвободила его с тихим хлопком. Любопытно. Это определённо требовало дальнейшего изучения. Она подняла секатор и поднесла его к стеблю цветка. В тот самый миг, когда лезвия щёлкнули, побег дёрнулся вверх, уходя из-под них. Хм. Каким-то образом растение почувствовало опасность. Придётся действовать быстрее. Подойдя ближе и наклонившись над краем рабочего стола, она попробовала снова. Что-то влажное скользнуло вокруг её руки. Ручки секатора выскользнули из пальцев прежде, чем она успела понять, что происходит. Лиана игриво покачивала инструментом в воздухе, удерживая его вне досягаемости. У Гермионы от изумления приоткрылся рот. Оно что, настолько разумное? Чувствует её движения? Поразительно. Она подпрыгнула, пытаясь дотянуться до украденного секатора, опираясь на край стола, но чем выше она тянулась, тем выше лиана поднимала его. — Продолжайте в том же духе, мисс Грейнджер, — протянул Малфой, неожиданно заставив её вздрогнуть. — Рано или поздно это сработает. Он откинулся на спинку стула, закинув руки за голову и наблюдая за ней. Гермиону бросило в жар от того, как, должно быть, она выглядела со стороны для своего профессора, перегнувшись через стол в короткой юбке и подпрыгивая снова и снова в попытке отобрать секатор у полуразумного растения. Смутившись, она одёрнула рубашку, которая задралась. — Разумеется, сэр, продолжайте смотреть, как я мучаюсь, вместо того чтобы помочь, — огрызнулась она. — Обожаю смотреть, как вы мучаетесь. — Он улыбнулся. Гермиона сглотнула, уловив жар в его голосе. Сконцентрировав на нём всё свое раздражение, она продолжила: — Если вы не собираетесь мне помогать, не понимаю, зачем вы вообще здесь, — резко бросила она. — У вас есть палочка. Используйте её, — сказал он, пожав плечами. Гермиона нахмурилась и потянулась за палочкой. В самом деле, какой, к чёрту, смысл в присмотре преподавателя, если он собирается только стоять и... Лиана со скоростью молнии метнулась в её сторону, выхватив у неё палочку в ту же секунду, как она её достала. Гермиона бросилась вперёд, пытаясь вернуть её, но другой побег обвился вокруг её запястья и резко дёрнул назад. — Ай! — вскрикнула она, спотыкаясь от силы рывка. Побеги обвивались вокруг неё, сжимая с неожиданной силой. Она тянула их, пытаясь воспользоваться скользкой, влажной поверхностью, чтобы вырваться, но хватка была слишком крепкой. — Профессор! Помогите! Малфой лениво поднялся со своего места, тяжело вздохнув, будто спасение студентки от опасного растения было для него величайшим обременением. Он сунул руки в карманы и остановился в нескольких шагах от неё, пока она пыталась освободиться. Она взвизгнула, когда ещё одна лиана метнулась вперёд, обвила её за лодыжку и потянула, заставляя балансировать на одной ноге. — Профессор! — сердито крикнула она. — Ох, дорогая, — протянул он. — Похоже, вы изрядно запутались. — Профессор Малфой, пожалуйста, помогите мне, — неохотно выдавила Гермиона. Чего он так медлит? Он наблюдал, как она прыгает на одной ноге, тщетно пытаясь стряхнуть побег с лодыжки, а его взгляд был прикован к её груди, подпрыгивающей под тесной формой. Он сжал губы, словно задумавшись. — Ладно, раз вы так вежливо попросили. — Он широко улыбнулся. — Что ещё вы хотели бы узнать? У меня полно информации от Стебель… — Я не об этом! Помогите мне выбраться! — крикнула Гермиона, вне себя от возмущения. — Хм. И что я получу взамен? — наконец произнёс он. — Что? К первым двум лианам присоединились новые, хлестнув её по всем четырем конечностям и оплетая их. Гермиону пронзил резкий укол страха. Она была недостаточно сильна, чтобы справиться с этим растением самостоятельно. Без помощи Малфоя она окажется полностью в его власти. — Вы меня слышали, мисс Грейнджер. Что я получу за то, что помогу вам выбраться? — сказал он. Новая лиана скользнула вверх по её ноге, щекоча внутреннюю поверхность бедра. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но безуспешно. Побег обвился вокруг её ноги, поднимаясь всё выше, под подол юбки. — В-вы должны помочь! Я ваша студентка! — Гермиона почувствовала, как паника подступает к горлу. Лиана на её ноге теперь дразнила её вдоль края трусиков, влажно скользя по чувствительной коже. Но вскоре Гермиона забыла о ней, потому что другая лоза забралась ей под блузку, прошлась по груди и закрутилась вокруг соска, всё ещё твёрдого после той странной реакции на запах цветка. Побег играл с ней, сжимая и потирая, заставляя Гермиону извиваться и вскрикивать в попытке вырваться. Малфой цокнул языком и сделал шаг назад. — Ранее вы сказали, что не нуждаетесь в моей помощи, — напомнил он. Побегов становилось всё больше, они искали всё более интимные места, куда можно проникнуть. Гермиона вскрикнула, когда скользкие усики обвили её всю: ступни и ноги, бёдра, талию, шею и даже лицо. — Ладно! Я была неправа! Мне нужна помощь! — выпалила она. Наконец он достал палочку, и Гермиона облегчённо выдохнула. Но вместо того чтобы освободить её, он лишь лениво покрутил её в пальцах. — Знаете, — медленно сказал он, растягивая каждое слово, — проблема таких самоуверенных заучек, которые думают, что всё знают… в том, что на самом деле они знают далеко не всё. Вот прямо как вы сейчас. Одна из лиан скользнула под ворот её рубашки и потянула. Затем к ней присоединились другие, дёргая за одежду со всех сторон. Юбка задралась, открывая её трусики профессору Малфою. Она вскрикнула, сжимая колени и пытаясь укрыться от блуждающего взгляда своего преподавателя. — Вы заметили неопознанную ДНК, — продолжил он, — но не спросили меня, знаю ли я о ней что-нибудь. Вы не учли, что у меня может быть информация, которой вы не располагаете. Ледяной холодок пробежал по её позвоночнику. Аромат цветов только усиливал это ощущение, вызывая новый приступ страха каждый раз, когда она его вдыхала. — Если вам интересно, ДНК человеческая, — небрежно сказал он. — Введена с помощью магии. — Человеческая? Новость была крайне тревожной. Кто скрестил растение с человеческой ДНК? И зачем? — Результаты оказались весьма любопытными, — продолжил Малфой. — Это изменило его «аппетит». Оно больше не стремится убивать. Похоже, теперь у него другие потребности. Хотя оно по-прежнему остается хищником. Интересно… была ли у вас странная реакция на запах его цветов? У других испытуемых он стимулировал бартолиновую железу, а также вызывал скачок адреналина и кортизола. Вы почувствовали страх от этого запаха? Или… может быть возбуждение? Цветущая лиана выбрала именно этот момент, чтобы обвиться вокруг её головы и прижать один из своих цветков прямо к её носу. Гермиона попыталась отстраниться, но цветок держал крепко, прилипнув к ней так же, как раньше к её пальцу. Его аромат заполнил ноздри, усиливая страх. И к своему стыду, она почувствовала, как трусики промокли насквозь. Побег, что дразнил её у края белья, перешёл к более смелым прикосновениям, поглаживая её через ткань белья, а затем нырнул внутрь и легко провел по клитору. В ужасе Гермиона резко сжала колени, но побеги это не остановило. Они пробрались между её сомкнутых ног, заставили их раздвинуться и потянулись к самым чувствительным местам. — П-профессор, — выдохнула она, теперь уже по-настоящему умоляя. — Пожалуйста. Я не понимаю, чего оно хочет… — И снова то, о чём вы могли бы меня спросить, но не спросили, — сказал он. Потому что то, чего хочет оно, по счастливому совпадению является... тем, чего хочу я. Он щёлкнул пальцами. Резким движением одна из лиан разорвала её рубашку спереди, срывая все пуговицы. Она отбросила порванную одежду в сторону, открывая её обнажённую грудь голодному взгляду Малфоя. Другая скользнула под её грудь и принялась ласкать её снизу, заставляя подрагивать, пока он с удовольствием смотрел. Гермиона с ужасом поймала его взгляд, наконец понимая, что он говорит. — Вы им управляете? — прошептала она. Это был профессор Малфой — он заставлял побеги дразнить и щекотать её, унижать, пробираться под одежду и лапать. Паника усилилась, когда его ухмылка стала шире, подтверждая её догадку. — Либо я им управляю, либо оно мной. Честно говоря, думаю, и то и другое, — сказал он. — Я чувствую то, что чувствует оно, как в тактильном смысле... — он похотливо посмотрел на неё, когда два побега сжали её соски, заставив Гермиону выгнуться и заскулить, — ...так и в том смысле, что я чувствую его желания. Я ощущаю его жажду. Гермиона была слишком напугана, чтобы задавать вопросы. — Жажду? — Да, вы правильно услышали, мисс Грейнджер, — сказал он. — Да. Оно жаждет. Только не воды, как вы предполагали. Похоже, ему больше по вкусу человеческая влага. Ваша, если точнее, хотя, думаю, это из-за того, что наша связь действует в обе стороны. — Что это вообще значит? — требовательно спросила она, стараясь удержаться, не поддаться накрывающей панике. Это не настоящий страх, напомнила она себе. Это всего лишь цветы. Но страх ощущался таким же настоящим, как и другой побочный эффект — её мокрая, пульсирующая киска. — Пожалуйста! Просто скажите ему отпустить меня! Малфой внимательно посмотрел на неё, и на мгновение его выражение стало серьёзным. — Назовите корень, который может убить своим криком, — тихо произнёс он. Мандрагора. Ответ сам собой возник у неё на языке, но она сдержалась. Умно. Он спрашивал, нужно ли ей воспользоваться стоп-словом, действительно ли она хочет, чтобы её отпустили. Прошла секунда, в течение которой Гермиона попыталась оценить своё состояние. Ей было по-настоящему страшно из-за этих цветов, но в то же время она испытывала неописуемое, ослепительное возбуждение. Больше всего ей хотелось, чтобы что-нибудь толстое и твёрдое вошло в неё и заставило закричать. — Профессор, скажите ему отпустить меня! — снова вскрикнула она. И тогда его порочная усмешка вернулась во всей красе. — О, пикси, — Малфой укоризненно цокнул языком. — Ты всё ещё не поняла? Я не могу заставить его отпустить тебя. Оно одержимо тобой, потому что я одержим. Теперь ты попалась. Оно не отпустит тебя, пока не выжмет из тебя все соки. — Нет! — Он не мог удерживать её здесь! Профессор Малфой усмехнулся, покачав головой. — Слишком поздно, Грейнджер. Теперь ты наша. И тогда побеги окончательно захватили её, мягкие, скользкие плети полностью обвили её тело. Гермиона понимала, что сопротивление бесполезно, но не могла остановиться — тело действовало само, дёргаясь и извиваясь в отчаянной попытке вырваться. — Можешь бороться сколько угодно, маленькая пикси. Но если хочешь моего совета, я бы предложил тебе поберечь силы. Они тебе понадобятся. Тонкие лозы обвились вокруг её ягодиц, сжимая их под тканью белья. У Гермионы сложилось отчётливое впечатление, что растение забавляется, и от этой мысли становилось не по себе. А может, дело было только в профессоре Малфое. — Завораживает, правда? — сказал он, тяжело дыша, с безумным блеском в глазах. — Вполне логично, что оно хочет, чтобы его добыча была влажной. Но, похоже, ему важно, чтобы добыча сопротивлялась. Ему нужен твой страх. Оно питается этим не меньше, чем твоим возбуждением. Он наблюдал с явным удовлетворением, как она кричала и сдавленно пыхтела, тщетно пытаясь помешать им забрать остатки её одежды. Вскоре юбка и трусики присоединились к рубашке на полу, с неё сняли даже туфли и носки. Между её обнажённой кожей и огромным множеством скользких, коварных лиан больше не осталось ничего. Они опутали её, завладев почти каждым сантиметром её тела, щипали и тянули, доводя ее до исступления от страха. Она брыкалась и дёргалась, но не могла ни за что зацепиться. Море побегов поглотило её, ощупывая и лаская со всех сторон, впитывая каждое её отчаянное движение. — Довольно, — сказал Малфой, когда побеги потянулись к её лицу, угрожая скрыть её целиком. — Покажи мне. Растение тут же подчинилось. Лианы отступили, быстро соскользнув с её кожи. На миг Гермиона с облегчением подумала, что оно собирается её отпустить, но руки, лодыжки и бёдра всё ещё были туго стянуты. Растение заставило её согнуть колени, в воздухе придав её телу подобие позы на коленях, а затем резко развело её ноги так широко, что мышцы натянулись до боли. Одна лоза обвилась вокруг её волос, собирая их во что-то вроде хвоста, и потянула назад, заставляя её прогнуться. Её бёдра задрались кверху, и Малфою открылся полный обзор между её ног. Её охватило жгучее чувство унижения. Он видел её всю, а она ничего не могла с этим сделать. В таком положении он мог делать с ней всё, что захочет: завладеть любым отверстием её тела, играть с её клитором, пока она не закричит, или, что, возможно, было хуже всего, уйти и оставить её там, нетронутую и выставленную на всеобщее обозрение, на столько времени, на сколько ему вздумается. Почти вверх ногами и с лицом, насильно отвёрнутым от него, она никак не могла знать, что он сделает дальше. — Прекрасно, — услышала она его голос. Что-то, возможно, кончик его пальца, коснулось её клитора, а затем скользнуло вниз, между складок, задело влажный вход и двинулось дальше, наконец остановившись у туго сжатого колечка её ануса. Гермиона всхлипнула и дёрнулась, вынужденная терпеть странное прикосновение и не имея возможности отстраниться. — Почти жаль, что этот вид недолго останется таким красивым и идеальным, — легко сказал Малфой. — Нужно насладиться им, пока есть возможность. Её окатило очередной волной страха. Что он имел в виду? Что они собирались с ней сделать? — Сэр, — взмолилась она охрипшим голосом. — Сэр, пожалуйста, отпустите меня. Я сделаю всё, что вы захотите. Я буду хорошей. — О, мольбы. Мило, — сказал Малфой. — В другой ситуации это могло бы меня заинтересовать. Жаль, что сейчас это тебе не поможет. Если ты не заметила, Грейнджер, всё, что ты можешь предложить добровольно, я могу просто… взять. На последнем слове Гермиона почувствовала, как его палец вошёл в её анус, уже скользкий от влаги, сочившейся из её киски. Она вскрикнула, снова пытаясь вырваться, но побеги крепко её удерживали. Малфой нежно двигал пальцем в её попке, нарочно делая все движения лёгкими, словно делал это лишь затем, чтобы доказать, что может. Её киска ныла против её воли, отчаянно требуя внимания, но он намеренно игнорировал это, сосредоточившись на другой части её тела. — Грейнджер, ты так намокла для нас. Посмотри на свою хорошенькую розовую киску. Твой клитор умеет умолять даже лучше, чем ты. Посмотри, как он пульсирует. — Пр-прекратите, — слабо выдохнула Гермиона. — Оно так жаждет, — сказал Малфой севшим голосом. — Умирает от желания выпить тебя до дна, выжать из тебя всё до последней капли. Её руки и ноги дрожали, беспомощно дёргаясь в путах. Его палец выскользнул. Побеги слаженно перевернули её лицом к нему. Теперь и вокруг него начали обвиваться лианы, стягивая с него одежду. Когда они сорвали с него брюки и бельё, его член вырвался наружу, налитый и устремлённый в её сторону, блестящий от предэякулята. — Эти цветы — довольно любопытные маленькие создания. Я так рад, что ты обратила на них внимание. На самом деле это даже не совсем цветы в привычном понимании. Они, скорее, работают как корни, впитывая влагу из воздуха. Но у них есть и другие функции. Одна из цветущих лиан потянулась к нему, приближая один из цветков к его твёрдому члену. Малфой застонал, откинув голову назад, пока цветок впитывал его влагу, нежно посасывая головку. — Оно хочет тебя, Грейнджер, — выдохнул он. — Я его сдерживаю, но это непросто. — И я должна быть благодарна? — огрызнулась она. — О! Какая дерзкая. — Он облизнул губы. — Если собираешься проявлять неуважение этим ртом, я найду ему другое применение. Лианы опустили её на пол, толкая вперёд, чтобы её лицо оказалось напротив его твёрдого члена. Он самодовольно посмотрел на неё сверху вниз. — Открой рот пошире, пикси. Несмотря на страх, скребущий её изнутри, она упрямо сжала губы. Если он так сильно хотел, чтобы она открыла рот, ему придётся заставить её, как он заставлял её делать всё остальное. — Что ж, вижу, ты решила поупрямиться. — Он пожал плечами. — Не проблема. Что-то плотное, скользкое и упругое ткнулось между её разведённых ног. Без всякого предупреждения оно вошло в неё, растягивая и заполняя, упираясь в точку глубоко внутри, от которой она всегда теряла голову. Гермиона ахнула, и прежде чем она успела осознать, что произошло, твёрдый член Малфоя уже входил в её раскрывшийся рот. Она подавилась, глаза наполнились слезами, и он чуть отступил. — Смочи его, пикси, вот так. Используй слюну и оближи мой член, как и положено маленькой шлюшке, — хрипло произнёс он. Малфой завладел её ртом, пока растение трахало её киску, двигаясь с ним в одном ритме. Побег снова задел чувствительную точку, и её мышцы крепко сжались вокруг него. Малфой сдавленно застонал, его колени напряглись. — Я это чувствую, — напомнил он. — Я чувствую всё, что чувствуют побеги. К чему прикасаются они, к тому прикасаюсь и я. Гермиона с трудом могла вообразить, каково это. Быть связанным с нервной системой такого сложного существа, должно быть, было ни с чем не сравнимым ощущением. Она проверила это, сжав мышцы снова. Бёдра Малфоя резко подались вперёд, ненадолго перекрыв ей дыхание. — Хочешь поиграть, да, пикси? Он запустил руку ей в волосы, сжал их у корней, чтобы лучше контролировать её голову, и стал двигаться у неё во рту, жёстче и быстрее. Лиана внизу тоже нарастила темп, только куда энергичнее. Она врезалась в неё, входя и выходя в безжалостном ритме. Слюна стекала по подбородку Гермионы, пока он пользовался её ртом, скользя членом по её языку, а лёгкий солоноватый вкус его горячей, бархатистой плоти проникал всё глубже в её горло. Хотя для неё это было уже почти слишком, Малфою и растению, похоже, всё ещё было мало. Цветущая лиана приблизилась и обвилась вокруг её тела куда свободнее, чем остальные. Мягкие лепестки щекотали кожу, дразнили, а потом вдруг разом набросились, прильнули к ней и начали жадно посасывать. Её соски, спина, живот, и особенно клитор — всё это оказалось в плену этих странных, сосущих цветов. Гермиона протяжно застонала, когда её накрыл мощный оргазм. Её тело задрожало, сжимаясь вокруг толстого побега, она задыхалась от ощущений, пока Малфой продолжал трахать её рот. Он вошёл глубоко ей в рот и замер, пока цветки, ритмично сжимаясь, продолжали сосать. Побег выскользнул, и несколько новых цветков тут же устремились вперёд, чтобы занять его место и выпить влагу, вытекающую из Гермионы. Цветок на клиторе остался, лениво посасывая его и вызывая у неё новые волны дрожи. Малфой крепче сжал её за волосы, резко оттягивая назад. Его член выскользнул из её рта, когда он немного отступил назад, всё ещё твёрдый и мокрый от её слюны. Он стиснул зубы, возможно, пытаясь сдержать собственный оргазм. Наконец цветки оторвались от неё. Гермиона почувствовала, как её тело обмякло. — Хорошее начало, пикси, — похвалил он, тяжело дыша. — Повезло, что ты такая развратная. Я знаю, ты сможешь кончать для нас всю ночь. Щёки обожгло стыдом. Она могла. Даже сейчас она была готова к большему, отчаянно этого хотела. Это приводило её в ужас. Как долго оно сможет заставлять её кончать? Бесконечно? Перестанет ли пыльца когда-нибудь действовать и усиливать её желание? — Ты перестала сопротивляться, — заметил Малфой, оглядывая её с головы до ног. — Смирилась со своей судьбой нашей игрушки? Признаюсь, я думал, на это уйдёт больше времени. Гермиона отвернулась, чувствуя, как лицо горит от стыда. Новые лозы тут же обвились вокруг её головы и шеи, резко поворачивая лицо обратно к нему. — Всё такая же упрямая. Прекрасно. Обожаю, когда ты злишься на меня. Этот румянец на твоих щеках напоминает мне твою хорошенькую розовую киску. Тот же оттенок, только между ног. Гермиона прокляла своё лицо за то, что оно вспыхнуло ещё сильнее. Малфой наклонился ближе, почти вплотную приблизившись к её лицу. — Тебе понравилось, когда мои лианы были внутри тебя, пикси? — Отпустите меня. — Это было единственное, что она могла сказать, не признавая правды. Малфой ухмыльнулся. — Или ты предпочла бы мой член? В этом дело? Уверен, мой зелёный друг не станет возражать, если на этот раз я воспользуюсь твоей киской, пока ему достанутся все остальные отверстия. Должно быть, паника отразилась у неё на лице. Он рассмеялся, отступая назад, пока лианы начали менять её положение. Они заставили её выпрямить колени, задрав ноги высоко в воздух и широко разведя их, так что ступни оказались выше головы. Путы на запястьях затянулись, уводя руки за спину и заставляя её выгнуться, выпячивая грудь. Она постаралась вырвать запястья, но лианы на её шее сжались, предупреждающе сдавив горло. Малфой потянулся вперёд и, играючи, ущипнул её за сосок. — Очаровательно. Ты так идеально извиваешься. Может, поэтому ты моя любимая студентка. Лианы немного приподняли её, разводя раскрытые ноги ещё шире и подавая бёдра вперёд. Его твёрдый член уперся в её вход и резко подался вперёд, чтобы потереться о её половые губы. Ноги Гермионы задрожали, и лицо снова вспыхнуло от унижения, когда она осознала, насколько сильно хочет, чтобы он оказался внутри. Ей следовало пытаться убедить его отпустить её, а не теряться в этих ощущениях. — Нечего сказать? — насмешливо протянул профессор Малфой. — В этот раз без дерзостей? Гермиона промолчала. Лиана вокруг её шеи немного ослабла, ровно настолько, чтобы протолкнуть заострённый кончик между её губ. Гермиона дёрнулась, пытаясь отстраниться или откусить лиану, но это было бесполезно. К ней присоединились ещё несколько лоз, разжимая ей челюсти. — Ничего страшного, — спокойно сказал он. — Скоро ты всё равно не сможешь говорить. Перед её лицом возникла большая лоза с округлым концом и ворвалась ей в рот, заглушая протест. Внезапно другой скользкий и твердый побег стремительно проник в её попку. Гермиона застонала, не в силах вытолкнуть лозу изо рта, давясь и хватая воздух, пока та проталкивалась к самому горлу. Малфой довольно хмыкнул, прикрыв глаза, чтобы лучше прочувствовать ощущение. — Должен признать, Грейнджер, глядя на тебя, можно подумать, что лианы умеют доставлять удовольствие. — Он подмигнул. — Возможно, мне тоже стоит попробовать. С немым ужасом Гермиона смотрела, как несколько новых лиан поползли и по ногам Малфоя, скользя вверх, пока не добрались до его бёдер. Они обхватили его яички и сжали ягодицы. Лоза потолще упёрлась ему в ягодицы, а затем вошла внутрь. Малфой сдавленно застонал от явного удовольствия, втягивая воздух сквозь зубы, пока лиана наполняла его. Всё это время он смотрел на Гермиону, жарким взглядом скользя по её обнажённому телу. — Невероятно, — простонал Малфой, слегка двинув бёдрами, пока лоза двигалась внутри него. — Теперь понимаю, почему ты так намокла для нас, Грейнджер. Она смотрела, как он тяжело дышит и как его глаза затуманились от сильнейшего удовольствия. — Может, тебя стоит взять нам обоим. Что скажешь, пикси? Гермиона не могла ответить, потому что ей мешала лиана во рту, поэтому ей оставалось только смотреть с болезненным завороженным ужасом, как несколько тонких лоз медленно закружились вокруг члена Малфоя, спиралью обвивая его по всей длине. Двигаясь в одном ритме, они заскользили по нему, влажные и настойчивые, готовя его для сочащейся киски Гермионы. Он вскрикнул, облизнув губы, когда спираль лоз крепко сжала его. Затем он расположился у её входа. Нет. Нет, он ведь не мог всерьёз думать, что войдёт в неё вот так? Мог. Он вошёл в неё, направляемый спиралью скользких лоз. Подался вперёд, туго заполняя её, но это не мешало другим лозам двигаться внутри них, доставляя удовольствие им обоим. — Вот так, пикси. Прими нас, как послушная развратная шлюшка. Гермиона закрыла глаза, не в силах осмыслить столько всего разом. Толстые, скользкие лозы глубоко входили в её рот и попку. Побеги вокруг шеи, рук и ног удерживали её в нужной позе для удовольствия Малфоя и её собственного унижения. Страх и похоть в равной мере. Трепещущее, извивающееся движение внутри неё. И главным во всём этом оставался сам Малфой, стонущий с каждым движением внутри неё и удерживающий её взгляд своим, пока его мышцы напрягались. — Кончи для нас, пикси. Отдай нам всю влагу, что в тебе есть. Ещё один тонкий побег скользнул между её ног, обвиваясь вокруг клитора. Сильная дрожь прокатилась по всему её телу. Лиана выскользнула изо рта, и Гермиона закричала, резко дёрнувшись в тугих путах, пока её накрывало одной мощной волной удовольствия за другой. Влага хлынула из неё потоком, пока её мышцы судорожно сжимались. Бедра Малфоя резко дернулись вперед, он вошёл в неё до упора и кончил вместе с ней. Это было слишком. Слишком много всего сразу. Ещё немного, и она не выдержит. — М… м-ман-драгора, — выдохнула она, севшим после криков голосом. Её голова бессильно опустилась вперёд, когда путы ослабли, а затем исчезли.

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

Гермиона вернулась в реальность с головной болью и в ужасном состоянии. Полотенце, которое она подстелила, было насквозь мокрым. В висках стучало, руки и ноги казались тяжёлыми и ватными. Она сбросила одеяло на пол, и по коже пробежал холодок. Ей понадобилась пара минут, чтобы просто собраться с мыслями и дотянуться до палочки. Она приподнялась ровно настолько, чтобы наложить высушивающее заклинание и убрать полотенце. Нормально привести себя в порядок можно будет утром. Сейчас ей нужен был сон. Призвав угол одеяла, Гермиона натянула его на себя и свернулась клубком. Палочка скатилась с края кровати на пол, но ей было уже всё равно. Едва она закрыла глаза, как услышала своё имя. — Грейнджер! Крик донёсся из гостиной. Гермиона успела приподнять голову от подушки, как дверь в спальню распахнулась. На пороге стоял Малфой с отчаянным выражением лица. — Ты не отвечала на мои сообщения, — сказал он, тяжело дыша. — Я подумал… Тихо застонав, Гермиона потянулась к блокноту на тумбочке. ㄑ Ты в порядке?       Грейнджер.       Ответь мне.       Пожалуйста. Мне нужно знать, что с тобой всё нормально. Скажи хоть что-нибудь.       Грейнджер, если ты не ответишь в течение двух минут, я сам приду. Судя по всему, это было написано две с половиной минуты назад. — Я в порядке, Малфой, — пробормотала она, снова утыкаясь в подушку. — Просто вымоталась. — Можно… можно войти? — неуверенно спросил он, всё ещё стоя у двери. — Эм… конечно? — растерянно ответила она. Он выглядел таким встревоженным, будто ожидал, что она вот-вот закричит. Малфой быстро вошёл, бледный, с плотно сжатыми губами, оглядывая комнату в поисках чего-то. Его взгляд упал на серебристый подарочный пакет, стоящий на полу, который он прислал ранее. Он схватил его, порылся внутри и достал маленький флакон. — Вот, выпей, — сказал он, опускаясь на колени у её кровати и поднося флакон к её губам. Гермиона хотела возразить, сказать, что справится сама, но что-то в его напряжённом лице остановило её. Он поднял руку к её лицу и обхватил его с такой осторожной нежностью, с какой гладят раненую птичку. Гермиона послушно приоткрыла губы, глотая сладковатое зелье, которое он влил ей в рот. — Зелье для восстановления водного баланса, — пробормотал он, когда она выпила половину. — Должно помочь. Он был прав. Головная боль отступала, тело постепенно переставало быть таким тяжёлым и непослушным. Она всё ещё была измотана настолько, что могла бы проспать все выходные, но это уже было облегчение. Его лицо было совсем близко. Она могла разглядеть каждую серебристую искру в его встревоженных глазах. Внутри всё затрепетало, когда её взгляд скользнул к его рту. Слизнув каплю зелья с нижней губы, Гермиона попыталась придумать, что сказать. Поцелуй меня. Слова замерли на кончике языка, удержанные единственной нитью здравого смысла. Они уже целовались. Тогда, на пляже. Но тогда всё было иначе. Поцелуй сейчас значил бы для неё слишком много. Гораздо больше, чем значил бы для него. И Гермиона не собиралась ставить себя в такое положение. — Подожди здесь, — сказал Малфой, поднимаясь, словно она могла куда-то уйти. — Я сейчас вернусь. Он вышел из спальни, и она услышала его шаги по квартире, пока он что-то собирал. До неё донеслись приглушённые бормотания: «Акцио» и «Агуаменти». Она молча лежала, позволяя себе глубже утонуть в матрасе. Малфой у неё дома. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что она должна бы злиться. Возмутиться тем, что он ворвался без предупреждения. Но сил на это не было. Его ладонь на её щеке была тёплой, осторожной… и это было слишком трогательно, чтобы думать об этом. Он пришёл. Он волновался и примчался к ней. Утром она наверняка отчитает себя за то, что так растрогалась из-за такой мелочи. Любой бы пришёл. Любой должен был бы прийти! Но это был Малфой, от него она такого не ждала, и потому впечатлилась даже таким «минимумом». Но уже сейчас она понимала, насколько это опасно. И всё же трудно было ничего не почувствовать, когда Малфой вернулся в её комнату, нагруженный какими-то вещами, с напряжённым, обеспокоенным лицом. — Выпей воды. Я ещё наберу, чтобы у тебя было на утро. Тебе нужно зелье восстановления? Я взял на всякий случай. И у тебя есть то полотенце с чарами, которое я прислал. Положу его сюда, чтобы ты могла дотянуться. Где твоя палочка? — Эм… — Гермиона приподняла голову, пытаясь найти её взглядом, но Малфой уже заметил её на полу. Он поднял палочку, положил рядом блокнот и, достав свою, произнёс какое-то сложное заклинание, которое она не разобрала. — Вот. Теперь твоя палочка будет нагреваться, когда я пришлю сообщение. Со своей я уже сделал то же самое, так что если тебе что-нибудь понадобится, просто напиши, и я приду. Он взглянул на одеяло, словно прикидывая, не наколдовать ли ещё одно. Это почему-то едва не заставило её рассмеяться. — Малфой? Он сразу поднял на неё глаза. Она забыла, что хотела спросить. В голове осталась только одна мысль: останься со мной, но эти слова были глупыми и опасными и полностью противоречили всему, о чём они договорились. Конечно, ему не следовало оставаться. По той же причине, по которой ему не следовало целовать её сейчас. Это было бы уже не про секс, а секс был единственным, что она могла позволить себе разделить с ним. Гермиона мысленно застонала. Возможно, она не создана для этого. Непринуждённость никогда не была её сильной стороной. Ладно. Это проблема завтрашнего дня. — Спасибо, — твёрдо сказала она. Он понял намёк и, отступив, еще раз окинул комнату взглядом, будто проверяя, всё ли в порядке, а затем коротко кивнул и вышел. Из коридора донёсся глухой хлопок камина. Последней мыслью Гермионы перед тем, как она уснула, было то, что она влипла. Очень, очень серьёзно.