Как полюбить тень?

Эграссель сдержал своё слово. Пусть даже обещал он больше самому себе, чем своему знакомцу, но сдержал. Уже на следующий день он выпотрошил свою аптечку, выбирая всё, что может ему понадобиться. Тяжело было выбрать, не зная, что именно там за травма. На перелом или вывих вроде не похоже. Нерв защемило? Вроде бы похоже. Но вспоминая его фразу о брате... Ушиб? По симптомам тоже похоже, но только тогда уж само должно было пройти. На самом деле, больше всего это напоминало резаную рану. И как бы Эграссе не хотелось отрицать это, но не единого аргумента, доказывающего обратное, у него не было. Даже наоборот, чем больше он об этом думал, тем вероятнее это казалось. В конце концов Эграсса собрал всё, необходимое именно для такой раны. Но и для всего остального тоже. Всё это он сложил в седельные сумки Мирры. В город Эграссель вышел с утра пораньше, надеясь поскорее справиться с делами. В целом, обыденные вещи для медика: разбитые детские коленки, раскладывающиеся головы пожилых и мозоли на руках работяг. И, конечно, ожоги у тех, кто не проявлял достаточно уважения к драконам. Благо, болезней сейчас не было. Да, много денег Эграсса за всё это не получал, но ему чужое здоровье важнее денег. Тем более, он всадник. Тоже немалая должность. Из размышлений его вывел оклик знакомым голосом: — Эграсса-а! Обернувшись, он увидел бегущую к нему на всех парах Туилин. Улыбка невольно расцвела на губах. Давняя подруга и по совместительству коллега-всадница. Приверженица традиций и правил, отличница в учёбе и верный товарищ. Туилин. Увидев, что Эграсса остановился, Туи сбавила шаг и подошла к нему с выражением достоинства на лице. Впрочем, раскрасневшееся лицо и встрёпанные волосы немного не гармонировали с её выправкой «знатная леди». — М'леди, — Эграссель шутливо поклонился. — И тебе не хворать, — усмехнулась Туи. — Ты куда вчера запропастился? Вальд мне все уши прожужжал, что тебя надо лететь спасать. Эграссель улыбнулся. Ну конечно, Вальд ей прожужжал! Хотя нет, Вальдхар — их общий друг и тоже всадник — тоже волновался за него, конечно. Но Эграссу не проведёшь, он знает, что Туи тоже переживала, просто не хочет об этом говорить. — Решил полетать позапрошлым вечером и попал в шторм, — сказал Эграссель чистую правду, — Пришлось переждать грозу на Глассгарфе. Там сейчас так хорошо. — Надо потихоньку подготовить подругу к тому, что в ближайшие дни его снова не будет. — Собираешься опять от нас смотать удочки? — с укоризной фыркнула Туилин, угадав подтекст в его словах. — На дежурство приду. А в остальное... Да, я б задержался там на недельку-две. — Эх, а я так надеялась погоняться с тобой на драконах в ближайший солнечный день. — Может, лучше в первый летний вечер? — Эграсса мысленно прикинул по времени. Сейчас почти середина мая, до лета как раз две с половиной недели. Достаточный срок, чтобы его знакомец выздоровел настолько, чтобы обходиться без его помощи. — Может быть, — легко согласилась Туилин. — Мы давно не летали вместе. Можно и Вальда прихватить, чтоб потом нытьё его не слушать. — Да. — кратко отозвался Эграсса. И оба рассмеялись. Они вместе продолжили путь к дому Эграсселя, болтая о какой-то ничего не значащей ерунде, вроде погоды и селекции цветов. Ни один из них не увлекался цветами. Они распрощались уже на крыльце особняка. Тепло обнялись, ещё немного поспорили о том, чей дракон быстрее и разошлись. Туи убежала по своим делам, Эграсса зашёл домой, ещё раз перепроверил всё необходимое и поправил седло Мирры. Драконица, кстати, нервно порыкивала, переминалась с лапы на лапу и неугомонно вертелась, выглядя обеспокоенной. — Понимаю, — вздохнул Эграсса, поглаживая Междумирку по голове, — Тебе туда не хочется. Но надо. Я пообещал ему и себе, что вылечу его ногу. Мирра жалобно заурчала. — Ну не делай так, — от таких звуков у Эграссы всегда замирало сердце, — Это всё равно ничего не изменит. Поторопимся. Больше не обращая внимания на грустные звуки, издаваемые драконицей, он влез в седло и дёрнул поводья. Мирра, издав ещё один пронзительный, жалобный звук, всё же оторвалась от земли и направилась к Глассгарфу. Эграссель практически лёг на шею своей драконице, разглядывая небо. Рваные громады облаков укрывали бо́льшую часть небосвода, но в просветах была видна чистейшая лазурь. Из-за одного облака выглядывал краешек солнца, ещё не спускающегося в зенит. Ветер был небольшим, но попутным, частично нивелируя сопротивление воздуха, бившее в лицо. Волосы Эграссы трепались то вперёд, то назад, в зависимости от порывов ветра. Все его утренние старания, приложенные к расчёсыванию волос, пошли киту под хвост. Не прошло и получаса, как они уже подлетали к Глассгарфу, к несказанной радости Эграссы. В который раз он порадовался существованию Мирры. На корабле он бы к утру добрался только, и то не факт. — На берег, Мирра. Там, если захочешь, и останешься. Драконица издала глухое недовольное ворчание, как бы говоря: «Ага, и куда ты без меня собрался!», сложила крылья и мягко спланировала к берегу. Эграссель пробормотал что-то вроде «спасибо» и побрёл вглубь острова. Междумирка, продолжая громко выражать своё недовольство, следовала за ним на расстоянии нескольких шагов. Берег таковым являлся лишь формально. По сути, это был холм, нависший над водой, с одного краю заканчивающийся обрывом. Глассгарф заканчивался такими холмами или невысокими скалами со всех сторон, что делало его практически неприступным с земли. «Видимо, этим и руководствовался Лололошка при выборе дома, — размышлял Эграсса, петляя между деревьями, — Интересно, давно он тут живёт? С одной стороны, если давно, то его должны были заметить, а с другой, у него хорошо налажен быт... Как всё сложно!» Он проплутал по лесу не меньше часа и, наверно, так и не нашёл бы желанной полянки, если б не нашли его. Из ближайшего куста выскочил Персик и с радостным повизгиванием встал на задние лапы, чтобы облизать Эграссе лицо. — Персичек! — обрадовался парень, с трудом удержавшись на ногах и попытавшись прикрыть лицо от этой слюнявой радости, — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Ну тише-тише! — он наконец снял со своих плеч тяжёлые лапы, и волк переключился на его ладонь, вылизывая и легонько прикусывая, — Можешь отвести меня к своему хозяину? Волк, весело повизгивая, лёг на землю пузом к верху. Эграссель, сдавшись, опустился на корточки и начал гладить. Ещё минут через пятнадцать Персик счёл, что ему достаточно ласки, вскочил, ухватился зубами за рукав Эграссы и потянул. Гохледдолец направился в выбранном волком направлении, надеясь, что тот приведёт, куда надо. Где-то за его спиной насмешливо фыркнула Мирра. Тем не менее, Персик действительно вывел его к поляне, к землянке Лололошки. Здесь ничего не изменилось за день: из трубы в холме так же валил дымок, Джодах так же дремал под сенью деревьев. В остальном остров оставался таким же диким, буйным, без признаков того, что здесь ступала человеческая нога. Джодах, заметив их приближение, подскочил, расправил крылья и взревел. Злобный прищур льдистых глаз и оскал заставили Эграссу попятиться, а Мирру отскочить за деревья с пронзительным криком. Персик, однако, бросился к ночной фурии. Казалось, он проявляет к дракону не меньше требований, чем к людям: прыгает вокруг, поскуливает, прикусывает шею. Джодах скосил на него один глаз, но не сделал в его сторону ни малейшего движения. Эграссель, глядя на эту картину, расхохотался. Любуясь волком и драконом он пропустил момент, когда Лололошка вышел из своего дома и подошёл к нему почти вплотную. — И всё же вернулся. — прозвучало совсем рядом. От неожиданности Эграсса дёрнулся и принял защитную позу, но Лололошку это не впечатлило. Он остался расслабленно стоять, глядя на него в упор. Устыдившись собственной реакции, Эграссель попытался принять такую же непринуждённую, но уверенную в себе позу. — Да. Да, вернулся. Ответом ему стал смешок. Эграсса, сам того не заметив, залюбовался улыбкой на губах своего знакомого. — Ну заходи, раз уж всё равно здесь. — Благодарю за гостеприимство. — Я просто не хочу, чтоб Джодах тебе навредил. А он сделает это, если почувствует от тебя хоть малейшую опасность. — Волнуешься за меня? — ляпнул Эграссель, не подумав. — Мы об этом уже говорили, — Лололошка поманил его рукой и направился к своему дому. Шёл он довольно медленно. Эграсса схватил сумку, прикреплённую до того к седлу Мирры, нагнал его и теперь шёл на полшага сзади. Сзади послышалось предупреждающее рычание Джодаха и шелест кустов. Мирра явно выбрала тактическое отступление. Эграссель, обернувшись, увидел, что чёрный дракон успокоился и наконец обратил внимание на Персика, который всё это время бегал и прыгал вокруг него. В землянке Лололошки ничего не изменилось на прошедшие ночь и день. Освещение было лишь из маленького окна над кроватью и очага, постель застелена, но смята, а чёрное с фиолетовым пальто лежит на табуретке у стола. Здесь пахло огнём и свежесорванной травой. Лололошка медленно подошёл к табуретке, передвинул её к огню, переложил одежду на стол и сел, вытянув ноги. Чёрные глаза впились в Эграссу выжидающим взглядом. Повисла тишина. — Я обещал, что вылечу твою ногу. — наконец произнёс Эграссель. — И так, предположим, я на это согласился. Дальше что? Ты хоть умеешь работать с ранами? — Я медик. — отчеканил Эграсса, уязвлённый насмешкой в его голосе. — Мне приходилось иметь дело с любыми травмами. — В теории или на практике? — въедливо уточнил Лололошка. — Теория без практики имеет столько же смысла, сколько чай без водорода, — вырвалось у Эграссы. Лололошка смотрел на него несколько секунд, не отрываясь, а затем запрокинул голову и расхохотался: — Хорошая фраза, надо запомнить! Эграсса и сам невольно улыбнулся: — Отец обожал эту фразу. Вечно это приговаривал, гоняя всех в шею. Меня в том числе. — Познакомишь меня с ним? Эграссель едва заметно покачал головой: — Мои родители давно мертвы. Лололошка шумно выдохнул: — Мои тоже. — ненадолго наступила неловкая тишина. — То есть медик ты потомственный? — Ну, во втором поколении, получается. Это прибавит тебе доверия ко мне? — Честно? Не особо. Зато у меня есть стойкое ощущение, что проще согласиться, чем пытаться от тебя отделаться. — Правильное ощущение, — Эграссель не смог скрыть гордую улыбку. — Я могу считать это за положительный ответ? — Ты даже не осмотрел меня, гений. — Я принёс всё для любого вида травмы, какая только может быть на ноге. Картинный жест «рука-лицо» высказал весь сарказм, какой жил в Лололошке. Тем не менее, мужчина встал, расстегнул ремень и оттянул ткань с бедра, обнажив край раны. Это был то ли вертикальный, то ли диагональный разрез от ножа, меча или кинжала. Порез, насколько видел Эграсса, был чистым, без заражения. Края покрасневшие и отёчные, соединились свежим, ещё, кажется, влажным струпом. «Видимо, повредил вчера, пока заботился обо мне» — догадался Эграсса. Это было плохо. — Я пытался её зашить, пока была возможность, — поделился Лололошка непринуждённым тоном, — но оказалось очень тяжело сшивать собственную плоть без обезболивающего. Я побоялся сломать иглу и сделать хуже. У слушающего это Эграссы холодок пробежал по спине, а руки невольно сжались в кулаки. Самому зашивать... Собственную плоть... Без обезболивающего!.. Ещё и думать не о боли, а о риске сломанной иглы! Нет, конечно, скорее всего насчёт последнего бахвалится, но сама попытка! Это вгоняло Эграссу в ужас. — У меня есть обезбол... — только и смог пробормотать гохледдолец. — С чем тебя и поздравляю. Эграссель тяжело вздохнул. Сложно, очень сложно общаться с этим человеком. Сложно принять сарказм в свою сторону и выдержать взгляд чёрных глаз. И вместе с тем... Безумно тянет к нему, словно рыбку на удочке. Эграссель отвёл взгляд. А то, того и гляди, утонет в этих чёрных глазах.