Месть

      Во всеобщее подпольное СМИ попала информация. Всё-таки они бондмейты. Слухи не врали. Ниже были прикреплены фотографии. Они держатся за манипуляторы. И что? Это ничего не доказывает! Вот только как это объяснить своим соратникам? Особенно, если учесть, что это правда.        Стук в дверь. Черный манипулятор выключает датпад и садится по-серьезнее, мол: я занят важными раздумьями. Четкое: входите. Аккуратные корпус буквально выплывает из проема. На лицевой грусть и…страх.   - Ты уже видел?.. - тихо спрашивает голос, подбираясь поближе к рабочему столу собеседника.   - Да… - устало отвечает тот и закрывает оптику. Он ужасно хочет оффлайнить.  - Это автобот. Среди нас крыса, - с ненавистью говорит маленький корпус. - Да, статья десептиконов, но присмотрись, - оптикой показывает обратно включить датпад. Знает, чем он занимался. Экран включается. Опять эти фото! - Это база, вот, смотри.       Он смотрит туда, куда она указывает. А потом смотрит на нее. Криво улыбается. Он очень устал. Она хмыкает и прижимает его шлем к своей грудной пластине.   - Мы сможем спасти наши отношения? - странный ужасный вопрос.   - Сможем.        Нет.        Эта статья станет роковым поворотом в их истории. Проходит один орн, второй. Она выходит на задание. Одна. Она разведчик, у них так положено. Он до последнего не хотел ее отпускать, хотел отправить с Бамблби или с Джазом, но…   - Зайди ко мне в кабинет перед заданием, - говорит он на утреннем собрании в главном отсеке.        Все свободны. Точнее наоборот. Все заняты по своим делам. Он уходит первый, она за ним. Оба жмутся, словно сопливые юнглинги. Не знают, что сказать друг другу. Оба чувствуют что-то не ладное.        Его кабинет. Щелчок замка. Недовольный взгляд синих окуляр и тяжелые шаги.   - Оптимус, пожалуйста! Это моя разведка, я знаю этот сектор лучше всех, мне нужно закончить работу!   - Я… - ответить не успевает, та не унимается.   - Нет-нет, я уж договорю! Ты хочешь отправить не меня - опытного разведчика, который весь актив занимается этим, а зеленого Би?? Чтобы его прирезали? Ты вообще думаешь??       У нее не хватает слов, чтобы описать свою злость. Так она скрывает свой страх. Машет манипуляторами, кричит, нервничает. Так было всегда. А он всегда слушает ее, ждет, когда она убавит свой пыл. Но сейчас он недоволен. Он тоже боится. Неизвестно чего. Поэтому берет и целует ее. Просто затыкает, лишь бы не кричала, лишь бы успокоилась. Секунду она рвется продолжить гневный монолог, но потом расплывается. Пальцы кладутся на плечи. Поцелуй нехотя прекращается.        Оптимус берет ее ладонь. Как же он любит их. Всегда такие теплые, не присуще роботу мягкие. Он целует тыльную сторону ладони. Прижимает к своей щеке.   - Бладхаунд… - с трепетом произносит тот.        Окуляры от чего-то мокнут. Прайм совсем расклеивается. Позор приемнику тринадцати Праймов!  - Пожалуйста, - говорит фемка, стирая другой ладонью одну скупую каплю омывателя. - Не плачь.        Сама плачет, жмурясь.   - Я ведь вернусь, - она говорит, улыбаясь через омыватель. - И мы обязательно будем вместе. Я справлюсь.   - Я тебя умоляю.       Обнимает, буквально жмет к себе миниатюрный корпус. Где-то очень внутри чувствует. Она не вернется.        Она не вернулась. Прошла ночь и к утру по главной базе бродят слухи о пропаже возлюбленной босса. Многие не могут в это поверить, решив, что та просто задерживается. И Оптимус. Но отсутствие ответа на ком и пропажа сигнала говорят об обратном. Главнокомандующий не находит себе места. Чешутся сервоприводы. Он обошел базу раз шесть и Рэтчет уже задолбался отвечать, как у него дела. Как у него могут быть дела, если вокруг горы раненных, а его близкая подруга пропала?        На 99% она мертва. Для Мегатрона это была бы хорошая месть. Уничтожить то, что так дорого Прайму. Ведь, по мнению самого темного Лорда, когда-то лидер автоботов сделал тоже самое. Хуже только мысли о том, что она жива.        А она была жива. Ее вырубили под конец задания, но пока что не лишили искры. Она сидит в темной комнате, прикованная к платформе. Один раз она уже была в плену. Поэтому уже не боится. Но тогда Бладхаунд знала, что Оптимус ее спасет. А сейчас…       Включается свет. Оптика настраивается. И вот перед ней сам Темный Лорд. С оскалом. Глумится.  - Давно не виделись, Мегатрон, - она горько улыбается. Это даже не шутка и не издевка. Они не виделись почти с самого начала войны. То Оптимус ее не отпускал, то она сама не хотела видеть бывшего друга. Да, друга. - Можешь не стараться, я всё равно не скажу, где наша база. Я верна делу автоботов.        Тот смеется.   - И верна лично Оптимусу? Признаться, Хаунд, ты меня разочаровала. У тебя ведь был шанс быть с тем, кто тебя достоин.        Теперь смеется она.   - Да, я верна и лично Оптимуса. И мне приятно, что тебя разъедает ревность. У тебя еще остались какие-то качества не монстра.  - Ошибаешься. Зачем мне ревновать то, что скоро станет моим? - его манипулятор трансформируется в клинок.       Та в недоумении хмурит оптограни.  Звучит треск. Надрывистый крик, срывающийся в хрип. Мегатрон кричит: зовите Шоквейва!

***

      К вечеру Оптимус не выдерживает. Выпивает два куба сверхзаряженного. Рассудок не теряет, но двигаться становиться тяжелее. Внезапно поднимается активность противника. На карте одна точка горит, кажется, не красным, а чисто алым. Кажется, что десептиконы сами хотят, чтобы автоботы наведались к ним.   - Автоботы, вперед! - впервые за долгое время это звучит без воодушевления.        Небольшая группа алозначных выходит из телепорта. Вокруг уже не души. Трансформируются манипуляторы в оружие. Ловушка?        Вокруг огонь, словно была борьба. Прайм щурится. Больше похоже на инсценировку. Но что-то цепляет окуляр. Подозрительно знакомо блестит. Он делает несколько шагов. С его губ срывается короткое: нет…       Еле переступает на резко ставшие тяжелыми сервоприводы и падает на коленные шарниры. Дрожащая ладонь тянется к отрезанному манипулятору. К её отрезанному манипулятору. Он аккуратно берет всё, что осталось от возлюбленной, берет аккуратно, словно одно не верное движение, и манипулятор рассыпется меж пальцев. Издается истошный крик отчаяния. Любимый манипулятор прижимается груди, хочется держать его ближе к искре. По щекам бегут две струи омывателя.       Набежавшие автоботы стоят, не в силах что-то сказать и сделать. Насрать на всех! На проявление слабости! На сдержанность! Он потерял самое дорогое и скрывать уже нечего!       Это был последний раз, когда Прайм открыто показывал эмоции при других. В нем что-то надломилось, но не сломалось. Сломается чуть позже.        Он скрывается от всех уже больше трех ротаций. Боится. Пьет. Командование перешло к Айронхайду. И Рэтчету, который помогает ему не сдохнуть. Но всё со временем заживает. Оптимусу становится чуть легче. Он уже не засыпает в окружении пустых кубов и в обнимку с манипулятором. Теперь «реликвия» лежит на столе в его личном отсеке. Это единственное, что держит связь между ним и ней.        Проходит еще время. И вот он уже в строю. Но другой. Совсем. Теперь он «настоящий Прайм». Исполнительный, серьезный и безэмоциональный. Первые тринадцать гордились бы приемником. Но автоботы не гордятся. Они скучают. И по Бладхаунд и по старому Оптимусу. Но это война. Она не щадит никого.        Одна маленькая ниточка, сохранявшая связь между Праймом и старой реальностью - симуляции и галлюцинации. Там она всегда появляется красивая, с нежными ладонями и улыбкой. Пару раз главнокомандующий врезался ночью в стену, ошибочно думая, что тянется к возлюбленной. Страшнее были галлюцинации. По середине собрания он мог увидеть в Арси или в другой миниатюрной фемке её, а еще хуже видеть её на поле боя. Только всегда кажется, что она на стороне десептиконов. Интересно работает корпус трансформера.   - Джаз, на тебе правый фланг, Проул на тебе левый! - передает Оптимус по коммлингу, отбиваясь от очередного вехикона. Разрубая его пополам, краем оптики замечает знакомый серый корпус.        Жмурится. Это всё не реально. Не реально. Включает голубые окуляры, поворачивается и…видит кусок не корпуса. Это не глюк? Не глюк?? Бежит, сквозь поле битвы за удаляющимся силуэтом. Кажется, она почувствовала, что её заметили.   - Бладхаунд! Бладхаунд!! - кричит он вслед. Он не безумец! Он знал это!!       На странные крики оборачиваются другие автоботы, успевая увидеть только бежавший корпус Прайма. Останавливать его бесполезно. Нужно лишь дать ему время. Лучше уж погоняется за десептиконами, больше перебьет.        Она убегает, попутно что-то говоря по коммлингу. Оптимус не отстает, попутно выкрикивает её имя, на которое, почему-то, она не отзывается. Фемка заворачивает за очередной угол, тупик, разворачивается и ждет своего преследователя. Трансформирует ладони в клинки. Впервые за ужасно долгое время она будет драться.   - Бладхаунд! - он забегает с улыбкой, но увидев возлюбленную полностью, перестает улыбаться и делает несколько шагов назад.        Это не она. Голубая оптика сменилась на алую, взгляд затвердел, на груди красуется ужасный фиолетовый значок десептиконов, а главное, вместо его любимых утонченных манипуляторов ей приделали какие-то странные! Меховские что-ли. И когти. Когти! Это больше не Бладхаунд!   - Что он с тобой сделал?..  - Молчи, Прайм! - рычит та и надвигается на противника. - Не знаю, что ты себе надумал, но мой позывной «Хаунд». Но перед смертью это уже не так важно.        Она…она будет с ним драться?? Он не сможет её ударить. Даже, если это уже не она. Даже, если она на стороне врага. Это же его любимая Бладхаунд. Его Ди! Фемка надвигается. Наносит удар по шлему. Он отключается. И больше он её не видел. Она пропала так же непонятно, как и появилась.        Оптимус приходит в онлайн. Медотсек. Сразу принимает сидячее положение и смотрит на хмурого доктора. Значит это бы не сон. И он тоже всё знает.   - Я… - начинает Рэтчет. - Я пойму, если ты захочешь побыть один.   - Мне нужен шлем Мегатрона. И я пойду на всё, чтобы это сделать! - он встает и медленно уходит. Удар по шлему был сильный. Болит процессор.  Медик проводит его грустным взглядом. Он и представить не может, что сейчас испытывает его друг. Боится за него. И за подругу. Мегатрон просто чудовище!

***

      Они встретились спустя сотню ворнов. Они не виделись всю войну. Оптимус даже уже смог побороть свою несчастную любовь, закрылся, забыл. Сменилась планета. Земля. Теперь они воюют за нее. А она все так же прекрасна. Хоть и за Мегатрона.        Они спасают Землю от Юникрона. Впервые за их разлуку она так близко. На их базе. Но, шарк, так далеко! И в окружении темного лорда.        Она. Она на его базе, спасает вместе с ним Землю, но даже не смотрит. Она вся увлечена Мегатроном. Его защитой. С первой секунду пребывания на базе она стоит «настороже», с клинком вместо манипулятора. Оглядывается, хихикает, лишь бы десептикон был в комфортной обстановке.        Оптимус хмур. Пытается скрыть это, работая в терминале. Но её низкий голос, тихий смех мешают. Мегатрон взял свое. Прайму действительно больно.   - Хаунд, убери оружие, - на удивление мягко командует серебристый кон, смотря той в алую оптику.        Она хмыкает, но приказ нехотя исполняет.   - Мой Лорд, я ведь боюсь за вашу безопастность, - улыбается та.        Почему?! Почему она улыбается не ему, а его врагу?! Почему этот чертов актив так несправедлив??   - А что с Оптимусом? - тихо шепчет Мико со второго этажа Балкхеду.   - Сам не знаю. Может старается сдержать злость на Мегатрона?    - Нет, - отзывается Арси, подходит ближе, лишь бы лидер автоботов их не слышал. - Дело в Хаунд.   - Это та красивая ботка?? Даже жалко, что она за десептиконов! - прикрикивает девочка, благо объект разговора слишком увлечен своим лордом:  - Тише! Оптимус не должен этого слышать, - круг сплетников сужается, чтобы не произошла утечка информации. Балкхед, Мико, Джек и Рафаэль с интересом прислушиваются к словам автоботки. - Это фемка, она… Бывший автобот. Ее позывной Бладхаунд. В начале войны она выступала за Прайма, и на это было много причин. Одна из них – любовь Оптимуса и Бладхаунд.   - Но он же не может любить! - опять кричит Мико. Оборачиваются все. Даже воркующие десептиконы.   - Тише, Мико, прошу! - уже недовольно отзывается Арси. - Да, по протоколу он не может любить, но… он же тоже живой. У них были долгие отношения.  - А почему теперь она за десептиконов? - озадаченно спрашивает Джек.  - Это месть Мегатрона. По слухам, она жертва экспериментов безумного ученого - Шоквейва. Она не помнит ни нас, ни свою принадлежность к автоботам, ни Оптимуса.   - Ей буквально стерли память?.. - спрашивает Эскивель.        Арси грустно опускает шлем и кивает.       Всё это прослушивает Рэтчет. И злится:  - Арси, не смей распускать слухов, - говорит тот, хватая фемботку за ладонь.   - О чем ты? Какие слухи?  - У него никогда не было никакой возлюбленной, не неси чушь!        С момента пропажи подруги доктор придерживался простой тактики: если я поверю, что этого не было, значит этого действительно не было.   - Зачем ты врешь? Ты ведь тоже там был! - одна фраза затыкает медика.        Если поверишь ты, не значит, что поверят остальные. Он смотрит на Арси недовольным взглядом, разворачивается. Оптика поднимается на Оптимуса.        Старый друг надеется, что ему легче. Хотя ему хуже, чем когда-либо. Любовь его актива потеряла рассудок и подозрительно близка с его заклятым врагом. Надо отдать должное Мегатрону. Это самая изощренная месть, которую можно было придумать. Боль шла из искры и растекалась по всему корпусу, создавая дрожь и холод. Прайм еле стоит. Переодически окуляры бегают от общей обстановки к Хаунд. Она всё так же прекрасна, даже с десептиконским апгрейдом.  

***

      «Маленький одноместный отсек. Нет ни окна, ни стола, лишь одинокая большая платформа. Фемка сидит, оперевшись о стену. На коленях шлем Оптимуса. Большие манипуляторы обнимают ее талию и прижимаются как можно ближе. Прайм что-то говорит, много, почти не переставая, с серьезным и обеспокоенным тоном. Она слушает внимательно, хотя почти ничего не понимает. Аккуратно поглаживает антенны, периодически наклоняется и целует, дабы успокоить вторую половинку. Она знает, что простые слова на последнего Прайма не действуют. Ему нужно чувствовать себя в безопастности. И как это ни странно, он чувствует себя защищенным только в ее объятиях.    - Я очень устал… - в конец диалога говорит тот и с надеждой смотрит в оптику Бладхаунд.   - Оптимус, - чуть ли не мурчит она. Теплые ладони проходятся по его щеке. - Мы со всем справимся.        Она тоже невероятно устала. Но сложнее сейчас ему. Ведь совсем недавно он стал Праймом.   - Я в этом не уверен…  - Мы ведь всегда со всем справлялись. Значит и сейчас справимся! Давай, Прайм, соберись! - фемка смеется, слегка тормоша меховский корпус».       Хаунд открывает оптику. Она всегда страдала странными симуляциями. В них она почему-то всегда автобот и всегда в подозрительной близости с Оптимусом. Ей иногда казалось, что это до ужаса несправедливо по отношению к ее лорду. Но ведь это всего лишь симуляции, правда ведь?        Принимает вертикальное положение, трет окуляры. Как же она устала. Кое-как победили Землю, смогли заполучить Ориона Паска для добычи информации, казалось бы, всё, настало время десептиконов. А Мегатрон до сих пор где-то шляется! Вот где его носит?!        Хаунд на мгновение кажется, что обладает магическими способностями. Как только она во всю разозлилась на темного лорда, он, как ни в чем не бывало, вошел в личный отсек.   - Ну, наконец-то, - мурчит и улыбается та. Встает с платформы и буквально подплывает к десептикону. - Где ты был? Я уже успела соскучится! - она ластиться к нему, касается плеч.  - Не зазнавайся, - грубо, но с улыбкой отвечает Мегатрон, прижимая талию когтистой ладонью к себе. - Ты знаешь, что я был занят Орионом.   - Мне уже начинать ревновать? - она приближается к его лицевой, хочет поцеловать, но в последний момент отбегает, дабы зажечь ги-кару.   - Чертовка, - рычит тот и небрежным движением бросает ее на платформу.        Та смеется, делает несколько затяжек. Садится, облокотившись о стену. Мегатрон подползает и прижимается к ее серпроиводам. Одной ладонью что-то достает со стола рядом. Сыпет ей на ляшку и одним движением слизывает. Так же делает со второй, потом падает рядом с ним и довольно лыбиться.   - Почему дурь только с тебя такая шикарная? - он смотрит на нее. Она хмыкает. Докуривает.        Отсек наполняется дымом, запахом синтетика, стонов. Грязь. Они занимаются ей постоянно. Звонкие шлепки, грубость, куча смазки и энергона. Хаунд любит это. Любит же?        Лежит без сил на краю платформы без паховой пластины. По корпусу проходятся волны боли. Рядом уже давно спит Мегатрон, отвернувшись от нее. Она смотрит на потолок, курит ги-кару и прокручивает свои симуляции. В них отчего-то никогда нет ни боли, грубости, вони. Они такие чистые, сладко-манящие. Словно она в них уже когда-то бывала.        Всё. Очередная ги-кару докуривается. Фемка выбрасывает окурок, накрывается мокрым и ободранным термоодеялом. Завтра еще к Нокауту на очередную починку.        Мегатрон запретил приближаться ей к Ориону. Под предлогом: ты ведь его убьешь при первой же возможности. Ведь он когда-то предал и ее. А Хаунд всегда страдала провалами в памяти, поэтому доверяла темному лорду. Наглая ложь. Если она увидит Пакса, то может начать что-то вспоминать. Ведь он тот еще говорун, в отличии от Оптимуса. Да и самого Ориона заперли в одном отсеке под охраной. Очень ответственной.        Иначе не объяснить, почему бедный архивариус сам разгуливает по коридорам Немезиды, пытаясь найти свой отсек. Шарк его побрал! Зачем он решил найти Мегатрона? Ни Мегатрона не нашел, ни свой отсек! Как назло у вехиконов «обед». Только идиот останется в это время на своем посту. Ни одной искры. Праймус!        В конце коридора виднеется чей-то корпус. Пакс подрывается и бежит к нему, крича: подождите, пожалуйста!        Хаунд в непонимании останавливается и разворачивается. К ней несется Орион. При виде ее фейсплейта еще и начинает улыбаться.   - Бладхаунд! Слава Праймусу, ты актив! Как же хорошо, что ты с нами!        Она хмурится. Перед ней бот, которого она ненавидит, по словам Мегатрона. Но он с ней приветлив? Еще и опять ее позывной исковеркали! А кто это сделал в прошлый раз?.. Дай Бог, память. Оптимус, точно!   - Как ты здесь оказалась?? Я хочу всё узнать! Ведь так долго не виделись, а еще твои манипуляторы…  - Ты меня с кем-то перепутал, - холодно отрезает она и быстро удаляется.        Сами того не понимая, эти двое дали друг другу понять, что что-то не так в словах Мегатрона.   - Бладхаунд… - говорит он в спину, пытается успеть за ней.   - Мой позывной Хаунд! Я не знаю, о ком ты! - она заворачивает за угол. Орион останавливается и задумывается. Это не Бладхаунд…        Хаунд снова лежит на платформе, ждет Мегатрона. Погружена в свои мысли. Процессор буквально кипит. Почему? Один большой вопрос. Почему, что Орион, что Оптимус называют ее Бладхаунд?? Почему эту дурацкие симуляции кажутся такими реальными?? Почему она страдает провалами в памяти?? Почему…  - Эй, - ее отдергивают по плечу, приводят в чувство.   - Мегатрон? Ты так быстро вернулся?  - Что с тобой?? Саундвейв сказал, что ты успела встретиться с Орионом, он тебе ничего не сделал?? - он обеспокоен. Но почему-то ей кажется, что это наигранно.   - Нет, конечно, - она улыбается. Слегка трясется ладонь, закуривается ги-кара. - Слушай, Мегатрон. А почему я ненавижу Ориона? Я не могу никак вспомнить?   - Не неси чушь, Хаунд! - как обычно, грубо отрезает он, и садится рядом с ней. - Ненавидишь, потому что он предатель.         Он дотрагивается до ее бедра и сильно сжимает. Впервые ей это не нравится. Она даже пищит и ударяет его по ладони:  - Мне больно! - со злостью отрезает фемка и отодвигается.       Их взгляды встречаются. Мегатрон удивлен. На него смотрит не Хаунд. На него смотрит автобот.   - Прости, - опускает окуляры та. - Синтетик ударил по процессору, ужасно плохо себя чувствую.        Ложится и накрывается. Сегодня спать не будет Мегатрон. Надо что-то решать. Она начинает догадываться. 

***

      Прошел месяц. Блядский месяц. Орион сбежал благодаря автоботам и снова стал Оптимусом. Хаунд всё больше стала сомневаться в себе и в Мегатроне. За что  уже успела конкретно получить.   - Что тебе было нужно в архивах?! - он с порога кричит.        Хаунд от страха встает и роняет датпад, разбивая его. Ей страшно. Она еще никогда не видела его в таком гневе, направленном на неё.   - Я…я просто хотела узнать, кто такая Бладхаунд…   - Зачем?? - он надвигается. Она пятиться назад, пока не прижимается к стене.   - Мне…мне стало интересно…       Звонкая пощечина. Фемский корпус падает на колени, ударяясь грудной пластиной об стол.   - Если тебе интересно, нужно спросить у меня, а не у компьютеров! Или ты мне не доверяешь, дрянь?! - он хватает ее за горло и поднимает.       Та задыхается, барахтается, пытаясь достать до пола.   - Отпусти… - шепчет Хаунд. Опять пощечина. Отпускает. Кидает на платформу. Уходит.       Хаунд сворачивается. Ужасно больно. По лицевой пластине течет омыватель. От боли она кричит. Сжимает грудь и орет. Больно. И физически, и морально. Падает с платформы на пол. Лишь бы доползти до санотсека и смыть это всё. Когти впиваются в металл, но увы. Травмы слишком серьезны. Она отключается. Очнется уже у Нокаута под капельницей. Кто ее к нему принес? Неизвестно. Позже напыщенный медик с каким-то грустным тоном шепнет. В тот вечер она потеряла малыша. Особой фанаткой спарков она не была, но это было последней каплей.       С того дня она становится тише воды, ниже травы. Она намерена всё узнать. Для этого нужно стать «хорошей девочкой». Первые недели он держит ее взаперти, но, спасибо фемской хитрости обаяния, скоро забывается и спокойно отпускает на разведку.        Хаунд фемка не глупая. Телепортом не пользуется, трансформируется и улетает прямо с палубы, попутно отключая ком. Петляет перед тем, как полететь на место встречи. Хвоста нет. Пора встретиться с тем, кто больше всего внушает ей доверия.       Командующий автоботов получает странное письмо от анонима: мне нужны ответы. Никому не сообщает. Отправляется «в разведку». Опрометчиво. Что взять с влюбленного идиота? Он прекрасно понимает, что это она.  - Говори быстро и не загадками. А то прирежу, мне это ничего не стоит, - говорит та из глубины пещеры. Показывается не сразу, сначала демонстрирует клинки.   - Хаунд… - словно завороженный шепчет тот и пытается подойти ближе.  Путь преграждает холодное оружие.   - Я сказала: быстро. Кто я такая?       Он поднимает оптику. Праймус, что за ужасный шрам у нее поперек грудной пластины?? Это Мегатрон?!  - Ты разведчик автоботов, Ди. Ты жертва эксперимента Шоквейва.  - Ди? Это мой кодовый позывной?   - Нет. Так звал тебя я, - он приближается, та опасается.   - Между нами что-то было? - этот вопрос звучит как утверждение. Она не дурочка. Понимает, видит, как он на нее смотрит.   - Бладхаунд… Между нами было всё, ты была…  - Довольно, Прайм, - она смотрит в одну точку, по лицевой бежит одна капля омывателя. - Это всё звучит слишком бредово. Мегатрон довольно туп для такого… - она замолкает, Оптимус подходит к ней ближе и протягивает манипулятор. - Что ты делаешь??  - Позволь… - он дотрагивается до ее значка десептиконов, подцепляет его кончиком пальца и срывает.        Бладхаунд смотрит за упавшим куском металла, потом переводит взгляд на свою грудь. Не может быть… Значок автоботов! Она молчит, сглатывает от нервов. Черные пальца идут дальше, проходятся по глубокому шраму.   - Это сделал Мегатрон?   - Да… - тихо отвечает Бладхаунд. - Какое это уже может иметь значение?.. Я…я веками жила во лжи, я любила того, кого мне запрограммировали, а была…я была не собой! А кто теперь «я»? - вторая капля, третья. Но эмоций нет. Она на удивление суха и спокойна. - Я просто машина… Я не знаю, кого люблю, хочу… Шарк.        Ее манипуляторы дрожат. Она прижимается к каменной стене.   - А ты?.. Ты знал, что я эксперимент! И ты позволил ему веками надо мной издеваться?! Ты…ты не лучше Мегатрона!! Тварь! - она ударяет его в грудь. Раз, два, на третий Оптимус ловит ее манипулятор и слегка сжимает.   - Бладхаунд, приди в себя! Успокойся.  - А может я и не Бладхаунд! Откуда мне знать, кто я такая?? - она выхватывает манипулятор.   - Ты автобот, это я знаю точно.   - Не делай вид, что ты мой бондмейт! Я не люблю тебя! И Мегатрона! Я ненавижу вас обоих!! Ненавижу!! - манипуляторы вновь становятся клинками.        Начинается настоящий бой. Точнее бой-монолог. Пока она бьет, наносит удары, он уворачивается, пытается докричаться. После очередного удара Оптимус прижимает ее к стене, хватает ее клинок.   - Прислушайся к себе, - шепчет он ей в губы.        Она поднимает грустные окуляры, чувствует дыхание, жмурится от омывателя. Губа поджимается.   - Я запуталась… - шепчет фемка и прижимается лбом к его шее. Ревет. Не скрывая этого. Дрожит и обнимает его. - Я не люблю тебя! Не люблю… - она отрывается, смотрит в его окуляры.   - Любишь, - он приближается и аккуратно целует ее в уголок губ.        В искре впервые какое-то тепло. С Мегатроном она такого не чувствовала. Неужели, действительно любит?..