Путь к себе

Все ученики собрались во дворе. День был свежим, но тихим. Лёгкий ветерок шевелил гривы, и где-то далеко слышался приглушённый шум города. Старлайт среди них не было, наставница попросила её остаться. Но мне не так одиноко, ведь рядом Лира. Она стояла чуть впереди, и одно её присутствие уже успокаивало. А дальше всё пошло по расписанию. Взрослая пони вышла в центр и подняла копыто. — Пожалуйста, пони, разделитесь по группам, — сказала взрослая пони. Мы быстро разделились и встали по парам. Лира шагнула ко мне, встала рядом и, поймав мой взгляд, улыбнулась. Её глаза сверкнули, и я невольно улыбнулась в ответ. Несколько учеников заозирались, ища своих напарников, но мы уже были готовы. Нашу наставницу заменила её заместительница. Она встала замыкающей, и её внешность сразу привлекла внимание. Бледно-серая кобыла с тёмно-фиолетовой гривой, уложенной в изящные локоны. Несколько завитков мягко спадали по бокам, обрамляя морду, а один тонкий локон изящно обвивал её рог. Её стиль напоминал готику: длинное тёмное платье, серебряная брошь в виде летучей мыши и спокойный, чуть отстранённый взгляд. Лёгкий макияж подчёркивал глаза ,тонкие стрелки и фиолетовые тени придавали её образу загадочность. Стражник ждал нас впереди. Он стоял неподвижно, ровно, и смотрел куда-то вдаль. — Не отставать, не проказничать, не шуметь. Здесь порядок любят. И тех, кто его нарушает, не жалуют,— строго проинструктировал он. Голос его прозвучал как приказ, и в толпе тут же воцарилась тишина. Первое место, куда нас привели, оказалось небольшой площадью в тени старых лип. Ветви деревьев низко склонялись над головами, создавая прохладный полог. В центре возвышался памятник, высеченный из мрамора.  Выждав момент, стражник уверенно огласил. — Перед вами «Рыцарь, который в возрасте 56 лет спас Сильверград от древнего проклятия, давшего имя ордену Ктулху. Организатор тайного братства "Искателей приключений". Проклят, но не сломлен. Имя ему — Блэк Дрюс из рода Грогнаковски». Ещё минут десять он рассказывал про юность и поступки рыцаря. Твайлайт заметила, что многие пони не особо слушают и просто смотрят по сторонам. Некоторые ковыряли копытцами землю, другие непроизвольно двигаются. Но были и те, кто жадно конспектировал каждый вдох рассказа. Перья скрежетали по бумаге, и этот звук сливался с монотонной речью стражника. Оглянувшись, Твайлайт заметила заместительницу: та рассматривала учеников и что-то записывала. Их взгляды встретились. Заместительница задержалась на ней чуть дольше, чем на остальных. По спине пробежал холодок. Твайлайт поспешно отвернулась к памятнику. Потом на другой стороне ее внимание привлекли красивые улицы. На старых домах висели винтажные окна, смешанные с современными. Лоза дополняла всему этому свежесть и прелесть красоты. Зеленые побеги вились по стенам, заглядывали в трещины кирпичной кладки, и казалось, что сам город дышит сквозь них. Кобылы, проходившие мимо, казались сошедшими с обложки журнала: платья, шляпки, сумочки всё изящно, сдержанно, аристократично. Жеребцы же, наоборот, в обычной одежде громко и воодушевлённо обсуждали что-то со своими спутниками, не стесняясь жестикулировать. Лира, заметив, что Твайлайт засмотрелась, тихонько спросила: — Правда, здесь здорово? — Угу… — рассеянно ответила Твайлайт, не отрывая взгляда. — Ой, смотри, смотри, — зашептала она, дотрагиваясь копытцем до плеча Твайлайт. — Какая у этого жеребца морда! Хи-хи... Единорожка вздрогнула от неожиданности, моргнула и тотчас перевела взгляд на статую, с осматривающим видом.  — Хи-хи… — вырвалось у неё. — И правда. А я и не заметила сразу. Лира прикрыла рот копытцем, чтобы не расхохотаться в голос. — Тише ты,— прошептала она, но сама едва сдерживала улыбку. — А то нам влетит. В это время сзади раздался тихий, но внятный голос замыкающей кобылы. Она чуть подала корпус вперёд и негромко, но так, чтобы услышали ближайшие, произнесла: — Кобылки, тссс… Тише. Хватит смеяться. — Простите, пожалуйста, — едва слышно шепнула Твайлайт. Лира замолчала, но улыбка на её мордочке не спадала. Она стояла тихо, но глаза её продолжали смеяться. Стражник, стоявший у мраморного постамента, выдержал паузу, окинул взглядом жеребят и сказал: — Надеюсь, вы все успокоились. Теперь перейдём к самому важному. Прошу внимания. Тропа вела между старых городских аркад, увитых плющом. Сквозь переплетённые кроны пробивались солнечные лучи и щебетание птиц. Пройдя немного, мы увидели три статуи стоявшие полукругом, обращённые к зрителям. Каменные фигуры возвышались на невысоком пьедестале, и казалось, они смотрели на нас с вековой усталостью. Справа, чуть впереди, возвышался единорог: голова приподнята, взгляд устремлён вперёд, рог блестел на солнце. Рядом с ним, чуть левее, замер пегас, крылья расправлены, но он стоит на земле, широко расставив копыта. Направо, чуть поодаль, склонился земной пони: передние копыта опущены к земле, на спине что-то вроде старой попоны, шея согнута, плечи напряжены. Стражник вышел вперёд, остановился перед забором и начал готовиться что-то рассказывать как будто готовился к этому моменту. — Уклад Железного Копыта. Эти три статуи олицетворяют его, — указал он копытом на первую фигуру. И сказано: Единорог есть венец порядка. И дана ему власть над знанием и над магией, ибо природа вознесла его над всеми. Не по богатству, не по роду, а по крови, что течёт в жилах. И смотрит он вперёд, и никто не смеет заслонить ему путь. Ибо он — первый среди равных, и равных ему нет. Рядом с ним стоит пегас... Пегас есть правое копыте Единорога, ибо даны ему крылья, чтобы служить и защищать. Он помогает Единорогу в делах его, охраняет его покой и соединяет земли, разбросанные по свету. И нет для Пегаса большей чести, чем быть верным щитом и надёжным посланником. И взирает он на Единорога, и ждёт слова его, и без слова того не взлетит. Потом стражник повернулся к третьей фигуре. И сказано: земной пони есть кормилец всех и вся. Изгибает хребет он свой в трудах праведных, чтобы прочие стояли прямо. Не дано ему ни править, ни дано парить, но даны ему копыта крепкие и воля твёрдая, терпение сильное. И не ропщет он, ибо жертва его невидима для других. И не дано никому изменить свой путь, ибо рождённый под своей звездой идёт по ней от колыбели до могилы. Твайлайт поёжилась. Всё это было ей несвойственно — эти правила, эта иерархия, эти каменные фигуры, давящие своим величием. Она невольно посмотрела на Лиру, будто ища в её глазах ответ: «Это же неправильно, да?» Прошло пару часов. Пони неторопливо переходили от одного места к другому, и город постепенно раскрывался перед ними. Они посетили парк святой Триссилии и Храм Великой Йоси. Солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на дорожки. Замыкающая кобыла подошла к стражнику и сказала: — Думаю, пора заканчивать. Жеребятам пора ужинать и готовиться ко сну. И передайте, пожалуйста, маршалу Каденс, что на следующих выходных мы не против продолжить экскурсию. Стражник кивнул. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. — Ладно. Передайте-ка ваши записи. Кобыла протянула листок: — Держите. — Всего доброго. — И вам того же. Затем она повернулась к толпе: — Жеребятки, попрощайтесь! — До свидания, дядя! — крикнули несколько пони из толпы. Их голоса звенели по-детски радостно, но стражник даже не улыбнулся. Стражник молча кивнул и зашагал прочь. Вскоре заместительница повела всех обратно в корпус. Все вернулись, когда солнце уже почти село. Твайлайт и Лира после быстрого ужина поспешили в свои комнаты. Коридоры уже опустели, и копытца звонко стучали по деревянному полу. Единорожки пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным дверям. Твайлайт тихонько приоткрыла свою дверь. В комнате горел мягкий свет светильника, и она сразу увидела, что на кровати сидела Старлайт. Голова опущена вниз, копытца едва скрещены на груди. — Приветик, Стар! — бодро сказала Твайлайт, стараясь звучать весело. — Привет... — голос у Старлайт был тихий, безжизненный. Твайлайт почувствовала неладное. Подошла поближе, села рядышком на край кровати и, заглянув подруге в мордочку, мягко спросила: — Что случилось? Старлайт помолчала, потом ответила. — Из-за вчерашнего меня поставили на учёт... Твайлайт округлила глаза. — Поэтому контроль за мной будет серьёзнее, чем обычно, — добавила Старлайт и тяжело вздохнула. — Старлайт... — Твайлайт пододвинулась ближе и осторожно положила копытце поверх копытца подруги. — А он будет… ну, навсегда? — Нет. Инквелл сказала, что если я буду всё успевать и не устраивать такие ситуации с хулиганством, то учёт могут снять через три месяца. — Отлично! — воскликнула Твайлайт, стараясь придать голосу побольше уверенности. — Три месяца пролетят незаметно, даже не заметишь! — Надеюсь... — прошептала Старлайт и тихо добавила: — Но мне всё равно страшно. Твайлайт вдруг вспомнила, что забыла отдать ей маленький подарок. — Я тут кое-что для тебя сделала... Она с помощью магии открыла тумбочку, достала блокнот и подарила рисунок. — Вот! Это мы в космосе путешествуем. — Твайлайт мило улыбнулась. Старлайт взглянула на рисунок, и её глаза наполнились слезами. Она прижала подарок к груди и, всхлипнув, обняла подругу. — Ты лучшая… — прошептала она. — Прости, что накричала на тебя... Сама понимаешь, что произошло совсем недавно... Твайлайт мягко обняла ее в ответ: — Всё в порядке, глупышка, я не обижаюсь. Наконец Старлайт потерла мордочку копытцем, будто устала даже плакать,и, чуть отстранившись, спросила: — А как время проверили? Было что-то интересное? Твайлайт на мгновение задумалась, перебирая в голове события долгого дня. — На самом деле да… — ответила она не сразу. — Но одно мне не особо понравилось. — Что же? — Старлайт подняла на неё чуть покрасневшие глаза. — Устав Железного Копыта. При этих словах Старлайт чуть заметно вздрогнула. Её уши прижались к голове, будто она услышала что-то очень неприятное. — Ой, я слышала о нём. Этот устав воплощает самую жестокую иерархию. Если все следуют ему, то в этом месте гармония уступает место алчности и лицемерию, что намного хуже, чем в Гримстоуне. Но там хотя бы есть больше свободы выбора, чем тут. — В Гримстоуне тоже много интересного. Особо там и нет правил, все живут как могут, действиям нет предела, — уверенно сказала Твайлайт. Старлайт кивнула, вспомнив свои моменты из жизни. — Ага... Помню, помню. Твайлайт почувствовала, что разговор снова сворачивает в грустное русло, и решила аккуратно сменить тему. — Кстати, — продолжила Твайлайт, — на следующие выходные мы снова будем на экскурсии. Наверно, опять в воскресенье. Старлайт оживилась, в её глазах мелькнул интерес. — Отлично! А то мне уже скучно сидеть в четырёх стенах постоянно. Твайлайт протяжно зевнула, прикрыв глаза: «О-о-ой...» — и тут же потянулась всем телом, вытянув копыта вперёд. — Да-а... Слушай, давай спать, а то я так устала за сегодня. Ходила целый день. Она перепрыгнула на свою кровать и бухнулась на подушку. — Хорошо! — Старлайт погасила настольную лампу. — Добрых снов! — И тебе, — прошептала Твайлайт, уже привалившись в сон.