Метки
Драма
Психология
Романтика
AU
Hurt/Comfort
Ангст
Фэнтези
Любовь/Ненависть
Отношения втайне
От врагов к возлюбленным
Драки
Магия
Отрицание чувств
Дружба
Боль
Недопонимания
Обреченные отношения
Неловкость
От врагов к друзьям
Расизм
Ухудшение отношений
Борьба за отношения
Намеки на отношения
Панические атаки
Больницы
Наемные убийцы
Посмертный персонаж
Потеря памяти
От друзей к врагам
Погони / Преследования
Отказ от чувств
Однолюбы
Месть
Сироты
Наука
Аффект
Нарциссизм
Антизлодеи
Вуду
Боязнь неудачи
Гимнастика
Похмелье
Наказания
Описание
Эта история о сломанных судьбах, которым внезапно даровали шанс всё исправить и вернуть в первозданный вид. Однако у каждого оказалось своё собственное представление о лучшей жизни, и из-за этого хрупкое равновесие начало рушиться ещё до того, как что-то успело наладиться.
Примечания
Подписавшись на наш тгк: https://t.me/KoftheC , вы поддержите авторов истории, и сможете прочитать новые главы на несколько дней раньше.
Глава 3 «Испытание выбора»
16 июня 2026, 11:23
Горячая вода, словно расплавленное олово, протекала по воспалённому горлу, обжигая каждую клетку. Рука, сжимавшая кружку, всё ещё дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью ‒ отголосок запредельного напряжения и боли. Он сидел на краю деревянного стула невидящим взглядом уставившись в однотонную стену напротив. В голове, словно заевшая пластинка, бесконечно прокручивались события последних дней. В сознании просто не укладывалось, что всё это случилось вновь. Не так жестоко и кроваво, как в их последнюю встречу, но избежать столкновения, этой бессмысленной и изматывающей драки, не удалось.
Мысли были тяжёлыми, свинцовыми. Он смог найти способ. Он действительно нашёл его. Способ восстановить баланс в их вселенной, остановить энтропию и избежать новых жертв. Он сделал всё, что было в его силах: переступил через гордость, попытался воссоединиться со своим старым товарищем ради общей цели. Но всё рассыпалось в прах. Идея, казавшаяся спасением, обернулась провалом. И теперь он был заперт здесь, в этой комнате, отдыхая и восстанавливая силы.
Как воссоздать тело разрушителя? На это могут уйти годы. Десятилетия. А что, если они ничего не найдут? Что тогда? Вернуться к учёному с новостью о провале? Сказать ему, что все их общие надежды были напрасны? Он не мог. Просто не мог.
Иногда тишину его добровольного заточения нарушали шаги. К нему захаживали жители ОмегаТайлайма. Их забота ощущалась как тяжёлый груз. Хранитель не хотел никого видеть, его душа была выжжена дотла, но он не мог закрыть перед ними дверь. Кто-то приносил ему фрукты и ягоды ‒ просто чтобы он не пропал с голоду. Другие приходили с мелкими просьбами или за советом, к которым он всегда был так внимателен. Сейчас в ответ Дрим мог лишь натянуть на лицо бледную тень улыбки и с вымученным сожалением прошептать: «Прости, сейчас я занят. Помочь не смогу».
Это была ложь. Наглая, неприкрытая ложь. Но правда была слишком тяжела. Сил на обычную помощь тем, кому он всегда помогал с радостью и лёгкостью, у него просто не осталось. Вся его сущность, каждый атом его существа был сосредоточен на одной-единственной мысли.
О том, кто был ему сейчас нужен как воздух. О том единственном существе, чьё отсутствие ощущалось как физическая боль, как зияющая дыра в груди. Которого он никак не мог вернуть обратно.
Блондин окончательно потерял счёт времени. Он не знал, день сейчас или ночь, и сколько суток он провёл в этом полузабытьи. Но он точно знал другое: Сеанс переживает. В их вселенной прошло больше суток, и скелет наверняка уже сходит с ума от беспокойства. Дрим не представлял, как ему вернуться обратно с этой плохой новостью. Как посмотреть в пустые глазницы друга и признаться, что он снова потерпел неудачу? Как сказать тому, кто верил в него безоговорочно, что он опять солгал? Он обещал, что в этот раз всё будет хорошо. Обещал, что пройдёт без происшествий.
Он солгал. Вновь.
Хотелось кричать до хрипоты, бить стены, пока костяшки не превратятся в кровавое месиво. Хотелось плакать навзрыд, выпуская наружу всю эту глухую тоску и отчаяние. Но даже на это простейшее проявление эмоций у него не было сил. Он был пуст. Выжжен изнутри. И эта пустота была страшнее любой физической боли.
Ладонь с глухим, безвольным стуком опустилась на столешницу. Чашка с чаем, наполовину пустая и давно остывшая, стала безмолвным свидетелем его апатии. Пить больше не хотелось. Свободная рука зарылась в и без того растрепанные светлые волосы, с силой сжимая пряди. Хотелось лишь одного — забыться, рухнуть обратно в постель и провалиться в сон, который не приносил бы ничего, кроме пустоты.
Смерть Разрушителя, вместо того чтобы принести покой, породила в их мультивселенной ещё больше проблем. В отчаянной попытке удержать хрупкий мир от полного распада Хранителю Позитива пришлось пойти на сделку с самим воплощением тьмы ‒ Хранителем Негатива. Они оба считали это перемирие временным, вынужденной мерой на пару месяцев, чтобы зализать раны. Но события развивались с пугающей стремительностью, и то, что должно было стать короткой передышкой, растянулось на долгие годы. Никто не смел нарушить этот договор.
И для Дрима это обернулось новыми, невыносимыми проблемами. Самая главная из них заключалась в том, что он, Хранитель Позитива, больше не мог спасать жителей из других вселенных. А его извечные противники, в свою очередь, лишились права их уничтожать и мучить. Это хрупкое равновесие стало смертным приговором для бесчисленного множества персонажей, которых он не смел спасти. Они гибли в своих рушащихся мирах, а он мог лишь бессильно наблюдать за их агонией. Наверное, это была самая ужасная черта обоих братьев: они никогда не нарушали договоры, следуя каждой букве соглашения до самого конца. Хотя и были достаточно хитры, чтобы находить в них лазейки и пользоваться ими.
Одна из таких лазеек и стала для Дрима толчком к идее о возрождении Разрушителя. В договоре не обсуждался вариант, при котором он не сможет никого возрождать ‒ ведь у него и не было таких сил. Но сама мысль о том, что запрет можно обойти, поселилась в его голове.
Вторым спасательным кругом для гибнущих миров стал Кор!Фриск. В отличие от Дрима, он не подписывал никаких договоров. Он в одиночку бросился спасать тех, кому ещё можно было помочь. Его силы не дотягивали до уровня Хранителя, поэтому каждая спасённая душа давалась ему ценой невероятных усилий. Но даже этот малый процент спасённых давал их миру держаться на плаву.
Жителей становилось всё меньше. Все оставшиеся старались поддерживать в себе позитив, ибо именно он питал защитный барьер между светом и тьмой. Но теперь этой энергии катастрофически не хватало для самого Хранителя. Обычная еда могла восстановить его физические силы, но она совершенно не могла заменить то, в чём он нуждался по-настоящему ‒ чистые, искренние счастливые эмоции своих подопечных.
Он голодал посреди пира.
Тело было слабым, словно налитое свинцом. Все мысли в измученном сознании были заполнены лишь образом того, кто мог сейчас подарить ему спасительные позитивные эмоции. Того, кто так трепетно и аккуратно заботился о нём все эти несколько дней. Дрим отчаянно желал вернуться к нему, но невидимая цепь удерживала его на месте. Мысль о поражении, о собственной беспомощности убивала его изнутри, становясь с каждой минутой всё невыносимее. Может, просто пойти лечь спать?
Внезапно эту гнетущую тишину нарушил звук. В дверь кто-то постучал.
Блондин напрягся, пытаясь просканировать пространство за дверью, но его эмпатия молчала. Он не почувствовал ровным счётом ничего ‒ ни единой эмоции, ни тени намерения. Это было неправильно. По спине пробежал холодок дурного предчувствия. Ничего не оставалось, кроме как встать и проверить самому, что за незваный гость решил его навестить. Снова.
Он медленно поднялся из-за стола. Длинные волосы, собранные в небрежный хвост, скользнули по плечам вслед за движением. Одежда была обычной, домашней ‒ мятая рубашка и мягкие штаны. Хозяин дома медленным, неуверенным шагом прошёл к двери. Он машинально взялся за ручку. В их городке всегда было так спокойно и безопасно, что никто даже не запирал двери. Что может случиться в месте, где все друг друга уважают и заботятся?
Но едва он коснулся металла, как в голове словно что-то взорвалось. Осознание ударило молнией. Стук продолжался ‒ монотонный, безжизненный. А эмоций по ту сторону так и не было. Ничего.
Тело на миг сковал первобытный страх. Дрим замер, его взгляд упал на собственную ладонь, которая уже начала медленно опускать ручку вниз.
Дверь открывать больше не хотелось. Совсем. Он вцепился в ручку мёртвой хваткой, не зная, что делать дальше. Паника туманила разум. Мужчина попытался незаметно потянуть ручку вверх, чтобы отпустить её и бесшумно отойти от двери назад, скрыться в глубине дома... но он не успел.
Его едва заметное движение было замечено.
И с той стороны, из-за толстого дерева, донёсся до боли знакомый голос:
— Я знаю, что ты там, Дрим. Открывай. Нам нужно поговорить, — голос монстра по ту сторону двери звучал глухо, но с непререкаемой властностью.
Делать было нечего. Лишь тяжело вздохнув, блондин надавил на ручку, опуская её до конца. Щелчок замка прозвучал в тишине дома как выстрел. Он потянул дверь на себя, и на пороге, в сгущающихся сумерках, возник силуэт того, кого он меньше всего сейчас ожидал увидеть вновь.
Инк.
Он стоял во весь рост, облачённый в свой обычный, потрёпанный от времени костюм ‒ грязный, в каких-то местах покрытый тёмными пятнами и рваной тканью. Он возвышался над хозяином дома, опуская пару усталых, но пронзительных глаз на своего бывшего ученика. Этот оценивающий, холодный взгляд был невыносим. Он словно препарировал Дрима, проникая под кожу. Хранитель Позитива почувствовал, как этот взгляд поедает его изнутри. Он мгновенно окунулся в прошлое, в дни своих ученичеств, когда во время изнурительных учений он делал оплошности. В те моменты Инк точно так же смотрел на него, заставляя повторять всё с самого начала, до тошнотворного идеала. Как и сейчас.
Не говоря больше ни слова, Инк молча махнул рукой куда-то в сторону, словно отметая все возражения. Его монотонный, лишённый эмоций голос прозвучал как приговор:
— Переодевайся. Я свожу тебя в кафешку. Там и обсудим весь твой план по... воскрешению этого ублюдка.
Он не скрывал своего глубокого недоверия и ещё какой-то глухой, застарелой неприязни к этой идее. Закончив фразу, Инк скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он ждёт и не намерен уходить.
— Погоди... что? — стоя перед Хранителем в полном недоумении, выдохнул Дрим.
Он не мог поверить в то, что сейчас слышал. Неужели Инк передумал? Неужели он действительно согласится им помочь? Надежда, робкая и хрупкая, затеплилась в его груди.
— Ты хочешь... Ты действительно передумал, или же шутишь так надо мной? — спросил он, делая шаг вперёд. — И почему вновь так внезапно? Неужели нельзя было хотя бы... предупредить о своём визите?
В его голосе смешались недоверие, растерянность и лёгкая обида.
Уже не скрывая своего недовольства, отвечал ему Дрим. В ответ он получил лишь ещё более кислую гримасу собеседника, который, казалось, весь скривился от чужих жалоб. Внезапное предложение выйти и обсудить их план вело хозяина дома в полный ступор! Он не мог объяснить самому себе, шутка ли это или жестокая игра его измученного разума. Как-никак, перед ним стоял сам Инк ‒ существо, которое порой не могло разобраться в собственных мотивах, что уж говорить о том, чтобы понять его другим?
— Решил дать твоей идее шанс, — наконец произнёс Инк, и на его губах заиграла лёгкая, пугающая ухмылка. — Как-никак, душу вы ведь уже создали. Поэтому варианта отказаться от всего этого у меня, по сути, нет. Хотя, конечно, можно уничтожить всё то, что вы создали... но не сейчас.
Дрим лишь недоверчиво нахмурил брови. Слова наставника звучали как угроза, завёрнутая в обёртку вынужденного сотрудничества.
— Да и ты сам знаешь, я непредсказуем, — добавил Инк, словно это всё объясняло. — Поэтому не теряй времени. Я жду тебя.
Ответить на это Дриму было нечего. В какой-то степени он был рад ‒ безмерно рад ‒ тому, что его учитель и бывший противник решил дать шанс его безумной идее. Но с другой стороны, интуиция, отточенная веками, буквально кричала о том, что здесь что-то не так. Инк явно задумал свой собственный план, по которому они будут обязаны действовать, и подчиняться чужой воле блондин совершенно не желал. Но пока не узнаешь всей правды, строить теории зазря не стоило.
Развернувшись на пятках, Дрим направился в сторону своей спальни, чтобы привести себя в порядок перед прогулкой. Чувство тревоги и недавнего поражения всё ещё не отпускали его, сковывая движения. Было невероятно сложно взять себя в руки и подавить дрожь. Но и отпускать шанс на их светлое будущее он не мог. Выбора не было. Пришлось переступить через себя, сжать волю в кулак и собраться на эту встречу ‒ хоть и нежеланную, но такую важную. Хоть и совершенно внезапную.
***
Не прошло и получаса, как Дрим уже стоял вместе с Хранителем в другой вселенной. Он не знал, что это за место, да и не стремился узнать. География их встречи была несущественна по сравнению с тяжестью предстоящего диалога. Они шли молча, в звенящей тишине, которая давила сильнее любых слов, пока не достигли цели. Внутри кофейни царил тот же умиротворяющий покой, что и снаружи. Проходя вглубь зала, Позитив подметил, что посетителей было немного ‒ очевидно, они выбрали будний день для этой вселенной. Но что действительно привлекло его внимание, так это обилие кошек. Они чинно расхаживали между столиками, спали на подоконниках и с любопытством поглядывали на гостей. Эта картина невольно вызвала у Дрима тёплую улыбку, но комментировать её он не стал. Даже когда они сели за свой столик, и под него, уютно свернувшись калачиком, тут же уместилась трёхцветная кошка, прижавшаяся к его ногам, он лишь молча погладил её. Атмосфера была по-настоящему хорошей, почти целебной. Блондин позволил себе немного расслабиться, отдавшись этому спокойному месту. Однако внутреннее напряжение, связанное с личностью Инка, не умолкало, оставляя неприятный осадок недоверия к их скорому диалогу. К столику подошёл официант. Ребята сделали заказ: по кусочку чизкейка и чашке чая ‒ других вариантов напитков здесь, видимо, не водилось. Официант удалился, и тишина вновь вернулась к ним за столик. Они молчали долго, словно играя в молчанку и предоставляя право первого слова собеседнику. Но вскоре Дрим понял, что его учитель не собирается брать на себя эту ответственность. Пришлось начинать самому. Голос прозвучал сухо и пусто: — Нам обязательно было идти сюда? Неужели нельзя было обсудить всё это у меня дома? Он всё ещё не решался перейти к сути, к той части диалога, которая интересовала их обоих больше всего. Инк, не отрываясь от своего занятия ‒ он методично скручивал в трубочки бумажные салфетки, заранее оставленные на столике, ‒ лишь пожал плечами. — Могли и у тебя. Но, увидев твой помятый вид, я решил, что стоит немного извиниться. За то, что так потрепал тебя пару дней назад. Это не значит, что я считаю свой поступок неправильным. Я лишь перегнул черту дозволенного, не более того. Да и в ОмегаТайлайме ты вряд ли быстро восстановишь силы. Здесь, поверь, тебе станет легче. Этот жест заставил Дрима улыбнуться уже по-настоящему. Его тронул тот факт, что Хранитель всё ещё подмечает моменты, когда его ученику плохо, и старается это исправить. Инк тащил его в миры, где концентрация позитива была максимальной, чтобы дать ему возможность «подзарядиться». Это было грустно и трогательно одновременно: когда-то таким местом был их родной ОмегаТайлайм, а теперь любой другой мир мог стать для Хранителя лишь временным глотком свежего воздуха. — Так что ты хотел обсудить со мной? — Дрим аккуратно, почти кончиками пальцев, подвинул к себе чашку с чаем. — Мне казалось, наш прошлый диалог всё показал. Ты не собирался сотрудничать. Что заставило тебя передумать? — Что заставило меня изменить мнение? — Инк переспросил вопрос так, словно действительно его не расслышал, хотя в маленьком кафе стояла почти полная тишина. Он на мгновение замолчал, и в этой паузе напряжение достигло своего пика. — Хм... ты, — кратко и чётко ответил старший, не отрывая взгляда от своих рук, методично складывающих из салфетки очередной бумажный кораблик. Такой ответ заставил Дрима удивлённо вскинуть брови. Он ожидал чего угодно: логических доводов, угроз, шантажа, ‒ но не этого. Он уже открыл рот, чтобы уточнить, но им принесли заказ. Воспользовавшись паузой, Дрим поблагодарил официанта и, чтобы выиграть время и прочистить внезапно пересохшее горло, сделал пару глотков обжигающего чая. Инк к своей еде даже не притронулся, словно она его совершенно не интересовала. — Ох... — только и смог из себя выдавить Хранитель, растерянно хлопая ресницами. Его маска невозмутимости на секунду дала трещину. — Так ты поменял своё мнение... из-за... меня? Почему? Что я такого сделал? — Не сделал, а сказал, — поправил его белокурый, уже почти закончивший свой бумажный кораблик. Он поставил его на стол, словно это был важный аргумент. — Твои слова о том, что я не могу оставлять всё так, как оно есть сейчас... И что в конечном итоге всё разрушится, если ничего не предпринять... Они заставили меня задуматься. И.. да. Как бы я того ни хотел принимать, но если оставлю всё как есть, то наш мир действительно канет в бездну. А твой план даёт хотя бы какую-то надежду на светлое будущее. Инк говорил сухо и монотонно, его голос звучал глухо, словно он читал давно заученный, но неприятный текст. Однако, слушая его, Дрим не мог поверить своим ушам. Он смог! Он действительно смог уговорить Инка на этот рискованный шаг. У них может всё получиться. Вот он ‒ тот самый шанс на светлое будущее, которого он так ждал. Столько лет поисков и попыток вернуть баланс... они не прошли даром. Но Дрим не успел ничего сказать. Хранитель резко вскинул руку, подняв указательный палец, и тихо, словно произнес это неприятное: «Но». Конечно. Куда же без этого «но». Это маленькое слово, словно ледяной клинок, вонзилось в сердце надежды, которую Дрим так бережно лелеял. Это были те самые условия, которые могли в пух и прах перевернуть всё представление о светлом будущем, не оставляя ни единого шанса на то, о чём он так отчаянно мечтал. Делать было нечего. Как бы он ни желал иного, но выслушать условия Инка ему придётся. Без них тот и пальцем не пошевелит, чтобы действовать сообща. Продолжая механически есть свой чизкейк, Дрим позволил собеседнику высказаться дальше, превратившись в слух и внимая каждому его слову. — Если мы хотим воссоздать его из мёртвых, и как ты сказал, он сбросится до своей первоначальной версии... тогда у меня есть пара условий к тому, что я собираюсь сделать после его воскрешения. — Инк сделал паузу, и это маленькое «я» заставило Позитива напрячься ещё сильнее. Он не понимал, в каком смысле Инк подразумевает себя в дальнейшей жизни Разрушителя — Как только мы его воскресим, должны быть выполнены несколько условий. Первое: он полностью переходит под мой контроль. Я не могу позволить ему снова бегать по мультивселенной и разрушать всё на своём пути. Второе: ты поможешь мне его переманить. Чтобы ни один монстр, как Найтмер со своей компанией или кто-либо ещё, не позволил себе напомнить ему, кем он является на самом деле. Ясно? И последнее... — Инк сделал ещё одну, более тяжёлую паузу. — После того, как мы всё выполним, ты разрываешь контракт с Найтмером. Чтобы и с вашей стороны восстановить баланс во вселенной. Тебе ясно? Дрим не знал, что ему ответить. Он сидел, словно оглушённый. Он даже помыслить не мог, что всё наберёт такие обороты. В его мечтах, воскресив Глюка, всё просто вернулось бы на круги своя. Но он совсем позабыл... Он забыл, каким стал Инк за эти годы. Он не согласится вернуть всё в прежнее русло. Он захочет изменить саму суть мироздания и сделать его более удобным для себя. Превратить монстра не в Разрушителя мультивселенной, который обязан сохранять хрупкий баланс между созиданием и уничтожением... а в подобие своего личного живого ластика. Который будет лишь стирать то, что ему не нужно. То, что, по его мнению, станет скучным и бесполезным. То, что он посчитает недостойным существования. Блондин лишь опустил взгляд на чашку чая, которая давно остыла перед ним. Он не мог пойти на такое. Зная своего старого учителя и его нынешние методы, этот шаг мог стать первым и последним на пути к кончине их вселенной. Но с другой стороны... других вариантов у него также не оставалось. Других способов возродить Разрушителя у него не было. И остался лишь один путь. Согласиться на условия Инка. Лишь отчаянно надеясь на то, что всё пройдёт хорошо и они не погибнут в процессе. Опустив голову, парень лишь мелко и обречённо покачал ею. Он чувствовал, как кошка под столом зашевелилась, потянулась и, куда-то сбежала, унося с собой остатки уюта. Деваться было некуда. Тяжёлый, непрошеный союз был лучше, чем полное одиночество. Поэтому, собрав волю в кулак, он заставил себя произнести: — Хорошо. Я согласен на твои условия. Но и у меня есть одно. Инк медленно поднял на него взгляд, в котором не было ни удивления, ни интереса, лишь холодное ожидание. — И какое же? — Если что-то пойдёт не так. Если твой... план сделает только хуже нашей вселенной... — Дрим запнулся, подбирая слова. — Ты обязан это остановить. Убьёшь ли ты Эррора, либо расскажешь ему всю правду ‒ это будет на твоей совести. Я готов пойти за тобой до конца, но ты должен давать отчёт своим действиям. Ясно? Дрим понимал, что всё не пройдёт гладко, как он того желал в своих самых смелых мечтах. Он осознавал, что вариант с возвращением всего на круги своя был бы в сто крат лучше и безопаснее этого дьявольского компромисса. Но он решил довериться не просто белокурому Хранителю, а его непредсказуемому духу, готовому идти вперёд, беря всю ответственность на себя. В какой-то малой степени Позитив был даже рад. Рад тому, что груз вины за возможные катастрофические последствия теперь ляжет не на его плечи. Но даже с этим облегчением решение далось ему невероятно тяжело. Он сидел напротив Инка, который всё так же без эмоционально и неподвижно смотрел на него. — Хорошо, — наконец произнёс Хранитель после долгой паузы. — Посмотрим на то, как всё пойдёт дальше. И... Его оборвали. Перебил резкий, почти командирский голос. — И ещё! — Дрим подался вперёд, его взгляд стал неожиданно твёрдым. — Начни уже вновь пить свои краски. Без них ты выглядишь как живой труп. Инк удивился такому неожиданному напору. На его лице промелькнуло что-то похожее на человеческую эмоцию, но он быстро вернул себе маску равнодушия. Вместо ответа он лишь криво усмехнулся. — Ты тоже выглядишь как труп. Поэтому сначала позаботься о себе, а после уже говори за меня. Ладно? Дрим на мгновение замолчал, а затем уголки его губ дрогнули. — Ладно. Тяжело вздохнув, Позитив согласился, доедая свою порцию. Художник так и не притронулся к своему чизкейку, но, заметив, что собеседник закончил, жестом подозвал официанта. Молодой парнишка-официант быстро и бесшумно убрал всё с их стола, оставив на нём лишь чек, и удалился, вновь оставляя парней в уединённом уголке большого зала. Время тянулось мучительно медленно. Инк, наконец, оставил в покое салфетки и поставил очередной готовый бумажный кораблик на стол. Теперь всё его внимание было приковано к Дриму, который, казалось, не мог найти себе места. Блондин всё время ёрзал на стуле, его тело было напряжено до предела. Ему было некомфортно сидеть с тем, с кем он теперь не мог общаться так же легко и просто, как когда-то давно. Каждая секунда молчания, каждый взгляд Инка вызывали дикий внутренний дискомфорт, который отдавался покалыванием в кончиках пальцев рук и ног. Наблюдая за этой картиной, Хранитель решил, что разговор окончен. — Я думаю, нам больше нечего обсуждать. Поэтому можешь отправиться обратно к... тому, с кем ты воссоздал душу. Забыл, как его зовут. — Сеанс... — тихо произнёс Дрим. — А? — Его зовут Сеанс! — слегка повысив голос, с нажимом повторил Дрим. — А, точно. Сеанс. Можешь идти к нему. Я чуть позже приду к вам. Вы начнёте подготовку к воскрешению, а я начну рисовать тело. Это займёт много времени, но всё же... — Инк. — М? — Хранитель оборвал свой монолог и вопросительно вскинул одну бровь вверх. Его без эмоциональная маска на мгновение дала трещину от неподдельного любопытства. — У меня есть вопрос, — начал Дрим, нервно сцепляя пальцы на коленях. Он смотрел не на Инка, а на свои руки. — А что будет с нами? — В каком смысле? Я не понимаю тебя, — словно робот, которому задали неизвестную переменную в уравнении, переспросил Инк. Он подался чуть вперёд, опираясь локтями о стол. Его явно заинтересовала эта новая ветвь диалога. — Что будет с нами? Ты рассказал, что собираешься делать с Эррором. Рассказал о балансе эмоций и Найтмере. Но что тогда будет между нами? Кем мы останемся друг другу? Иногда Дрим горько сожалел о том, что родился самим воплощением позитива. Сколько бы зла ему ни причиняли, через какие бы страдания он ни проходил, это проклятое, вшитое в саму его суть желание ‒ чтобы всё в мире было хорошо ‒ оставалось внутри тяжёлым, неподъёмным грузом. Он мечтал о недостижимом идеале. И сейчас, глядя на Хранителя, на того, кто когда-то был его единственным наставником, кто проделал с ним долгий путь, всему учил и показывал... Несмотря на всё, что произошло между ними за эти годы, Дрим отчаянно желал услышать хоть крупицу надежды. Надежды на то, что их отношения смогут вернуться на круги своя, как это было когда-то. — С нами? — переспросил Инк. Его голос был лишён интонаций, словно он говорил о погоде. — Всё останется так же. Ты сражаешься за позитивные эмоции. Я работаю с мультивселенной, сохраняя баланс. А желаешь чего-то ещё? Этот простой вопрос заставил всё внутри Дрима скрутиться и завязаться в тугой, болезненный узел. Он молча опустил взгляд на свои ладони, не в силах больше смотреть на собеседника. Ответить ему было нечего. Словно защищаясь, он медленно встал из-за стола и аккуратно накинул капюшон на голову, надеясь, что он хоть немного прикроет его лицо. Плакать ему совершенно не хотелось ‒ это были не те чувства, из-за которых хотелось рыдать. Он лишь хотел скрыть то глухое разочарование и ноющую боль к Инку, что он испытывал в этот момент. Он понимал: их путям больше не сойтись. Как только они решат проблему с Глюком, их дороги разойдутся вновь ‒ уже навсегда. И больше причин сводить их вместе у Дрима не будет. — Отлично. Тогда жду тебя завтра в лаборатории, — сухо, почти официально произнёс Позитив. Он открыл перед собой портал, собираясь уйти, но на мгновение замер. Он будто ждал, что Инк что-то скажет ему вслед или остановит. Но ответом ему была лишь гулкая тишина, которую едва перебивал приглушённый шум из зала. Там другие жители этого мира весело и мирно обсуждали свои бытовые дни, рассказывая о своих историях тем, кого они по-настоящему любили и ценили. Дрим не мог сейчас похвастаться тем же. Хоть ему и хотелось подольше остаться в этом умиротворяющем месте, он не мог. Время нельзя тратить зря. Нужно было подготовиться к тому, что ждало их дальше. Особенно ‒ к встрече учёного с тем, кого он когда-то проклинал всей своей душой.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.