ФЭНДОМ

      Как бы странно ни звучало, я нервничаю перед тем, как снова встретиться лицом к лицу с Харли. В прошлый раз я направил на него ружье, так что вот.       Когда мы заходим в бар на Сансет, многие оборачиваются, но не потому, что мы знаменитости. Это потому, что мы вместе. Поскольку Лирик является партнером Райдера, а Харли - менеджером Лирика, наше с Денвером присутствие означает, что, по крайней мере, четверо из пяти из нас здесь. Если Блейк получил такое же приглашение, как и мы, это может стать тем воссоединением, на которое все надеялись. Даже без выступления, это будет первый раз, когда мы впятером соберемся в одной комнате с того последнего вечера в туре много лет назад.       К нам обращаются несколько представителей отрасли, знающие, что лучше не задавать вопросов, но все равно ведущие себя как нетерпеливые щенки. Мы оба отвечаем вежливо, но стараемся, чтобы нас не задерживали.       Из динамиков звучит сингл Лирика, и, хотя я притворяюсь, что слушаю продюсера, сидящего передо мной, обращаю внимание на песню. Должен признать, она довольно хороша. Она запоминающаяся, но текст глубокий. Зажигательный бит, возможно, немного приглушает эмоциональное воздействие, но это достойный дебют, и он делает потрясающие вещи. Он по-прежнему поднимается в чартах и становится новостью. Может, он и не на первом месте, но это отличное начало.       Горько ли мне, что он продается лучше, чем мой дебютный сольный альбом? Немного. Но таков наш бизнес, и я не буду держать на него зла.       Мы находим Райдера, забившегося в угол и разговаривающего с Кэмероном, и как только Кэмерон видит нас, его лицо озаряется, и он обнимает меня.       - Ты игнорировал мои звонки.       - Это первое, что ты говоришь? - Я фыркаю. Он звонил после нашей встречи за ланчем на прошлой неделе, просто проверял, как дела, очевидно, «не давил».        Как бы это ни раздражало, он единственный, кому было не все равно, так что я ценю его старания. Может, я и не знаю, что решу, но знаю, что он будет рядом, когда я приму решение. На этот раз я не буду настолько горд, и спрошу его о помощи или мнении.       - Это почти происходит. - Он потирает руки. - Четверо моих мальчиков в одной комнате. Я еще увижу вас всех вместе.       - О, Блейка здесь нет? - Спрашивает Денвер.       - Видимо, ему нужно было что-то переснять для своего фильма, - говорит Райдер. - Кэмерон - это команда Харли, так что приготовьтесь к тому, что вам все уши прожужжат о подписании контракта с «Валентайн Рекордс».       Денвер смеется.       - Да, мы это знали еще до того, как пришли.       Мои глаза встречаются с глазами Райдера, и его губы растягиваются в робкой улыбке. Мы не виделись с того последнего вечера в туре, потому что он провел последние два с половиной года, пытаясь исчезнуть. Для меня это было легко, для него - не совсем. Папарацци все еще хотят услышать его историю, потому что у него внебрачный ребенок и скандал с его матерью. Райдер отказывается обсуждать эту историю с прессой, а это значит, что стервятники думают, что это что-то грандиозное, хотя все не так.       Может, это то, чего не хватало моей карьере. Тайна. Черт возьми, я должен был обрюхатить кого-нибудь много лет назад. Потому что, знаете ли, завести ребенка в качестве рекламного трюка - это совершенно нормальное явление. И когда этот ребенок вырастет, ему не понадобится интенсивная терапия или что-то в этом роде.       Между мной и Райдером повисла напряженная атмосфера, но он первым не выдержал и шагнул вперед обнять меня.       - Я скучал по тебе, чувак. Где ты был?       Я держу его в объятиях чуть дольше, чем было бы принято, потому что тоже по нему скучал. Я скучал по ним всем.       - Ненадолго уехал домой, но я вернулся.       Денвер пристально смотрит на меня.       - Насовсем?       Я отстраняюсь от Райдера.       - На обозримое будущее.       - Я практически чувствую запах подсыхающих чернил, - говорит Кэмерон.       Я поднимаю руку.       - Нет. Сегодня вечером никаких деловых разговоров. Мы пришли поддержать Харли и его новый проект. И все.       - Мммм, - поддразнивает Кэмерон.       Я поворачиваюсь к Денверу.       - Почему мне никто не верит?       - Потому что все остальные уже сдались, - говорит Райдер.       - Блейк еще не сдался, верно? - В последний раз, когда мы разговаривали, мы собирались бороться за то, чего хотели, и я все еще жду, когда что-то окончательно встанет на свои места. Что-то, что подскажет мне, что это правильный шаг. После того, как я сделал ужасный выбор в карьере после распада «Одиннадцать», я не осмеливаюсь сделать решительный шаг, хотя и хочу вернуться в эту жизнь.       Я, правда, думаю, что это неизбежно, но что-то подсказывает, что еще нет, еще нет, еще нет.       Вероятно, это смесь боязни сцены, тревоги и синдрома самозванца. Я... я уже не тот, кем был раньше. Я не могу вернуться к тому Мейсону Нэшу, которого все знают, потому что тот парень был всего лишь прикрытием.       - Мы пойдем, поздороваемся с Харли и Лириком, - говорит Денвер. - И не будем ничего обещать подписывать.       Кэмерон подмигивает.       - Понял.       Денвер уводит меня прочь, в толпу людей.       - Неужели Кэмерон не понимает, что подстрекательство только заставит тебя еще сильнее упрямиться?       - Я? Упрямый? Никогда. - Ладно, я немного упрям.       Чеширская ухмылка Харли, когда он видит наше приближение, заставляет меня задуматься, не вытащит ли он из-за спины контракт.       Лирик, блондин рядом с ним, выглядит непринужденно, разговаривая с новой поклонницей, но когда их прерывает наше появление, его непринужденное поведение улетучивается, и он на самом деле выглядит... нервным?       Мы с Харли рефлекторно обнимаем друг друга. Враждебность, которая была в Монтане, рассеялась, вероятно, потому, что мои самые большие проблемы были с Денвером, а не с остальными. Когда я простил его, моя злость из-за того, что я потерял связь со всеми парнями из «Одиннадцать», исчезла. Хотел бы я, чтобы мы были рядом друг с другом? Конечно. Но каждый из нас должен заниматься своим делом.       - Что ж, это приветствие лучше, чем предыдущее, - говорит Харли.       Я сжимаю его чуть крепче, прежде чем отпустить.       - Они проверяют людей на наличие оружия у дверей, так что...       Он смеется.       - Лирик, ты знаешь Денвера, а это Мэйсон. - Он притягивает Лирика ближе, и я пожимаю ему руку.       - Моя сестра была без ума от тебя, - выпаливает он. - Могу я, пожалуйста, сделать селфи, чтобы подразнить ее?       Я потираю затылок.       - Наверное? Если она вообще узнает меня сейчас.       - О, она узнает. Она плакала, когда ты... - Он обрывает себя, и я понимаю, что он собирался сказать.       Был помолвлен.       - Хорошо, что из этого ничего не вышло, да? Твоя сестра здесь? - Я выдавливаю из себя улыбку, которой на самом деле не испытываю, и это странно, потому что я чувствую свирепый взгляд Денвера.        Чувак, я не собираюсь заигрывать с сестрой Лирика, но это неловко. Я совсем забыл, каково это - оказываться в таких ситуациях. На днях, когда мы бегали по Лос-Анджелесу, все произошло очень быстро. Селфи здесь, подпись там. А это - полноценный разговор. Видимо, я больше не умею общаться с новыми людьми.       - Нет, она живет во Фресно.       - Ладно. Тогда фото?       Мы быстро делаем фото.       - Ты, должно быть, особенный, - говорит Харли. - Лирик ненавидит «Одиннадцать». Говорит, что мы все банальные и ленивые.       У Лирика отвисает челюсть, и он выглядит испуганным.       - Я сказал это еще до того, как узнал кого-либо из вас.       Что ж, это я могу уважать, но ничего не говорю. Я слишком сильно наслаждаюсь мучениями Лирика.       - И он до сих пор не может забыть об этом, - говорит Харли. Затем, словно почувствовав малейшую паузу в разговоре, он поворачивается ко мне. - Итак, контракт.       Я закрываю уши.       - Ла-ла-ла-ла-ла. Нет. Нет. Нет. Не сегодня.       - Когда?       Сложный вопрос.       - Почему бы нам всем не поговорить после того, как «Фэндом» закончится? - Говорит Денвер.       - Когда это будет?       - Финал в прямом эфире через восемь недель.       - Два месяца? Ладно. А до тех пор я могу сосредоточиться на Лирике и написании новых песен для альбома. - Как будто вспомнив о чем-то, Харли щелкает пальцами. - О, еще я хочу, чтобы в альбоме были сольные песни, так что вам двоим нужно заняться сочинительством. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы мы с Райдером писали для тебя.       - Вообще-то Мейсон...       Я перебиваю Денвера.       - Вы, парни, можете это сделать. Вы всегда это делали.       Лицо Харли становится самодовольным.       - И я только что добился твоего согласия. Устный контракт - это все равно контракт. Это происходит. Все это происходит!       Я поворачиваюсь к Денверу.       - Чья была идея - приехать сюда?       - Твоя.       Вот дерьмо.       Из динамиков снова звучит песня Лирика, и он стонет.       - Возможно ли быть недовольным самим собой в самом начале своей карьеры?       Мы втроем смеемся, потому что его ждет неприятное пробуждение.        - Ладно, я забираю его, чтобы он встретился с более «важными» людьми, - говорит Харли.       - Ты же знаешь, что все могут видеть твои воздушные кавычки, верно? - Указываю я.       Харли хлопает меня по плечу.       - Но они меня не слышат, поэтому не знают, о ком я говорю.       Я улыбаюсь, глядя, как они уходят, а затем слышу голос Денвера.       - Знаешь, мы всегда можем уйти, если хочешь. У меня были большие планы, прежде чем ты решил показаться.       Я поднимаю голову и смотрю на него.       - Планы?       Он облизывает губы.       - Они включают в себя гораздо больше того, чем мы занимались прошлой ночью.       Я мысленно возвращаюсь к тому, как нахожусь между ног Денвера, обхватывая его член ртом и с пальцами внутри него.       Это не входило в мои планы, но это исследование - забавно и живет своей собственной жизнью. К тому же, когда он извивался подо мной, умоляя пустить в ход мои пальцы, я не собирался ему в этом отказывать.       - Готов идти? - хрипит он.       - Определенно. - Больше член, чем я сам.       На этот раз, когда мы пробираемся сквозь толпу и люди пытаются остановить нас, чтобы заговорить, я практически продираюсь сквозь них, как сквозь кегли для боулинга.       Прошу прощения, не извиняюсь.       Мне нужно кое-куда уйти.       

***

      Час спустя Денвер оказался там же, где и прошлой ночью. Голый, с раздвинутыми ногами, мои пальцы двигаются внутри его тугого отверстия. Я облизываю нижнюю часть его члена, и он дрожит.       Он на краю кровати, упираясь ступнями в матрас, в то время как мои колени упираются в ковер. Мой член тяжелый и напряженный, но я пока не обращаю на это внимания, потому что видеть Денвера в таком состоянии стоит того, чтобы потерпеть.       Когда я поднимаю на него взгляд, на его лице появляется выражение дикого желания, и я готов на все, лишь бы он продолжал на меня так смотреть.       Он опирается на локти, наблюдая за тем, как я скольжу ртом вверх и вниз по его твердому члену. Каждый раз, когда я вбираю глубже, что, признаться, все еще не очень глубоко, в его глазах мелькает что-то остекленевшее, от чего у меня начинает болеть член.       Я выпускаю его член изо рта и прикрываю его свободной рукой, наблюдая, как мои пальцы двигаются внутри него. Я могу только представить, каково это - скользить членом внутрь и наружу. Я так сильно хочу быть внутри, но мы больше не обсуждали это, за исключением того, что на прошлой неделе он сказал, что думал об этом и, возможно, готов к большему. Мы были поглощены поисками других путей.       Словно читая мои мысли, голос Денвера прерывает мою концентрацию.       - Я хочу твой член.       Я замираю, моя рука застывает, обхватив его член, пальцы все еще внутри него.       - Т-ты уверен?       Все нервы возвращаются, но к ним примешивается возбуждение. Если минет Денверу может меня возбудить, я готов попробовать что угодно новое. Просто… это пугает. Потому что я хочу доставить ему удовольствие. Я хочу позаботиться о нем.       - Пожалуйста.       Черт, трудно сказать «нет».       Прежде чем успеваю хорошенько подумать или дать себе шанс отказаться, я отстраняюсь от него и встаю.       - Презерватив?       - Не нужно. - Он вслепую тянется за смазкой и швыряет ее в меня.       - Не нужен?       Он качает головой.       - Только не нам. Только не с тобой.       С кем-нибудь другим я бы настаивал, но я доверяю Денверу больше, чем самому себе. Я ни с кем не встречался с тех пор, как вернулся домой, и когда твой детский врач настаивает на полном обследовании на ЗППП, потому что «Столько лет общался с голливудскими типами, ты обязательно что-нибудь подхватил», ты с ним не споришь. И да, это было чертовски неловко.       Я выдавливаю смазку в ладонь и смазываю член.       Денвер лежит, распростертый и готовый для меня, наблюдая, как я себя готовлю. Его вид с раздвинутыми ногами, стоящим твердым членом и чистое желание на его раскрасневшихся щеках разжигает во мне потребность. Еще несколько движений, и все может закончиться, даже не успев по-настоящему начаться.       Денвер ерзает.       - Мейс...       Я знаю этот тон. Это, поторопись-блядь, тон. Очевидно, не имеет значения, происходит ли это в раздевалке, потому что мы опаздываем, или в разгар секса, его нетерпение звучит одинаково.        Я снова засовываю в него два пальца, просто чтобы убедиться, что он готов. По тому, как дрожит его тело, а рука тянется к члену, сжимая его у основания, уверен, что он более чем готов принять меня. Мы оба опасно близки к краю, и это может закончиться самым быстрым сексом, который только известен мужчине.       - Перевернись, - говорю я.       Матрас Денвера высоко над полом, поэтому, когда он встает на четвереньки и опирается на локти, а его задница приподнимается, мой член идеально совпадает с его анусом, когда я стою в изножье кровати.       Я хочу сразу же войти, хочу жестко взять его, но знаю, что нужно начать медленно.       Мой член находится между его ягодицами, пока я провожу руками по его стройному, но подтянутому телу. Мышцы его спины сокращаются под моими пальцами.       Я провожу руками вниз, чтобы обхватить его бедра, любуясь его круглой задницей, но воздерживаюсь от того, чтобы наклониться и прикусить ее. Он совершенно гладкий, в отличие от меня. Я ни в коем случае не волосатый, но у Денвера белая, сливочная кожа.       - Поторопись, - говорит Денвер.       Я издаю негромкий смешок.       - Прости. Я перестану любоваться твоим сексуальным телом.       - Ты можешь любоваться им, пока меня трахаешь.       Я фыркаю.       - Ты властный, когда возбужден.       - Я не властный. Я нуждающийся. Есть разница, и ты мне, пиздец, как нужен.        Вот почему мне так трудно отказать Денверу: мне нравится чувствовать себя нужным, и когда он произносит эти слова, я таю внутри. Все то время, что я отсутствовал, он игнорировал мои звонки, все, что ему нужно было сделать, это сказать эти три коротких слова: «Ты мне нужен», и я бы примчался.       Я, наконец-то, избавляю его от страданий, но затем погружаюсь в свой собственный мир, потому что, когда я прицелился к его анусу и протолкнул член сквозь тугое кольцо, он напрягся, и я понял, что должен двигаться медленно, чтобы он привык, что внутри него не пальцы.       Мне не нравится видеть, как ему больно, но еще хуже то давление, которое ощущается на головке члена. Трудно удержаться, чтобы не войти в него так, как мне хочется.       Я тянусь за смазкой, не выходя из него, что, вероятно, является ошибкой, потому что это заставляет меня двигаться в нем еще сильнее, и он всхлипывает. Это определенно не радостный всхлип.        - Прости. - Я собираюсь выйти, но он вслепую тянется за спину.       - Нет, не надо. Еще нет. Дай мне секунду.       - Я все еще здесь, - заверяю я его и наношу еще немного смазки на его дырочку и на себя.       Пока он привыкает к головке, я поглаживаю остальную часть члена, пытаясь подавить желание двинуться внутрь.       Денвер смотрит на меня через плечо, наблюдая, как рука скользит по моему твердому стволу.       - Блядь, это горячо.       - Мне тоже хорошо, - выдавливаю я. - Я мог бы кончить вот так.       - Не надо. Мне нужно, чтобы ты полностью был во мне, когда кончишь.       Одной этой мысли достаточно, чтобы приблизить меня к оргазму.       На лице Денвера появляется новая решимость, прежде чем он опускает голову. Как будто набираясь смелости, чтобы попытаться, он толкается назад, принимая мой член глубже. Его дыхание становится резким и учащенным.       Я держу себя в руках, стараясь оставаться как можно более неподвижным, пока он насаживается на член. Мне приходится стиснуть зубы, и напрячь почти каждую мышцу своего чертова тела, чтобы сохранить контроль, но я справляюсь.       Когда я полностью вхожу в него, он начинает расслабляться, но как только я пытаюсь пошевелиться, он напрягается снова.       - А я-то думал, что долго не продержусь, - говорю я.       - Заткнись, - бормочет он. - Просто подожди, пока не настанет твоя очередь. Я бы хотел посмотреть, насколько спокойно ты это воспримешь.       - Моя очередь?       После нескольких недель исследований с Денвером я очень быстро понял, что слово «никогда» не должно быть в моем лексиконе. Судя по тому, как мы изучаем мир, открывая для себя что-то новое, я больше ни от чего не откажусь.       - Поменяться - это честная игра и все такое. - Денвер снова насаживается на мой член, и на этот раз звук, который он издает, гораздо приятнее.       - О, да? Это предупреждение быть с тобой помягче? - Он не отвечает, только дрожит подо мной.       Мне нравится, когда он такой - в моей власти и полностью доверяет. Дрожащий от желания - это бонус.       - Я могу это выдержать, - говорит он. – Теперь мне хорошо.       - Ты уверен? - Я медленно вращаю бедрами, чтобы проверить это. Теперь мне двигаться легче, но, ебануться, ощущения слишком приятные. Его задница теплая и тесная, и, - Блядь.        Мурашки пробегают по спине, когда я вхожу и выхожу из него. Я наблюдаю, как член исчезает между его ягодицами.       - Да. Двигайся, - говорит Денвер между стонами и хрипами.       Наши тела встречаются, снова и снова сливаясь воедино, и я заворожен. Отчаянные звуки, которые он издает, лишают меня последних остатков самообладания.       Я хочу отпустить себя и жестко его трахнуть. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кончить.       Денвер теперь дышит учащенно.       - Мейс… Мне нужно… Нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.       Я обхватываю его твердый член рукой и дрочу.       Пока я балансирую на грани между сдерживанием и освобождением, Денвер тяжело дышит, повторяя мое имя снова и снова, и кажется, он пытается убедить себя, что это я с ним.       Я больше не могу сдерживаться. Оргазм захлестывает меня с такой силой, что приходится обхватить бедра Денвера обеими руками, пока я изливаюсь в него. Он хнычет, когда отпускаю его член, но я ничего не могу с собой поделать. Я вот-вот рухну на него сверху.       Он быстро берет инициативу в свои руки, энергично двигаясь, так быстро, что к моменту, как я перестаю дрожать, его задница сжимаются вокруг моего члена, и он теряет контроль над собой. Это немного продлевает мой оргазм.       Я и не знал, что секс может быть таким. Секс всегда был замечательным, веселым, иногда неловким, но результат всегда того стоил.       Это? Это был не секс. Это был опыт.       Тело Денвера расслабляется, теряя всякое напряжение, но я по-прежнему удерживаю его бедра на месте.       - Э-э, Мейс? Мне скоро понадобится моя задница.       - А, да. Ммм. Верно. - Я медленно вытаскиваю член, и он плюхается на спину, на его прекрасном лице читается удовлетворение.       - Это было...       У меня тоже нет слов, чтобы описать это.       - Да. Это было. Но, ммм, теперь мы оба грязные.       Денвер протягивает руки.       - Сейчас обнимашки. Приберемся позже.       Я забираюсь на кровать, и мы обнимаем друг друга.       Он издает вздох полного удовлетворения.       - Мы обязательно повторим это снова.       Я целую его в макушку.       - Я никогда не смогу тебе оказать.        Он отстраняется и смотрит мне в глаза.       - Я имею в виду, ты можешь сказать «нет», если не хочешь.       Я качаю головой.       - Я не это имел в виду. Я хочу повторить. Я хотел сказать, что сделаю все, о чем ты меня попросишь, если это сделает тебя счастливым.       - Серьезно?       - Конечно.