ФЭНДОМ

      Понятия не имел, что мой инстинкт самосохранения оказался сильнее, чем желание кончить, но, видимо, это так.       Не следовало даже целовать его, и я знаю, что когда наступит день, пожалею об этом. А он скоро наступит, потому что после этого я точно не смогу уснуть, и с тех пор смотрю на дверь ванной. Без сомнения, если я перевернусь на другой бок, то не смогу удержаться и не прикоснуться к нему.       Поцеловать его.       К черту душевную боль.       Губы Мейсона такие же сильные и уверенные, как и он сам. Его прикосновения такие же теплые, как и его сердце.       Если я и был в замешательстве много лет назад, то не сейчас.       Я влюблен в Мейсона Нэша почти десять лет. Ничто не сравнится с тем, чтобы быть с ним, даже если мы просто проводим время вместе. И именно поэтому мне пришлось прервать поцелуй с ним. Потому что, как бы отчаянно я ни хотел быть ближе к нему, исследовать его тело своим языком и делать много-много вещей, о которых только мечтал, я знаю, если не остановлюсь, то увязну так глубоко, что никогда не оправлюсь, если он уйдет.       Если бы все зашло дальше, все стало бы реальностью. Мои надежды были бы слишком высоки. Я буду безмерно опустошен, когда он неизбежно скажет, что не может любить меня так.       Все внутри меня хочет воспользоваться единственным шансом быть с Мейсоном, но есть крошечная частичка моего сердца, знающая правду. Он поцеловал меня в надежде, что мне это не понравится и у меня произойдет какое-то важное откровение. Что вдруг я отстранюсь и скажу: «Хм, я вижу в тебе только брата».       Сенсация, но не сюрприз: это только усилило мое желание быть с ним. Мне следовало бы получить медаль за то, что я отстранился.        Когда первые лучи рассвета пробиваются сквозь маленькую щель в занавесках, я выскальзываю из постели, чтобы сбежать.       - Ты тоже не спал? - Сонный голос Мейсона заставляет меня остановиться.       Я поворачиваюсь и вижу, как он медленно садится и проводит рукой по бороде.       - Ты все это время не спал? - спрашиваю я.       - Да... я думал. Пытался упорядочить сумбур в голове. – Теперь он проводит рукой по своим черным волосам, и, хотя его стрижка стала более модной, я скучаю по длинным волосам. Ему шло.       - Пойду, приготовлю нам две по-настоящему большие чашки кофе, - говорю я.       Уголки губ Мейсона приподнимаются в сексуальной полуулыбке.       Мое сердце бешено колотится, а затем замирает, потому что я представляю себе то, чего не должен. Например, просыпаться рядом с ним каждый день. Бесконечно готовить кофе для нас обоих.       Но, как я сказал вчера вечером, сначала ему нужно все обдумать. По иронии судьбы, это все, о чем я могу думать. Весь. Ебаный. День.       Сегодняшняя съемка должна была стать самой короткой из всех, ведь у конкурсантов был единственный шанс исполнить свою песню для меня и Мейсона. Но, опять же, они огорошили меня, заявив, что так мы скажем зрителям. На самом деле мы сделаем столько дублей, сколько сможем, пока не добьемся идеального исполнения каждого номера.       К пятому артисту я уже готов лезть на стену и сказать, что они идеальны, даже если это не так.       Клянусь, продюсеры делают это, потому что знают, что мне не терпится, чтобы все поскорее убрались из моего дома.       А дальше? Когда мы, наконец, закончили работу? Ассистент продюсера проводит нас всех внутрь, где служба питания организовала прощальную вечеринку. Несмотря на то, что в понедельник мы все вернемся в студию.       Я должен быть милым, но думаю, мой искусственно созданный образ неверный. Я вот-вот стану маньяком-убийцей.       Я через весь зал ловлю взгляд Мейсона, как делал весь день. От наблюдения за реакцией на песни конкурсантов до улыбки мне прямо сейчас… Мне не терпится спросить его, как он себя чувствует после того, как у него было время подумать о вчерашнем вечере. В то же время боюсь этого, потому что, как бы я ни надеялся, что у него возникнет внезапное желание сменить команду, в реальности все обстоит иначе.       Даже если не раз ловлю на себе его горящий взгляд.        Сосредоточься на участниках. Переживи эту прощальную вечеринку. Постарайся не пялиться на Мейсона.       Я отвлекаюсь едой, запихивая в себя крекер и столько сыра камамбер, сколько могу.       Раздается характерный смешок Мейсона, и, проглотив, я обнаруживаю его стоящим в нескольких шагах и наблюдающим за мной. Ммм, уверен, привлекательное зрелище того, как я набиваю себе рот, заставит его упасть к моим ногам и предложить отсосать, как только все уйдут.       Учитывая, что я думал, что все уйдут к середине дня, когда солнце начнет садиться за горизонт, я уже почти готов их всех вышвырнуть.       После бессонной ночи и нескольких часов, проведенных под пристальным взглядом Мейсона, я вымотан, возбужден и не могу решить, что мне нужно больше: выпить, потрахаться или три дня поспать.       О трахе не может быть и речи. Знаю, что мне не следует пить, потому после Вегаса и неожиданной поездки в Монтану я не выпил ни капли. Я держался, хотя мне отчаянно хотелось выпить, просто чтобы заглушить все эмоции, вызванные присутствием Мейсона. Так что, похоже, мне придется отказаться от этого варианта.       Бысссстро вставайте и уходите.       Я даже начинаю мыть посуду, чтобы подчеркнуть это, хотя никогда ее мою - для этого есть клининг, - но, по крайней мере, на кухне тихо.       Оказывается, вечеринки, полные малознакомых людей, скучны, когда ты трезв. Кто бы мог подумать?       Я почти закончил с посудой, чтобы отправить ее в посудомоечную машину, когда чье-то присутствие за спиной заставило меня вздрогнуть. Я так устал, что не слышал, как вошел Мейсон, но теперь, когда он практически прижался ко мне, понадобятся все силы, чтобы не прислониться к его большому телу.       - Знаешь, я слышал, что моющие средства очищают посуду лучше, чем просто вода.       - Ха-ха, умник. Я всего лишь ополаскиваю ее перед тем, как положить в посудомоечную машину.       - Для этого есть ассистенты.       Я поворачиваюсь, и Мейсон делает шаг вперед, загоняя меня в угол. Смелый шаг, учитывая, что я все еще слышу всех, кто находится в главной части дома.       - Ты прячешься от меня или ото всех? - Его низкий голос устремляется прямо мне в член.       Я прочищаю горло и смотрю Мейсону в глаза.       - Разве я недостаточно насмотрелся на людей за четыре дня?        Он приковал меня к месту, и я борюсь с желанием наклониться и поцеловать его снова. Это должно исходить от него.       - Я думал, сегодня был хороший день, - бормочет он.       Я провел это время рядом с ним, так что да, думаю, хороший.       Утомительный и долгий, но он - все, что имеет значение.       Мейсон облизывает губы, его взгляд скользит вниз, по мне. Я повторяю его движения.       На мгновенье кажется, что он собирается поцеловать меня.       Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня, молча умоляю я.       Но нет. Мейсон отходит.       - Ты всегда был немного одиночкой.       Нет, вернись. Я не одиночка. Я просто хочу побыть с тобой наедине.       - Думаю, у нас есть что-то общее, - замечаю я. - Ты сбежал в Монтану...       - Однако, есть разница. У меня не было особого выбора. Ты окружаешь себя людьми, но тебе это не нравится. Ты всегда был таким. И однажды ты больше не сможешь изображать из себя хорошего парня. Никто не бывает так счастлив, как тот, кого ты изображаешь перед камерой двадцать четыре часа в сутки. Тебе нужна отдушина. - Он подходит к посудомоечной машине и начинает складывать тарелки.       Он, конечно, прав, но я не хочу об этом говорить.       - По твоим словам, для этого есть ассистенты. - Я киваю в сторону посудомоечной машины.       - Я помогаю.       - Ммм. Помогаешь или мучаешься?       В уголках темно-карих глаз Мейсона появляются морщинки, словно он пытается сдержать улыбку.       - То, что я помогаю тебе с посудой – это мучение?       Это сексуально, вот что это.       У меня не хватает смелости произнести это.       - Это пугает. Ты... занимаешься чем-то настолько домашним? Раньше бы такого никогда не случилось.       - Ты ведь знаешь, что я живу один уже больше года, верно? Как думаешь, кто мыл посуду?       Я прищуриваюсь.       - Твоя мама?       - Я в состоянии о себе позаботиться, большое тебе спасибо.       - Но ты все равно не умеешь готовить.       - Ты тоже!       - Я могу приготовить больше, чем ты.       - Черепаха может приготовить больше, чем я. Это не достижение.        Я хватаю ближайшее кухонное полотенце и бью его им, смеясь, когда все его тело напрягается.       - Я знаю, что ты не просто так это сделал. Денвер Смит никак не мог бросить вызов.       - А почему бы и нет?       - Потому что он знает, что проиграет.       - Проиграю? В смысле... серьезно?       - О, началось. - Мейсон подходит ближе к столу, где лежит еще одно кухонное полотенце, но я встаю перед ним и снова бью его.       Оно приятно ударяет его по руке.       - Сукин сын... - Он обхватывает меня руками, снова прижимая к стойке. - Я тебя вздую, Денни.       - Я бы хотел. - Я, правда, хочу.       Мейсон замолкает, и я поднимаю брови, глядя на него. У него отвисает челюсть, и я пользуюсь случаем, чтобы использовать его растерянность в своих интересах. Я беру второе кухонное полотенце, так что теперь оба у меня.       - О, так ты собираешься играть грязно, - говорит Мейсон. - Приятно знать.       Мы боремся, Мейсон все еще прижимает меня бедрами к столешнице, пытаясь вырвать полотенце из моих рук.       Черт, он стал сильнее, чем раньше.       Я поворачиваюсь лицом к стойке и прижимаю полотенца к груди, но, черт возьми, это неверный шаг. Потому что теперь большое тело Мейсона прижимается к моей заднице, и, если не ошибаюсь, то очень большая и очень твердая штука, упирающаяся мне в спину - это не нога.       У него... стоит? На меня?       Я смотрю на него через плечо. У него на лице такое похотливое выражение, что у меня начинает болеть член. Его темный взгляд горит огнем и устремлен на мои губы.       Трудно удержаться, чтобы не оттолкнуться и прижаться к нему, но я держусь твердо, потому что думаю, он снова меня поцелует.       Его розовый язык высовывается совсем чуть-чуть, а затем… Он отступает назад и поворачивается к посудомоечной машине.       Моргаю. Что только что произошло?       Он что, струсил? Он что, пытается свести меня с ума?       Я вздрагиваю, услышав женский голос.       - Люди начинают расходиться. - Ассистентка продюсера стоит у входа в кухню, ее взгляд мечется между Мейсоном и мной, и вдруг все становится понятно.       Мы были слишком беспечны.       - Спасибо, - говорю я ей с непринужденной улыбкой. - Я сейчас выйду.       Как только она уходит, Мейсон расслабляется всем телом.       Я в последний раз хлопаю его полотенцем по заднице.       - У тебя уши как у собаки.       - К счастью.       Да, если бы она вошла на секунду-другую позже, у нас был бы совсем другой разговор.       - Пойду, попрощаюсь со всеми.       - Я буду здесь. - Он все еще не оборачивается и не смотрит на меня, но я знаю, что видел.       Я знаю, что чувствовал.       Мейсон хочет продолжения прошлой ночи, а у меня не хватает сил сдерживаться.       Эти люди должны убраться отсюда как можно быстрее.