ФЭНДОМ

      Меня знают как миленького. Того, что с хорошеньким личиком и добрым сердцем.       Любого, кто верит в наш образ, нужно похлопать по голове и снисходительно сказать: «О, милый». Но я играю эту роль уже много лет. Мне нужно соблюдать приличия.       Все может полететь к чертям, если я буду вынужден присутствовать еще на одном ужасном прослушивании. Я так близок к тому, чтобы проткнуть что-нибудь своей ручкой. Предпочтительно уши. Я внезапно понимаю, почему Саймон Коуэлл такой.       После всей этой волокиты и многомесячных задержек, наконец-то, стартует «Фэндом».       И эта первая неделя была полным дерьмом.       Чтобы спасти свой голос, мне бы следовало сделать плакат с надписью: «Хорошая попытка, но нет. Извините».       И это те, кто прошел предварительные прослушивания?       Господи Иисус во Христе.       Мои коллеги-судьи, похоже, так же расстроены, как и я. Мы пробыли на съемочной площадке почти четырнадцать часов, и лица всех участников сливаются в одно.       Я делаю глоток воды, после чего подбегает визажист, нанести еще гигиенической помады, и, пока она этим занимается, припудривает мне лицо в очередной раз за сегодняшний день. Мои губы блестят, а кожа - нет.       Это спасет мою карьеру. Предположительно.       Жалею ли я о том, что отклонил предложение Харли о воссоединении? Может быть. Если бы не тот факт, что я не разговаривал с Мейсоном с тех пор, как распались «Одиннадцать», я бы, наверное, решился.       Но я просто... не могу. Я не хочу встречаться с ним лицом к лицу.       Мы обещали, что не расстанемся, но после того, как я поцеловал его и убежал, мы именно так и поступили.        Когда его дебютный альбом провалился, мне следовало протянуть руку помощи, но я был слишком занят, чтобы мою собственную карьеру не постигла та же участь.       Кроме того, было нелегко оставаться хорошим другом после моего унижения. Есть причина, по которой гордыня является одним из семи смертных грехов, это потому, что она может испортить всю дружбу.       За те семь лет, что «Одиннадцать» записывались и гастролировали, мы с Мейсоном сблизились. Когда проводишь с кем-то так долго каждый божий день, невозможно не привязаться друг к другу. А для такого наивного человека, как я, с проблемами одиночества, такая связь может стать… запутанной.       По сей день не знаю, было ли то, что я чувствовал к нему, настоящим или только воображаемым. У меня никогда не возникало желания поцеловать другого парня. Ни до, ни после Мейсона. Но, без сомнения, всякий раз, когда думаю о той ночи, меня охватывает тоска. Из-за нашей дружбы, из-за чего-то большего? Я уже и сам не знаю.       Как всегда, когда начинаю зацикливаться на своем старом друге, я заставляю себя не обращать на это внимания и сосредоточиться на работе. Единственном, что у меня осталось.       Алондра Кейси, поп-сенсация девяностых, на судейском месте рядом, наклоняется ко мне.       - Знаю, что должна быть заботливой матерью, но мне, правда, трудно не сказать этим детям, что в индустрии их съедят заживо.       Я фыркаю.       - Правда?       - Как думаешь, если я разыграю истерику, как дива, нас отпустят домой?       За всю неделю она сказала мне едва ли два слова, но я решил прямо здесь и сейчас - она мне нравится.       - Пожалуйста, сделай это, - умоляю я.       Она смеется.       К счастью, они объявляют об этом до того, как ей придется пускать в ход тяжелую артиллерию. Слава Богу. Целых два выходных.       - Возможно, это стоит приберечь на следующую неделю, - говорю я ей, когда мы расходимся по нашим трейлерам. Нужно избавиться от одежды, подобранной для меня костюмерами. Мы сдаем ее каждый день, чтобы ее можно было постирать и привести в порядок. Нам нужно быть в одинаковой одежде на всех прослушиваниях, что будут записаны на пленку. Так они смогут перемешать прослушивания при монтаже, и все будет выглядеть так, как будто снималось именно в таком порядке.       Я поднимаюсь по ступенькам к своему трейлеру и распахиваю дверь. Моя рубашка стянута через голову, а ремень расстегнут секундой позже. Затем кто-то прочищает горло, и я практически выпрыгиваю из собственной кожи.        - Ебаный в рот, - шиплю я.       - Вот-вот, Денни. Какой хороший пример для подражания ты представляешь детям на этом шоу талантов?       Знаю, многим нравится голос Харли Валентайна, но прямо сейчас я не могу придумать ничего более раздражающего для моих ушей. И это после целой недели в жюри того, что я начинаю считать шоу розыгрышей. По прошествии шести недель какая-нибудь знаменитость второго сорта выскочит и воскликнет: «Ха-ха, попался!»       - Я уже сказал нет, - отвечаю я и продолжаю раздеваться.       Брикс, здоровенный телохранитель Харли, прикрывает ему глаза.       Он отмахивается от него.       - Нет ничего такого, чего бы я раньше не видел. Поверь мне. Я семь лет с ним гастролировал, и меня просто не может привлекать... это. - Харли машет рукой в мою сторону.       - Ух ты, вот это способ умаслить меня. Где я могу подписать контракт с твоим новым лейблом? - Язвительно замечаю я.       - Денни, - ноет Харли.       - Что?       - Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы предложить тебе поужинать.       Мой взгляд сужается.       - И попытаться заставить меня поставить подпись на пунктирной линии?       - Я? Никогда.       - Ммм, ну конечно.       - Мы идём ужинать со старым другом, и я хочу, чтобы ты присоединился.       - С каким старым другом? И кто такие мы?       - Ты мне больше не доверяешь? - Харли невинно моргает.       - Я даже не удостою тебя ответом.       Харли вздыхает.       - Только ты и я. О, и моя стена мускулов. - Он указывает большим пальцем на своего парня.       - А кто этот друг? - У меня комок подкатывает к горлу. По какой-то причине я ожидаю, что он назовет имя Мейсона, хотя, по логике вещей, этого не может быть.       - Блейк, ясно? Я хотел, чтобы Райдер тоже пошел, но сегодня вечером малышка с ним.       Я давно не видел Блейка, и было бы неплохо наверстать упущенное. Но…       - В какую игру ты играешь?       - В игру? - Голос Харли срывается.       - Да. Здесь должен быть какой-то смысл.        Харли поворачивается к своему парню.       - Я же говорил тебе, что проще заманить его конфетами, а не просить.       - Это может сработать с тобой, - говорю я. - Честность мне подходит больше. Просто будь откровенен со мной.       - Ладно, у меня возникла безумная идея, что если мы выступим единым фронтом, Блейк скажет «да», и ты изменишь свое мнение, и тогда останется только один человек, который сможет присоединиться к нам. Один за всех, и все за одного, и все такое.       Уфф. Он этого так не оставит. Дело в том, что я, правда, хочу увидеть Блейка. И я не наивен. Если это реалити-шоу не сработает или наши рейтинги упадут, «Фэндом» может стать концом моей карьеры. Поиграть в воссоединение «Одиннадцать» - разумный поступок, даже если до этого никогда не дойдет.       Тем не менее, мысль о том, что придется снова увидеть Мейсона, пугает меня до чертиков, и если Харли добьется своего, это рано или поздно произойдет.       Но каковы шансы, что Блейк согласится? Он теперь кинозвезда. Даже если Блейк захочет, чтобы мы снова были вместе, это не значит, что я должен соглашаться.       Харли подпрыгивает. Буквально подпрыгивает.       - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?       - Отлично. Но я не говорю «да» на то, чтобы снова быть вместе. Только ужин.       - Только ужин.       Почему блеск в глазах Харли пугает меня?       

***

      Пристегивая ремень безопасности в частном самолете, я пристально смотрю на Харли.       - Ты забыл мне сказать, что Блейк на съемках фильма в пустыне Невада.       - Неужели забыл? Упс.       Я качаю головой.       - Я умираю с голоду, а лететь еще не меньше часа. Лучше бы тебе иметь закуски.       - За кого ты меня принимаешь? Конечно, у меня есть закуски. - Он открывает отделение, и оттуда вываливается куча сладких конфет.       - Вижу, твоя сахарная зависимость под контролем.       - Да. Брикс меня сдерживает. Клянусь, они с моим тренером в сговоре.       - В сговоре? - Я смеюсь.       - Они оба против меня.        Брикс обнимает Харли своей большой рукой.       - Даже не начинай. Я всегда говорю тебе есть все, что хочешь.       - А потом заставляешь меня отрабатывать!       - Потому что ты меня об этом просишь. И ты, кажется, никогда не жалуешься, когда мы отрабатываем, - Брикс приподнимает свои темные брови.       Наблюдая за их непринужденным общением, я испытываю острую тоску, но это бессмысленно. Я привык к одиночеству. Я практически сам по себе с шестнадцати лет. Ближе всего к стабильности в моей жизни были ребята из «Одиннадцать».       Последние несколько лет, проведенные в одиночестве, должно быть, сказываются на мне.       - Ну, если подумать, где тут шкафчик с алкоголем? - спрашиваю я.       Брикс наклоняется и открывает панель, за которой спрятан мини-холодильник.       - Чего бы ты хотел?       - «Джек».       - С чем?       - С бутылкой.       Брикс протягивает ее мне.       - Отрыв сегодня обеспечен, - говорит Харли.       Я поднимаю бутылку.       - Выпьем за это. - Я делаю большой глоток и передаю ее Харли, который берет стакан и наливает себе диетической колы.       Он предлагает Бриксу, но тот качает головой.       - У меня такое чувство, что сегодня вечером мне придется присматривать за вами обоими.       Несмотря на то, что это парень Харли, от одной мысли, что кто-то будет присматривать за мной, щемит в груди.       - Да, мне нужно больше алкоголя.       - Хочешь в этот раз бокал? - Спрашивает Харли.       - Отлично. Заставь меня вести себя прилично и все такое.       К тому времени, как мы приземляемся на частном аэродроме неподалеку от Вегаса, я уже немного навеселе и радостно жужжу. Мы выходим из самолета, и нас проводят через частный терминал к ожидающему «Хаммеру».       Я смотрю на Харли, типа, серьезно?       - Я подумал, что мы проведем это путешествие с шиком, - говорит Харли.       - Ммм, стильно. И это никак не связано с привлечением внимания к трем участникам «Одиннадцать», тусующимся вместе, чтобы таблоиды пронюхали о воссоединении и заставили фанатов умолять об этом, пока мы все не смягчимся?       - Я - столп невинности, - говорит Харли.       Должен признать, его страстное желание, чтобы мы снова были вместе, очаровывает. Ему не нужна реклама, как остальным из нас, поэтому у меня не складывается впечатления, что он использует нас для пиара. Он искренне хочет, чтобы это произошло.       - Куда теперь? Дорога в глушь? - спрашиваю я.       - Ага. Мы похитим его со съемочной площадки и пойдем на поздний ужин в казино «Каталина».       - Подожди, он знает, что мы приедем?       Харли улыбается. Вот уебок.       - Тебе это доставляет удовольствие, да? - Я поворачиваюсь к Бриксу. - Разве не это ты должен сдерживать?       - Черт, нет, - тут же отвечает Брикс. - Полагаю, уж ты-то знаешь, каким он бывает, когда ему что-нибудь взбредет в голову.       - Определенно.       - О, смотри! Мини-бар. - Харли достает бутылку шампанского и протягивает ее мне. - Продолжай пить. Когда у тебя во рту жидкость, ты не можешь говорить обо мне так, будто меня здесь нет.       - Я вообще-то не любитель вина. - Я все равно открываю пробку и делаю глоток прямо из бутылки. Подумав, добавляю. - Не так уж плохо.       - Наверное, виски помогает, - бормочет Брикс.       Мы с Харли выпиваем, просим водителя включить музыку, и когда звучит песня «Одиннадцать», не можем удержаться от смеха и воспоминаний.       - Помнишь, как неуклюжий Блейк свалился со сцены, потому что был слишком занят, пытаясь прочитать надпись на плакате фаната, и просто подошел поближе? - завываю я.       - Эй, сколько раз ты падал на публике? - Харли спорит.       - Я никогда не падал со сцены. И это происходило не из-за моей неуклюжести. Это было чистое опьянение.       Мы рассказываем историю за историей о наших гастролях, но я не забываю упомянуть Мейсона. Я всегда боялся говорить о нем с кем-либо, потому что у меня паранойя, что люди видят меня насквозь.       Поездка в пустыню кажется намного короче, чем должна была быть.       Когда мы подъезжаем к охраняемой территории, Харли встает и высовывает голову из люка на крыше.       - Харли Валентайн к Блейку Монро.       Неудивительно, что нас пустили прямо на съемочную площадку. О, как хорошо иметь такое громкое имя - Харли Валентайн. Не то чтобы у моего собственного имени не было никаких преимуществ. Денвер Смит приведет меня в клубы, и некоторые папарацци заинтересуются мной, но у него нет такой притягательной силы, как у Харли. Имя, с которым я вырос - Денни Мариано - никуда меня не приведет. Никто даже не знает об этом. В отличие от Харли, где быстрый поиск в Гугл подскажет вам, что он сменил имя, лейбл хотел похоронить мое прошлое. Точнее, прошлое моих биологических родителей. Когда парни из «Одиннадцать» называют меня Денни, люди думают, что это прозвище. Нет.       Водитель подъезжает на этом чудовищном танке к ряду трейлеров, очень похожих на те, что были на съемочной площадке «Фэндома».       Ассистент режиссера подходит и тычет пальцем в наушники.       - Идите сюда. Мы отведем вас туда, где вы сможете понаблюдать. Мы почти закончили на сегодня.       Меня восхитительно шатает, когда мы следуем за чуваком к фальшивому восьмиэтажному зданию, окруженному строительными лесами. Вся съемочная площадка освещена промышленными лампами, и трудно понять, как это будет выглядеть после съемок. Предполагается, что мы находимся в городе? Это высотное здание? Или оно должно выглядеть как строительная площадка?       - Остался только один эпизод, поэтому нам нужна тишина на съемочной площадке, - сообщает нам помощник ассистента.       Он подводит нас поближе к другим группам, наблюдающим за происходящим. На экранах, показывающих различные ракурсы съемки, Блейк стоит на крыше здания, одетый во все черное, в пуленепробиваемом жилете, и держит в руках что-то похожее на штурмовую винтовку. Коби Годспид, завидуйте.       Я сбился со счета, сколько фильмов они сняли в рамках этой франшизы за два с половиной года. Он так занят, снимаясь в одном за другим, что, возможно, будет Коби Годспидом вечно.       Мы все зачарованно наблюдаем за каким-то дурацким диалогом о том, что здание вот-вот взорвется, а затем, в следующую секунду, Блейк поворачивается и бежит к выступу, но прежде чем он успевает перепрыгнуть через него, режиссер кричит:       - Снято!       - Ну, это было разочаровывающе, - говорю я.       Они переключаются для следующего кадра, только на этот раз без диалога. Блейк в ремнях безопасности, и он бежит к стене, но на этот раз продолжает движение.       Я задыхаюсь, когда его фигура взмывает над крышей здания, пролетая несколько этажей в свободном падении за секунды.       Блейк хватается за выступ и на мгновение зависает там, но затем взрыв сотрясает землю и здание над ним, и он снова падает на следующий выступ.       Я уже открываю рот, чтобы спросить, откуда у Блейка такой сильный плечевой пояс, когда вспоминаю, что мне следует молчать. У меня нет особого желания жертвовать деньги на пересъемки.        Верхняя часть здания охвачена огнем, и еще один взрыв сотрясает разрушающееся здание, на этот раз с другой стороны.       Рядом со мной раздается тихий смешок, и, обернувшись, я вижу, что Брикс пытается сдержать смех. Не знаю, что он нашел смешного.       Затем, с ловкостью, о которой я и не подозревал, Блейк поворачивается и полностью отпускает все, ныряя на ожидающую его надувную подушку.       - Снято, - снова говорит режиссер.       - Ух ты, - говорит Харли.       - Ни хрена себе, - соглашаюсь я.       Брикс усмехается.       - Вообще нереально.       Кажется, теперь я понимаю, что он нашел такого смешного.       Позади нас раздается голос.       - Какого хуя вы двое здесь делаете?       Мы поворачиваемся и оказываемся лицом к лицу с Блейком. Он все еще в своем костюме Коби, но... Я бросаю взгляд туда, где парень, которого я принял за Блейка, слезает со страховочного устройства, а затем обратно на Настоящего Блейка.       - Харли, неужели мы пьянее, чем думали? Блейков два.       - Дублер-каскадер, - говорит Блейк. – Ты, правда, думаешь, что мне здесь разрешают делать что-то веселое?       Его светлые волосы влажные и зачесаны назад, как у Коби Годспида, а от его улыбки по-прежнему исходит то же приятное тепло, что и всегда. Если говорить о наших искусственно созданных личностях, то я самый миленький, Харли - звезда, а Блейк - самый харизматичный. Вот почему я был удивлен, когда он получил роль такого крутого парня в фильме, потому что это очень сильно отличается от того, кем он является в реальной жизни. Думаю, он хороший актер, потому что у него получается.       - Блейк! - восклицает Харли. - Мы по тебе скучали.       Блейк смотрит на меня, когда Харли заключает его в объятия.       - Я отвечу на твой вопрос так: думаю, Харли пьянее, чем ты думал. Что вы здесь делаете?       Харли отстраняется и дуется.       - Ты избегал моих звонков.       - Я работал.       - Он пытается собрать «Одиннадцать», - отвечаю я. - Я по-прежнему категорически против. Но он заманил меня в самолет обманом, сказав, что мы собираемся поужинать с тобой. И ты об этом знаешь.       Харли поднимает палец.       - Не-а, никогда не говорил, что он знал об этом.        Взгляд Блейка скользит по нам обоим.       - Серьезно? Вы, парни, правда, хотите, чтобы мы снова были вместе? Что, тур воссоединения?       Брикс прочищает горло.       - У тебя есть трейлер, в котором мы могли бы это обсудить? Кое-кто смотрит в нашу сторону.       Блейк хмурится.       - Ты кто?       - Мой телохранитель, - говорит Харли и хватает Блейка за руку. - Ты на сегодня закончил? У нас заказан столик.       - Да… Мне просто нужно... подожди, заказан столик где?       - Еще выпивки! - Взволнованно говорю я.       Уговорить Блейка пойти на ужин гораздо легче, чем меня. Меньше чем через десять минут он принимает душ, переодевается, и мы снова садимся в «Хаммер», направляясь обратно в Вегас.       - Итак... - говорит Харли.       Блейк облокачивается на спинку сиденья и откидывает голову.       - Начинается.       Я достаю новую бутылку того, что еще осталось в машине, и протягиваю ему.       - Вот. Выпивка помогает отвлечься.       - О, так вот чем ты занимался в течение семи лет в турах? Пытался заглушить Харли? - Блейк улыбается.       - Ха-ха-ха, как смешно. - Хотя, если тогда это было моим оправданием чрезмерного употребления алкоголя, то я не знаю, чем оправдывался в течение последних двух с половиной лет.       О, подождите, да, знаю. Его зовут Мейсон Нэш.       - Подождите, вы двое, - говорит Харли. - Я собираюсь заставить вас согласиться на что-нибудь к концу вечера.       - Мы уже согласились, что ты властный трудоголик, разве это не считается? - Я невинно моргаю, глядя на него, и Блейк фыркает.       - Я ни на что не соглашусь, пока мы все пятеро не будем согласны, - говорит Блейк и поворачивается ко мне. - Мейсон по-прежнему категорически против, верно?       Я должен рассмеяться, но этого не происходит. Вместо этого я хмурюсь, потому что понятия не имею, что думает Мейсон. Чем больше я пытаюсь представить, что у него на уме, тем больше вспоминаю нашу последнюю встречу, и это меня угнетает.       - Ты все? - Я забираю у него бутылку и делаю большие глотки.       - Как в старые добрые времена, - говорит Блейк.       Да, уж. Харли сосредоточен на работе, Блейк такой же спокойный, как и всегда, а я пью, чтобы забыться.        Все как в старые добрые времена, за исключением двух больших отличий. Райдера нет, как и единственного голоса разума: Мейсона.       

***

      Чья-то рука пытается разбудить меня, но я издаю приглушенное «Отъебись» и прижимаюсь к коже… коже? где я? Что за громкое жужжание? И почему во рту такой вкус, будто вчера вечером я съел пачку ватных шариков?       Я приоткрываю один глаз, и в поле моего зрения появляется лицо Харли. Он выглядит идеально во всех отношениях, как будто у него не такое сильное похмелье, как у меня.       Смех отражается от стен, где бы мы ни находились, и когда я сажусь, то понимаю, что мы снова в частном самолете и в воздухе.       - Что...       - Кто позволил Денни так много пить? - Блэйк.       Я поворачиваю голову в его сторону, он сидит через маленький проход от меня.       - Почему ты... Разве ты не должен быть в Вегасе?       - Авто-путешествие! О, подожди!… Аэро-путешествие? - Блейк встряхивается. - Прошлой ночью мы все решили устроить засаду на Мейсона. Разве не помнишь? Мы договорились, что, если Мейсон скажет «да», мы все устроим воссоединение «Одиннадцать».       Ватные шарики внезапно наливаются свинцом.       - М-Мейсон? - Я почти ожидаю, что он тоже будет в самолете, но когда мой взгляд обводит небольшое пространство, в нем только мы трое и Брикс.       Харли сидит впереди, лицом ко мне.       - Примерно так. Не хочешь рассказать нам, что это было вчера вечером?       Из всех случаев, когда можно было напиться в стельку, вчерашний был самым неподходящим. За последние десять лет я выработал иммунитет к алкоголю, и чтобы забыться, его требуется много. Поверьте, я пытался. Обычно я не притрагиваюсь к спиртному, если только это не одна из моих вечеринок - тех, что я устраиваю, чтобы оставаться в тренде, потому что они напоминают мне, что я не в тренде. Поэтому я пью, просто чтобы пережить их.       - Я помню «Джек» из всего, что мы выпили. Что, черт возьми, было? И почему вы двое выглядите и вполовину не так плохо, как я?       - Мы перестали пить после того, как решили лететь в Монтану.       Мои глаза расширяются.       - В Монтану? Ты знаешь, где Мейсон?       - Ты сказал нам, где он.       Ох, блядь.       - Нет. В смысле… Я не знаю точно, там он или нет.        - Мы слышали из многочисленных источников, где он находится, но его адрес трудно найти. Даже Бриксу, у которого хакеры на быстром наборе.       - Хакеры?       - О, ты не поверишь, сколько всего есть у Брикса. Скажу, что с C4 очень весело играть. Но, в любом случае, ты рассказал нам, как найти Мейсона. Ты уже бывал у него дома раньше.       О черт, о черт, о черт.       - Мы не можем лететь в Монтану, - выпаливаю я.       - И почему это?       Я ерзаю на своем сиденье.       - У этой штуки на борту есть парашюты? Я сам выберусь отсюда.       - Эй, - тихо говорит Харли. - Что произошло между тобой и Мейсоном?       Я с трудом сглатываю.       - Ничего!       Я вспотел, и все, что чувствую - запах алкоголя.       - Почему ты не хочешь его видеть? - Спрашивает Блейк. - Когда-то вы были близкими друзьями.       - Точно. Когда-то были. Хотите знать, когда мы в последний раз виделись? В последний вечер тура.       Брови Харли и Блейка взлетели вверх.       - Как такое возможно? - Спрашивает Харли.       - Мы пообещали, что не расстанемся и будем поддерживать связь, а потом... - Потом я поцеловал его.       Я не могу сказать им об этом. Я также не могу сказать им, что главная причина молчания сейчас - я. Я избегал телефонных звонков Мейсона, как чумы, пока однажды он, наконец, не сдался. С тех пор меня преследуют чувство вины, сожаление и растерянность.       - И что потом? - Спрашивает Блейк.       - Потом мы просто... не сдержали своего обещания.       Харли и Блейк переглядываются, словно не верят мне.       - Денни... - Говорит Харли. - Поехать к Мейсону было твоей идеей.       Я стону.       - Больше никогда не буду пить.       - Так ты собираешься рассказать нам, что на самом деле происходит между тобой и Мейсоном? - Спрашивает Харли.       Нет, блядь.       - Я вам уже сказал.       - Мы вот-вот приземлимся, это твой окончательный ответ?       Я с трудом сглатываю и киваю.       - Нам все еще нужно, чтобы ты показал, где он живет. Ты можешь сделать хотя бы это?       Что мне делать? Если я скажу «нет» и откажусь сойти с самолета, это вызовет только больше вопросов. Например, почему я так категорически против встречи с ним. Если соглашусь, мне придётся снова с ним увидеться. К тому же, он разозлится, что я его предал.       Ой, да кого я обманываю. Мейсон всё равно будет на меня злиться.       Я всё испортил, а потом перестал с ним общаться на два с половиной года. Неужели я думаю, что он встретит меня с распростёртыми объятиями?       Уф. Беру свои слова назад. С завтрашнего дня больше никогда не буду пить.