Сталь и пламя

Вэнь Хуэй устало зевнула, когда глашатай объявил о завершении состязания. Солнце уже почти село, и площадь перед дворцом погрузилась в густые сумерки, разбавленные светом факелов. Она покосилась на брата: Вэнь Сюй и вовсе успел прикорнуть, откинувшись на спинку стула, и ей пришлось аккуратно тронуть его за локоть, чтобы разбудить. Тот встрепенулся, мгновенно принимая невозмутимый вид, и Вэнь Хуэй едва сдержала усмешку. Вэнь Чао тем временем, весь взмыленный и красный от натуги, встал рядом с молодыми господами и с плохо скрываемым раздражением покосился на адепта, который вот-вот должен был огласить победителей. Его пальцы нервно сжимали рукоять лука. — Младший брат не вошёл в десятку, — шепнул Вэнь Сюй, оживившись и подавшись к сестре. — Ему далеко до прославленных заклинателей, — так же тихо ответила Вэнь Хуэй, и в голосе её не было ни капли сожаления. Вэнь Жохань услышал перешёптывание старших детей. Он сжал подлокотник так, что побелели костяшки пальцев, но не произнёс ни слова — лишь желваки заходили на скулах. Вэнь Хуэй хотела было добавить ещё что-то, но не успела: глашатай начал зачитывать имена победителей. Как и предсказывал Вэнь Сюй, имени Вэнь Чао не оказалось ни в пятёрке, ни в десятке. Ни одного адепта Цишань Вэнь среди победителей. Вэнь Хуэй усмехнулась. А затем глашатай объявил, что Лань Ванцзи, вошедший в пятёрку лучших, покинул Цишань Вэнь, не закончив состязание. Главы орденов на мгновение отвлеклись от своих мыслей и удивлённо переглянулись, но Вэнь Хуэй уже не следила за ними. Она бросила взгляд на отца и сразу поняла: сейчас ему не до этого. Орден Цишань Вэнь не вошёл в десятку — и это аукнется всем приглашённым орденам. Не став заострять внимание на поступке Лань Ванцзи, Вэнь Хуэй поудобнее устроилась на сиденье и приготовилась ждать развязки. Вэнь Сюй рядом с ней довольно улыбнулся — не столько радости ради, сколько в предвкушении. Он видел то же, что и она: отец в ярости, гости насторожены, а значит, совсем скоро начнётся карательная миссия. И уж в этом деле старший сын Вэнь Жоханя знал толк. Вэнь Чао, не дожидаясь окончания церемонии, раздражённо сжал лук так, что побелели костяшки пальцев. Фыркнул, зло зыркнул на гостей и ушёл во свояси, даже не поклонившись. Вэнь Хуэй проводила его взглядом. Злость младшего брата была того рода, от которой глупеют, — и это делало его опасным не для врагов, а для самого себя. Вэнь Сюй, оживившись и явно пребывая в приподнятом настроении, тоже поднялся, не удостоил никого поклоном и направился к себе. Вэнь Жохань встал с трона. Его голос прозвучал ровно, но все, кто знал его, уловили скрытый лёд: — Благодарю всех за участие. Переговоры перенесены на завтра. После завтрака. Он развернулся и ушёл, не проронив больше ни слова. В ушах у Вэнь Хуэй тонко зазвенело — предвестник близкой головной боли или просто отголосок долгого дня. Она поднялась с насиженного места. В отличие от братьев, она понимала цену даже формальной вежливости. Подошла к главам орденов и поклонилась — сдержанно, но с достоинством. Главы ответили на поклон, хотя на некоторых лицах читалась усталость, на других — настороженность. Цзинь Гуаншань хотел было подойти к ней, но осёкся, столкнувшись с её взглядом. В этом взгляде не было угрозы — лишь холодная ясность, говорившая яснее слов, что сейчас не самое лучшее время для разговоров. Глава Ланьлин Цзинь поклонился и, не проронив ни слова, направился в свои покои. «Слёзы Феникса» едва заметно потеплели на груди — артефакт всегда острее реагировал на людей, чем ей хотелось бы. Вэнь Хуэй коснулась подвески, успокаивая её, и направилась к садам. Не Минцзюэ заметил это. Проводив её взглядом, он отделился от группы глав и двинулся следом. Лань Сичэнь, стоявший рядом, лишь мягко улыбнулся и ничего не сказал — он уже уходил в компании Цзян Фэнмяня, негромко обсуждая что-то своё. В саду пахло пылью и сухим деревом — не самый красивый сад в мире заклинателей, но что есть. Она на мгновение прикрыла глаза, вдохнула поглубже, пытаясь снять звон в ушах. Шаги за спиной заставили её вздрогнуть. — Госпожа Вэнь. Она обернулась. Не Минцзюэ стоял в нескольких шагах от неё — высокий, широкоплечий, в тяжёлых клановых одеждах Цинхэ Не. Вэнь Хуэй не ожидала, что кто-то последует за ней, но быстро взяла себя в руки и поклонилась. Не Минцзюэ про себя отметил, что она подросла с их последней встречи. И стала сильнее — он чувствовал это по тому, как уверенно она держалась, как спокойно встретила его взгляд. Опаснее. Он усмехнулся краешком губ и всё же нехотя поклонился в ответ. — Вы изменились, — произнёс он низким голосом. — Стали сильнее. Опаснее. Вэнь Хуэй мягко улыбнулась, хотя улыбка не коснулась глаз. — Вы тоже изменились, глава Не. Время пошло вам на пользу. Не Минцзюэ выдержал короткую паузу, глядя ей прямо в глаза. — Я помню вас другой. Не такой, как сейчас. Вэнь Хуэй почувствовала, как внутри что-то сжалось — не боль, но глухое, сосущее чувство, от которого перехватило дыхание. — А я помню, каким были вы, — тихо ответила она. — До того, как всё пошло прахом. Челюсть Не Минцзюэ напряглась. Несколько мгновений он молчал, словно решая, стоит ли продолжать этот разговор. — Я разочарован в политике Цишань Вэнь уже очень давно, — наконец произнёс он. — И я ненавижу многое из того, что делает ваш отец. Вы знаете почему. Вэнь Хуэй не отвела глаз. — Знаю. И понимаю, что ничем не смогу исправить прошлое. Не Минцзюэ смотрел на неё тяжело, но без прежней ярости — скорее с горечью, которую носил в себе слишком долго. — Я не хотел бы однажды увидеть вашу смерть среди последствий его решений, — сказал он глухо. — Потому что помню вас другой. Но если вы продолжите идти путём Вэнь Жоханя... Он осёкся, сжимая и разжимая кулак. — Однажды может настать день, когда мне придётся поднять против вас саблю. Я не хочу этого. Но и отказаться от своего долга не смогу. Тишина между ними стала почти осязаемой. Вэнь Хуэй вдруг ощутила, как меч «Последняя надежда» в ножнах привычно давит на бедро — единственная точка опоры в мире, где слова могли ранить не хуже стали. — Запомните это. Он ещё мгновение смотрел на неё, словно пытаясь разглядеть за образом дочери тирана ту девушку, которую когда-то знал. А затем отвернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Вэнь Хуэй смотрела ему вслед, слегка опустив глаза. Тяжело вздохнула. Звон в ушах почти стих, сменившись глухим, ноющим эхом его последних слов. Она превосходно понимала то, о чём он не сказал. Её руки уже в крови — и с этим она ничего не поделает. Да, они были знакомы с давних времён, когда ещё был жив его отец. Да, они когда-то общались — не так тесно, как могли бы, но достаточно, чтобы сформировать впечатление друг о друге. Вэнь Сюй уже тогда проявлял недружественное отношение к юному Не Минцзюэ, но тот не поддавался на провокации и не проявлял ответной враждебности. И вот сейчас, встретившись с повзрослевшим Не Минцзюэ — новым главой ордена Цинхэ Не, — она увидела его совершенно с иной стороны. Вспыльчивый, но не потерявший свой пыл. Ненавидящий весь орден Цишань Вэнь — и всё же нашедший в себе слова, которые она не ожидала услышать. Вэнь Хуэй мотнула головой, отгоняя воспоминания. Она выросла. Она уже не тот подросток, который был слишком восприимчив к миру. Она дочь Вэнь Жоханя. Доверенное лицо отца. Она верит в идеологию отца. Или не верит? Не став на этом зацикливаться, она передумала гулять по саду и направилась в свои покои. Путь пролегал через Безночный город, и чем ближе она подходила к залу отца, тем отчётливее в воздухе проступал терпкий, винный аромат. Он плыл сквозь щели в дверях, густой и сладкий — как всегда в те ночи, когда Вэнь Жохань не мог уснуть. Вэнь Хуэй невольно замедлила шаг. Вэнь Жохань сидел в одиночестве, попивая вино. Увидев дочь, он явно удивился — бровь чуть дрогнула, выдавая, что он ожидал застать её в постели. Вэнь Хуэй, в свою очередь, ничуть не удивилась тому, что отец не спит. Она спокойно подошла, взяла со стола кувшин и отставила его в сторону. — Большое количество алкоголя вредно для организма, отец. Вэнь Жохань усмехнулся, покрутил бокал с красным напитком в пальцах, но спорить не стал. — Почему в такой поздний час ты не в своих покоях? — Хотела подышать свежим воздухом, — ответила Вэнь Хуэй спокойно. Вэнь Жохань бросил последний взгляд на бокал, затем перевёл его на дочь — и вдруг осознал то, что раньше как-то ускользало от его внимания. В ней он видел своё отражение. Даже Вэнь Сюй не был настолько похож на него внешне, как она. Те же черты лица, тот же разрез глаз, та же манера держаться. — Что думаешь о младшем брате? — спросил он, откинувшись на спинку кресла. Вэнь Хуэй еле заметно улыбнулась. Она превосходно понимала: отец и сам знает ответ. Но, собравшись с мыслями, произнесла ровно: — Вэнь Чао — весьма посредственный заклинатель. Ему не хватает таланта. А также терпения. И дальновидности. — Она выдержала короткую паузу. — И верности. Вэнь Жохань удивлённо приподнял бровь. — Верности? — Если он не верен собственной жене, — пояснила Вэнь Хуэй, — то не будет верен и своим принципам. А если он не верен принципам... что можно от него ожидать? Вэнь Жохань пришёл в замешательство. Об этом он прежде не задумывался. Да, он знал, что младший сын избалован и весьма посредственный заклинатель. Но чтобы дойти до предательства... нет, у Вэнь Чао не хватит на это ни сил, ни ума. Так он считал. Вэнь Хуэй, увидев, что отец размышляет, решила пояснить: — Вэнь Чао слишком мелочный, чтобы предать целый орден. Но сбежит с тонущего корабля быстрее, чем кажется. Вэнь Жохань глухо рассмеялся. Смех получился невесёлым, но искренним. — Ты права. Вэнь Хуэй передала кувшин одной из бесшумно подошедших служанок и поклонилась отцу. — Доброй ночи, отец. — Доброй, — негромко отозвался Вэнь Жохань, всё ещё глядя на неё с тем странным, задумчивым выражением, словно видел перед собой не дочь, а давно забытое отражение. Она вышла. Двери за спиной закрылись почти беззвучно, отсекая тёплый свет зала и пропитанный вином воздух. Коридоры Безночного города тонули в густой темноте, разбавленной редкими огнями ночных светильников. Каменные стены дышали накопленным за день жаром, и Вэнь Хуэй на мгновение прикрыла глаза, позволив себе просто постоять в тишине. День закончился. Долгий, тягучий, полный чужих взглядов и недосказанных слов. Где-то в гостевых покоях, возможно, ещё не спали главы орденов, обсуждая завтрашние переговоры. Где-то в своих комнатах Не Минцзюэ, наверное, всё ещё сжимал и разжимал кулак, прокручивая в голове их разговор. Она медленно направилась к себе. Шаги звучали приглушённо — мягкий шёлк одежд скрадывал звук. Артефакт на шее всё ещё был тёплым, но уже не тревожным — скорее убаюкивающим. Вэнь Хуэй коснулась его кончиками пальцев. В покоях было темно и прохладно. Она не стала зажигать светильники — луна, просачивающаяся сквозь резные ставни, давала достаточно серебристого света. Вэнь Хуэй сняла парадное платье, аккуратно положила подвеску на туалетный столик, прислонила меч в ножнах к изголовью. Опустилась на постель, но ещё долго лежала, глядя в потолок и слушая, как где-то далеко перекликаются ночные стражи. Завтра будут переговоры. Завтра отец потребует то, с чем никто не согласится добровольно. Завтра снова придётся держать спину прямо и говорить ровным голосом — но это было привычно. Это было то, к чему её готовили с детства. Она закрыла глаза, и усталость наконец накрыла её — глубокая, почти целительная, стирающая на время все вопросы, на которые у неё пока не было ответов.