Вся мощь умирающих солнц

Он не сразу осознал, что влюблён. Его гениальный разум и огромное эго годами играли с ним злые шутки. Сперва он был так зол, что его разум каждый день, каждый час прокручивал мысли о Плутонианине, этом клоуне в нелепом трико... Вскоре Модеус уже сгорал от научной жажды разгадать все его секреты, всё о нём выяснить. Разгадал, вот только это не принесло ему желанного успокоения... В какой момент он осознал, что любит? Когда начал делать для себя гарем секс-робов в форме Тони? Или же когда его за этим поймал сам Плутонианин и в его обманчиво-дружелюбных голубых глазах Модеус увидел понимание того, что самому себе он всё это время боялся признать? Его чувства не были статичны. Сперва было навязчивое желание быть рядом. Подобраться как можно ближе. Забраться в личное пространство. Прикоснуться к его вещам. Остатками ума Модеус понимал, что пал жертвой возведённой в абсолют эмоции, что это нездоровое и полностью жалко: Какой ещё злодей забирается в гражданскую квартиру к своему врагу не с целью установить там взрывчатку или оставить яд, а чтобы попользоваться его зубной щёткой и похитить его трусы? Он так низко пал с пьедестала величия, он был так жалок... и всё равно не мог от этого отказаться, ведь это заставляло всё в его груди трепетать и сжиматься от восторга. Последний год он избегал встреч с Тони. Не вредил. Не нападал. Не убивал его пассий. Они не важны. Ведь в конечном итоге Плутонианин всё равно будет принадлежать только Модеусу. Он наконец-то ступил на более здоровую дорожку, чем прежде. Выстраивал со своей любовью близость через общие вещи. Плутонианин это ему позволял [Модеус предпочитает не думать, что тому было просто всё равно на парочку похищенных трусов и рубашек]. Модеус даже начал оставлять ему подарки, вполне нормальные человеческие подарки. Некоторые Тони даже не выбрасывал и это Модеусу очень льстило. Всё же было хорошо... Они шли своим темпом в сторону отношений... И тут, как гром среди ясного неба, Плутонианин уничтожил Скай-сити, убил лучшего друга и начал угрожать всему миру. Модеус тогда был на него за это так зол. Не потому, что ему хоть какое-то дело до этих миллионов примитивных форм жизни, а потому что это испортило его собственную идиллию. Тот уютный воображаемый мирок, который он нарисовал в своей голове, обнимаясь по вечерам с роботом-Плутонианином, одетым в нестиранную одежду возлюбленного. Или когда Модеус сосал его большой синтетический член, слепленный один в один с оригинала... Безумное поведение Тони нисколько не изменило ни чувств, ни конечной цели Модеуса, но планы пришлось срочно менять, а ещё его возлюбленный случайно в числе прочих жертв убил его психотерапевта. Затем случилось много вещей, которые до встречи с Плутонианином Модеус не мог себе даже вообразить. Взять бы хотя бы его вселение в труп и он притворялся воскрешим другом Тони... был разоблачён и снова жестоко отвергнут. Или его тур по галактике, когда он отправился на другой конец Млечного Пути, чтобы спасти свою любовь от пришельцев и получить свои жалкие секунды взаимности. Плутонианин впервые его обнял. Добровольно. Сам. Это стало точкой невозврата. На миг ощутив себя маленьким и слабым в горячих сильных руках любимого, Модеус осознал, что хочет просыпаться в этих объятиях каждое утро. Новый план он продумал до мелочей. Снова подобрался близко, даже переспал с Плутонианином, будучи в чужом обличии, не повторяющий ошибок, иначе выстраивающий слова и поведение, оставшись неузнанным. Он не планировал оставаться надолго в женском теле, но когда увидел, как Тони смотрит на другую женщину, пазл планов сложился. Вот он - идеальный вариант: то самое тело, которым его любимый одержим. Не настолько сильно одержим, как Модеус им самим, но всё же... Тело оказалось идеальным ещё и по другому параметру: его природные сверхспособности, колоссальный потенциал, преумноженный Модеусом до высшей отметки, наконец-то позволил ему встать с Тони на равных и победить. У них был великолепный секс! Их ждало неизбежное счастье... ...которое у них подло и жестоко отняли. * * * * Пока лживый ублюдок, убивший Тони, отмечает успех сырным фуршетом и игристым вином, Модеус больше не кричит и не плачет, больше не пытается разбить свою ментальную клетку. В момент, когда его дорогой Тони был разорван на части пожирающей его тело сингулярностью, Модеус замер, как на микросекунды замирает время перед атомным взрывом. Кьюбайту весело. Он спас свой мир сразу от нескольких угроз. Мир Модеуса уничтожен. Он лежит, свернувшись клубочком на полу своей временной темницы, притянув ноги к груди, и в его гениальном разуме зреют такие планы, что увидев их, Кьюбайт бы сейчас не праздновал, а собирал пистолет с одной пулей, потому что предпочёл бы покончить с собой до их исполнения.