Между миром и тобой

Все десятеро сидели вокруг потухшего костра так близко друг к другу, словно надеялись выпросить у занесённых снегом головёшек хотя бы остатки тепла. Буря стихла, но ветер по-прежнему находил щели в одежде и пробирался под кожу ледяными пальцами. У кого-то дрожали руки, кто-то растирал онемевшие ноги; Элиас без конца дышал в сложенные лодочкой ладони, Самир молча смотрел в белую пустоту перед собой, а Никита то и дело поднимал голову, пересчитывая взглядом остальных. Север поймал себя на том, что делает то же самое. Малик сидел, привалившись к бревну, бледный до синевы, и его трясло так сильно, что стучали зубы. – Эй, не смей закрывать глаза, – сказал Самир, встряхивая его за плечо. – Слышишь меня? Посмотри на меня. – Да не сплю я... – едва выговорил Малик, заплетаясь языком. – Просто... немного... – Немного поспишь, когда выберемся отсюда, – оборвал его Ник. Малик слабо усмехнулся, но улыбка вышла кривой и почти сразу исчезла. Пальцы его не слушались, ног он, кажется, уже вовсе не чувствовал, и каждый раз, когда голова начинала клониться вниз, кто-нибудь окликал его, задавал дурацкие вопросы или толкал локтем, не позволяя провалиться в опасную сонливость. Север наблюдал за этим с нарастающей тревогой. Он не знал, сколько человек уже потерял холод в подобных местах. Время тянулось мучительно долго, пока холод не превратился в настоящее мучение Он больше не кусался, а словно поселился внутри, превращая каждое движение в пытку. Север уже не чувствовал пальцев на ногах, а боль в затёкших мышцах казалась единственным доказательством того, что тело всё ещё ему подчиняется. Сколько ещё они смогут так просидеть? Час? Два? Или просто уснут, как Малик едва не уснул несколько минут назад? Север поднялся на ноги и тут же поморщился. – Если останемся здесь, просто замёрзнем. Надо искать другой лагерь, людей, огонь – что угодно. Никто не стал спорить. Даже те, кто едва держался на ногах, понимали: выбора у них не осталось. Мысль снова выйти в эту бесконечную белизну не вызывала ничего, кроме усталости, но сидеть возле потухшего костра означало ждать смерти. Самир и Никита одновременно подошли к Малику. – Вставай, герой, – хмыкнул Ник, подставляя плечо. – Сегодня ты у нас важный груз. – Я сам... могу, – попытался возразить Малик, однако, поднявшись, тут же покачнулся и едва не рухнул обратно. – Конечно можешь, – невозмутимо согласился Самир. – Именно поэтому мы тебя и понесём. Они закинули его руки себе на плечи и, придерживая с двух сторон, медленно двинулись вслед за остальными. Север посмотрел им вслед и вновь заметил, что трое парней, которые вместе с ними ходили за дровами, по-прежнему держались особняком. Они всегда сидели чуть в стороне, почти не участвуя в разговорах. Не ссорились, не отказывались помочь, но и частью общей компании так и не стали. Север пожал плечами и ускорил шаг, поравнявшись с ребятами. Несколько минут они брели наугад сквозь снежную мглу, пока сбоку не раздался спокойный голос Алессандро: – Идите в сторону метели. Север так резко повернул голову, что капюшон съехал ему на глаза. Он даже не сразу нашёлся с ответом. За всё время призрачный проводник почти не вмешивался, предпочитая наблюдать со стороны. – Ого, – протянул он с кривой усмешкой. – А ты, оказывается, разговаривать умеешь. Я уже решил, что тебя только в режим статуи переключили. – Можешь продолжать шутить и замёрзнуть здесь. Мне без разницы. Север прищурился. Спокойный тон раздражал едва ли не сильнее открытого безразличия. – Какая щедрость. Сначала молчит так, будто всё происходящее его не касается, а потом выдаёт: «идите в метель». Может, ещё скажешь, что там нас ждут горячий чай и пуховые одеяла? – Навряд ли, – холодно ответил Алессандро. Север несколько секунд изучал его невозмутимое лицо. – Надо же, да у нас сегодня праздник. – Север, – устало протянул Элиас и покачал головой. Север шумно выдохнул и отвёл взгляд. – Если этот Каспер заведёт нас в очередную ловушку, я останусь в ней. – Какое облегчение, – безразлично отозвался Алессандро. Они шли уже довольно долго, оставляя за собой цепочку следов, которые почти сразу заметал снег. Дыхание вырывалось облачками пара, ноги наливались тяжестью, а усталость накапливалась где-то глубоко внутри, превращая каждый шаг в маленькую победу над собственным телом. Северу казалось, что он идёт уже целую вечность. В этом мире время словно растягивалось: оставались только холод, снег и необходимость переставлять ноги. Чтобы хоть немного отвлечься от бесконечной белизны вокруг, Костя ускорил шаг и поравнялся с Элиасом и Самиром. – Слушайте, а как вы вообще со своей группой потерялись? Вы ведь не вдвоём были. Элиас переглянулся с Самиром и усмехнулся уголком губ. – Мы не терялись. В самом начале разделились по парам. Половина группы считала, что идти всем вместе – плохая идея: толпа слишком заметна, привлекает лишнее внимание и оставляет много следов. – И, что самое смешное, в этом был смысл, – нехотя признал Самир. – Когда вас двенадцать человек, скрытно передвигаться не получится. – Проводник остался с четвёркой, – продолжил Элиас. – Их было больше, поэтому он чаще держался рядом с ними. Иногда появлялся и у остальных, проверял, не передумали ли мы поубивать друг друга. Костя вопросительно приподнял брови. – Вы с ним не поладили? – Не поладили? – Самир хмыкнул, и даже сквозь усталость в его голосе прозвучало раздражение. – Да мы разругались в хлам. Север невольно прислушался. За всё время он успел заметить, что проводники не отличались теплотой и желанием что-либо объяснять. – Он любил недоговаривать, – пояснил Элиас. – Отвечал загадками, постоянно что-то скрывал и вёл себя так, будто оказывает всем огромную услугу одним фактом своего существования. – А ещё ждал беспрекословного подчинения, – добавил Самир. Север покосился на плывущего впереди Алессандро. – Кого-то мне это напоминает. Видимо, их делают под одну копирку. Источник их сплетен продолжал молча двигаться вперёд и на очередную колкость даже не отреагировал. – Точно, – тихо рассмеялся Элиас. – После той ссоры он больше к нам не возвращался. Некоторое время они шли молча. Ветер трепал края капюшонов, снег хрустел под подошвами, а впереди всё так же маячила прямая спина Алессандро, ни разу не обернувшегося. Север невольно задумался, все ли проводники одинаково отстранённые или им просто особенно повезло. Впрочем, спрашивать об этом самого Алессандро он не собирался. – Тогда как вы выжили? – нарушил тишину Костя. – Без проводника. – Как умели, – пожал плечами Элиас. – Искали укрытия, экономили силы. – И пытались развести огонь, – закончил за него Самир. – Мы решили, что сидеть и ждать неизвестно чего – плохая идея. Нашли место, где можно переждать ночь, и отправились в лес за дровами. – Именно тогда мы и встретили вас, – добавил Элиас, переводя взгляд на идущих рядом ребят. Они продолжали идти вперёд, тихо переговариваясь между собой, пока сквозь снежную дымку впереди не начали проступать тёмные очертания. Идущие уже почти на автомате ребята не сразу поняли, что видят перед собой не очередной обман измученного сознания. – Я это вижу или у меня уже галлюцинации? – первым остановился Ник, указывая вперёд. – Если это галлюцинация, то, похоже, коллективная, – пробормотал Север, всматриваясь в темнеющие силуэты. После бесконечной белизны он уже не был уверен, чему можно верить. Они ускорили шаг, насколько позволяли силы, и вскоре вышли к небольшому лагерю. Несколько шатров стояли полукругом, будто их хозяева собирались вернуться в любую минуту, но вокруг не было ни голосов, ни разбросанных вещей, ни других следов жизни. – Пусто, – тихо произнёс Ник. Зато в центре всё ещё горел костёр. Когда тепло коснулось заледеневших рук, у некоторых едва не выступили слёзы. Север вытянул ладони к огню и впервые за долгое время почувствовал не только боль от возвращающейся чувствительности, но и слабое облегчение. – Никогда в жизни так не радовался огню, – признался Костя. Они растапливали снег в металлических котелках, дожидаясь, пока вода хотя бы немного согреется. Кто-то пил её маленькими глотками, кто-то умывался, морщась от покалывания в онемевшей коже. Никто не говорил о том, кому принадлежал этот лагерь и куда исчезли его обитатели, но Север замечал, как взгляды то и дело скользят к безмолвным шатрам. В палатках обнаружились скромные запасы еды: консервы, орехи и засохшие галеты. – Банкет века, – торжественно объявил Север, поднимая консервную банку. – Сегодня у нас ужин уровня пятизвёздочного ресторана. – Главное, чтобы без отравления, – заметил Ник. Тепло постепенно возвращалось в тела, напряжение отпускало, и разговоры сами собой становились громче. Костя тихо напевал какую-то старую песню, Ник вскоре её подхватил, а потом к ним неожиданно присоединился Чжун, фальшивя настолько отчаянно, что вокруг костра раздался смех. – Ты специально? – сквозь хохот спросил Костя. – Нет, – рассмеялся Чжун. – Это природный талант. Он даже попытался изобразить нечто похожее на вальс вокруг костра и едва не запутался в собственных ногах. – Если выберемся отсюда, – заявил Самир, – я больше никогда не буду жаловаться на корпоративы. – Ну раз уж мы здесь застряли, может, расскажем что-нибудь о себе? – предложил Костя. Никита некоторое время молчал, глядя в огонь, а затем негромко сказал: – У меня ничего особенного не было. Всё время проводил с семьёй: вечера дома, поездки за город, шашлыки... обычная жизнь. – А меня родители выгнали из дома, – буднично произнёс Костя. – Мы сильно разругались. – У меня тоже друзей было немного, – пожал плечами Север. – С семьёй давно не виделся, потому что дома почти не появлялся. Он вдруг понял, как странно рассказывать о себе людям, которых знает всего несколько дней. Раньше он бы вряд ли стал делиться подобным, но сейчас прошлое казалось чем-то далёким и почти нереальным. Малик сидел ближе всех к костру, кутаясь в найденное одеяло. Он по-прежнему выглядел измученным, и каждый раз, когда его взгляд начинал терять осмысленность, кто-нибудь тут же окликал его. – Я работал в ночном клубе, – пробормотал Малик, тяжело вздохнул и поднял голову. – Кем? – тут же заинтересовался Север. – Администратором, а иногда и барменом. Порой ещё психологом для пьяных посетителей. Тут уж как повезёт. Разговоры продолжались ещё долго. Они перебивали друг друга, спорили, шутили и делились историями из прошлой жизни. Лишь Алессандро держался особняком, сидя чуть в стороне и задумчиво глядя в огонь. Разумеется, Север не мог оставить это без внимания. – Ну а ты? – повернулся он к проводнику. – Сколько раз уже проходил эти испытания? Что там дальше? Сколько вообще людей отсюда выбирается? Есть статистика? Десять процентов? Один? Или мы все уже трупы, просто ещё не в курсе? Ответа не последовало. Север уже собирался отпустить очередную колкость, когда Алессандро медленно поднял на него взгляд. – Вам всем обязательно постоянно болтать? – А тебе обязательно изображать загадочного мученика? – тут же отозвался Север. – Почему бы не поделиться? Мы же в одной лодке. – Мы не в одной лодке, – перебил Алессандро. – Не разговаривай со мной. У костра повисла тишина. Север несколько секунд смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Что вообще с этим человеком не так? Он знает больше остальных, идёт рядом с ними, наблюдает за каждым их шагом, но упорно держит дистанцию, словно происходящее его не касается. – В следующий раз можешь просто сказать: «Без комментариев», – фыркнул Север. – Это хотя бы звучит менее высокомерно. Алессандро отвернулся. – Оставь его, – устало попросил Ник. – Меня раздражают люди, – проворчал Север, – которые знают ответы и делают вид, что это не касается остальных. За стенами шатров всё так же выл ветер, но в какой-то момент в его завывания вплёлся другой звук – протяжный, низкий вой, от которого по спине пробежал холодок. Разговоры у костра мгновенно стихли, и несколько человек настороженно подняли головы. – Я же не один это услышал? – напряжённо спросил Костя. Север невольно перевёл взгляд на Алессандро в поисках ответа. Тот впервые за всё время улыбнулся – коротко, почти незаметно. – Посмотрим, как твоя язвительность поможет тебе выжить. Улыбка проводника исчезла так же быстро, как появилась, а за пределами лагеря снова раздался вой, но теперь уже ближе.