Звезды в равновесия

TA 2672. Позднее лето Гилриант издал преувеличенно громкий стон, когда ноша опустилась ему на спину. Знакомые руки сомкнулись у него на шее, и он, повинуясь врожденному движению, подхватил седока ногами. «Когда я вырасту, ты возьмешь меня с собой в странствия?» — прозвучал вопрос, отчего брови его взметнулись вверх. «Песенка малая, — молвил он, — ты должна разуметь: в мои годы я странствую по большей части из-за обязанностей, что на мне лежат. И даже тогда я начинал с эльфийских гаваней. Сомневаюсь, что им приглянется, если ты последуешь за мной в дикие земли». В ухе его раздался досадливый вздох. «Тогда, быть может, ты возьмешь меня с собой, дабы я узрела твоих хоббитов? Сие, полагаю, довольно безопасно». Любопытно было, что Алирамдир так рвется в путь — ведь прежде ничто в нраве юной эльфийской девы на то не указывало. «Отчего сие так важно для тебя?» Она склонила голову, насколько позволяла её позиция, чтобы взглянуть на Гилрианта: «Я желаю собрать музыку всех народов Средиземья». Он сильнее стиснул её в объятиях, размышляя над её словами. «Я понимаю, почему тебе сие по сердцу, но есть ли особая причина, что делает это столь важным?» Он ощутил, как она кивнула. «Все мы — часть Средиземья. Изучение песен иных рас лишь поможет нам лучше понимать друг друга. Разве не тому же служат твои книги?» Звучит здраво, но… «А какова же твоя иная причина?» После мгновения призналась она: «Я желаю знать песен более, нежели Ада или Маглор» — и тут он рассмеялся. Желание оставить след в мире, быть славным за то, что свершил собственной рукой, — сие он мог понять. «Если ты изучишь книгу о хоббичьем обиходе и добудешь дозволение родителей, я возьму тебя с собой. Примирись с тем, что с нами поедут и прочие эльфы. Но, мнится, тебе будет на пользу провести некоторое время за пределами Имладриса». Эльфийские родители оберегают своих отпрысков с великим тщанием. Сие было более чем слабо сказано — ибо большая часть взрослых эльфов чрезмерно опекала своих детей. «Когда ты станешь старше, моя гномья родня, возможно, примет тебя в Дейле. Ты познакомишься и с гномами, и с людьми». Алирамдир простонала: «Чтобы сие свершилось, понадобится целая вечность». — Ты могла бы просто погостить в иных эльфийских убежищах — так было бы легче, тем паче что фениксы, держу пари, согласятся взять тебя и всех твоих спутников. Она несколько оживилась: «Верно. Но почему ты полагаешь, что кто-то пожелает сопровождать меня в сих убежищах?» Гилриант улыбнулся: «Затем, что нам не суждено жить в одиночку. Быть разлученной со всей твоей семьей и друзьями — тоже вредно для тебя». Она положила подбородок ему на плечо в глубокой задумчивости. «Тогда, когда Фейвел отправится в Гринвуд, я поеду с ним. А до тех пор проведу некоторое время с твоими хоббитами — не всё время, но некоторую часть — да». «Мой дед Кирдан принял бы тебя в Митлонде с радостью, если б ты пожелала. Братья Хальдира сделали бы то же в Лотлориэне», — молвил Гилриант с улыбкой. Она кивнула: «Может статься. Но песни эльфов я и так знаю. Я желаю учиться у иных». Он поднял бровь: «Тогда зачем тебе в Гринвуд?» Она вновь фыркнула: «Разумеется, дабы составить компанию Фейвелу. Он друг мой». «И это также твой второй дом, так что я увижу тебя и там». От сих слов юная эльфийская дева улыбнулась еще шире. «Да, я покажу тебе там мои любимые деревья» — и весело рассмеялась. — Что ж, коли мы с сим разобрались, полагаю, стоит сказать, что я решил удивить одного из братьев Хальдира тем же, чем ты удивила меня. Она взглянула с изумлением: «Правда? Что же он сотворил?» Гилриант широко осклабился. — Именно то, что я намерен сотворить с тобой. Она моргнула: «Постой, что?» С хохотом подхватил он её на руки и быстрым шагом понес по Имладрису — ко всеобщему веселью. --- TA 2680 — Есть ли что-то еще, что ты можешь свершить? — вопросил нынешний владыка Дейла. Гилриант склонил голову набок, вняв сему вопросу. К счастью, лорд быстро узрел ценность хранилища и согласился на условия. — Многое, но все зависит от того, о чем именно ты просишь. Мужчина легко улыбнулся молодому эльфу: — То, что ищет всякий добрый вождь, — способы лучше защитить свой народ. Гилриант ответил улыбкой: — Сие мне понятно, и с сим я согласен. Лик его стал более бесстрастен, покуда он обдумывал вопрос. Не подобало Гилрианту относиться к сему так же, как к землям эльфийским. Ибо эльфы — часть Круга, что дарует им силу и защиту. Здесь не возвести таких защитных барьеров, какие он воздвиг в Гринвуде. Вот что ему было надобно: «Не покажешь ли мне, что вы уже замыслили для града? Так я лучше уразумею, что можно свершить». Владыка Долины согласился без промедления и провел его по городу. Гилриант остановился, глядя на башню. «Что сие?» Владыка Долины проследил за его взором: «Ветряное копье гномов, дар короля Трора. Сие, а также черные стрелы, что были выкованы, — по слухам, способны сразить дракона. Не то чтобы мы ждали появления такой твари здесь, но для нас великая честь — получить сей дар». Очи юного эльфа расширились, а затем взгляд его обратился вовнутрь. Огонь и жадность — то, о чем он уже чуял предостережение, — безусловно под стать дракону. — Мне надобно кое-что увидеть. Ты покажешь мне? Хальдир пристально взирал на него, покуда лорд вел их на вершину башни. Гилриант знал: его спутник не упустил того, что разумел молодой эльф. Страж границы следовал за ним молча. Лорд что-то пояснял о ветрокогте, когда Гилриант протянул руку и взял одну из черных стрел. Сжав её в ладони, он вздрогнул — и пред мысленным его взором промелькнуло видение. Пламя и алчность, чешуя и клыки, дыханье и крылья. Предназначение сих стрел было очевидно. Однако многое оставалось для него загадкой — например, зачем сие было перенесено в иное место для сей встречи. Конечно, у Гилрианта были сильные подозрения, но ничего верного, никаких свидетельств, кои он мог бы предъявить и сказать: «Зрите, вот что грядет». Он ощутил, как рука Хальдира легла ему на поясницу, поддерживая молодого эльфа, покуда тот вертел стрелу в руках. — Вот что я могу свершить. Я установлю защиту на ключевых участках: вещи, что укрепляют здания и берегут от огня. Я соединю их в единую цепь оповещения, дабы, если кто из твоих людей воспользуется одним из них, сработали все. В голосе владыки Дейла послышалось облегчение: — Мы будем рады любой помощи. Какую сделку ты предложишь? Вопрос добрый. Что он мог испросить такого, что принесло бы пользу? «Дозволь мне в течение дня изучить одну из сих стрел. Выдели дополнительное место для склада, коий я желаю устроить для гномов». Сие заставило владыку Дейла задуматься. «Сие устроить легко, но могу ли я спросить, почему ты желаешь устроить склад для гномов здесь, а не в горах?» Как отвечать на сей вопрос, не вызвав дипломатической распри? «Возникли некоторые затруднения с наложением чар внутри горы. Возможно, я чем-то разгневал одну из их жриц, и они весьма не желают, чтобы я прибегал там к моему колдовству». — Что же ты сотворил, дабы разгневать их? — На сей вопрос Гилриант лишь приподнял бровь. — Меж нашими расами издавна были раздоры. Есть гномы, что не доверяют эльфам, и эльфы, что не доверяют гномам. Я, разумеется, не имею с ними распри, но не могу принудить всех гномов принимать меня. Всё, что он молвил, было правдой, но никто не обвинил его в том, что он пытался настроить людей против Эребора. — Добро, я согласен на твои условия. --- Леголас оказался в окружении малой горстки гномов. Разумеется, меж ними были племянники Гилрианта — Фундин и самый младший из них, Гройн. Недолго Гройну оставаться младшим: Равин женился, и жена его скоро должна была родить. Бриэль привела их с собой, а также нескольких друзей, дабы они сами узрели эльфов. Гилриант вместе с Фарином и еще одним гномом обсуждали склад, что отведут для гномов. Таким образом, основное внимание гномят было приковано к старшему принцу и Хальдиру. — Правда ли, что тебе тысячи лет, а у тебя доселе нет бороды? — вопросил один из гномят, широко раскрыв очи. — Да? У эльфов бороды не растут. Среди гномов поднялся ропот. — Я же говорил вам, — Фандин воззрился на своих друзей. — У эльфов нет бород, как и у хоббитов. Светловолосый гноменок задумался: «Но у них же есть колдовство, разве они не могут отрастить бороды?» «У некоторых из женщин лишь малые бороды, быть может, и у них так?» «Нет, глупцы, у них бород не бывает вовсе!» Леголас тщетно пытался следить за ходом беседы, покуда гномы обменивались мнениями. Леголас опустил очи, когда Гройн сочувственно похлопал его по ноге: «Жаль, что ты не можешь отрастить бороду». Леголас не ведал, как на сие отвечать. Он взглянул на Хальдира, который, судя по всему, пребывал в восторге. «Благодарствуй?» Все гномята сошлись во мнении, что сие печально — что Леголас не может отрастить бороду. Наконец Хальдир сжалился над принцем, на лице коего отразилось недоумение: «Мы променяли бороды на рост». Сие вызвало новую волну обсуждений. Все спорили о том, стоит ли менять бороду на рост. Большинство продолжало осыпать Леголаса вопросами, высказывая различные мнения и сочувствуя. Хальдир с радостью подливал масла в сию сумятицу. Гройн нахмурился и, отойдя от толпы, приблизился к дяде, дергая его за штанину. Гилриант улыбнулся, взглянул на поднятые руки, подхватил гнома и усадил к себе на колени. — Так правда ли, что эльфы обменяли бороды на рост? Все за столом рассмеялись, когда Гилриант ответствовал. «И кто же сказал тебе сие?» Гройн фыркнул: «Хальдир». Губы молодого эльфа дрогнули. «Что ж, позволь поведать тебе о Хальдире: он любит проказничать». Гноменок нахмурился: «Значит, сие неправда?» Гилриант задумчиво хмыкнул: «Не могу сказать, правда сие или нет. Могу лишь молвить, что эльфы — перворожденные. Я знаю лишь одного эльфа с бородою. Он один из старейших среди нас. Остальные же обходятся без бороды». Очи гнома округлились. «Так значит, есть эльф с бородой!» Гноменок соскочил с него, дабы бежать и поделиться вестью с остальными. — Что ж, сие позабавит их ненадолго. За сими словами последовал новый взрыв смеха. — Ты хорошо с ними ладишь, — молвил молодой гном, коего Фарин привел на беседу. — О детях надобно заботиться. У эльфов столь мало своих детей, что мы не можем не желать защищать всех, кто встречается на пути, — ответил Гилриант с улыбкой. — Гройн также мой племянник. Гном пристально воззрился на него. — Значит, ты воистину считаешь их своей семьей. Странный выбор для эльфа. Фалин поспешил внести поправку: «Мы взыскали друг друга. Мы с братом повстречали Крэбандила, когда он был еще ребенком, полным любопытства и желания дружить. То, что эльфы дозволили нам общаться с единственным тогда эльфийским дитятей, было одновременно и неожиданностью, и привилегией». Сие удивило гнома: «Неужели у эльфов подлинно столь мало детей?» Гилриант согласно кивнул. «Первый эльф, родившийся после меня, достигнет совершеннолетия через десять лет. Во всех эльфийских гаванях осталось всего два эльфийских дитяти». Сие, похоже, дало гному пищу для размышлений. Испытующе глядя на него, Гилриант вопросил: «Скажи, принц Трейн, была ли у тебя причина, по которой ты пожелал присутствовать на сей встрече?» При виде его изумленного лика остальные гномы, казалось, развеселились. «Я же говорила, он сам догадается», — Бриэль обратилась к мужу, который лишь пожал плечами. «И я в тебе не сомневался», — ответствовал эльфийский принц. — «Тут и гадать нечего». Достаточно высокого сана, дабы принимать решения за Эребор, но явно не старейшина. — При сих словах гномья родня вновь рассмеялась. — Ваша reputatio, принц Гилриант, неоднозначна, в зависимости от того, с кем вы общаетесь. По крайней мере, среди гномов. Я предположил, что хотел бы удостовериться сам. Заметив приподнятую бровь эльфийского принца, он добавил: — И у меня есть своя просьба. Склонив голову набок, Крэбандил молвил: «Ты желаешь, чтобы был изготовлен второй клинок». Траин кивнул: «Да. Отец мой повелел тебе сделать боевой топор, я же прошу меч». Сие не было неожиданностью и во многих отношениях могло пойти на пользу. «Ты разумеешь условия уговора?» Принц гномов вновь кивнул. «Ты имеешь право отречься от изготовления клинков после сей просьбы и имеешь право взыскивать любые эльфийские реликвии, хранящиеся в Горе. И да, я готов поклясться в сем честью рода Дурина». Гилриант улыбнулся: «Тогда давай обсудим, что именно ты ищешь». Позже, когда уговор был достигнут, Трейн испытующе воззрился на эльфа. «Ты и впрямь веруешь, что в Эреборе есть нечто порочное, не так ли?» Эльфийский принц ответил серьезно: «Я знаю, что сие так. Как я и предупреждал Фарина, я не стану навязываться гномам, если только у меня не будет выбора. Если сие предо мной — я должен с сим совладать. Если сие распространится за пределы Горы — я должен с сим совладать». Гномий принц выглядел задумчивым. «Или если бы мы пригласили тебя сделать сие. Хотя среди совета моего отца многие против сей мысли». Гилриант развел руками: «Я знаю о недружелюбии меж нашими двумя расами, и не без причин. Вот почему я делаю всё возможное, дабы не навязываться. — Трейн коротко кивнул. — Я понимаю. Я попытаюсь перемолвиться с отцом». Гилриант вздохнул. «Если он доселе не согласился, боюсь, не обойтись без чего-то радикального. Я лишь уповаю, что до сего не дойдет». --- Хальдир вошел в покои, не сводя очей с горшков, на коих гордо восседал Сартамар. По бокам горшков был узор из листьев маллорна, сверкавших серебром и златом в свете Древ. Огромный золотисто-бурый цветок, почти неотличимый от перьев земного феникса, сиял мягким золотым светом. Пышные стебли и листья его были ярко-зелены. Его спутница радостно защебетала, взирая на цветы. Он медленно шагнул вперед и, оказавшись достаточно близко, простер руку, дабы слегка коснуться растения. От него исходила яркая сила, и на губах его заиграла улыбка. «Они будут расти почти повсюду». Гилриант тихо молвил с порога. «Очень живучие растения. У меня довольно семян, дабы убедиться, что в наших покоях как в Имладрисе, так и в Гринвуде будут горшки с ними. Тебе решать, где они останутся». Когда Хальдир обернулся, дабы воззреть на него, молодой эльф улыбнулся. «У меня есть даже несколько горшков, кои Сартамар может отнести твоим братьям в Лотлориэн». Хальдир протянул руку, и молодой эльф приблизился, дабы пожать её. — Есть ли у них какие-то особые свойства, о коих ты ведаешь? «Элронд полагает, что они помогут укрепить людей. Помогут тем, у кого дела неладны. Они сильны и помогут людям воротиться к жизни». Хальдир обнял Гилрианта. «Я и не знал, что ты уже настолько продвинулся в работе над иными цветами, дабы сотворить сии». Молодой эльф охотно ответил на объятия. «Я желал сделать тебе сюрприз, и Сартамар согласился хранить сие в тайне». Упомянутый феникс гордо протрубил в знак согласия. Хальдир улыбнулся ему. «Благодаря тебе я неизменно чувствовал, что меня ценят, что я нужен и важен для тебя», — тихо молвил он молодому эльфу. Гилриант прижался лбом ко лбу своего возлюбленного. «Добро. Ибо ты именно таков. Я люблю тебя всем сердцем и желаю, чтобы ты всегда ведал, что тебя ценят». --- TA 2691. Лето — Ты успел! — рассмеялась Алирамдир, бросаясь в объятия Гилрианта. Он подхватил её и закружил. — Конечно, успел. Я бы не пропустил твоего празднества. Весь Имладриз бурлил в предвкушении торжества в честь совершеннолетия Алирамдир. Гилриант, Хальдир и Леголас вернулись из поездки, во время коей они устанавливали на различных заставах следопытов шкафы для хранения. Сия поездка прошла без сучка без задоринки — как в их обществе, так и среди обычных его эльфийских стражей. Следопыты, странствовавшие с ними, были более чем рады приобщиться к эльфийскому празднику. Когда он поставил её на ноги, эльфийская дева закусила губу, глядя на него снизу вверх. «Я все еще могу заплетать твои радужные волосы в косы?» Гилриант улыбнулся ей. «Конечно. Сколько бы лет тебе ни было, я всё равно буду почитать тебя близкой подругой». Он усмехнулся. «К тому же, кому еще я буду жаловаться на то, что все вокруг такие старые и опекающие?» Прочие эльфы вокруг них рассмеялись. Она обняла его. «Я рада. Благодарствуй». Когда она отстранилась, он вопросил: «Ну что, убедила их, что провела год у хоббитов?» Алирамдир широко улыбнулась. «Да! Арвен останется со мной — она желает учиться ткачеству у хоббитов. Найдется ли в твоей хижине место для ткацкого станка?» Он задумчиво откинул голову назад: «Полагаю, да. Я напишу Кине, чтобы она ждала нас». «Значит, ты едешь со мной? Я знаю, что у тебя много дел». — Гилриант скрестил руки на груди. — Ты тоже важна. К тому же, хоббиты не весьма приветливы с чужаками — так что лучше, если я буду с тобой. Он оглянулся на следопытов: «Нам осталось достроить еще две промежуточные станции?» Арахад приблизился и кивнул: «Да. Дайте нам месяц, и мы закончим, судя по тому, что свершили прочие. Остальные будут готовы не ранее чем через год. Ты дал нам много работы на сей срок». Вождь дунаданов улыбнулся. «Я не поступил бы так ни с одним из вас, други». Радость Алирамдир была безгранична, но она не смогла сдержать улыбки, когда узрела стопу нот, кои следопыты собрали для неё в дар. --- — Адар, я знаю, ты, должно быть, занят, но я желал бы вопросить, есть ли у тебя минута. Глорфиндель отвлекся от своих дел и повернулся к Гилрианту. — Я всегда сыщу для тебя время. Молодой эльф улыбнулся. — Но не в ущерб тому, что воистину важно, или же моей Атье. Капитан с улыбкой покачал головой. — Ты разумеешь, о чем я. Гилриант сморщил нос и игриво улыбнулся. — Конечно, но всё же приятно тебя поддразнить. — Если бы ты меня не поддразнил, я бы уразумел, что неладно, — согласился Глорфиндель. — Так что же тебе надобно? Гилриант извлек сверток с тканью и показал ему. «Мне нужен кожаный мешочек — подкладка уже готова». На внешней стороне ткани поблескивали руны. «В конце концов мне понадобится нечто, дабы носить с собою то, что я ищу. Сие должно защитить и утаить. Мне просто надобно защитное внешнее покрытие». Глорфиндель осторожно взял сверток и осмотрел его. «Конечно, оставь его мне, и я всё свершу». Он испытующе воззрился на юного эльфа. «Я пока не ищу их целенаправленно. Когда начну — возьму с собою тебя и Атию. Но коли посчастливится, я либо обрящу их во время суматохи, либо просто случайно наткнусь. Я желал бы быть готовым». Старый эльф кивнул: «Мудро с твоей стороны. Уповаю, до сего не дойдет, но лучше быть готовым». --- TA 2698. Осень Когда Леголас вошел в свои покои в Гринвуде, Агалоспена с радостной трелью слетела с его плеча. Она перелетала с места на место, исследуя новое убранство его комнат. С потолка свисали длинные бледно-зеленые лозы с сияющими бледно-желтыми цветами. Леголас прошел по покоям и увидел, что они заменили все прежние светильники. Веселый свет наполнил его теплом, когда он осторожно коснулся листьев над одним из ярких цветков. — Полагаю, сие её перья? Он обернулся и улыбнулся эльфу, стоявшему в дверях. — Какой чудесный сюрприз, благодарствую. Гилриант улыбнулся: «Полагаю, я прощен за то, что без спросу вторгся в твои покои?» В улыбке Леголаса сквозило лукавство: «Сие зависит от того, подаришь ли ты мне еще горшок с луноцветами?» На лице молодого эльфа отразилось изумление. «Конечно, если ты того желаешь. Я и не ведал, что ты питаешь к ним особую слабость». Кончики ушей молодого эльфа покраснели от ответа: «Ну, ты был столь мил, когда уснул, обнимая первый попавшийся горшок. Сие — одно из моих самых теплых воспоминаний». Под влиянием воспоминаний они начали меняться. Черные власы стали рыжими, рост уменьшился, тело обрело более женственные очертания. «Я… прости меня» — испугавшись перемен, она отступила на шаг. Леголас шагнул вперед и протянул Тауриэль руку. «Не за что прощать, и тебе не нужно уходить. В каком бы обличье ты ни являлась, что бы ты ни чувствовала в каждый миг, что бы ни свершалось в твоих воспоминаниях или нравах — я желаю, чтобы ты чувствовала себя свободной». Она взяла его за руку и дозволила увести себя в комнату. «Я чувствую, что должна предупредить тебя: когда Ада увидит сие, он, вероятно, пожелает, чтобы сии лозы были повсюду в его чертогах». Сие вызвало у Тауриэль улыбку. «Разумеется, он рад, но для сего потребуется твое дозволение». Она моргнула: «Ты знаешь, учитывая свойство, будет ли мне дозволено отправить немного в Чертоги Мандоса?» Леголас выглядел изумленным: «Конечно, если сие поможет. Каковы их свойства?» Агалоспен радостно протрубил в ответ. — Ну, как и вы с вашим спутником, они помогают поднять людям настроение. Даже простое присутствие сих лиан поблизости может быть благотворным, хотя Элронд полагает, что из них можно изготовить лекарство для тех, у кого неладно с настроением. Агалоспен издал сложную трель. — Да, я дозволю вам перевезти несколько штук. Только не все сразу. В ответ она издала радостную трель. Оглянувшись на Леголаса, она приподняла брови в ответ на его следующие слова. — Потанцуй со мной. — Но здесь нет музыки, — заметила она. И тотчас запел Агалоспен. Вскоре явилась Хедвиг и села подле него, дабы присоединиться к пению. Постепенно к ним приобщились и остальные фениксы. — Ты что-то молвил? — с усмешкой вопросила Тауриэль, позволяя ему пригласить себя на танец. Она узнала сию песнь из собрания Маглора, где были музыкальные творения из мира, где она родилась. Правда, она не ведала, разумеет ли Леголас слова сей песни. Слегка озорно поглядывая друг на друга, они начать менять свои обличья, танцуя. Леголас ни разу не сбился с ритма — он плавно двигался вместе с ними, независимо от того, в каком обличье они плясали. Наконец, тихо рассмеявшись, она обняла его, прижалась головой к его плечу и вновь стала Тауриэль. «Я сделала сие слишком быстро — теперь у меня кружится голова». — Я также буду рядом, если тебе понадобится опора. Через мгновение она тихо ответила: «Я знаю. Благодарствую». Она крепче обняла его и смежила очи. Леголас ответил на объятие. Затем она ощутила поцелуй в висок. Так они и стояли, покуда их окутывала песнь феникса. --- Фэйркоивар явился в Чертоги Мандоса пред трон Намо. Вала пребывал там и приветствовал их с улыбкой. «Что ж, в последнее время ты нечасто являешься предо мной первым». Они улыбнулись в ответ: «Прошу прощения — впредь я буду приходить к вам почаще. Но сегодня у меня есть дар для твоих чертогов. Я желал бы получить твое дозволение». Намо приподнял брови: «О? И что же сие за дар?» — Растение, кое может давать свет. Желаешь, я покажу? Намо склонил голову, и Фэйркоивар безмолвно призвал Хедвиг. Она и Агалоспен ворвались в покой, держа в клювах конец лозы. Вскоре за ними последовал Немирчон с дополнительным свертком черенков и семян. Ледяной феникс отпустила свой конец лозы, дабы сесть на них, а ее дочь с радостью сыскала доброе место, дабы закрепить его. «Яванна и Эсте ведали о моей работе. Поскольку у фениксов есть целительные слезы, их перья, если дать им возможность и силу, обращаются в растение, кое также обладает целительным даром». Как только лоза укрепилась, земной феникс опустился на противоположное плечо, кое заняла его мать. Намо шагнул вперед, дабы рассмотреть его. «Понимаю. Да, если бы вы могли возрастить их в моих чертогах, я уразумел бы, какую пользу они могут принести». Когда он отступил, несколько теней эльфов приблизились, привлеченные растением и его светом. «Благодарствуй, Атар». Усмехнувшись при виде слегка раздраженного лика Валы, они направились к стенам. Фениксы помогли им разместить растущие растения. Хотя использовать их растительный дар в таком обличье было непросто, сие было возможно. Тем не менее они давали большинству семян или черенков ровно столько силы, сколь было надобно для укоренения. И только каждому четвертому черенку давали больше, дабы он тотчас обратился в долгую лозу. Проходя мимо них и взирая на Вала, Намо заметил: — Я так понимаю, ты уже отправил кое-что в сады Яванны и Эсте? — С улыбкой кивнула Фэйркоивар. — Да, Сартамар весьма любит те сады, так что она сама доставляет туда цветы. Намо взглянул в сторону и молвил: — Меня восхищает, что ты обратил песнь перьев в цветы. Эльф тихо фыркнул. «Сие не столько манипуляция, сколько дарование песне цветов выбора, силы и возможности стать тем растением, коим она является». Они бережно зарядили следующий клинок, прежде чем добавить: «А вот использование песен для усиления клинков, кои я делаю, — сие уже манипуляция, и, вероятно, именно поэтому гномы именуют меня мастером песен». — И как же они тебя теперь называют? Фэйркоивар на миг застыл, затем бросил на Намо обвиняющий взор и развернулся. «Дедушка! Я и не ведал, что тебе дозволено свободно ходить по коридорам — поздравляю». Они приблизились, дабы обнять Феанора. Кузнец ответил на объятия. «О, однажды я уразумел, что меня более не держат взаперти в моих покоях. Нечто вроде поощрения за доброе поведение. Хотя к горну меня по-прежнему не подпускают». На последнее утверждение Вала просто ответила: «Нет». Феанор бросил на Намо короткий взгляд, прежде чем вновь обратиться к Фэйркоивару. — Не думай, что я дозволю тебе сменить тему. Так что там с обращением перьев в цветы и использованием песен для создания клинков? — Хедвиг перебралась на одно из их плеч. Агалоспен прочирикала вопрос, и Фэйркоивар, прежде чем улететь по коридору, дала им заряженную силой лозу. — Как я и пояснял Намо, я просто даю перьям возможность стать чем-то иным. Они подвели дедушку к одной из лоз. — А затем я ухаживаю за растениями. Когда они дают семена, я сажаю еще, дабы проверить, приживутся ли. Вот сей, например, вырос из пера Агалоспена. Приблизившись, эльф осмотрел лозу. — Ты поражаешь меня, внучек. А что до иных твоих творений — мечей, созданных при помощи песни? Фэйркоивар не желал поднимать сию тему в беседе с Феанором в ближайшее время. Их дед был гениальным кузнецом. А они — нет. — Ну, — покуда они подбирали слова, Хедвиг начала приглаживать их власы, — я желаю защищать моих друзей и семью. Я не могу быть с ними постоянно. Посему, когда я обучился делать простые клинки, я стал пробовать с песнями, дабы наделить их силой. Я сосредоточился на особых чарах, кои желал на них наложить. Соединил дар моих песен с металлом. Я продолжаю упражняться, дабы улучшить мое умение. Сие не какие-то изысканные клинки. — раздался насмешливый глас Намо. — Просто достаточно добрые, дабы кое-кто из творений Аулé попытался заполучить от тебя заказ. Они воззрились на Намо, затем на Хедвиг и снова на Намо. «Твои спутники весьма гордятся тобой и любят поболтать». Юный эльф вздохнул. «Конечно, они тебе поведали. Они помогают мне с клинками». — Значит, ты использовал их стихийные дары при создании клинков? — многозначительно вопросил Феанор. — Ну да. — Почему ты не поведал мне о сем раньше? — Кузнец фыркнул. — Как я могу хвалиться моим внуком, если не ведаю таких вещей? Фэйркоивар уставился на него. «Что?» — Я желаю знать о сем всё. О, нам надобно поведать твоему дяде. Куруфинве сие полюбится. А поскольку мне не дозволяют пользоваться кузницей… — Феанор бросил взгляд на Намо, который вновь отрицательно покачал головой. — Тогда тебе можно принести сюда один из твоих мечей. Фигура Фэйркоивара дрогнула и изменилась. Рыжий цвет исчез из их власов, уступив место косичкам — как у эльфов, так и у гномов — с бусинами. — Но сие совсем не похоже на то, что ты делывал прежде. Феанор уставился на внука. — Не говори глупостей. Конечно, нет. Я — это я, а ты — это ты. Твои способности отличны от моих, и ты менее искусен. Даже мне пришлось с чего-то начинать и возращать мое умение. Ты уже делаешь сие — и с помощью того, о чем я прежде не слышал. Ты хоть мыслишь, как редко сие встречается? Гилриант продолжал взирать на него. Намо легонько ткнул его в лоб. — Призвать Эсте? — Нет! Я в порядке. — Под сим взглядом он смягчился. — Я скажу Элронду. Вала кивнул: — Сие приемлемо. Намо обернулся к смущенному и встревоженному Феанору. — Из-за своего прошлого Гилриант часто страдает манией неадекватности. Кузнец выглядел потрясенным. — Ни один мой внук не должен так себя ощущать. Я помогу всё исправить. — Теперь юный эльф бросил сердитый взгляд на Вала, который даже не пытался утаить улыбку. — Что ж, оставляю вас наедине. — Пойдем, призовем твоего дядю. — Феанор принял решение. — Дедушка, мне надобно закончить с сим. — Тогда всех твоих дядьев. Они пожелают сие видеть. Тогда ты сможешь поведать нам о твоем кузнечном деле. Молодой эльф вздохнул. — Добро, но я лучше принесу мечи кузенам, нежели приведу сюда одного из них. Иначе мне не будет покоя. Феанор помолчал, а затем кивнул. — Согласен.

***

Несмотря на то, что большинство ключевых событий по-прежнему будут происходить, очевидно, что некоторые из них будут отличаться от канона, поэтому я уже подготовил почву для таких изменений. Одна из причин, по которой Гилрианту не всё ясно, заключается в том, что для того, чтобы кольцо появилось и его можно было уничтожить, должны произойти определённые события. И да, у меня есть кое-какие идеи о том, как адаптировать сюжет, чтобы некоторые события «Властелина колец» всё же произошли. Для тех, кому интересно, цветы называются Туоамар — «сила земли» и Эланордил — «звёздный солнечный цветок». Судя по всему, это будет долгий процесс, но дело сдвинулось с мертвой точки. Я не собираюсь подробно описывать их ухаживания, но вручение цветов — это часть процесса. Когда Гарри испытывает по-настоящему сильные эмоции, они не сбалансированы. Поэтому происходит сдвиг в ту или иную сторону. Или, в случае со сдвигом памяти, из-за того, что его затягивает в воспоминание или эмоцию. Да, Леголас уже говорил Гилрианту, что не имеет значения, какую форму они примут. Чтобы по-настоящему во что-то поверить, нужно повторять это снова и снова, а у Гарри есть множество причин время от времени испытывать трудности с принятием. Иногда фианорианцы ведут себя как сущие дети, но мне нравится думать, что они извлекли ценные уроки о том, что такое семья и как ее ценить. Фианор пытается это доказать. Да, он хочет хвастаться своими внуками перед всеми, кому только можно. Особенно перед братом, когда тот приезжает в гости. Да, Селембримбор, по сути, сделал нечто подобное с кольцами силы, но это была просто чистая сила. А не особые чары, как у Гилрианта.