Не будь таким жестоким, Коршун

Это был погожий день сезона юных листьев, новые озерные территории делились с котами баснословным количеством дичи, и последние пару походов к Лунному озеру имели некий символический характер, чтобы в очередной раз убедиться: всё хорошо. Сегодня Пепелице не здоровилось, и Листвичка отправлялась к Лунному озеру в одиночестве. Подозрительное затишье после освоения новых земель одновременно настораживало и успокаивало кошку, утягивая ту в размышления. Однако такие думы находились на самой поверхности размышлений целительницы, и чем ниже во вдумчивость она спускалась, тем дальше удалялась от племенных забот и тем золотистее и пышней становился ход ее мысли, затем у мыслей отрастал полосатый хвост во все той же золотистой гамме, а в конце-концов… Листвичка вдруг споткнулась о попавшийся на пути булыжник и, очнувшись от измышлений, подняла глаза. Сначала она увидела стоящую перед ней Мотылинку и только потом заметила то, что лапы уже привели ее к подножью Лунного озера. – Привет, – взволнованно поздоровалась целительница речного племени с подругой. Листвичка поздоровалась в ответ, вздрогнула, и волнение Мотылинки окатило и ее… Или же это было ее собственное волнение, вовсе не Мотылинкино? Оглядевшись, та не заметила ни Пустельгу, ни Перышко и поспешила поинтересоваться у подруги, почему целители племени ветра и племени теней не собрались сегодня здесь. Тогда волнение Мотылинки стало явным и почти дребезжащим, она недолго помолчала, затем выпалила содрагающимся голосом: я не знаю, что мне делать! Их охватила непонятная хворь, симптомы одинаковые: неукротимая лихорадка, жар и бред. Причем болезнь не распространяется в племени, только целители больны… Перышко и Пустельга давно заметили симптомы и жили с ними определенное время, пока те не дошли до такого масштаба. Я перепробовала все травы, что у меня есть. Лаванда не помогла от лихорадки, мать-и-мачеха не унимает жар, пробовала даже остатки высушенной крапивы… – голос Мотылинки стал срывающимся. – Бесполезно. Остается только пичкать их маковыми зернами для облегчения мук, но состояние заболевших не доходит до угрожающего жизни, что странно, и улучшений тоже нет. У меня даже времени не было на то, чтоб обратиться к тебе за помощью, а сейчас я и не знаю, сможешь ли ты чем-то мне помочь. У Листвички похолодело в животе – те же самые симптомы – лихорадка и жар, сегодня одолевали Пепелицу, пусть и совсем слегка. Она посчитала это результатом усталости и длительной работы и не придала значения, но теперь ей стало по-настоящему страшно за наставницу и остальных. Вот и закончилось мирное время, штилем нависшее после путешествия. Неужели звездное племя прогневалось на всех целителей сразу только по той причине, что одна Мотылинка не верит в звездных предков? – Я немедленно сообщу об этом Огнезвезду, как только вернусь. А завтрашним утром мы с тобой вместе отправимся сначала в племя ветра, а потом в племя теней, ты не должна справляться с этим в одиночку… – Листвичка не успела закончить, как вдруг ее прервала подруга: – Нет. Ни в коем случае, – отрезала Мотылинка, – ты никуда не пойдешь. Если заболеем мы обе, племена и вовсе останутся без целителей. У Листвички даже сердце зашлось, когда она поняла, что Мотылинка беспокоится не только за племена, но и за нее лично… И еще немного отстояв право присоединиться к Мотылинке, Листвичка наконец прекратила прекословить и согласилась. Обуреваемая беспокойством за целителей, она спустилась к глади озера в полной уверенности, что Звездное племя уготовило новое испытание и хоть толика ответов найдется во сне. Мотылинка проводила ее скептическим взглядом красивых янтарных глаз и уселась вылизывать свою блестящую золотистую шерстку, не имея необходимости изображать связь с предками. Листвичка робко коснулась носом холодной водной глади и тут же провалилась в сон: вязкий, как влажная торфяная земля. Вместо того, чтоб оказаться посреди усыпанных звездами силуэтов, целительница вдруг очутилась в темном лесу. Испуганно оглядевшись, она не увидела никого рядом, но почувствовала – кто-то зорко наблюдает за каждым ее движением. Еле слышно ступая, кошка брела по лесу в надежде внезапно встретить Пестролистую и поговорить с ней, но ее лишь преследовало ощущение навязчивого наблюдения. Внезапно в этой ничем не нарушаемой темноте блеснули голубые глаза – холодные, как покрывшаяся толстым слоем льда речная вода. Листвичка отшатнулась – силуэт, на секунду отрисовавшийся в темноте, тоже двинулся, и от испуга целительница проснулась. Мотылинка со встревоженным видом сидела рядом. Кошка понимала – делиться с подругой сном будет бесполезно. Оправляясь от остатков жуткого сновидения, Листвичка молча поднялась и прижалась к пушистой шерстке целительницы речного племени, зарывшись носом в ее темные полосы на груди. Жадно вдохнув запах Мотылинки, Листвичка наконец призналась себе – она была жгуче разочарована тем, что изначальное волнение Мотылинки вызвано не их долгожданной встречей, а племенными заботами. Естественно, грозовую целительницу также захлестнула волна виновности за свои мысли и та поспешила забыть об этом разочаровании, растворившись в запахе своей ценной подруги. Почему она вообще должна претендовать на особое внимание Мотылинки? Может, специально заразиться неведомой болезнью? Листвичка закрыла глаза и на миг представила – Мотылинка воркует над ней, пока она в забытии лежит в своей палатке. «Великое Звездное племя, – мысленно взмолилась она, – что же со мной происходит?» Однако неожиданный запах, подмешавшийся к запаху Мотылинки, вывел из мира грез кошку, и та встрепенулась. Запах казался крайне похожим на Мотылинкин, но им не являлся. – Коршун? – почти одновременно прошептали целительницы. Кусты зашумели, и было слышно, как кто-то опрометью бросился в противоположную от них сторону. А из кустов медленно приземлились два ярких кусочка – мотыльковое крылышко, разорванное на две части. Листвичка ужаснулась. Она помнила, как подруга, руководимая честолюбивыми помыслами своего брата, обманным путем стала целительницей... Что он теперь пытался этим сказать? – Коршун в последнее время совсем в мышеголового дурня превратился – Нахмурилась Мотылинка, не особо испуганная его жестом. – Понятия не имею, что на уме у моего братца. Стал избегать меня и, кажется, совсем забыл, что сделал целительницей для собственной выгоды и что я ему еще нужна. С одной стороны, радует, а с другой, не похоже на него. Листвичка выслушала ее рассказ и напряженно задумалась..