Виноградинка

— Извини Брока, он увлекается и бывает резковат. Стив сидел напротив Баки в таком же огромном, монструозном бархатном кресле. Негромко потрескивал живой огонь в камине за прозрачным экраном. Баки окружили подушками и флисовыми пледами, и теперь он в комфорте и тепле пил какао с цветными зефирками, полностью охреневая от того, какой кульбит сделала его жизнь. — Я хочу всё сделать правильно. В каком-то смысле старомодно. Если хочешь — я тебя отпущу, ты свободен выйти из этого дома и никогда больше не вернуться. Однако ты понравился Броку, ты нравишься мне, и мы будем рады, если ты захочешь задержаться. Брок то ходил по комнате, то садился на подлокотник кресла Стива, то снова вскакивал и принимался бродить туда-сюда, но не лез. Он справился: пока Стив ездил по делам бизнеса, Брок очень удачно присмотрел пополнение их семейной коллекции любимых воспоминаний, пробил Баки с ног до головы по всем базам, заботился о нём до приезда Стива, предъявил “подарочек” мужу сразу по возвращении, и теперь терпеливо ждал, пока дотошный Стив убедится в правильности его, брокова, выбора. — Что с моим долгом и моей принадлежностью? — спросил Баки. — Это игра, а не рабство, Джеймс. Ты можешь стать нашим, если заинтересован в этом, а не потому, что тебя поймали на обочине, запихнули в пикап и заперли в подвале. — Я сам пришёл к мистеру Рамлоу. — Ты пришёл всё-таки в рамках вашей деловой договорённости, — поморщился Стив, — Брок действовал на интуиции, не оговорив с тобой правила игры. — Он не навредил мне. — Вам обоим повезло не нарваться на триггер, — мягко пожурил Стив. Брок закатил глаза, всем собой выражая "да нормально же вышло!", — Мы толком не знаем даже, как ты реагируешь на дроп, и чего можешь хотеть и не хотеть в этом состоянии. — Реагирую на что? — удивился Баки. — На дроп, — пояснил Стив, — это когда тебе стало плохо, неприятно во время игры, когда пропало желание продолжать, и ты выпал в подавленное негативное состояние. — О, — сказал Баки. Барнс слушал пояснения, внутренне изумляясь, как серьёзный, взрослый, в чем-то даже чопорный мистер Роджерс может рассказывать о сабдропе в терминах “кринжанул” и “скукурузило”. Вышел в уборную, чтобы взять передышку, потаращиться на себя в зеркало, упираясь руками по бокам от раковины, поплескать водой в лицо. Вернулся в гостиную, на ходу прочёсывая недлинные влажные волосы рукой, как гребнем. Вернувшись, замер в дверях, не решаясь нарушить момент: Брок сбоку, через подлокотник, наклонился над креслом Стива (тот сразу повернулся лицом к нему), прижался лбом ко лбу и замер, наслаждаясь контактом. — Я тебя слышу, можешь зайти, ты не мешаешь, — не открывая глаз и не переставая улыбаться, озвучил Стив. Баки смущённо прошлёпал к своему креслу и завозился, устраиваясь. И не смог не таращиться: Роджерс и Рамлоу, похоже, не вели никакого мысленного диалога, просто млели, соприкоснувшись лбами и носами, такие фенотипически непохожие и такие очевидно соединённые воедино в этот момент. Наконец, Брок заулыбался шире, отстранился, пихнул Роджерса в плечо, требуя убрать руку, и одним движением стёк Стиву на колени поперёк кресла, затылком в сгиб локтя Стива на широком мягком подлокотнике. Баки залип, глядя, как гроза всего побережья беспечно и расслабленно болтает в воздухе пятками, не достающими до пола. Рассмотрел носки с улыбающимися клубничками, зачем-то начал считать количество клубничек на каждом носке... — Так вот, — продолжил Стив, — что ты знаешь о том, как помочь тебе прийти в оптимальное состояние? Если у тебя пропало настроение играть — хочешь ли ты типично побыть в одиночестве? Погулять? Съесть пиццу? — С ананасами, — не выдержал Брок. Стив шевельнул коленом, воспитательно пихая его в спину. Брок фыркнул, но продолжать не стал. — Я был бы рад утешению и прикосновениям, наверное, — решил Баки, — я всегда был более тактильным, чем это принято, всегда хотел обниматься дольше, здороваясь и прощаясь. Если что-то пошло не так, я смогу получить объятие? — Ооо! — синхронно засияли Роджерс и Рамлоу. — Это ты дофига по адресу. — Определённо, определённо приятное стечение обстоятельств. Тебе не придётся зарабатывать и оправдывать объятия: ты сможешь их получить даже если всё в порядке. Хочешь сам съездить домой за вещами и перекрыть коммуникации на время, пока живёшь у нас, или нам послать человека разобраться с этим? — Не знаю. Одновременно хочу обдумать, как-то осмыслить всё, и не хочу уходить от вас. Рядом с вами обоими как-то… — Барнс неуверенно нарисовал расплывчатую фигуру в воздухе, пытаясь описать ощущения. — Тогда не издевайся над своим центром принятия решений, доведёшь себя до decision fatigue, придётся кормить тебя с ложечки и решать, майку какого цвета ты хочешь носить сегодня — побудь с нами, а как будешь готов, скажи кому-то из нас, разберёмся, отправить тебя на машине с водителем или отвезти. — Да, это подойдёт, спасибо, — как-то сразу обмяк в своём кресле Баки, — я ещё не свыкся с мыслью, что не умер, всё ощущается… Нереальным. И я на машине, всё ещё, судя по всему, я предлагал хонду в счёт долга, но… Роджерс быстро покачал головой, как бы говоря “какая чушь, разумеется, Брок не станет всерьёз претендовать на твою машину”. — Мы не давим, — властно припечатал Стив, — у тебя есть время собраться с мыслями. — Я могу озвучивать свои потребности? Просить о… Внимании? — Да, разумеется, да. Словами через рот, озвучивай, о чём ты думаешь — тогда с этим можно будет работать. Если ты захочешь кастомизированную яхту в личное пользование, будь готов, что заказывать её на верфи придётся сильно заранее, даже с нашими возможностями процесс весьма регламентирован, с чем-то более бытовым можно управиться быстрее. — Вау. Нет, я скорее… Завидую? — Конкретизируй. — Тому, как мистер Рамлоу… — Брок, если мы собираемся жить и практиковать в одном доме. — Как… Брок? — Баки покатал новое обращение на языке, — лежит у Вас на руках, а Вы поглаживаете его по рёбрам, кажется, даже не замечая этого. Рука Стива на рёбрах Брока замерла, затем продолжила мерное малоамплитудное движение. Телефон ожил первыми аккордами Benny Goodman — In the mood, Стив бережно придержал Брока под спину, поднимая, встал и вышел из гостиной, отвечая на звонок. — Роджерс. “Роджерс!”, — абсолютно влюблённым шёпотом сказал Брок, провожая его глазами, и затем возвращаясь вниманием к Баки. — Скажи мне, чего ты хочешь. Что ты хочешь ощутить? — Безопасность. Стабильность. Всего слишком много, в начале недели я снимал комнату у миссис Джонс над рыбной лавкой, а теперь, — Баки широким жестом обвёл кресла, стеллажи из тёмного дерева с книгами под самый потолок, изредка меняющиеся фото Брока и Стива в цифровых рамках над камином, чашки из-под какао на журнальном столике, Брока, себя самого. — Хорошо. А чего ты не хочешь? Баки задумался. — Ощущать себя лишним. Ощущать себя чужим. Спрашивать себя, мешаю ли я вам. Бояться, что надо мной посмеются и выкинут голым за порог без документов — просто так, шутки ради. — Резонно, — шумно почесал щетину Брок, — но вообще мы психологически вменяемые, ты постепенно поймёшь. И Стив, и я в постоянной личной терапии, нам нет смысла самоутверждаться за счёт того, кому… сколько тебе, кстати? — Двадцать два. — Двадцать два. Мне неинтересно утверждать свою власть над тобой, чтобы потом пустить тебя на корм рыбам или на потеху горожанам. Ты куда больше нравишься мне целым и неуниженным. — Неуниженным, — вопросительным эхом акцентировал Баки. Брок кивнул. — Кинк не в том, чтобы плюнуть тебе в лицо, ткнуть этим лицом в унитаз, и сверху орать, какая ты грязная шлюшка. DS — это в некотором роде оказаться достойным твоего доверия настолько, чтобы ты сам вложил шею в мои пальцы и разрешил мне делать всё, что я захочу. Понимать, как не причинить тебе серьёзный вред. Где-то не поддаться на “хочу!” и “жёстче!”, продолжая удерживать рамку ответственности и понимания, что, например, тебе этой жопой срать до конца жизни, новую не выдадут. Если я хочу ею пользоваться долго и с удовольствием, я должен понимать, что именно я делаю и для чего, не пытаюсь ли метровой анальной игрушкой нащупать у тебя нервные окончания, которых на такой глубине в принципе нет, и эта практика не добавит тебе никаких особо ярких оргазмов. Бить тяжёлым кожаным кнутом по ушам или крестцу я тебя тоже никогда не буду: лучше ты останешься с неудовлетворённой фантазией, обломавшимся, но здоровым. Баки передёрнуло, и он подтянул плечи к ушам, соглашаясь. — Хочу, чтобы ты на моём члене подыхал от счастья. Травма в комплект не входит. Поэтому я запрещу тебе врать на эту тему, и “терпеть, как хороший сабмиссив, лишь бы сэру Рамлоу было хорошо”. Не буду искать анатомический лимит твоей растяжимости, потому что если найду — слизистая обратно не особо сошьётся, она, в отличие от мышц, не растягивается, и как было — уже не будет. Если тебе больно, некомфортно, непонятно — я должен об этом знать сразу. Ты мгновенно даёшь обратную связь. Угу, not угу? Андэстэнд? Компрэндо? — Это очень логично, да, угу, просто в тех видео, что мне попадались… — Профессиональные актёры со спецификой света, ракурса, оптики, а также профессиональными травмами, на которые они осознанно пошли? — Бля. Ну, в целом, да. Я вообще не то чтобы мыслил оказаться участником триады в реальной жизни. — В реальной, — зацепился вниманием Брок, — значит, всё-таки фантазировал? — Было, да. Брок подумал было поехидничать про выверты судьбы и свою звериную чуйку, но ничего не сказал. Джеймс перед ними выглядел… Очень горячим, но потерянным, не очень крепко прибитым ментально к этой реальности. Иногда проваливающимся внутрь головы, чтобы покрутить там понравившуюся мысль и вернуться. Иногда просто выпадающим в режим idle animation. — Джеймс, а ты всю свою жизнь консистентно помнишь? — сменил тему Брок. — Нет, более-менее однородно — только последние года полтора, период самой тяжёлой физической работы в доках и детство — кусками, а что? — Думаю, тебе был бы полезен опыт длительной безопасности, чтобы вытащить на свет старые воспоминания и переосмыслить прошлый опыт. Когда всё время куда-то бежишь, этот процесс не завершается в башке нормально. — Мне страшно, мист-сэр… Брок. Иногда я как будто кино смотрю от первого лица — эти отсветы огня в Ваших глазах, капли дождя на карнизе, фоновый шум дороги вдалеке, а руки будто бы даже и не мои. Иногда я думаю, что не смогу ими пошевелить, или хуже — что из глубин моей головы явится какая-нибудь артхаусная гидра шевелить ими за меня. — Разберёмся, боец, — кивнул Брок, — протащу тебя по нашим врачам, посмотрим. — Нееет, — в ужасе округлил глаза Баки. — Дааа, — аж наклонился вперёд Брок, — сосуды, инсулин, геморроидальные узлы — может, тебя вообще ебать нельзя без риска для тебя же! — Нет у меня никаких этих. Узлов, — насупился Баки. — Получишь официальное заключение об этом. Не шучу. Баки скис. — Что, не вдохновляет халявный медосмотр? — Конечно, нет!!! Брок мечтательно вздохнул. — Ага, я в этом возрасте таким же был. В комнату вернулся скорбный и понурый Стив. — Брок, я… — Надолго? — недовольно скривился Рамлоу. — НИКУДА НЕ ЕДУ, ВСЁ РЕШИЛОСЬ СТРОГИМ НАЧАЛЬСТВЕННЫМ ГОЛОСОМ ДИСТАНЦИОННО, МУАХАХАХА!!! — Стив рухнул на Брока сверху, щекоча и покрывая мелкими радостными поцелуями. Брок ругался, шипел гусём и щипался, иногда высвобождая руку откуда-то из-под Стива. Баки сам не заметил, как выбрался из своего кресла и подобрался по ковру совсем близко, почти касаясь Брока. Стив повернул голову и медленно, давая возможность увернуться, взял Баки пальцами под нижнюю челюсть. Баки всхлипнул и вжался в ладонь всей головой. — Хочешь сегодня спать с нами, а не в гостевой спальне? — бархатно поинтересовался Стив. — Кто, я? А можно? — Я приглашаю, да, — Стив бросил быстрый взгляд на Брока, — и Брок приглашает! — Хочу! — Тогда поднимаемся, все в душ и баиньки. Я устаю от этих первичных переговоров об условиях как собака! — решил Стив. Засыпая под бесконечным тёплым одеялом, с запасом укрывавшим сразу троих, Баки долго жадничал, не желая сдаваться сну, снова деликатно прикасаясь то к Стиву, то к Броку — кончиком носа, щекой, пальцем, коленом, пяткой — убеждая себя, что они настоящие, тёплые, дышащие, и теперь самую капельку его. Странно было думать, что завтра он проснётся не от противного лая шпица миссис Джонс на каждого прохожего. И вообще какое-то время не увидит ни миссис Джонс, ни её вечно трясущуюся от закаливающих эмоций собаку, ни плесень в крохотной ванной, ни отваливающуюся дверцу ящика на кухне. Того и гляди, начнёт завтракать за столом, а не перекусывать на бегу. Стив, не просыпаясь, отзывался на невысказанный вопрос, обнимая Баки плотнее, и иногда издавая вибрирующее гудение, в котором из-за неразомкнутых губ нельзя было разобрать конкретные слова. Баки очень нравилось думать, что словами были “я здесь, я с тобой, никто тебя не обидит, я рядом, спи”. На вкус Баки, самозабвенный храп раскинувшегося звёздочкой за его спиной Брока абсолютно точно означал именно это.