Восьмой дом. Исповедь судьбы

      Я добрался до главного штаба нашей дивизии уже к 11 часам утра. Это место располагалось чуть дальше госпиталя, где я провел ночь. Старое здание походило на школу. Теперь же там располагался главный штаб многих дивизий, включая и мою — СС «Мертвая голова». Первым делом по прибытию в штаб я отправился забрать свою новую форму. Для меня уже было все подготовлено и мне требовалось только переодеть китель с новыми петлицами. Чистая, выглаженная форма еще хрустела под пальцами и ощущалась как жесткая броня. Девственная, не тронутая война.       После я отправился в канцелярию. Там меня встретила темноволосая женщина и сразу же поинтересовалась о цели моего визита.       — Мне нужно видеть начальника штаба. Хайнца Ламмердинга. Я оберштурмбаннфюрер Клаус Бауман. Мне назначена встреча.       Да, вы правильно подумали, мне нужно было попасть к тому самому Хайнцу, которого я видел в начале мая в лагере, когда мы готовились к наступлению на Францию. Он выступал начальником штаба дивизии и решал все вопросы, находясь вдали от линии фронта.       — Вы можете немного подождать и господин Ламмердинг примет вас, — вежливо ответила мне девушка за стойкой и я кивнул, отправляясь в нужную сторону.       Меня приняли достаточно быстро — всего пятнадцать минут и я уже оказался в кабинете. Там меня встретило двое человек — оберштурмбаннфюрер Хайнц Ламмердинг и один неизвестный. Я сразу понял, что второй офицер был врачом — у него был белый нарукавник.       — Здравствуйте, Герр Бауман. Рад вас снова видеть в добром здравии, — Хайнц заговорил первым и я кивнул в знак приветствия. — Недавно мы получили донесение о вашем продвижении. Поздравляю с повышением. Заслуженно.       — Благодарю, Герр Ламмердинг. Я также рад вас видеть и прибыл по вашей просьбе, — ответил я спокойно и прошел ближе к столу.       — Все верно, Герр Бауман, — Хайнц наконец-то указал на неизвестного человека, который стоял рядом с ним. — Позвольте вам представить, — он указал в сторону врача-незнакомца. — Это господин Карл Хаусманн, наш начальник санитарной службы.       — Я много слышал о вас, Герр Бауман. Рад встретить лично, — мужчина был худощав и высок, как прутик, и форма немного висела на нем. Его низкий голос будто бы звенел, но был сдержан, а глаза ясные, изучающие. — Я слышал, что у вас были проблемы с ногой после ранения в Польше и вы только недавно вернулись на фронт. Это требует недюжинной силы и сильных волевых качеств. Удивительно, что вы показываете такие хорошие результаты здесь, во Франции.       — Я просто выполняю свою работу, Герр Хаусманн. А нога уже не так тревожит меня, и я рад вернуться в строй, — я уважительно кивнул Карлу, крепко пожимая его руку, после чего мы все вместе сели за стол. Ламмердинг начал говорить первым:       — Ситуация следующая, Герр Бауман. После Дюнкерка фронт быстро смещается. Мы меняем свои позиции и готовимся к наступлению на Париж. Ожидается, что наши мобильные подразделения будут двигаться без пауз. Но есть одна проблема, — Хайнц очертил ручкой красные флажки на карте, что лежала перед нами на столе. Немного пораскинув мозгами, я понял, что красными флажками обозначены полевые госпитали. — Санитарные части отстают, — продолжал Хайнц. — Они слишком далеко в тылу и не успевают за дивизиями. И мы теряем время. Нам нужно их перенести.       Я лишь кивнул в знак понимания. Чего-то такого я и ожидал.       — Наш лагерь в Сен-Омер — самый главный и именно там собрано большое количество раненых, — пояснил Хаусманн сухо. Я тут же вспомнил о Саре и в тот момент это дело стало для меня первостепенным. — И именно он со всем персоналом должен быть перемещен на новое место в первую очередь. Этот госпиталь прибудет уже в подготовленное здание, где располагается небольшой санитарный пункт и, по нашим планам, они объединят усилия. А вы, судя по вашим прошлым отчетам, хорошо знакомы с медиками из Сен-Омера. Поэтому нам нужен кто-то, кто и военную часть знает и медиков понимает. Госпиталь должен быть развернут быстро, организованно, и — что особенно важно — безопасно. Во Франции сейчас хаос. Французские резервные части отходят нерегулярно, на дорогах еще остаются очаги их отступающих частей. Дороги забиты. Техника брошена, многие мосты разрушены. Вы, я думаю, понимаете, что медики сами туда не дойдут без сопровождения.       — И поэтому вы хотите поручить это дело мне? — вопрос был слишком очевиден, но я решил уточнить. Ламмердинг взглянул мне прямо в глаза.       — Мы хотим, чтобы вы с группой солдат обеспечили сопровождение колонны медицинского персонала, раненых и их оборудования. Чтобы вы проследили за их передвижением и обеспечили безопасность. Вы уже проявили себя под Маасом и Аррасом, поэтому мы поручаем это дело вам, Герр Бауман.       — Плюс, — заметил Хаусманн, — как было сказано ранее, вы знакомы с их медицинским персоналом. Думаю, вам прекрасно известно, что если люди знают своего командира — они работают спокойнее. Это дорогого стоит.       Я понимающе кивнул и выпрямился:       — Сделаю все, что требуется.       Ламмердинг утвердительно кивнул и поднялся на ноги. Все встали следом за ним.       — Колонна выходит завтра в четыре утра. У вас есть день. Маршрут — здесь, — Хайнц передал мне папку.       — Благодарю, Герр Ламмердинг. Я не подведу, — я принял у него папку и сунул под мышку, после чего отдал честь, щелкнув сапогами. Когда мы распрощались я вышел и наконец-то смог спокойно выдохнуть. Моя голова была заполнена мыслями, быстрыми, сумбурными. Я пытался сложить всю картину в одну. Мне поручили сопровождать санитарную колонну. Ту самую, в которой будет Сара и остальные.

***

      Я и подумать не мог, что вернусь в этот госпиталь так быстро. При свете дня он выглядел несколько иначе — коричневатая плитка и окна, где были вывешены белые флаги с красными крестами, были кое-где испещрены следами от пуль. Что ж, видимо, без боя противник не сдался.       Это возвращение ощущалось как-то странно, нереально — я должен был отбыть к фронту на неопределенный срок, но вдруг оказался назначен проводить перевозку госпиталя. И Сару я видел совсем недавно, всего пару часов назад, хотя в тот момент, ночью, прощался с ней в своей голове чуть ли не навсегда.       Я неторопливым шагом дошел до входа в госпиталь и вошел внутрь. Также, как и вчера. Это не укладывалось в моей голове. При свете дня это место оказалось менее удручающим — светлые стены, растения на подоконниках, большие окна, через которые проникает яркое летнее солнце и даже какие-то картины. Я сразу заметил, что госпиталь готовиться переезжать — вдоль стен коридора в длинную линию выстраивались кучи ящиков, забитых бинтами, жгутами, стерильными повязками, емкостями с разными жидкостями и различными операционными инструментами. К стенам были приставлены носилки, трости, костыли. Выходит, что распоряжение о скором переезде уже давно было оглашено здесь.       Я нашел — точнее будет сказать услышал — Сару в перевязочной. Стоя за закрытой дверью я отчетливо слышал ее спокойный голос, которым она что-то объясняла пациенту. Я несколько раз постучал.       — Войдите, — послышалось с другой стороны двери. Стоило мне пересечь порог перевязочной, как я наткнулся на Сару. Она быстро обернулась, видимо, думая, что это один из сотрудников госпиталя, но когда увидела меня — замерла.       — Герр Бауман? — в ее голосе звучало удивление и непонимание. — Что?…Вы же только что уехали…— взгляд Сары начал быстро сканировать все мое тело. — Вас ранили?       Я не сдержал улыбки на такое искреннее удивление и беспокойство.       — Со мной все хорошо, фройляйн Доун, — заверил я девушку, после чего поднял папку с документами, которую все это время держал в руках. — Прошло всего несколько часов с нашей последней встречи, вряд ли я сумел бы нарваться на неприятности, — мои губы дрогнули в улыбке.       — Кто же вас знает, Герр Бауман, — прищурившись, ответила Сара, принимаясь снимать свои медицинские перчатки. — Но если вы не ранены, то что тогда? Не думаю, что вас пускают самостоятельно гулять по Франции во время службы.       — Меня назначили со…       Меня прервала распахнувшаяся дверь. И Алисия, в лучших своих традициях, вошла в комнату с видом графини саксонской. Мне чудом удалось уйти от столкновения с ней, быстро шагнув в сторону. Ее пышные, светлые, с рыжим отливом, волосы были растрепанны и просто хаотично ниспадали на плечи.       — Кого назначили? Что назначили? Кому? Кто-то ранен? — она говорила настолько быстро, что я даже не мог и слова сказать.       — Алисия, — постаралась успокоить ее Сара, подходя ближе к подруге. — Мы сами еще не знаем, что происходит. Дай Герру Бауману сказать. Он только пришел.       Алисия замолчала на полуслове и уставилась на Сару, кажется, осмысляя ее слова.       — А…ой, — вырвалось у Кёнингсфельд, она обернулась на меня и ее голос сделался тихим, почти виноватым. — Что вы хотели сказать, господин офицер?       Я бросил взгляд на Сару. Девушка лишь виновато поджала губы.       — Я хотел сказать, что меня назначили сопровождать вашу колонну, — сказал я наконец. Краем глаза я заметил, как Сара сосредоточила на моих словах все свое внимание. — Дороги в той местности небезопасные, разбитые и поэтому вам нужна охрана. Мы выдвигаемся завтра утром в четыре часа.       — Так рано?! — ахнула Алисия в крайнем негодовании. — А как же оздоровительный сон?       — Видимо, завтра без него, — сказал Петер, появляясь в дверях бесшумно, словно тень. — Эх, а я планировал поспать, — Парень опирался на трость и, надо сказать, хорошо стоял при поддержке. Алисия тут же подбежала к нему, чтобы поддержать за руку. Увидев меня, Пфайффер удивленно вскинул брови:       — Вы вернулись, господин офицер? А я думал, что вы уже мчитесь в одной из своих лакированных машин к линии фронта, чтобы убивать французов.       — Вам удалось встать, Пфайффер? — искренне поинтересовался я, оставив его выпад без ответа. Петер на это лишь самодовольно улыбнулся.       — Конечно удалось, Герр оберштурмбаннфюрер. Если верить и не сдаваться, то все получиться, — он повернул голову в сторону Алисии, которая крепко вцепилась в его локоть, кажется, прилипнув к нему намертво. — А если рядом есть люди, которые в тебя верят, то можно сделать даже невозможное.       — Ох, Петер, не преувеличивай, — Алисия закатила глаза. — Ты просто был настолько надоедлив, что мне пришлось помочь тебе встать, чтобы ты не трепал мне нервы.       Я позволил себе усмехнуться. Сара все еще смотрела на меня — напряженно, недоверчиво, будто пыталась поверить в мои слова.       — Так вы, — она запнулась, сглотнув, — едите с нами?       — Да.       — Там, на дорогах действительно настолько опасно, раз нам требуется охрана? — это спросил уже Петер.       — Да, — ответил я, глядя исключительно на Сару. — Но вы будете в безопасности.

***

      Через пару часов весь госпиталь уже был поднят на уши. Медперсонал носился туда сюда. Они перетаскивали ящики, опустошали каталожные шкафы, проверяли состояние пациентов. Я таскал ящики и помогал освобождать помещения; Петер, устроившись на крыльце здания, заведовал сортировкой вещей по секциям. И при всем при этом я отчетливо, в каждом коридоре, слышал как Алисия командовала сборами. Она кричала так громко, будто лично ей завтра предстояло вести войска прямо на Париж. Проходя по коридорам я слышал лишь обрывки фраз:       — Все носилки проверили?       — Везде ли есть запас воды?!       — Прошу, прекращайте сидеть на ящиках, это вам не табуреты, а важные медикаменты!       Сару я видел у главного крыла с пациентами. Она, видимо, объясняла медсестрам, как лучше распределить раненых: кого можно перевозить, а кого лучше было бы оставить в тылу до выздоровления. Я встретил ее, когда выносил очередной ящик с инструментами. Она подошла ко мне, когда я остановился, закатывая рукава рубашки и убирая взмокшие пряди волос с лица.       — Вы и вправду вернулись, — заметила она со скромной улыбкой.       — Да, — я посмотрел на нее внимательнее, — Вы что, не рады?       — Рада, что вы, — тут же постаралась оправдаться она. — Просто неожиданно. Я думала, что вас направят на фронт…       Она явно хотела сказать что-то еще, но передумала, подняв на меня глаза:       — Но сейчас я рада, что вы здесь. Если на дорогах и правда так опасно, то нам понадобится опытный человек.       — Вы мне льстите, фройляйн Доун, — произнес я, слабо улыбаясь.       — Совсем немного, Герр Бауман, — возразила Сара, обходя меня, чтобы пойти дальше. — Только, прошу вас, не геройствуйте.       — Я буду действовать по ситуации, — сказал я ей вслед, прежде чем мы разминулись.       В тот ранний час на улице было сыро и холодно. Солнце еще не встало, а двор госпиталя уже был похож на растревоженный улей: десятки машин с красными крестами и яркими фарами выстраивались в линию, солдаты и санитары загружали ящики, водители проверяли состояние машин, кто-то бегал туда-сюда и кричал что-то. Медперсонал выносил из госпиталя все: складные койки, фляги с водой, хирургические наборы, емкости с эфиром. Нам нужно было очистить здание полностью. Последними должны были идти пациенты. До отправления оставалось не более часа и почти все было готово. Я стоял рядом со своей штабной машиной, проверяя списки вещей и карту маршрута. Краем глаза я заметил чью-то энергичную и быструю походку в купе со светло-рыжими волосами и ярко-красными морозными щеками.       — А мне тут птичка нашептала, что мы едем все вместе, господин офицер, — заметила Алисия хитрым тоном.       — Да, мы едем вместе, — только и сказал я, кинув короткий взгляд на девушку.       — Прекрасно! — воскликнула она, тихо похлопав в ладоши. Я, потеряв всякую надежду на уединение, сложил карту и повернулся на Алисию, которая продолжала щебетать. — Это же..это же…       — Рабочая необходимость в целях безопасности, — попытался уточнить я, глядя на Алисию из-под козырька фуражки. Она поспешила отмахнуться от моих слов.       — Романтика! Вот! — воскликнула Алисия, глядя на меня своими лисьими голубыми глазами. Я не разделял ее энтузиазма. — Хотя нет, стойте…не романтика, а…       — Рабочий процесс, — закончил я за нее. Алисия разочарованно посмотрела на меня и закатила глаза, театрально вздыхая.       — Какой вы скучный и серьезный, господин офицер.       — Скучный тут скорее я, — заметил Пфайффер, который стоял чуть в стороне, опираясь о трость. — Меня то в штабную машину не берут.       — Верно, — согласилась Кёнингсфельд, направляясь к своему любимому. — Поэтому пойдем устраивать тебя в твою волшебную карету.       Я проводил их взглядом, до сих пор поражаясь тому, как в такой обстановке могут существовать люди, подобные Алисии и Петеру. И при этом так сильно любить друг друга.       Наконец я заметил Сару. Она спустилась с крыльца здания и подошла ко мне. На ней была длинная шинель, кажется, доходившая ей чуть ли не до щиколоток. Волосы хаотично разбросаны по плечам, а на щеках совсем легкий румянец от холода раннего утра.       — Я готова, — сказала она, сильнее кутаясь в шинель.       — Вы замерзли? — спросил я искренне.       — Немного, — призналась она.       — В машине теплее, — я развернулся и подошел к автомобилю, открывая для Сары дверь. — Садитесь.       Сара благодарно кивнула мне и села на заднее сиденье автомобиля. Всего через какие-то несколько минут в зоне моего внимания появилась и Алисия — она быстрой походкой шла в мою сторону, размахивая руками. Я прошел к другой стороне машины и открыл ей дверь.       — Боже, какой джентельмен тут у нас, — произнесла она с чувством, улыбнувшись мне, и села в салон. — Благодарю.       Вскоре мы все разместились в машине: я сидел спереди, справа от водителя, а Сара с Алисией — на задних сидениях. Когда последние грузовики были загружены, колонна наконец-то тронулась.       Дорога была узкая, вокруг — густой, однотипный лес, который не прерывался никакими домами или поселениями. Колонна шла размеренно: грузовики, санитарные машины и автомобили с персоналом — все это сливалось в один сплошной гул моторов и шум колес по грязной земле. Почти как на передовой. Всю дорогу я следил за картой, чтобы мы не сбились с пути, в то время как девушки, сидя сзади, о чем-то болтали — я слышал, как Алисия что-то тихо рассказывала Саре, а фройляйн Доун иногда смеялась в ответ. Это успокаивало. Фройляйн Доун выглядела спокойной, даже умиротворенной. Алисия, напротив, не сидела ни минуты спокойно.       — Я сказала Петеру, что дорога не займет много времени и все будет хорошо, — говорила она, — а он начал жаловаться, что по дороге ему будет нечем заняться и не с кем интеллектуально поговорить. Как ребенок, честное слово.       — Он переживает за тебя, — ответила Сара, тихо улыбаясь.       — Переживает? — фыркнула Алисия. — Это он так называет «ты мне нужна, чтобы я не умер от скуки с этими людьми»?       Я услышал их разговор и впервые за час улыбнулся — спокойно и живо.       — Ваш Петер… — начал я, оборачиваясь к девушкам.       — Наш Петер, — поправила Алисия шутливо, — и ваш — чуть позже, когда вы познакомитесь получше. Он говорил, что вы «не такой страшный, каким пытаетесь казаться».       — Приятно слышать, — сказал я, и мой голос смягчился. Сара посмотрела на меня в отражении заднего зеркала — взгляд внимательный, мягкий. — Так вот…       Мы повернули на повороте и водитель вдруг сбавил скорость, тем самым замедляя и всю колонну, что шла следом. Что-то было не так.       — Что происходит? — спросил я.       — Там впереди что-то…кусты…— водитель поддался вперед и прищурился. Я сделал также, стараясь рассмотреть что-то впереди. Что-то блеснуло между деревьями. Я смог вовремя среагировать.       — Всем лечь! — крикнул я. — Всем…       Автоматная очередь столкнулась с лобовым стеклом автомобиля. Стекло разлетелось в дребезги, все вокруг наполнилось хрустом, свистом, шумом. Машину повело в сторону — водитель постарался уйти с линии обстрела и чуть не угодил в кусты. Машину сильно тряхнуло. Сзади я услышал крик Алисии.       — Все вниз! — крикнул я что было сил прежде чем по нам снова начали стрелять. Очередь прошлась по капоту, еще одна — по крыше. Некоторые пули отскакивали, некоторые — чудом пролетали мимо. Это было похоже на град. Смертоносный и беспощадный. Одна из пуль задела водителя — его безжизненное тело навалилось на руль и машину снова повело в сторону. Я постарался убрать тело, после чего мне удалось ухватить руль и выровнять автомобиль. Колеса начали вязнуть в грязи.       — Клаус! — я услышал голос Сары полный страха. — Что происходит?!       — Засада! Держитесь низко и не высовываетесь!       На каком-то совершенно интуитивном уровне я уловил что-то — какой-то свист. Краем глаза заметил Сару, что показалась в просвете между сидениями. Я, еще не до конца осознавая ситуацию, среагировал моментально: резко развернулся и закрыл девушку от удара своим телом, прижав к себе. Послышался грохот разорвавшегося снаряда, задние окна машины вылетели, стекла посыпались. И после все вдруг на секунду замолкло. Я, крепко держа Сару в своих объятиях, осторожно поднял голову, чтобы прислушаться. И в этот самый момент мою голову пронзила адская боль. Пуля, предназначавшаяся ей, рассекла мне висок и вошла в обивку сидения.