Восьмой дом. Исповедь судьбы

      Первые дни после приезда в Хинцерт прошли спокойно и ничем не отличались от той рутины, что обычно проходила в Брайтенау. Мы все просто привыкали к новой обстановке и окружению. Я, конечно же, познакомился с комендантом лагеря — Германом Пистером, оберфюрером СС. Не могу сказать, что он мне понравился, но ничего другого не оставалось. Меня больше интересовало кое-что другое и я точно знал, что Герман сможет ответить на мой вопрос.       — Во всех общеизвестных документах и статьях Хинцерт считается полицейским изолятором, местом задержания и перевоспитания, — говорил я однажды, когда мы с Германом были на прогулке (он сам настоял на том, чтобы мы прошлись и всю дорогу восхвалял это место как самое надежное и успешное). — Но я не понимаю, отчего же тогда на всех внутренних документах отмечено, что этот лагерь «особого назначения»?       Справедливости ради скажу, что я прекрасно догадывался, что происходит и скорее всего будет происходить в лагере, но никто кроме самого коменданта и, разве что, Рихарда Глюкса не мог точно подтвердить мои догадки.       — Видишь ли, мой мальчик, — это прозвище привязалось ко мне с первой минуты нашего знакомства и меня это несказанно злило. Разница между нами на тот момент, к слову, была всего тридцать лет. И самое противное было то, что, кажется, коменданту было абсолютно все равно на мои попытки заставить его обращаться ко мне по фамилии. — Этот лагерь действительно является частью полицейской системы. Когда-то он вообще был основан для размещения рабочих, которые строили Западную стену, тут, на границе, — мы с комендантом прогуливались за пределами лагеря, у просторных снежных полей, где с одной стороны были видны горы и леса, а с другой — уродливые темные бараки, больше подходящие для жизни скота, нежели человека, — но времена меняются, как и потребности властей.       Я уже давно понимал к чему он клонит, это все было сложно не заметить — найм сотрудников СС, слухи о расширении и переоборудовании территории, новые строительные материалы.       — И поэтому этот лагерь передан в ведение инспекции концентрационных лагерей? — своим вопросом я вызвал у Германа какую-то странную улыбку.       — Ох, мальчик мой, нет. Еще нет. Но совсем скоро это случиться. Члены лагерной инспекции приняли решение, что это место следует переоборудовать и присвоить ему статус…несколько иной, — наконец-то мои догадки и вопросы были решены. — Именно поэтому сюда набирается персонал из СС — именно это подразделение заведует лагерями, занимается их созданием и охраной.       — И какие же задачи стоят перед СС здесь, в Хинцерте, Герр комендант?       — Нам требуется расширение и перестройка, — спокойным голосом отвечал Герман, будто мы говорили не о расширении места для законченных и последующих смертных, а, например, о постройке коттеджа в прекрасной холмистой местности. — Наши бараки не рассчитаны на большой приток заключенных. Нам необходимо расширить их зону, также следует отремонтировать забор, идущий вдоль лагеря и перетянуть проволоку, добавить пару смотровых вышек. Наш лагерь разделен на две зоны: зеленая и красная. Зеленая зона расположена прямо перед въездом в лагерь и с недавнего времени охраняется СС. Там расположен въездной караульный пост, комендатура (командный пункт), мастерские, столовые и жилье для СС. Вы, я думаю, заметили, что там тоже идет ремонт по реставрации и расширению. А красная зона, соответственно, содержит в себе бараки для законченных, мастерские, столовые, морг и карантинную зону. Лагерное управление выделено нам деньги, как и людей, чтобы мы смогли подготовить лагерь к работе.       — И когда же все эти работы должны быть закончены? — спросил я у коменданта, ведь понимал, что ремонт, а тем более постройка новых зданий — дело отнюдь не быстрое.       — В документе сказано, что не позднее 1ого июля этого года, — мы с комендантом остановились у какого-то прудика, после чего обернулись на лагерь, который был в полукилометре от нас.       — А я могу увидеть этот документ?       — Конечно можешь. Скажу честно, я хотел показать тебе его сам, но вы быстрее меня начали задавать вопросы.       — Я просто хочу понять, какое участие я буду в этом принимать, — я плотнее закутался в шинель и закурил, желая согреться. В этой холмистой местности гулял ужасный и холодный ветер от которого нельзя было спастись нигде, кроме как в помещении.       — Самое что ни на есть прямое, мальчик мой, — снова это прозвище.— Вы были отправлены сюда не просто так, а по личной рекомендации Рихарда Глюкса. Вы же его знаете?       — Да, к сожалению знаю, Герр комендант. Господин Глюкс знакомый моего отца, именно с его помощью я попал в Брайтенау, — не могу сказать, что Рихард мне хоть сколько-то симпатизировал, да и вся эта система в целом, но это был способ хоть как-то работать и не раскисать.       — И именно с его рекомендации вы оказались здесь, хотя, конечно же, он вам об этом не сказал, — мужчина дружелюбно похлопал меня по плечу, будто мы были старые знакомые, хотя, честно сказать, из нас двоих тут старым точно был не я…       — Получается, что господин Глюкс назначил меня ответственным за реорганизацию этого лагеря? — эта цепочка событий была слишком логичной и даже простой, но от осознания этой ловушки становилось только хуже.       — Да, именно так. Вам вместе со мной предстоит заняться этим почетным делом, — не знаю, насколько это было «почтенным делом» — расширять лагерь для того, чтобы в нем можно было убивать больше народу. Но, я уже понял за последние месяцы, что участь военных из партии не самая сладкая — чтобы стать здесь кем-то стоящим, необходимо замарать руки в грязи и крови лагерей, прежде чем сдвинуться с места и, возможно, попасть в войска СС или приобрести славу. Здесь ничего не дается легко, особенно если ты не сумасшедший психопат, который готов идти по головам за своей целью. А так как я себя таковым не считал, то понимал, что ад продолжается.       — А зачем вам понадобились мои…подопечные? Фройляйн Доун и господин Раш? — мы наконец-то сдвинулись с места и направились обратно в сторону лагеря. Я не подавал виду, но ледяной ноябрьский ветер уже пробрался мне в самые кости. Но уже после пары шагов тело начало немного согреваться от движения и постепенно мозг начинал лучше соображать.       — Ваши, как вы выразились, «подопечные» тоже были порекомендованы мне господином Глюксом…       — После того как я порекомендовал их ему в своих докладах, — заметил я, стараясь не слишком спешить, чтобы комендант не отставал от меня.       — Именно так, да. И нам в лагере также необходимы врачи и медперсонал. Этих специалистов нынче сложно найти и тем более нанять в лагерь, поэтому мы с господином Глюксом решили, что ваши друзья будут хорошими кандидатами. Прежде чем запускать лагерь нам необходимо проверить всех законченных, вычислить тех, кто может работать, а кто непригоден. В этом нам и помогут врачи, — я уже мог во всех красках представить лица Сары и Оливера, когда я сообщу им об их прекрасной работе и обязанностях, которые у них будут. И если я был более устойчив к подобному, то они могут воспринять это в штыки. Особенно Сара.       Через пятнадцать минут абсолютного молчания мы наконец-то добрались до лагерных ворот. Постовой легко пропустил нас внутрь и совсем скоро мы с комендантом наконец-то разминулись. Я даже смог выдохнуть, будто с моих плеч упал тяжелый надоедливый груз, который мне приходилось нести против воли. Да, Герман был довольно приставучий и слащавый, мне не нравилась его эта неискренность. Уже один я отправился в комендатуру, где, как я знал, Оливер разбирал медицинское оборудование. В помещении было прохладно, но не так холодно как на улице, все же здание отапливали и самое главное было — не держать двери нараспашку.       Я нашел Оливера и Сару в правом крыле здания, где они планировали расположить лазарет для членов СС. Сара сидела за столом и сортировала, переписывала и редактировала карточки заключенных, которые Оливер доставал из ящиков. Когда я только зашел меня, видимо, даже не заметили, но все же Раш первый оторвался от карточки и уставился на меня. Сара же, не слыша больше слов Оливера, оторвала взгляд от бумаг и также наткнулась на меня.       — Где ты был? — первым подал голос Оливер, внимательно наблюдая за мной.       — На «увеселительной» прогулке с комендантом, — съязвил я не со зла, а потому что последние новости меня измотали. Я отодвинул свободный стул и присел, стянул перчатки, снял фуражку и растормошил уложенные волосы. Только сейчас, когда я отделался от Германа, на меня в полной мере накатило осознание того, что мне нужно будет сделать — поучаствовать в строительстве нового пространства лагеря, проследить за тем, чтобы все проходило хорошо. Отказаться и дело с концом, сказали бы вы. И что мне тогда осталось бы делать? Откажись бы я от этого этапа и вся бы моя карьера и жизнь пошла коту под хвост. А что есть солдат без войны и цели? Ничто.       — И что тебе сказал комендант? — продолжил спрашивать Оливер, потому что Сара сидела молча и смотрела на меня.       — Ну, он подтвердил мои догадки, — я поднял голову и уставился на Раша, который не понимал о чем я говорю. Я закатил глаза и продолжил.— Я говорил вам, что это…лагерь особого значения…       — Да, хотя все вокруг называют его полицейским лагерем, — наконец-то включилась Сара, отложив ручку и обратив все внимание на меня.       — Да, меня даже в письме домой просили написать, что это полицейский лагерь, — вспомнил Оливер и я кивнул на их претензии.       — Для всей прессы и информационных источников Хинцерт до сих пор является полицейским лагерем, — я сделал небольшую паузу, стараясь понять, уловили ли они ход моих мыслей, — но в документах для СС все совсем по-другому. Даже у меня в документе было написано, что это «особый» лагерь. И комендант объяснил мне, что это такое, — я ненадолго притих, в то время как Оливер с Сарой продолжали смотреть на меня в ожидании разъяснений.       — Это место станет расширенным лагерем под руководством СС к первому июля этого года. До тех пор для внешнего мира это все еще часть полицейской системы. И так как СС заведует лагерями смерти, для них это место уже обозначено по-новому.       — Они собираются перестроить это место? — кажется Оливер первее всех сложил два и два, а я лишь кивнул на эту догадку.       — Да, поэтому они собирают персонал СС, и позвали меня по рекомендации руководителя концентрационных лагерей Рихарда Глюкса.       — А мы зачем здесь? — Сара указала на себя и на Оливера.       — Чтобы провести осмотр заключенных и их сортировку, — произнес я с отстраненным лицом, стараясь не идти на попятную у эмоций и чувств. Нужно было собраться с мыслями. Сара поменялась в лице и кажется сразу же поняла что к чему.       — То есть вы хотите, чтобы мы распределили людей по группам в зависимости от их способностей? — Доун сделалась недовольной таким раскладом, а я лишь измученно потер переносицу. Мне явно было не легче чем им.       — Я этого не хочу, это приказ, — с нажимом ответил я, обратив на Сару серьезный взгляд. Уже в который раз наши с ней разговоры приходили к тому, что мы не сходились во мнениях и были на грани конфликта. Ее самоотверженность и желание всем помочь могли довести меня до белого коленья. Не беспокойтесь, я уже начал жалеть о том, что согласился на эту работу. Девушка сокрушительно выдохнула и отвернулась, раздумывая.       — А комендант этого лагеря собирается оповестить нас об этом? Или хотя бы предоставить документы? — деловитым тоном спросил Оливер, злясь скорее на систему, чем на меня, за то, что узнают они это все вот так, через меня.       — Думаю, что он предоставит нам всем планы наших действий, — я на это надеялся, потому что тот факт, что я отношусь к структуре СС не делает меня отличным знатоком системы. Единственное, что я мог сделать в санитарной части так это подвести итоги их осмотра заключенных и предложить коменданту рапорт в соответствии с его требованиями.       — И нам необходимо будет выполнить весь этот проект не смотря ни на что, — закончил я через пару минут молчания, после чего поднялся с места. Сара не смотрела на меня, все еще о чем-то думая. Зато включился Оливер.       — Ты же понимаешь, что здесь половина может не выдержать? — он остановил меня у самого выхода, схватив за плечо. Я был злым, уставшим и измотанным всеми этими новостями и перспективой того, сколько людей может еще здесь погибнуть и у меня совершенно не было никакого желания выслушивать еще одни нотации и бравады даже от близких мне людей. Когда же Оливер это произнес я поднял на него напряженный взгляд, стискивая челюсти.       — Вы с фройляйн Доун врачи, и ваша обязанность — найти в этом лагере тех, кто сможет работать на строительстве, иначе нам всем не сносить головы, — мои слова были пропитаны сталью, которой, кажется, Оливер не ожидал услышать в свою сторону и потому быстро отпрянул от меня, отпустив плечо. Я обернулся на Сару через плечо; она все же посмотрела на меня, услышав тон голоса. — и вы должны оказать людям помощь, чтобы они смогли справиться с нагрузками.       Мне явно удалось натолкнуть Сару на какую-то — надеюсь здравую — мысль, потому что девушка округлила глаза и спешно отвернулась, снова что-то обдумывая. Если они смогут помочь раненым и всем, кто нуждается в лечении, то жизни многих заключенных можно будет хоть немного продлить. Это то, чего хотела Сара — помогать людям — это все, что я пытался до нее донести — нам всем тут нужно постараться, чтобы минимизировать потери. Но я не стал мешать ей в этом размышлении, лишь натянул фуражку, поправил шинель, взглянул на Оливера и ушел.