Море и волны

После того самого разговора в кафе, когда они обе признались, что не хотят больше ссориться, атмосфера между Шарлоттой и Энгфой начала медленно меняться. Вместо привычного напряженного безразличия, появилось что-то наподобие осторожности. Шарлотта все еще старалась быть незаметной, но теперь, когда Энгфа приходила, она не пряталась. Она могла принять заказ, передать сдачу, даже обменяться парой нейтральных фраз. "Как море сегодня?" или "Дождь закончился". Энгфа, в свою очередь, перестала давить. Ее интерес к Шарлотте, который раньше проявлялся в форме вызовов и колкостей, теперь стал более спокойным. Она замечала, как Шарлотта улыбается, когда говорит с постоянными клиентами, как ловко управляется с подносом, как ее глаза светятся, когда она рассказывает о каком-нибудь прибрежном закате. Это было не то, что она ожидала увидеть. Шарлотта, которую она помнила, была скорее робкой и обидчивой. А эта Шарлотта была милой, но уверенной в себе, не злобливой, но и не позволившей себя обидеть. Однажды, когда смена Шарлотты закончилась, она собиралась уходить, но двери кафе распахнулись, и вошла Энгфа. Шарлотта замерла. — Привет, – сказала Энгфа, и в этот раз ее голос звучал мягче, чем обычно. – Я подумала, может, ты не против, если я угощу тебя кофе? Шарлотта удивленно подняла глаза. — Угостишь? — Да. В честь того, что мы больше не враги. Или… пока не враги? – Энгфа усмехнулась. Шарлотта на мгновение задумалась. Страх из детства боролся с новым, любопытным чувством. Это было как шаг в неизвестность, но в этот раз она чувствовала, что сделает его. — Хорошо, – ответила Шарлотта, и на ее губах появилась робкая улыбка. – Только не заставляй меня есть цветы. Энгфа рассмеялась. Это был искренний, открытый смех, который Шарлотта никогда раньше не слышала. — Обещаю. Они сели за тот самый столик у окна. Море выглядело спокойным, его волны мягко накатывали на берег. Первая чашка кофе была наполнена неловким молчанием, но оно не было враждебным. Они просто смотрели друг на друга, пытаясь разглядеть в глазах напротив знакомое и одновременно совершенно новое. — Ты много изменилась, – первой нарушила тишину Энгфа. — И ты тоже, – ответила Шарлотта. – В детстве ты казалась мне такой… неприступной. — А ты – такой, как будто тебя легко обидеть, – призналась Энгфа. – Но это не так. Разговор потек плавно. Они вспоминали общие моменты, но теперь, говоря о них, обе старались видеть юмор, а не обиду. Конечно, старые раны не зажили полностью, но теперь они были способны говорить о них без боли. Энгфа рассказала, что всегда завидовала Шарлотте, ее способности радоваться мелочам, ее мягкости. А Шарлотта призналась, что восхищалась смелостью Энгфы, ее силой и решительностью. Когда они расходились, на их лицах больше не было былой вражды. Было что-то другое. Что-то, что зарождалось между ними, хрупкое, но несомненное. Как первые лучи солнца после шторма.