Слепая зона

Лиам проснулся рано. Холодный душ не помог смыть липкое наваждение. Он вышел в гостиную, на ходу вытирая шею влажным полотенцем. Дверь в его спальню была закрыта, и там, на его простынях, сейчас спал Дэвид. Отогнав эту мысль, Лиам упал на пол и принялся отжиматься. Быстро, зло, до хруста в локтях. Потом схватил гантели. Железо обожгло ладони, мышцы горели, но тупая тяжесть внутри не проходила. Вчера была просто выпивка. Обычная пьянка с бывшим командиром, с которым они вряд ли ещё хоть раз окажутся в одной кабине. Плевать. Но пульс сбоил явно не от нагрузки. Взгляд помимо воли возвращался к коридору: у Дэвида семья, обязательства, он точно не планировал торчать в чужой квартире до полудня. Лиам, не выдержав, подошёл к спальне и коротко, без стука, толкнул дверь. Дэвид лежал поперёк кровати, отбросив одеяло. В утреннем свете он казался совсем молодым. Лиам замер на пороге. Полумрак спальни очерчивал резкие, безупречные линии тела. Это была чистая античная скульптура в лице Дэвида Вэнса. Вот только древние мастера намеренно уменьшали пропорции, а здесь анатомия заявляла о себе слишком явно, безжалостно ломая классические каноны. Утренняя эрекция не скрывала ничего: крупный, налитый и твёрдый. Воздух заперло в лёгких. Лиам понимал, что это обычная физиология, прилив крови и ничего личного, он знал это по себе. Но взгляд намертво прилип к чужой фигуре. Рациональные мысли вымело из головы. Лиам почувствовал, как собственное тело предательски отзывается резким толчком в пах. Ткань домашних шорт мгновенно натянулась, становясь тесной. Лиам бесшумно прикрыл дверь спальни и судорожно выдохнул через нос. С него хватит. Он рванул в гостиную и схватил джинсы. Плотная ткань грубо прошлась по коже: молния застегнулась с трудом, туго перехватив налившийся стояк. Лиам накинул толстовку и замер у самого порога. Обернулся. Мозг включился вовремя. Лиам вырвал листок из блокнота и нацарапал рваным от спешки почерком: «Ушёл по делам. Завтрак на столе. Ключи брось под коврик». Связка с глухим шлепком легла рядом. Замок щёлкнул, и Лиам пулей вылетел в сырой утренний воздух, спасаясь от собственной квартиры. Он шёл, не разбирая дороги, вбивая пятки в сырой асфальт. Воротник куртки поднят, руки намертво зажаты в карманах. А в голове набатом стучала одна мысль: он сходит с ума. Лиам никогда не сомневался в себе. Плевать на то, что отец в детстве изо дня в день выплёвывал ему в лицо грязное «пидор». Лиам знал себя. Натурал до мозга костей. Его наркотиком всегда были женщины: податливое тепло, мягкие бёдра, влажная близость. В женском теле не было ничего от этих угловатых литых контуров, которыми обладал Дэвид. Лиам замер у края проезжей части. Мимо с рёвом пронёсся пикап, обдав асфальт шлейфом грязных брызг, но он даже не моргнул. Сердце колотило в рёбра. Эта дикая, неуправляемая реакция на Вэнса была похожа на внезапный системный сбой в кабине пилота. И этот сбой уверенно тащил его в могилу. Лиам толкнул стеклянную дверь первой кофейни. Пальцы уже нервно перебирали купюры. Ему нужно было срочно заземлиться. — Двойной американо, пожалуйста. Без сахара. Молодая официантка в обтянутых джинсах отвернулась к кофемашине. Лиам скользнул взглядом по крутому изгибу её бёдер, и внутри шевельнулось привычное одобрение. Слава богу. Женщины по-прежнему интересовали его. Он забрал стакан, сел у окна и оглядел зал: бородач у стойки и парень в куртке. Лиам попытался примерить к ним те же мысли, что крутились в спальне, но к горлу мгновенно подступило физическое отвращение. Значит, только Вэнс? Но ведь и от него поначалу мутило. В ушах услужливо зазвучал пьяный голос отца:

«Уже года в три стало ясно, что пидором вырастешь. Что-то в тебе было не так изначально».

Лиам сжал стакан так, что пластиковая крышка треснула над ободком, и горячий кофе плеснул на пальцы. Нет. Отец был просто грёбаным мудаком. Он угробил мать и Эрика. Почти уничтожил его. Слова этого кретина не имели никакой ценности.

~

Дисциплина въелась слишком глубоко. Сколько бы Дэвид ни выпил накануне, голова с утра оставалась пугающе ясной. Он помнил каждую деталь. Перед тем как вырубиться в чужой постели, он всё же отправил Лив сообщение, что останется у напарника. За все восемнадцать лет, что они были вместе, Дэвид ни разу не пропадал на ночь. Ни единого сбоя в идеальном графике. До сегодняшнего дня. Он скользнул взглядом по мобильнику. Ответ от жены пришёл полчаса назад: Лив: «Мы уехали домой на твоей машине». Сухо и без лишних вопросов. Значит, в Бруклине его больше ничего не держало. Можно было прямо сейчас подняться с чужого дивана, вызвать такси и вернуться к семье. Так он и сделал. Дома встретил привычный покой. Оливия спокойно мазнула по нему взглядом, а секундой позже Майя уже летела навстречу, намертво сжимая под мышкой плюшевого кита. Дэвид подхватил дочь на руки, поцеловал в висок и посмотрел на жену поверх детского плеча. — Доброе утро… — Оливия оценила его вид. — Голоден? Завтрак, оставленный Лиамом, ещё стоял в горле, но Дэвид кивнул: — Кофе и тост, если можно. Быстрый душ не вернул прежнюю собранность. Дэвид зашёл на кухню, на ходу затягивая пояс чёрного махрового халата. На столе уже ждали тарелка и дымящаяся чашка. Оливия стояла у окна. Она молчала, смакуя на языке непроизнесённые вопросы. — Пили после концерта, потом у него дома заземлились, — глухо ответил Дэвид. Оливия медленно повернулась: — Почему не взял такси? Потому что не хотел возвращаться. Но этой правды ей знать не следовало. — Рубило на ходу. Понял, что усну прямо в машине, — Дэвид отпил кофе. — Не мой возраст для таких марафонов. Оливия плеснула кофе в свою чашку и села напротив, почти вплотную. — Если вы так резко сдружились, что ты напиваешься в стельку и остаёшься у него ночевать, может, стоит пригласить его к нам? — Оливия сделала глоток, не сводя с мужа глаз. — Он вообще женат? Дети есть? Дэвид знал этот тон наизусть. Так она начинала разговоры, в которых никогда не было безопасного маршрута для отступления. — Ни жены, ни детей, — ответил он коротко, отставив чашку. Он ненавидел оправдываться, тем более когда чувствовал себя правым. Но взгляд на жену и её застывшие плечи мгновенно осадил этот порыв. Сработал жёсткий внутренний тумблер: будь всё наоборот? Если бы Лив отключила телефон, перебрала с алкоголем и заночевала у малознакомой подруги? Если вернулась бы домой только к полудню? Дэвид слишком хорошо знал себя. Он бы не стоял сейчас у плиты, мирно заваривая кофе. Не подбирал бы и аккуратных слов. Он бы разнёс эту идиллию к чертям. Так что Лив имела полное право на этот тон. — Женщины с вами были? — Оливия прошипела это, подавшись вперёд. Дэвид замер. В горле стало сухо, а внутри полыхнуло обидой. Какого чёрта? Он годами жил в аэропортах, вкалывал сутками, чтобы этот дом был сытым и комфортным. Стоило впервые за карьеру расслабиться, как его с ходу обвинили в измене? В памяти противно щёлкнуло прошлое: первые годы рейсов, её липкая ревность к стюардессам, подозрительные взгляды на его синюю отглаженную форму. Но они вместе восемнадцать грёбаных лет. У них растёт Майя. Ни единого повода за всю жизнь. Что изменилось сейчас? — Лив… — Дэвид качнул головой, в упор глядя на жену. — Ты сейчас серьёзно? Ее колючий взгляд внезапно подёрнулся слезами. Бледные губы сжались и задрожали. — Не знаю, — прошептала она. — Прости. Я просто… Оливия никогда не извинялась ради галочки, чтобы замять ссору. Только за конкретную слабость. На этой прямой честности они и построили свои восемнадцать лет брака. — Я не молодею, — она обхватила себя руками. — После Майи тело сбоит. Диеты, зал… но бёдра всё равно уже не те. Растяжки, целлюлит, возраст… А ты прежний и идеальный. Думаешь, я не вижу, как на тебя смотрят, когда мы гуляем с дочерью? Я не слепая, Дэвид. И ты тоже. Женщины хотят твоего внимания, когда видят тебя. Он молча смотрел, как осыпается её привычная броня. Раздражение испарилось, уступив место нежности. Дэвид поднялся, подошёл вплотную и прижал ладонь к её тёплой щеке. — Перестань, — тихо, но твёрдо отрезал он. — Я люблю тебя. Больше всего на свете. Твоё тело подарило нам Майю. И я буду боготворить его до своего последнего вздоха. Оливия сглотнула слёзы, кивнула и уткнулась лбом в его грудь. Тонкие пальцы судорожно вцепились в махровую ткань халата. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она ему в шею. — Хочешь, заброшу зал и отращу пузо? — Дэвид мягко перехватил её запястья. — Если тебе так будет спокойнее, мне не трудно. Оливия коротко рассмеялась, слабо ткнув его кулаком в плечо. — Дело не в прессе, Дэйв. В тебе есть это гребаное магнетическое обаяние. — Уж поверь, в тебе обаяния больше. Дэвид развернул её спиной к себе, прижал к кухонному островку и навалился сверху, отрезая пути к отступлению. Рука скользнула под шёлк пеньюара, сминая ткань на бедре. Кровь уже вовсю пульсировала в паху, член налился и стал твёрдым. Сдвинув кружевное бельё вбок, Дэвид тяжёлым толчком, до упора, вошёл в неё, и Оливия со стоном вцепилась в мрамор столешницы. — Дэйв, нет… Майя. Она может зайти в любой момент. — Она слишком мелкая, из-за стойки ничего не увидит, — выдохнул он, вбиваясь глубже. — Мы заметим её первыми. Вскоре Лив обмякла в его руках. Острое напряжение сошло на нет. Короткий шорох бумажных полотенец, глухой стук мусорного ведра, и она уже сидела за столом, поправляя шёлк халата. Ровно в ту секунду, когда из гостиной с топотом ворвалась Майя. Дэвид сел напротив, затягивая пояс халата. Лив обняла подбежавшую дочь, утыкаясь подбородком в её макушку. Лишь горячий румянец на скулах жены выдавал то, что произошло на этой столешнице минуту назад. От её прежней колючести не осталось и следа. Оливия с довольной негой посмотрела на мужа. — Если хочешь, — тихо предложила она, пододвигая чашку, — ты и правда можешь пригласить его к нам. Познакомимся. Оливия поднялась из-за стола и подошла к холодильнику, разглядывая прикреплённый на магнит календарь. На нём цветными маркерами были расписаны рейсы Дэвида, подготовительные занятия Майи и их редкие совместные выходные. — На следующей неделе в воскресенье мы планировали барбекю, что думаешь? — спросила Оливия, не оборачиваясь. Дэвид проводил её взглядом. Идея казалась здравой: семейный обед на заднем дворе, гриль, Майя, бегающая по траве с плюшевым китом и Китом. Это был идеальный способ успокоить Лив и окончательно закрыть тему утренней сцены. — Если графики нам позволят, — согласился он, заглушая тревожные сомнения и делая глоток остывшего кофе. — У меня в воскресенье вроде бы чистый квадрат в расписании. Посмотрим, что у Лоуренса. — Вот и славно, — Лив со стуком сняла колпачок с маркера и обвела дату ровным зелёным кругом.

~

Лиам сбросил подушку с лица и уставился в потолок своей спальни. Часы показывали одиннадцать утра. Воскресенье. Тот самый день, который он с боем выбил у диспетчеров, отдав взамен прибыльный рейс в Майами. Ради чего? Чтобы поехать в пригород и своими глазами понаблюдать, какой Дэвид Вэнс классный отец и образцовый муж? План, который он сам себе выстроил для самоуспокоения, с каждым часом казался всё более дебильным. Лиам рассчитывал на шоковую терапию. Он искренне верил, что стоит ему увидеть Дэвида в его естественной среде обитания, рядом с законной женой и ребёнком, как вся эта дикая, неуправляемая херня в его голове просто рассосётся. Он посмотрит на их семейную идиллию, поймёт, насколько он тут лишний, словит дозу здорового стыда и вернётся к нормальной жизни. К жизни, где мужчины — это просто коллеги по кабине, а стоит у него исключительно на женщин. Но что, если терапия не сработает? Что, если он приедет, увидит Вэнса в каких-нибудь домашних шортах у гриля и снова залипнет, как последний девственник? — Чёрт бы тебя побрал, Вэнс, — выругался Лиам, неохотно сползая с кровати. В ванной он плеснул в лицо ледяной водой, разглядывая тёмные круги под глазами. Всю неделю он спал хреново. Стоило закрыть веки, как мозг услужливо подкидывал воспоминание из тошнотворно-прекрасного утра: раскиданное одеяло, жёсткие контуры чужого тела и то, что Лиам вообще не должен был видеть. После таких картинок приходилось вручную снимать напряжение в душе, яростно проклиная и себя, и Дэвида, и всю эту грёбаную ситуацию. В кармане коротко завибрировал телефон. Лиам вздрогнул, вытащил смартфон и уставился на экран. Дэвид: «Приезжай к двум, жена уже замариновала рёбрышки». Лиам медленно выдохнул. Замариновала рёбрышки. Чудесно. Жена его командира вовсю готовится к приёму гостя, пока сам этот гость целую неделю мысленно раздевал её мужа. Градус стыда внутри Лиама пробил очередное дно. До выезда оставалось всего пара часов, а внутри всё сжималось так, словно ему предстояло сажать перегруженный боинг с отказавшими двигателями. Лиам уставился на своё отражение: — Ты просто приедешь туда, съешь чёртов стейк, похвалишь газон и свалишь под благовидным предлогом через два часа, — глядя на себя, скомандовал он. — Два часа, Лоуренс. Ты справишься. Оставалось только надеяться, что собственное тело не выкинет очередной фокус, если Дэвид, например, решит по-свойски похлопать его по плечу или встанет слишком близко у гриля. Лиам схватил куртку со шлемом от мотоцикла и направился к выходу. Скорость, рёв мотора и необходимость ежесекундно контролировать дорогу всегда помогали выбить из башки лишнее дерьмо. Натягивая куртку на ходу, он сбежал по лестнице вниз. На улице пахло прибитой дождём пылью и прелой травой. Его байк стоял на парковке у дома, хищно поблёскивая хромом под солнцем. Лиам закинул ногу через сиденье, застегнул ремешок шлема под подбородком и резко выжал сцепление. Мотор отозвался тяжёлым рокотом, который завибрировал прямо в грудной клетке. — Просто стейк. Просто вежливый разговор, — процедил он сквозь зубы, опуская тонированный визор. Мир вокруг мгновенно окрасился в глубокие серые тона, пряча нервный блеск в его глазах. Он рванул ручку газа, и байк с места сорвался в поток, унося его прочь от Бруклина в сторону благополучного, тихого пригорода, где его ждал капитан Вэнс со своей идеальной жизнью. Дорога заняла меньше часа. Чем дальше Лиам уезжал от центра, тем чище становился воздух и аккуратнее выглядели дома за окнами редких машин. Здесь даже солнце, казалось, светило как-то приличнее и правильнее. Лиам сбросил скорость, высматривая нужный номер. Вот он: двухэтажный дом с безупречной белой отделкой, аккуратное крыльцо и ухоженная лужайка. На подъездной дорожке стоял чистый внедорожник Дэвида. Из-за дома уже тянуло тонким, сводящим с ума запахом маринада и раскалённых углей. Лиам заглушил двигатель и снял шлем. Тряхнул головой и пару секунд просто сидел, глядя на этот оплот семейного счастья. Задняя дверь дома приоткрылась, и на лужайку выбежала маленькая девчонка с растрёпанными хвостиками. В руках она бережно сжимала плюшевого кита. За ней, неторопливо и уверенно, вышел Дэвид. На нём были простые серые шорты и футболка, но даже в этой домашней одежде он выглядел чертовски собранным. — Лоуренс, — негромко, но отчётливо позвал Дэвид, останавливаясь у края газона. Он окинул взглядом хищный силуэт мотоцикла, затем перевёл внимание на Лиама, державшего в руках шлем, и на его губах появилась ироничная усмешка. — Байк? — Дэвид качнул головой, засунув руки в карманы шорт. — Как предсказуемо… Лиам не успел ничего ответить, потому что маленькая Майя, до этого затормозившая у ног отца, вдруг восторженно округлила глаза. Плюшевый кит тут же был безжалостно зажат подмышкой, а сама девочка, забыв про всякое стеснение, рванула прямиком к Лиаму. — Ого-о-о! — звонко закричала она, задирая голову вверх и во все глаза разглядывая мотоцикл. — Можно мне посидеть? — спросила Майя. — Пожалуйста? Она уже вовсю тянула ручки к сиденью, подпрыгивая от нетерпения и переводя умоляющий взгляд то на опешившего Лиама, то на отца. Лиам, который ожидал увидеть здесь чопорную семейную идиллию, на секунду завис от такой непосредственности. — Э-э… привет? — Лиам выдавил улыбку, присаживаясь перед Майей на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Да, конечно можно. Он не кусается. Дэвид шагнул вперёд, подхватил Майю под мышки и водрузил её на сиденье байка. Девочка тут же мёртвой хваткой вцепилась в руль, издавая восторженные звуки и воображая себя гонщицей. Сам же Дэвид отступил на шаг назад, засунул руки в карманы и принялся молча наблюдать. Лиам стоял рядом с мотоциклом, придерживая его за крыло для страховки. Солнечные блики прыгали по его волосам, а на лице блуждала растерянная улыбка. Он что-то тихо подсказывал Майе, жестикулируя на приборную панель, и в его общении с ребёнком не было ни капли фальши. Дэвид поймал себя на том, что разглядывает Лоуренса слишком внимательно. Замечает, как обтягивает плечи куртка, как двигаются его пальцы, как уверенно и в то же время бережно он следит за каждым движением его дочери. И это осознание отозвалось внутри Дэвида странным, непривычным уколом. Он вовремя вспомнил, что на заднем дворе его ждёт жена, а угли в гриле уже наверняка дошли до кондиции. Пора было заканчивать этот сеанс созерцания. — Майя… — с улыбкой прервал их Дэвид, подходя ближе и снимая её с мотоцикла, несмотря на детский протест. Он опустил дочь на траву и легонько шлёпнул её по спине в сторону дома. — Беги к маме, скажи, что у нас гости и мы идём во двор. Майя, крепче прижав к себе кита, послушно зашагала по дорожке. Дэвид дождался, пока за ней захлопнется дверь, а затем повернулся к Лиаму. Тот уже снял куртку, оставшись в простой футболке, и теперь выглядел застигнутым врасплох под прямым взглядом Дэвида. — Идём, — негромко позвал капитан, кивнув в сторону садовой калитки. — Пора перекусить. Они вошли в дом через просторную прихожую. Внутри царил тот же выверенный порядок, который Лиам подсознательно и ожидал здесь увидеть. Никаких разбросанных вещей или игрушек, хоть в доме и жил ребёнок. Прежде чем выйти на задний двор, Дэвид уверенно свернул направо, увлекая его за собой на кухню. Там, у мраморного островка, стояла, судя по всему, миссис Вэнс. Она укладывала на деревянное блюдо свежую зелень. При звуке шагов светловолосая женщина обернулась и тепло улыбнулась. Его жена выглядела роскошно. Меньшего от Дэвида, впрочем, и не ожидалось. Никакой вычурности, но в каждом её движении сквозила уверенность. Она не обладала подростковой худобой, к которой так стремились многие дамы, но это была зрелая и женственная красота, от которой за версту веяло породой. — О, а вот и наш гость… — Оливия тепло улыбнулась, вытирая руки о полотенце, и шагнула навстречу. — Добро пожаловать, Лиам. Рада знакомству. — Взаимно, миссис Вэнс, — Лиам улыбнулся в ответ, на секунду переведя взгляд на Дэвида, который стоял чуть позади с совершенно невозмутимым видом. — Ой, брось это, просто Лив, — попросила она, по-доброму рассмеявшись. — Никто не зовёт меня полным именем. — Она кивнула на тарелки. — Поможете вынести всё это во двор? Дэвид, забирай соусники и приборы. Лиам, а ты мог бы захватить то блюдо со стейками, пожалуйста? — С удовольствием, — Лиам подхватил тяжёлую миску, стараясь не смотреть на Дэвида, который в этот момент как раз забирал плетёную корзину с вилками. Они вышли во двор. На подстриженной траве, виляя хвостом, крутился щенок лабрадора. Майя уже чинно восседала за большим деревянным столом, болтая ногами. Рядом с ней сидела молодая девушка. На ней были свободные спортивные штаны и безразмерная футболка с каким-то полинявшим принтом. Большой палец лениво скроллил экран смартфона. Ровно до тех пор, пока Лиам не вышел из тени. Девушка подняла голову, и её глаза округлились, а телефон едва не выскочил из рук. Подскакивая на ноги, она с грохотом задела коленом край стола, отчего стаканы с соком жалобно звякнули. — Ты шутишь, Дэйв?! — закричала она на весь двор, переводя ошарашенный взгляд с зятя на гостя. — Ты не мог сказать, что твой напарник и фронтмен «Бушвикских сов» — это один и тот же человек?! Я же выгляжу как придорожная бомжиха! Три быстрых шага, лихорадочное приглаживание волос, и она выросла вплотную к Лиаму. Мешковатая небрежность испарилась, и цепкий взгляд скользнул по нему снизу вверх. Она шагнула ещё ближе, заглядывая в карие глаза, и понизила голос до мягкого контральто: — Привет, Лиам. Я Лесли… — Её идеальный маникюр потянулся для рукопожатия. — Я знаю ваш последний альбом наизусть. — Ага. Жаль, что живьём послушать не вышло, — подколола её Оливия. Лиам, всё ещё сжимавший в руках блюдо со стейками, растерялся под этим напором. Он бросил быстрый, почти панический взгляд на Дэвида, стоявшего чуть позади с корзиной приборов. — Да пошла ты, Лив! — огрызнулась Лесли. Она рванула к дому, бросив через плечо: — Дождись меня, красавчик. Оливия расплылась в широкой, безжалостной улыбке, провожая сестру взглядом: — Ей семнадцать, — добила она. — Почти восемнадцать! — воспротивилась Лесли, уже наступив на пятку своих стоптанных кроссовок и пулей взлетая по ступеням обратно в дом. Лиам стоял неподвижно, намертво вцепившись в миску со стейками. Его мозг, перегруженный за последнюю неделю мыслями о Дэвиде, собственной ориентации и грядущем экзистенциальном кризисе, сейчас напрочь отказался обрабатывать новую информацию. Он медленно перевёл взгляд с пустой двери на Оливию, а затем на Дэвида. — Мясо, Лиам, — негромко, с лёгкой хрипотцой в голосе напомнил Вэнс, кивая на гриль. — Неси к огню. Лиам поспешно кивнул и двинулся вслед за капитаном к дальнему краю террасы, где на кирпичном постаменте солидно дымил гриль. Дэвид молча подцепил щипцами первый кусок мяса. Оно с сочным шипением опустилось на раскалённую решётку, пустив густой ароматный дым. За их спинами Оливия с тихим стуком расставляла тарелки, о чём-то переговариваясь с Майей. Спустя пару минут хлопнула дверь, и на террасу снова вылетела Лесли. Безразмерная футболка сменилась на короткий белый топ, открывающий плоский живот, а свободные штаны — на тёмно-синие, до предела обтягивающие джинсы. Сестра Лив выглядела эффектно и прекрасно это знала. Нарочито громко рассмеявшись, она опустилась на траву рядом с племянницей и принялась возиться со щенком, то и дело вскидывая голову и бросая через плечо долгие, обжигающие взгляды в сторону Лиама. Дэвид перевернул стейк, проводив глазами струйку прозрачного сока, упавшую на угли, и негромко заговорил: — Похоже, Лоуренс, ты сегодня главный экспонат. Лесли положила на тебя глаз. Только учти, если она из-за тебя завалит выпускные тесты на следующей неделе, Лив с потрохами сожрёт нас обоих. Прямо здесь, вместо этого антрекота. Лиам криво усмехнулся, глядя, как огонь лижет края мяса. Напряжение в груди немного спало, уступая место привычной защитной броне. Он облокотился о перила террасы, глядя на Оливию, которая в этот момент поправляла хвостики дочери. — Не переживай, кэп. Я не трогаю школьниц, — Лиам качнул головой, и его голос стал мягче, искреннее. — У тебя отличная семья, Дэвид. Правда. Жена, дочь… Ты чёртов счастливчик. Вэнс на секунду замер с щипцами в руке. Слово «счастливчик» отозвалось внутри болезненным эхом. Он медленно повернул голову к напарнику. Лиам смотрел на играющих в траве девушек, и в его профиле сквозила какая-то взрослая, глубокая усталость. — А у тебя что, Лиам? — тихо спросил Дэвид, возвращаясь к грилю. — Что с твоей семьёй? Ты никогда не рассказывал. Родители в Штатах? Лиам даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на лабрадора, который преданно лизал Майю в нос, и ответил максимально ровным, лишённым каких-либо эмоций тоном: — Все мертвы. Дэвид замер, так и не перевернув очередной кусок. Он склонил голову и в упор посмотрел на напарника. — Все? — негромко переспросил Дэвид. В его тоне не было дежурного сочувствия, только тяжёлая, мужская прямота. — Все, — Лиам наконец перевёл на него взгляд и слабо, почти неощутимо повёл плечом. — Мать, брат, отец… Ну, отец сдох, вероятно, первым в пожаре, который сам же и устроил. Он чертовски ненавидел этот момент в разговорах с нормальными, «семейными» людьми. Момент, когда на тебя начинают смотреть как на побитого пса из приюта. Но Дэвид удивлять умел. Он не стал опускать взгляд и не выдал дежурное «мне жаль». Просто молча довернул щипцами последний стейк, закрыл крышку гриля и повернулся к Лиаму всем корпусом, срезая дистанцию. — Звучит дерьмово, — сказал он. Дэвид не стал расспрашивать. За годы в авиации и армии он научился безошибочно определять черту, за которую человека нельзя толкать, если не хочешь, чтобы он окончательно замкнулся или закрылся от тебя. — Так и есть, — согласился Лиам. — Эй! Вы там скоро? Я уже готова съесть этот гриль вместе с углями! — донёсся голос Лесли. — Лиам, спасай, мой зять явно пытается уморить нас голодом! Два часа, которые Лиам клятвенно обещал себе отсидеть для галочки, незаметно растянулись на весь день. Наперекор всем его страхам, это воскресенье оказалось лучшим за последние несколько лет. В какой-то момент Лиам поймал себя на мысли, что грызущее наваждение, мучившее его всю неделю, отступило. На смену пришло забытое, почти детское чувство уюта. Лив оказалась потрясающей: умной, с лёгким, ироничным чувством юмора; Майя без конца таскала ему свои рисунки и заставляла прятать плюшевого кита от щенка. Даже Лесли, утихомирив свой первоначальный фанатский пыл, просто весело болтала с ними о музыке. Наблюдая за тем, как Оливия мимоходом поправляет воротник на футболке Дэвида, как сам Вэнс, полностью расслабившись, подхватывает дочь на руки и кружит по газону, Лиам ощущал странный коктейль в груди. Это была светлая, щемящая грусть. У него никогда не было такой семьи, и он понимал, что уже не будет. Но он ни на секунду не пожалел, что приехал и познакомился с ними. Когда вечер окончательно догорел, сменившись прохладными сумерками, Лиам начал собираться. И внутри зашевелился уродливый стыд. Он смотрел на Лив, которая на прощание тепло обняла его и пригласила заезжать просто так, без повода. Смотрел на Майю, сонно махавшую ему маленькой ручкой. И ему было тошно от самого себя, от своих грязных, эгоистичных мыслей. От того, как он кончал в кулак, представляя её мужа. Дэвид впустил его в святая святых, открыл двери своего дома, принял как друга. «Если бы они только знали, какая чертовщина творится в моей голове», — думал он, чувствуя, как внутри всё переворачивается от отвращения к себе. Лиам вышел за калитку, подошёл к остывшему байку и закинул ногу через сиденье. Сетчатая дверь дома негромко хлопнула. Из темноты дорожки соткался силуэт Дэвида. Он подошёл молча, остановился в паре шагов от мотоцикла и щёлкнул зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил из темноты его резкие черты. Лиам сглотнул вставший в горле ком и крепче сжал шлем. Прохладный воздух остудил горящие от стыда щёки, но внутри всё болезненно сжалось. — Спасибо за вечер, Дэвид, — негромко сказал он. — Лив… она потрясающая. И Майя тоже. У тебя невероятная семья. Дэвид не ответил сразу. Он медленно выпустил изо рта плотную струю дыма, глядя куда-то поверх мотоцикла, в темноту пустой улицы. — Рад, что ты приехал, — наконец произнёс Дэвид, стряхивая пепел щелчком пальца. — Наши двери для тебя открыты. Заезжай ещё. Каждое его слово, наполненное дружеским доверием, вонзалось в Лиама как иголка. Худшее наказание, когда к тебе относятся с чистой душой, пока ты внутри заживо гниёшь от чувства вины. — Постараюсь, — выдавил Лиам, чувствуя, что если не уедет прямо сейчас, то просто не выдержит этого взгляда. Он поспешно натянул шлем, пряча лицо за тонированным пластиком визора, и застегнул ремешок. Лиам повернул ключ в замке зажигания, и тяжёлый, басовитый рокот мотора разорвал тишину сонного пригорода.

~

Календарные листы незаметно сменяли друг друга, и вот уже пролетел целый месяц. Тот тёплый воскресный вечер на заднем дворе подёрнулся дымкой воспоминаний, но именно он стал невидимым рубежом, после которого всё изменилось. Сначала это была сущая ерунда. Лиам прислал ссылку на свежий разбор авиапроисшествия на YouTube с короткой припиской: «Глянь, как диспетчер всё разрулил. Ювелирно». Дэвид ответил через пару часов, уже из гостиничного номера в Атланте. Потом Лиам скинул демо-запись какого-то нового трека: грязный, тягучий звук, записанный на диктофон посреди ночи. Дэвид поймал себя на том, что прослушал эти несчастные полторы минуты раза четыре подряд, пока сидел в аэропорту в ожидании трансфера. Постепенно эти короткие, ни к чему не обязывающие импульсы начали перерастать в нечто иное. Буквы на экранах телефонов складывались в длинные, плотные диалоги. Они разговаривали обо всём на свете. Обсуждали дурацкие привычки стюардесс нового набора, спорили о книгах, делились детскими воспоминаниями. Дэвид ловил себя на мысли, что пишет Лиаму о таких вещах, которые никогда не рассказывал даже Лив, просто потому, что жене, далёкой от авиации и его внутреннего устройства, это было бы неинтересно или непонятно. А Лоуренс понимал с полуслова. С полубуквы. К концу месяца Дэвид с удивлением и долей скрытого испуга осознал, что мнение Лиама стало для него важным. Чертовски важным. Его лаконичные, порой циничные, но всегда точные комментарии заимели колоссальный вес. Вэнс ловил себя на том, что, принимая какое-то мелкое решение по работе или даже выбирая фильм на вечер, он мысленно задавался вопросом: «А что бы на это сказал Лиам?» Это превращалось в систему. В тихую, подкожную зависимость. Каждое утро Дэвида теперь начиналось одинаково. Неважно, где он просыпался: в своей спальне под тихое сопение Лив или в номере очередного сетевого отеля, первым делом, толком не разлепив глаза, он тянулся к смартфону. Пальцы привычно снимали блокировку с мобильного, и взгляд сразу же отыскивал в списке диалогов чат с Лиамом. Если там висело непрочитанное сообщение, внутри разливалось приятное тепло, и день автоматически получал правильный старт. Но если экран оставался чистым, а последнее сообщение было его собственным… В этот момент в груди у Дэвида, прямо под рёбрами, завязывался холодный узел. Ему становилось одиноко. Совершенно необъяснимо одиноко посреди огромного мира, заполненного рейсами, пассажирами, коллегами и любящей семьёй. Он смотрел на строчку «Был в сети 3 часа назад» и чувствовал себя брошенным подростком, хотя ему было почти сорок. Дэвид убирал телефон экраном вниз и шёл умываться, но стоило смартфону в кармане коротко завибрировать, он снова тянулся к экрану. Наваждение, которое раньше терзало только Лиама, теперь медленно и неотвратимо пускало корни в душу капитана. Дэвид не сразу понял, что происходит. Мужская слепота к собственным чувствам — вещь страшная. Он не зрил в корень и списывал всё на общие интересы, на зародившуюся дружбу в конце концов. Осознание пришло в один из будних вечеров. Дэвид только вернулся из зала. Он сидел на диване и лениво потягивал из шейкера ванильный протеин. В левой руке был зажат телефон. Дэвид смотрел в экран и мягко, как-то совсем по-детски улыбался. — Если бы я не знала, что это Лиам, — раздался над ухом голос Оливии, — я бы решила, что у тебя появилась другая. Дэвид замер. Шейкер так и остался у губ. Он медленно поднял голову, непонимающе нахмурившись: — Что? — Ты выглядишь как влюблённый болван, вот что… — Лив усмехнулась, проходя мимо с кипой свежего белья. — Сидишь тут, светишься над какой-то ерундой. Что он тебе там скинул? — Да вот… — Дэвид сглотнул, чувствуя, как внутри резко, до боли сжалось сердце. Он быстро развернул экран к жене и включил видео заново. Оливия, конечно, ничего не поняла. На экране заезжий эксперт на местном ТВ нёс откровенную чушь про устройство закрылков и турбулентность. Дэвид улыбался просто потому, что Лиам снабдил это видео тремя текстовыми сообщениями, и не рассмеяться было невозможно, ведь тот, кто говорил на видео, ни черта в самолётах не смыслил. — Понятно, что ничего не понятно, — хмыкнула Лив, даже не досмотрев до конца, и пошла вверх по лестнице. А Дэвид так и остался сидеть неподвижно. Экран телефона погас, отразив его собственное бледное лицо.

Влюблённый.

Болван.

Его прошиб холодный пот. Воздуха в просторной комнате стало катастрофически мало. Протеиновый коктейль показался на вкус горьким мелом. Дэвид медленно опустил шейкер на журнальный столик, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног с той же неизбежностью, с какой лайнер проваливается в воздушную яму. Мог ли он быть влюблён? Что за бред? Он даже не помнит, каково это — быть влюблённым. Слишком много лет прошло с тех пор, как внутри бушевали эти гормональные бури. В последний раз это было с Лив, без сомнений. И он любил её по сей день, но сейчас это было глубокое, укоренившееся чувство. Уважение. Привычка. Родство. Совсем не то, что штормит в самом начале. Он привязался к Лиаму. Глупо отрицать очевидное. Мальчишка стал ему важен. Но если его чувства и имели место, то они были строго платоническими. Дэвид просто физически не мог запасть на парня, да ещё и настолько младше себя. Особенно на Лиама. Жизнь и так обошлась с Лоуренсом чертовски жестоко, забрав всю семью разом и оставив одного разгребать это дерьмо. Скорее всего, Дэвид со своей привычкой всё контролировать просто стал для него кем-то вроде отцовской фигуры. Или старшим братом, на которого можно опереться. Дэвид шумно выдохнул сквозь зубы и откинулся на спинку дивана. Господи, и почему он вообще сидит здесь и размышляет об этой херне? Лив, чёрт бы её побрал, умеет порой сказать глупость, а он потом сидит и думает об этом на полном серьёзе, анализирует, копается в себе. Вэнс решительно поднялся, забрал пустой шейкер и пошёл на кухню. Нужно было просто выкинуть этот разговор из головы. Он поднялся в спальню. Оливия уже лежала в постели, перелистывая страницы очередного романа. Она всегда читала перед сном. На протяжении всех совместных лет жизни. Неизменно. — Ты долго, — не поднимая глаз, заметила она. — Задумался, — Дэвид скинул халат и лёг рядом.

Влюблённый.

Болван.

Нет. Это был просто кризис среднего возраста. Ему не хватало драйва, а Лиам был прямым отражением его молодости: зеркало, в которое приятно смотреть. Но рассудок вторил, что зеркала не заставляют сердце пропускать удары, когда телефон вибрирует в кармане.

~

В учебном центре пахло перегретым пластиком. Кондиционеры не справлялись. Дэвид сидел за пультом, глядя через стекло на кабину тренажёра, которая мерно раскачивалась на гидравлических опорах. Внутри двое молодых пилотов потели над имитацией отказа гидросистемы на взлёте. — Продолжайте набор, — бесстрастно бросил Дэвид в микрофон. Он наблюдал за их дёргаными движениями. Каждый жест был пропитан паникой. Дэвид невольно представил на их месте Лиама. Тот бы не суетился. В перерыве он вышел в холл к кофейному автомату. Достал телефон. Пальцы сами открыли чат. Дэвид: «Тренажёрный блок — это ад. Курсанты путают закрылки с шасси». Ответ пришёл через минуту. Лиам: «Терпи, кэп. Кто-то же должен учить их не убивать нас всех. Я сегодня в резерве. Скука смертная».

~

Дэвид помнил график Лиама наизусть, как свой собственный. Он знал каждый стыковочный рейс, каждый час отдыха и время касания шасси с полосой. Поэтому, когда Лиам не вышел на связь, это моментально выбило из колеи. Он уже трижды проверил расписание Лиама через внутреннюю сеть: выходные, пустой ростер, никаких ночных перебросок. Тот должен был быть дома, но молчание длилось уже тридцать шесть часов. Это ломало систему. Обычно Лиам вываливал в чат всё: от дурацких мемов до фотографий корзины из супермаркета. Их переписка была чёрным ящиком, в котором хранилась поминутная хронология чужой жизни. А теперь самописец чертил ровную линию. Внутри закрутилось недоброе предчувствие. Дэвид не привык гадать на кофейной гуще. Он сорвал куртку с вешалки, звякнул ключами от внедорожника и шагнул к двери. — Документы в офисе забыл, скоро буду, — бросил он в сторону кухни, не дожидаясь ответа жены. Смысла врать не было. Но и правда почему-то застряла в горле. Дорога до Бруклина превратилась в сорок минут липкого ада. Вечерний Нью-Йорк захлёбывался в пробках, неон рекламных щитов резал глаза. Дэвид ненавидел тишину. В авиации тишина на частоте всегда означала катастрофу. И сейчас этот замолчавший тридцать шесть часов назад чат тоже казался ему аварийным сигналом. На четвёртом этаже, прямо у двери Лиама, сидела девчонка. Дэвид едва не зацепил её ботинком: растрёпанные розовые волосы, в кулаке зажат погасший телефон. Дэвид узнал её сразу. Мелькала на концертах и в профиле Лиама. Хлоя. Бывшая подруга. — Его нет, — бросила она в пустоту. — Где он? — Без понятия. Где угодно и в каком угодно состоянии. — Хлоя наконец подняла на него глаза. — Сегодня день смерти его семьи. Дэвид замер. Информация вошла под кожу, как острая игла. О трагедии он помнил, но дату не знал. — Как долго ты здесь сидишь? — спросил Дэвид, глядя на неё сверху вниз. — Вчера заходила и сегодня пару часов. — Хлоя шмыгнула носом, вытирая размазанную тушь рукавом. — Вы разве не расстались? — уточнил Дэвид. Хлоя вскинула голову, недоумённо сощурившись. Для неё он был чужаком. — Расстались, — подтвердила она. — Поэтому я здесь. Мы со школы дружим. Каждый год, в этот проклятый день, Лиам был со мной. Обычно он даже из дома не выходил. Не хотел видеть никого, кроме меня. Она подняла на него глаза, в которых застыла неприкрытая паника. — А теперь и меня видеть не хочет. Он совсем один. Где-то там. Я не знаю… не знаю. — У него есть любимые места? — Дэвид уже развернулся к лестничному пролёту, на ходу прикидывая радиус поиска. — Бары? Друзья? Где он тусуется, чтобы забыться? — Лиам чёртов социофоб, который не выносит одиночества! — выкрикнула Хлоя ему в спину. — Зачем ты его ищешь, если ни черта о нём не знаешь, мужик? Никаких баров. Никаких шумных компаний. Он после концертов сутками из квартиры не выходил, лишь бы не видеть все эти лица. Дэвид остановился на верхней ступени. Слова девчонки ударили под дых. Не выносит одиночества, но прячется от людей? Пазл не складывался, но, может, и не должен был. Странное противоречие. В памяти всплыли фразы, которые Лиам бросил в кабине, когда они шли над облаками:

«Обычно к концу рейса мне хочется остаться одному хотя бы на полчаса».

«Я быстро устаю от чужого присутствия».

Девчонка была права. Он никогда не знал Лиама. Дэвид привык к шумному фасаду, к этой вечной энергии, что била через край, как дешёвое шампанское. Тот Лиам, о котором кричала Хлоя, был выжжен дотла.