Вне круга

21 ноября 2018 года. Италия, Рим. Римское ноябрьское небо было затянуто густым, удушливым туманом. Этот древний город безмолвно хранил в своём фундаменте вековые смерти империй, предательства и кровавые тайны. В сыром воздухе, бродившем по улицам, чувствовался какой-то сиротливый, ветхий запах воспоминаний. На первый взгляд Рим мог показаться городом искусства и музеев, однако в его оставшихся в тени окраинных кварталах, в тишине за высокими каменными стенами, бились чёрные кровеносные сосуды совершенно другого мира. Пока приезжающие сюда люди ходили, очарованные его винтажными улочками, в эту туманную ночь подписывались жестокие сделки, решающие судьбу мира. Для Ким Мён Су этот город никогда не был просто местом для отдыха или путешествий. В Сеуле он довел до совершенства умение выставлять себя успешным предпринимателем, благородным главой семьи, у которого каждое действие оставалось в рамках закона. Но за дорогими костюмами-тройками и хладнокровной улыбкой скрывался жестокий человек, управляющий сетью незаконного оборота наркотиков и способный погубить сотни человеческих жизней. За его трёхдневной поездкой в Италию стоял план лично, без каких-либо посредников, принять крупную партию нелегального товара, прибывшего из Европы, и распространить её на азиатском рынке. После того как товар успешно вышел из порта и был передан в надёжные руки, чёрный лимузин Мён Су въехал в ворота огромной виллы, построенной в стиле старинной архитектуры на окраине Рима. Это место было собственностью его самого близкого партнёра в Европе, самого богатого и авторитетного корейского бизнесмена в Италии- Пак Чин Ву. Чин Ву, точно так же как и он, умел прятать все свои преступления за деньгами и уже давно отказался от чувства совести. Тишина внутри виллы наводила ужас. В камине, расположенном в глубине просторного зала, с гулом полыхал огонь, и треск ломающихся дров был единственным звуком в доме. В воздухе застоялся тяжелый запах дорогого табака и многолетнего крепкого вина. Пак Чин Ву, развалившись в кожаном диване, не спеша помешивал виски, сияющий в хрустальном бокале, и наблюдал за вошедшим в дверь гостем. В уголках его губ появилась холодная удовлетворенность. — Benvenuto, Мён Су, — приглушённым, низким голосом поздоровался по-итальянски Чин Ву и, поднявшись с места, спокойно, словно ничего не бывало, обменялся с другом рукопожатием. — Добро пожаловать в Рим. Наши люди в порту справились с задачей? Мён Су снял своё чёрное пальто и, передав его слуге, стоявшему рядом с поклоном, опустился в тяжёлое кресло напротив камина. Хотя дорожная усталость и легла на его лицо, тот острый, заставляющий цепенеть холод в глазах всё ещё не угас. Он достал из кармана дорогую сигару и прикурил её, комнату заволок ядовитый, серый дым. — Итальянская таможня любит деньги сильнее, чем я думал, Чин Ву, — понизил голос Мён Су, выпуская дым в сторону потолка. — Товар чистый. Прошёл сквозь волны без всякого шума. Завтра ночью первая партия отправится в сторону Сеула. Наш бизнес готов к новому этапу. Чин Ву разлил десятилетний итальянский виски из графина по двум бокалам и, протянув один Мён Су, сам сел напротив него. Оба сделали глубокую затяжку. Комнату согревали лишь запах дыма да жар огня в камине. — В этом у меня не было сомнений, — сказал Чин Ву, поднеся бокал к губам. — Но нужно повысить осторожность. Интерпол в последнее время жёстко фильтрует каждое судно в Средиземном море. Особенно учитывая, что цены в Сеуле на то новое вещество, которое мы отправили, выросли в три раза. Это значит, что прибыль будет больше, чем мы ожидали, но и глаз, которые увяжутся за нами, станет ровно настолько же больше. Мён Су поставил хрустальный бокал в руку на стол и спокойно посмотрел в глаза друга: — Не беспокойся, всё пойдёт по плану, — в его голосе не чувствовалось ни капли сомнения, и эти слова прозвучали настолько уверенно, что полностью рассеяли все сомнения в душе Чин Ву. В комнате на некоторое время воцарилась тяжёлая и многозначительная тишина. Чин Ву нарушил её, отодвинув свой бокал в сторону и заговорив серьёзным тоном: — Что скажешь, если мы... свяжем себя узами родства? Мён Су положил сигару на край пепельницы и, слегка нахмурившись, посмотрел на друга. Чин Ву же, словно уже продумав свой план до мелочей, продолжил мысль. У него была красивая и воспитанная дочь по имени Мина, которая была ровесницей Тэхёна и в данный момент училась в самой престижной школе Лондона. — Моя дочь Мина окончит школу одновременно с твоим сыном, — сказал Чин Ву, и в его глазах блеснули планы на будущее. — Твой сын Тэхён очень умный, статный и воспитанный парень. Я был бы рад доверить свою дочь такому юноше. Объединение двух семей ещё сильнее укрепит наши отношения. И наш бизнес тоже. На застывшем, словно камень, холодном лице Мён Су внезапно появилась полуулыбка. Уголки его губ приподнялись в лёгкой усмешке. Это предложение идеально вписывалось в его планы. В этот момент он думал вовсе не о дружбе, а о том, что если бизнес двух крупных и могущественных бизнесменов объединится, то и власти, и денег станет в разы больше. Мён Су глубже откинулся на спинку кресла и посмотрел на Чин Ву. Его совершенно не интересовало, что думает об этом его сын Тэхён или что он чувствует. Он лишь представлял своё будущее положение и авторитет... Мён Су и Чин Ву абсолютно поняли друг друга без лишних слов, лишь по одному взгляду. — Я согласен, Чин Ву, — сказал Мён Су, чуть повысив голос. — Это предложение — самое верное решение для наших семей и нашего будущего. Чин Ву удовлетворённо улыбнулся и, взяв со стола графин, подлил ещё немного виски в бокалы. Два короля чёрного рынка решили судьбу своих детей в этой холодной комнате всего парой фраз и со звоном чокнулись бокалами. Мелодичный звон хрусталя эхом разнёсся по залу. Именно в это мгновение личный телефон Мён Су, лежавший в кармане чёрного жилета, резко и настойчиво зазвонил. Мён Су взглянул на экран. Звонившим был Квон его правая рука и самый надёжный помощник в Сеуле. Господин Ким оставил его в Южной Корее для контроля над делами, решения скрытых проблем и, самое главное, чтобы тот приглядывал за его семьёй и домом. Квон прекрасно знал разницу во времени. Если в Италии ночь близилась к середине и стрелки показывали 2:30, то в Корее уже наступило утро было 9:30. Рассчитав время, когда встречи господина Кима должны были подойти к концу, он вышел на связь именно в этот момент. Мён Су поднёс трубку к уху и хладнокровно заговорил: — Слушаю, Квон. Из динамика послышался слегка встревоженный, но сдержанный голос Квона: — Господин Ким, есть неприятные новости. Вашего сына Тэхёна со вчерашней ночи нет дома. После вечерней вечеринки он велел водителю возвращаться одному, а сам вышел из машины. Но сейчас уже больше девяти утра, он до сих пор не появился, а его телефон отключен. При этих словах в глазах Мён Су мгновенно вспыхнули искры ярости. Он с такой силой сжал левой рукой подлокотник кресла, что костяшки пальцев побелели. Подобное своенравие сына, его ночёвка где-то без разрешения и контроля привели Мён Су в бешенство до глубины души. Он перебил Квона и прошептал глухим, угрожающим тоном: — Отправляйся туда, где проходила эта вечеринка. Достань его хоть из-под земли. Если с его головы упадёт хотя бы один волос... ты заплатишь за это собственной жизнью, Квон. Ты меня понял? — Понял, господин Ким. Я прямо сейчас соберу людей, — ответил Квон и прервал связь. Пак Чин Ву, заметив внезапную перемену в настроении и ярость своего друга, поставил бокал на стол: — Что-то случилось, Мён Су? В чём дело? Мён Су, едва сдерживая готовую вырваться наружу ярость, попытался вернуть на лицо свою прежнюю, спокойную и холодную маску. Он слегка кивнул и фальшиво усмехнулся: — Ничего особенного, всё в порядке. Из сеульской прокуратуры сообщили, что немного ошиблись при оформлении документов. Подчинённые вечно допускают мелкие промахи. Чин Ву понимающе кивнул, сделав вид, что поверил, и не стал расспрашивать дальше. Мён Су же буквально сгорал изнутри. Он лихорадочно соображал, где мог оказаться Тэхён. У сына никогда не хватило бы смелости на подобное. Достав из кармана личный телефон, он снова набрал номер сына. Однако из трубки доносился лишь холодный голос автоответчика, сообщавший, что абонент недоступен. Чтобы обуздать свои нервы, Мён Су одним глотком осушил оставшийся в бокале виски. ****** Сквозь панорамные окна того тихого дома у моря просочились холодные, но сиротливые лучи осеннего солнца. Пробиваясь сквозь белесые облака в лоне неба, эти немощные и тусклые лучи меланхолично падали на пол в зале, на край дивана, и, хотя они почти не согревали комнату, они словно придавали каждой детали особый винтажный оттенок. Чонгук медленно открыл глаза, когда этот бледный, слабый свет коснулся его лица. Снаружи, несмотря на это, всё ещё доносились завывания холодного осеннего ветра и глухой шум волн из-за штор. Ещё не успев полностью проснуться, он повернулся на бок и затаил дыхание. Рядом с ним, буквально в нескольких сантиметрах, лежал Тэхён. Его тихое, сладкое и безмятежное посапывание мягко колебало тишину в комнате. Чонгук в течение нескольких минут лежал абсолютно неподвижно, лишь всматриваясь в его спящее лицо. В эти секунды в мыслях Чонгука одна за другой начали всплывать сцены прошлой ночи: тот первый поцелуй внутри тесного автомобиля, столкновение губ и горячее дыхание, срывавшееся из уст друг друга. То странное чувство, что взорвало его разум тогда, полностью поглотило его и сейчас. Каждый раз, когда в памяти всплывал тот вкус, тот поцелуй, внутри просыпалось безумное желание. Ему хотелось снова и снова делать эти мягкие губы Тэхёна своими, сминать и кусать их. Он словно жаждал Тэхёна. Безумно, без каких-либо ограничений и логики. Прошло несколько минут. Пока Чонгук, всё так же не отрывая взгляда, наблюдал за его сном, он заметил, как ресницы Тэхёна дрогнули, и тот медленно открыл глаза. Тэхён сощурился от света, едва приоткрывая веки. Он поморщился от ноющей боли в голове последствия вчерашнего алкоголя. Запустив пальцы в и без того растрёпанные волосы, он ещё больше взъерошил их и сел на диване. Увидев рядом Чонгука, пристально смотревшего на него, среди его смутных воспоминаний тоже визуально возникли одна-две сцены та тёмная сцена, произошедшая ночью, однако полностью вспомнить всё он не смог. — Я... Как я снова оказался здесь? — прошептал Тэхён сиплым голосом. Чонгук слегка приподнялся и заглянул ему в глаза: — Вчера ты был слишком пьян. Возвращать тебя домой было нельзя, поэтому я забрал тебя с собой сюда. И мы... — Что? — Тэхён уставился на его лицо, словно испугавшись услышать из продолжения фразы ту самую правду, которой так боялся. Чонгук не стал ходить вокруг да около и скрывать что-то. Он предпочёл сказать правду открыто: — Вчера мы поцеловались. И это... было просто приятно. Когда я коснулся твоих губ, когда целовал их, ты тоже ответил мне. Хоть ты и был пьян, тебе это понравилось. Пока Тэхён застыл от услышанного, Чонгук придвинулся к нему ещё ближе. — Да, я ненавижу геев. Я не гей, — Чонгук медленно протянул руку и нежно заправил прядь волос, упавшую на лицо Тэхёна, ему за ухо. Он посмотрел в его глаза с самого близкого расстояния, и его горячее дыхание начало обжигать лицо Тэхёна. — Но ты... Ты другой. Когда я вижу тебя, моё сердце само по себе начинает биться быстрее. Твои глаза, твои губы, всё твоё существо сводит меня с ума. Я... Тэхён, не веря собственным ушам, в упор смотрел на него с изумлением и каким-то необъяснимым страхом. Чонгук, не обращая внимания на его состояние, обхватил лицо Тэхёна обеими руками со стороны затылка и крепко зафиксировал его, продолжая говорить с тяжёлым, отдающим эмоциями дыханием: — Ты мне понравился... Мне нравится в тебе абсолютно всё. То, как ты находишься рядом со мной, как хмуришь брови, глядя на меня, даже то, как ты злишься... Я люблю всё это. Закончив свои слова, Чонгук осторожно прижался своим лбом к прохладному лбу Тэхёна. Закрыв глаза, он шёпотом повторил: «Ты мне нравишься...» В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Тэхён в течение нескольких секунд пытался проанализировать эти слова, крутящиеся в его голове, это признание Чонгука. Его сердце тоже заколотилось, ускоряя свой бешеный ритм в груди. — На самом деле... — вдруг заговорил Тэхён. Он слегка оттолкнул Чонгука руками от своей груди и посмотрел прямо в его иссиня-чёрные, бездонные глаза. — Ты мне тоже нравишься. Чонгук абсолютно не ожидал такого ответа. Услышанные слова повергли его в глубокое изумление. Он прошептал: — Правда?.. Тэхён, ты... — Да, я знаю, я всегда отталкиваю тебя, веду себя с тобой холодно, — продолжил Тэхён с надломленной улыбкой на лице, — Но в тот день, после того нашего тяжёлого разговора у моря... ты мне тоже понравился. — Проклятье... — Чонгук от всего сердца, с облегчением рассмеялся. Он больше не мог сдерживать ту страсть, что полыхала у него внутри. Он снова толкнул Тэхёна на мягкий диван и быстро поднялся сверху. Теперь они были совсем близко друг к другу. Чонгук смотрел на него сверху вниз, прямо в глаза, а Тэхён снизу вверх оказался прикован к его взгляду. Они смотрели друг на друга, едва дыша, словно изучая цвет глаз и каждую чёрточку в зрачках друг друга. Вскоре взгляд Чонгука опустился на эти мягкие, слегка приоткрытые губы Тэхёна. Он наклонился низко и с жаждой приник к этим губам. Тот утренний, свежий, горячий поцелуй полностью уничтожил прохладу в комнате. Тэхён закрыл глаза и на этот раз абсолютно добровольно, всем своим существом начал отвечать на этот приятный поцелуй. Его руки невольно легли на плечи крупного, сильного Чонгука, нависавшего сверху, и притянули его ближе к себе. Под шум моря их губы сливались воедино, нарушая утреннюю тишину. Чонгук медленно прервал поцелуй и замер, глядя на Тэхёна совершенно иначе с бесконечной нежностью и какой-то особенной теплотой, сочившейся из самой глубины души. Тэхён же не стал отталкивать его крупное тело, он просто продолжал безмолвно, просто и спокойно смотреть в глаза Чонгука. В эти секунды им даже не нужно было говорить; глаза уже поведали друг другу самые сокровенные истины. Вскоре между ними завязался очень тихий и искренний разговор. Тэхён впервые в жизни чувствовал себя рядом с кем-то в такой безопасности. Он постепенно, шаг за шагом, полностью открывался перед Чонгуком. Он сбросил ту гордую и ледяную маску, которую носил годами, чтобы защитить себя. Его интонации, его взгляд смягчились, а привычное высокомерие уступило место простоте и теплу. Однако эти сладкие мгновения длились недолго. Тэхён взял в руки свой телефон, лежавший на краю дивана, и, когда включил его, увиденные на экране сообщения заставили всё его существо похолодеть. Множество пропущенных вызовов... Все они были от отца и его правой руки Квона. Тэхён с трудом сглотнул вставший в горле тяжёлый ком и застыл, уставившись на экран. Значит, отец узнал, что вчера он не ночевал дома. Что теперь будет? Накажет ли он его, станет ли кричать или будет часами допрашивать? Пока эти мысли крутились в его голове, Тэхён в состоянии сильной тревоги был вынужден попрощаться с Чонгуком. Чонгук сразу заметил этот страх и нервозность в его глазах. Не желая отпускать его одного, он умоляющим тоном попросил разрешения подвезти его до дома на своей машине, словно умоляя позволить ему обеспечить его безопасность. Но Тэхён ни за что не согласился на подобный риск. — Я доеду сам. Как буду дома, напишу тебе смс, — сказал Тэхён дрожащим вкупе с голосом. Хотя Чонгук с тревогой смотрел на его решение, он не стал идти против его воли. Как бы тяжело ни было, он согласился со словами Тэхёна. Крепко сжав его ледяные руки, он заглянул ему в глаза: — Береги себя, — произнёс он и проводил его до такси. Когда поздний вечер раскинул свой тяжёлый занавес над Сеулом, Тэхён наконец переступил порог этого роскошного, но похожего на холодный замок дома. Едва он сделал шаг, женщина, работавшая здесь долгие годы служанкой, посмотрела на него встревоженным и полным жалости взглядом и спросила о его самочувствии. Однако дождаться ответа она не успела. В самом центре зала с крайне суровым и холодным взглядом ему преградил дорогу Квон. — Молодой господин, мы ищем вас уже два дня. Где вы были? — голос Квона прозвучал с явной примесью угрозы и упрёка. — Мы все ужасно испугались из-за вас. Из-за этого вашего своенравия вчерашнего водителя уже уволили. И что хуже всего... ваш отец бросил свои важные дела в Италии на полпути и из-за вас прилетел в Сеул. Тэхён словно и не слышал этих угрожающих слов. Внутри него сидел страх, но он изо всех сил старался сохранить хладнокровие на лице. Не обращая внимания на слова Квона, он задал лишь один, самый тяжёлый и интересовавший его вопрос: — Где отец? Квон сквозь зубы, глухим тоном процедил в ответ: — В вашей комнате. Тэхён тяжёлыми шагами направился наверх, ко второму этажу, в сторону своей комнаты. Страх внутри него ноющей болью разливался по всему телу. Подойдя к двери комнаты, он глубоко вздохнул и повернул дверную ручку. Войдя внутрь, он тихо закрыл за собой дверь. В комнате царила тяжёлая, словно не хватало воздуха, тишина. Взгляд Тэхёна упал на отца, стоявшего перед окном. Ким Мён Су внимательно, словно следователь, осматривал его комнату, книги на полках, каждый угол. Тэхён не посмел нарушить эту жуткую тишину посреди комнаты, он просто продолжал молча стоять у двери. Его отец, Ким Мён Су, тоже не произнёс ни слова, заставив его томиться в ожидании несколько секунд. Затем... так и не повернувшись к сыну, он задал вопрос ледяным голосом: — Где ты шляешься? — его голос был тихим, но он прозвучал настолько жестоко, что заставил содрогнуться каждую деталь в комнате и вызвал мурашки по коже. Тэхён в течение нескольких секунд молча смотрел ему в спину.Затем, стараясь казаться максимально спокойным и взяв себя в руки, он ответил коротко: — Я был у друга. После этих слов сына господин Ким медленно повернулся. Тьма и сарказм в его глазах были видны невооружённым глазом. Уголок его губ приподнялся в усмешке, когда он сделал шаг и приблизился к Тэхёну: — У тебя даже есть друзья?.. Господин Ким хладнокровно уставился на сына, ожидая ответа. Воздух в комнате стал тяжёлым, словно тишина каждую секунду была готова поглотить одного из них. Тэхён, не пряча глаз от острого взгляда отца, заговорил настолько сдержанным и твёрдым голосом, насколько мог: — Простите меня. Господин Ким после этих слов не стал смягчать ситуацию, напротив, замедлив шаг, он подошёл к сыну ещё ближе. Каждый его шаг давил на сердце Тэхёна, словно тяжёлый камень. Наконец, он остановился прямо перед Тэхёном. Расстояние между ними сократилось настолько, что Тэхён отчётливо почувствовал дыхание отца и исходивший от него запах дорогого табака. Господин Ким приблизился к уху сына и прошептал тихим, но острым, как нож, голосом, от которого по коже пробежали мурашки: — Обдумывай каждый свой шаг, мальчишка. Если подобное повторится ещё раз... клянусь Богом, я за себя не ручаюсь. Господин Ким больше ничего не сказал. Бросив на сына напоследок холодный взгляд, он покинул комнату. Звук захлопнувшейся двери разбил тишину вдребезги. Он получил всего лишь предупреждение, но это предупреждение было тяжелее любого удара. Едва отец ушёл из комнаты, Тэхён запер дверь изнутри. Прислонившись к ней спиной, он крепко зажмурил глаза и, набрав полные лёгкие воздуха, тяжело вздохнул. Страх и напряжение внутри него начали постепенно рассеиваться. В эти самые минуты Чонгук, который после того, как Тэхён уехал на такси, тоже не смог больше оставаться в доме на побережье, вернулся в свой огромный, похожий на роскошный замок дом. Вот уже двадцать минут он непрерывно ходил взад-вперёд по своей комнате, ни на секунду не выпускал из рук телефон и с нетерпением ждал сообщения. Тревога внутри буквально съедала его. Наконец Тэхён, немного придя в себя в комнате, после недолгих колебаний написал Чонгуку: «Я дома». Чонгук прильнул к экрану, едва почувствовал вибрацию телефона. Быстро прочитав сообщение, он дрожащими пальцами тут же принялся писать ответ: «Всё в порядке? Он тебе ничего не сказал? Не ругался?» Тэхён, увидев на экране эти полные заботы слова, почувствовал странное тепло в своём сердце. Он повёл пальцем по экрану: «Нет, ничего не сделал, всё в порядке». Прочитав сообщение, Чонгук с облегчением вздохнул, будто с его груди свалился огромный груз. Он опустился на мягкий диван и сел, откинувшись на спинку. Давешняя пугающая буря внутри сменилась умиротворением. После этого между двумя парнями завязалась переписка, которая продлится до самой полуночи. Чонгук: «После твоего ухода мне не захотелось оставаться в том доме в одиночестве, и я приехал к себе». Тэхён: «Хорошо». Спустя несколько секунд Чонгук оставил на экране новый, неожиданный вопрос: «Тэхён... мы теперь в отношениях? Ты ведь мой парень, верно? Или нет?» Тэхён на некоторое время задумался, уставившись на пришедшее сообщение. Под тусклым светом в комнате его глаза были прикованы к экрану. Как же это вообще бывает? Он сказал, что Чонгук ему нравится, то есть сегодня утром они оба признали это. Они целовались, чувствовали дыхание друг друга. Значит ли это... что теперь они влюблённые? Для парня, который никогда в жизни не испытывал подобного чувства, это было в новинку. Тэхён: «Чонгук, честно говоря, я абсолютно ничего не смыслю в таких отношениях. Я ничего не знаю». Чонгук: «Эй, будучи таким умным парнем в школе, ты хочешь сказать, что в этой теме ты двоечник?» Читая СМС, Тэхён словно вживую увидел эту характерную саркастическую усмешку Чонгука, то, как прищуриваются его глаза при улыбке. Представив это выражение лица, он тихо рассмеялся. Затем его пальцы вывели: «Научи меня, Чон Чонгук». Ответ Чонгука не заставил себя долго ждать: «С твоего разрешения с огромным удовольствием, мой Принц». Сердце Тэхёна от этих слов как-то странно затрепетало и забилось быстрее. Улыбка на его губах стала ещё шире. Он был готов полностью довериться этому течению: «Разрешаю». Вверху экрана появилось уведомление о том, что Чонгук пишет сообщение, и вскоре пришло последнее, самое определяющее: «Ты мой парень. Мой любимый. ❤️» Внутри Тэхёна, в его венах зарождалось абсолютно чуждое доселе, сладкое и совершенно новое чувство. Он почувствовал, что теперь он больше не одинок.