Вне круга

Следующее утро ноября. Воздух был прохладным, но теплое солнце уже мягко просачивалось сквозь оконные стекла, словно пытаясь прогнать тяжелую осеннюю меланхолию. Тэхён поднялся со своего привычного мягкого, огромного дивана. Желая вдохнуть всей грудью ранний утренний воздух, он настежь открыл окно. С этого места, откуда задний двор был виден как на ладони, открывался вид на красивый, аккуратно ухоженный сад, а роса на листьях деревьев блестела в лучах солнца. Тэхён глубоко, полной грудью вдохнул этот чистый и немного прохладный воздух. Это было чудесное утро. По сравнению со всеми остальными прошедшими утрами, сегодня было что-то особенное… его тело заметно пришло в себя, а мучавшая на протяжении дней головная боль и слабость наконец отступили. Когда комната быстро наполнилась прохладой, и его тонкая одежда начала пропускать холод, Тэхён медленно закрыл окно. Чтобы окончательно прогнать остатки недомогания из организма, он решил принять горячий, теплый душ. Приведя себя в порядок под водой, он, как и всегда, надел аккуратную, гладкую и ровную школьную форму и отправился в школу. Презентация задания Чонгука и Тэхёна прошла просто великолепно. Тэхён в глубине души верил, что у него все получится, и результат оказался ожидавемо прекрасным. Учитель был немного ошеломлен тем, как Чонгук, который обычно почти не разговаривал на уроках и всегда оставался при своем мнении, отвечал так отлично и уверенно. Они заняли первое место в классе и получили самый высокий балл. Да, труд тех долгих ночей не прошел даром. Чонгук радовался как ребенок. Он прекрасно понимал, что если бы не Тэхён, он бы не получил такой высокий балл или вообще завалил бы это задание, даже не подготовившись. Внутри него была искренняя благодарность по отношению к Тэхёну. Прошло 3 дня. На четвертый день Чонгук подошел к Тэхёну и сказал, что его отец тоже приглашает его к ним домой на ужин. Тэхён немного задумался от услышанного. Это было предложение, абсолютно чуждое его миру. Когда он ответил отказом, лицо Чонгука резко изменилось, а та теплота в его взгляде уступила место решительности. Он весь день твердил Тэхёну, что тот обязан пойти туда, не принимая никаких отказов. В конце концов, поскольку отец Чонгука пригласил его лично, Тэхён не смог окончательно отказать. Наступил вечер. Когда Тэхён по указанному Чонгуком адресу прибыл к его особняку, на небо уже опустилась густая темнота. Прислуга дома встретила его с невероятной мягкостью и почтением. Дом Чонгука был роскошным, великолепным, но, в отличие от ледяного дворца семьи Ким, он словно был наполнен каким-то внутренним теплом и светом. Температура в доме тоже была довольно теплой, здесь царила атмосфера, которая притягивала к себе. Тэхён с удивлением посмотрел на красиво накрытое место для стола. В этот момент Чонгук подошел к нему и осторожно взял из его рук легкое пальто и тонкий шарф с шеи. С лица Чонгука не сходила та самая теплая улыбка, он даже порой, сам того не замечая, подолгу и проникновенно всматривался в Тэхёна. Парень тихо предложил ему присесть за стол. После того как Тэхён вымыл руки, господин Хёк вышел из своей комнаты и подошел к приготовленному столу. Для своего возраста он был довольно приятным, статным мужчиной, а из его взгляда струился свет. Тэхён, соблюдая приличие, сделал легкий поклон и поздоровался. Отец же в ответ мягко улыбнулся и поприветствовал его как своего близкого. От всего существа этого мужчины веяло искренностью. Он действительно казался очень хорошим человеком. — Тебя зовут Тэхён, верно? — мягко улыбнулся мужчина, его голос был настолько спокойным, что заставлял забыть даже о шуме в учебном классе. — Да, господин. Ким Тэхён, — ответил Тэхён своим привычным, немного официальным и отстраненным голосом. Он еще не совсем понимал, как нужно разговаривать в такой атмосфере. — Ты можешь звать меня просто дядя Хёк. Я буду только рад, — искренне рассмеялся мужчина вслух, а затем указал на стол. — Я слышал, что благодаря тебе мой сын получил самую высокую оценку в классе.Я уже и забыл, когда в последний раз слышал такую похвалу в доме Чон. Тэхён, видя эту искреннюю радость, ответил, попытавшись хотя бы немного искренне улыбнуться: — Он и сам очень постарался, — произнес Тэхён и невольно перевел взгляд на Чонгука, который смотрел на него с легкой усмешкой. — Я лишь просто указывал нужное направление. Он отвел взгляд от Чонгука и медленно принялся за еду. За столом начались теплые беседы, которых Тэхён ни разу в жизни не испытывал, и искренние шутки понимающих друг друга людей. Это совершенно отличалось от тех ужасных, холодных ужинов в его собственном доме, где обсуждался только бизнес. В разгар беседы на стол подали горячее блюдо, приготовленное по специальному заказу господина Хёка. Мужчина, не дожидаясь, пока его обслужат, первым делом положил самый мягкий, лучше всего пропеченный кусочек мяса в тарелку своего сына. Он сделал это настолько естественно, движением, превратившимся в привычку за долгие годы, что Тэхён невольно сильнее сжал вилку в руке. — Ты много тренируешься, тебе нужно больше есть, — сказал господин Хёк, глядя на сына, и в его голосе звучала бесконечная забота. Затем он с улыбкой протянул руку и аккуратно убрал маленькую ниточку, упавшую на плечо Чонгука. Чонгук же, почувствовав себя немного неловко от этого жеста отца, быстро покосился на сидящего напротив Тэхёна. Он словно не хотел, чтобы Тэхён видел его в этом «избалованном» состоянии. — Пап, перестань, я и сам могу взять, я же не маленький ребенок, — проворчал Чонгук, слегка отвернув лицо. Он вел себя так, будто не особо принимал эту чрезмерную близость и открытую любовь отца, пытаясь казаться независимым. Однако в его голосе не было ни злости, ни враждебности, лишь эта мимолетная подростковая обида. Господин Хёк не обиделся на эти слова сына, а лишь мягко усмехнулся. Тэхён же, наблюдая за этой простой сценой, произошедшей за считанные секунды, почувствовал, как к горлу подступил ужасный, горький комок. Он не мог вспомнить ни одного раза в жизни, чтобы отец посмотрел на него так. Господин Ким никогда не клал еду в его тарелку, никогда заботливо не поправлял его одежду. Ужин в доме Ким это был час, состоящий лишь из строгих правил, холодных взглядов и отчетов об учебе и будущих бизнес-планах. Если бы Тэхён, подобно Чонгуку, возразил отцу, господин Ким не простил бы этого и выставил бы его из комнаты в ту же секунду. В то время как Чонгук не воспринимал близко эту бескорыстную любовь, которой его одаривали, Тэхён всю жизнь жил в тоске по одному этому теплому прикосновению рук, по простому отцовскому слову «ешь больше». Чонгук вдруг перевел взгляд на Тэхёна и заметил в его прозрачных, шоколадных глазах мерцающую, но не смеющую вырваться наружу бесконечную обиду и бездонную пустоту. Тэхён, испугавшись его взгляда, медленно отвел глаза и поспешно сделал глоток воды из бокала. Он пытался сохранить свою холодную «маску», однако Чонгук всё равно успел заметить, как слегка дрожали его пальцы. Внезапно снаружи послышались шаги, и в дом вошёл дядя Чонгука — Юнги. Хотя его визит был абсолютно неожиданным, семья Чон приняла его без лишнего пафоса, естественно, будто встречала давно долгожданного близкого человека. Вот теперь они были в полном составе. С приходом Юнги компания стала ещё больше, а беседа за столом приобрела ещё более оживлённый и тёплый характер. Здесь не было никакого притворства или высокопарных слов. Всё было настолько безопасно, настолько спокойно и тепло, что Тэхён впервые в жизни почувствовал, как потерял все свои линии обороны. На его лице появилась мягкая, почти неуловимая улыбка. В глубине души он признал, что эти люди действительно очень хорошие. Их бесконечная любовь друг к другу, семейная атмосфера и искренность за каждым сказанным простым словом наполнили сердце Тэхёна чувством белой зависти. Он впервые в жизни завидовал чужой жизни. А время безжалостно шло вперёд. За приятными разговорами они и сами не заметили, как наступила глубокая ночь. Увидев, что время уже позднее, Чонгук первым поднялся с места и предложил отвезти Тэхёна домой. Началась сцена прощания. Тэхён от всего сердца поблагодарил их за эти несколько часов подаренного семейного счастья. Господин Хёк, мягко пожимая его руку, ласково произнес: — Обязательно приходи ещё, Тэхён. Двери этого дома всегда открыты для тебя. Юнги тоже улыбнулся со своим привычным спокойствием и просто попрощался. Они двинулись в путь. Внутри машины воцарилась тяжёлая и гладкая тишина. Свет уличных фонарей, проходя сквозь стёкла машины, поочерёдно сменялся на лице Тэхёна. Чонгук, держа руль, немного колебался, не зная, что сказать и как начать разговор. И вдруг, он повернулся к Тэхёну, который задумчиво смотрел в окно на темный город. Эта мысль пришла в его голову абсолютно внезапно: — Тебе нравится море? — спросил он вдруг. Тэхён помолчал несколько секунд. Всё ещё глядя в темноту за окном, не отрывая взгляда, он ответил очень коротко и просто, словно разговаривая сам с собой: — Я никогда не был на море. Чонгук, не в силах скрыть удивления от услышанного, остановил машину на загоревшемся впереди красном сигнале светофора, повернулся к сидящему рядом парню и внимательно посмотрел на него: — Ты серьёзно? — в его сигнале голоса было неподдельное изумление. Тэхён посмотрел на него и медленно кивнул головой в знак согласия. Чонгук какое-то время всматривался в его шоколадные глаза, а затем, немного понизив голос, задал вопрос иначе: — Тебе... хотелось бы увидеть море, Тэхён? Тэхён прошептал очень тихо, словно раскрывая свою самую большую тайну: — Это одна из моих мечтаний. Когда красный свет погас и загорелся зелёный, Чонгук заставил машину медленно тронуться, но его мысли были совершенно в другом месте. Подумав несколько секунд, он неожиданно заговорил живым и решительным голосом: — Хочешь, я исполню твою мечту прямо сейчас? Тэхён, не понимая, что происходит, удивлённо уставился на него. В клетках его мозга закружился вихрь вопросов. Что, он прямо сейчас, посреди ночи, собирается повезти его к морю? — Но... Чонгук, время уже слишком позднее, мне нужно возвращаться домой — попытался возразить Тэхён. Однако Чонгук резко перебил его: — Не переживай. Мы побудем там всего около часа. Это недалеко отсюда, — он увеличил скорость машины и повернул руль на объездную дорогу на окраине города. В его взгляде не было ни капли сомнения. — Тебе понравится. Доверься мне. Чонгук вёз его в свой личный большой дом, расположенный на берегу моря на окраине города. Он хотел показать Тэхёну в объятиях ночи то самое бескрайнее и свободное море, которое тот никогда в жизни не видел. *** Машина остановилась примерно через двадцать минут. Вокруг было темно, пелена ночи словно поглотила всё вокруг, и ничего не было видно. Чонгук открыл дверь и вышел из машины. Тэхён, тоже немного поколебавшись, спустился вслед за ним и внимательно огляделся по сторонам. Но в глубине темноты Чонгук вдруг исчез из виду. Куда он ушёл? Тэхён медленными шагами двинулся вперёд, и именно в эту секунду наверху неожиданно зажёгся огромный, яркий уличный фонарь. Под его светом вся реальность, сокрытая в объятиях ночи, предстала во весь свой рост, чётко и ясно. Тэхён застыл от удивления от увиденного. Перед ним, раскинувшись как бездонная, бескрайняя река, лежало огромное море, а рядом величественно возвышался большой дом. Было ли это наяву? Реальность это или сон? Тэхён, охваченный чувством удивления, заполнившим всё его тело, сделал шаг вперёд, не в силах оторвать глаз от этой огромной водной глади. Море перед ним в объятиях ночи было прекрасным и притягательным. Он безмолвно, в состоянии полного оцепенения, уставился на горизонт, где сходились вода и небо, и на пару появившихся ярких звёзд. Он никогда в жизни не был на море и даже не представлял, что оно может быть настолько величественным и свободным. Тэхён и сам не заметил, сколько времени простоял так, замерев на холодном песке. Спустя некоторое время Чонгук вернулся, неся в руках несколько плотных пледов. Бросив два из них на песок, он сказал Тэхёну присесть. Когда Тэхён медленно опустился на песок, Чонгук накинул мягкий и тёплый плед на его плечи. Тэхён удивлённо посмотрел на него, а парень с тёплой улыбкой на губах произнёс: — На улице холодно, не заболей снова, — а затем сел рядом с ним. Тэхён поплотнее укутался в плед. Сейчас он оказался в таком волшебном мире, что, даже не замечая сидящего совсем рядом Чонгука, устремил всё своё внимание на море. Он сделал глубокий и долгий вдох. В его лёгкие ударил прохладный, чистый воздух ночи, смешанный с дыханием моря. До его носа донеслось удивительное, неповторимое сочетание морской соли и запаха влажного песка. Ким Тэхён впервые в жизни почувствовал, что дышит по-настоящему и свободно. Он впервые почувствовал себя настоящим человеком, а не среди тех запахов лекарств и холодных отцовских правил... Будто он тоже был жив, будто он тоже жил. Мягкий ветер слегка коснулся его волос с немного каштановым оттенком. Тэхён закрыл глаза и в темноте прислушался только к звукам морских волн, бьющихся о берег. В эту секунду на его лице появилась широкая, абсолютно искренняя и настоящая улыбка, которой не было видно годами. Уголки его губ приподнялись вверх. Это было первое таяние льда в его сердце. А Чонгук уже несколько минут не сводил с него глаз. Чонгук впервые в своей жизни увидел, как разрушилась эта холодная маска Тэхёна, и увидел его настоящую улыбку. Это... чёрт возьми, это была самая красивая улыбка, которую он когда-либо видел в своей жизни. Даже со стороны, в свете ночного фонаря, эта его улыбка была настолько прекрасной, что завораживала. «Почему ты никому не показываешь такую красивую улыбку? Тебе так сильно идёт улыбаться...» Чонгук снова абсолютно приковался взглядом к нему. В то время как Тэхён, полностью погрузившись в свой собственный мир, сидел, уставившись на морские волны, Чонгук был бессилен оторвать от него взгляд. И вдруг... в груди Чонгука что-то забилось с ужасающей скоростью. Его сердце... Погоди. Почему его сердце бьётся так быстро и нервно? Серьёзно? Из-за этого парня? «Ты сошёл с ума, Чонгук! Ты же не гей. Ты же ужасно их ненавидишь! Тогда... тогда что это за чувство, которое разрывает твою грудь? Что это за спешка?» Чонгук, потемнев от этого неожиданного бурана внутри и непонятного чувства, смешанного со злостью, с испугом и удивлением уставился на изящные черты лица Тэхёна, который оживал рядом с ним с каждым вздохом моря. Тяжёлую и волшебную тишину, длившуюся несколько минут, нарушил низкий, мягкий голос Тэхёна. Он спросил, всё ещё не отводя взгляда от водных волн: — Этот дом твой? Чонгук, вздрогнув от нервного стука собственного сердца, перевёл взгляд с Тэхёна на то самое бескрайнее море, на которое парень уже какое-то время заворожённо смотрел. — Да, — коротко ответил он. — Очень красиво, — в голосе Тэхёна звучала искренняя, чистая зависть. — И дом... и особенно это море. Чонгук тихо, мягко улыбнулся. Его глаза устремились к тёмным страницам далекого прошлого, воспоминания затягивали его в свой омут. — В детстве, мне было лет десять, — начал говорить Чонгук, и его голос, сливаясь с шумом моря, приобрёл странное спокойствие. — В то время мама приводила меня на берег моря, именно сюда. Мы проводили очень много времени на этом песке. Она была очень хорошей женщиной... Была невероятно добра и заботлива ко мне. Чонгук, глядя на море и вспоминая те светлые дни, связанные с матерью, улыбнулся — и эта улыбка была одновременно приятной и сочащейся из самой глубины души горечью. Он глубоко вздохнул и продолжил: — Она приходила на этот берег и рассказывала мне сказки о русалках. А я слушал их так внимательно... Что даже ужасно верил, будто на дне этого моря действительно живёт русалка, — Чонгук чуть громче рассмеялся над своей этой детской наивностью. Но в следующую секунду его смех угас. — Когда мне было тринадцать, мама тяжело заболела... Она умерла в больнице, так и не выдав после операции. С тех пор моя жизнь приняла совершенно иной оборот. Когда я скучаю по ней, то прихожу только сюда, сижу в темноте и погружаюсь во многие мысли. После мамы моя жизнь осталась среди алкоголя, табака, девушек и ночных клубов. Я сильно изменился, стал жестоким... Но то тепло, которое дарила мама, её слова — я всё это помню. Чонгук медленно приложил ладонь к своей груди, прямо над сердцем: — И я буду хранить их здесь, вечно. Я очень скучаю по ней... По её этой бесконечной любви... Чонгук мысленно грустно улыбнулся. Он впервые в жизни открывался кому-то вот так, рассказывая свою самую сокровенную и болезненную тайну. Тэхён, глядя на него с удивлением и глубоким сочувствием, снова повернул свой взгляд к морю. Глубоко вдохнув прохладный воздух полной грудью, он заговорил: — Твой отец ведь тоже заботлив к тебе, как и мама... — произнёс Тэхён, и в его голосе слышалась затаённая обида. — Отец? — Чонгук усмехнулся с иронией. — Он всегда занят своей работой. Проводит со мной очень мало времени. Порой ему и вовсе нет до меня дела. Сегодня за столом он просто пытался показать себя с другой стороны перед тобой, на самом деле он не такой внимательный, как ты себе представляешь. — Нет, — Тэхён тихо опроверг его слова. — Он заботится о тебе и крепко тебя любит. Я чётко видел это в его глазах, во взглядах, которыми он смотрел на тебя. Между ними снова воцарилась короткая тишина. Волны бились о берег и отступали назад. Через несколько секунд Тэхён заговорил снова: — Чонгук... Знаешь, ты очень удачливый парень. Сегодня я очень позавидовал тебе. У тебя есть близкие люди, которые стоят рядом с тобой, заботливые члены семьи, настоящая семья. Мне жаль из-за того несчастного случая с твоей мамой, но твоё нынешнее положение совсем не плохое. Твой дядя, твой отец... они действительно очень любят тебя. По мере того как Чонгук слушал его, выражение его лица постепенно менялось. Эта бездонная пустота в голосе Тэхёна словно вонзалась внутрь парня. — А как же твоя семья?.. — спросил Чонгук, невольно понизив голос. Тэхён тяжело вздохнул и устремил взгляд на море в объятиях темноты: — Моя семья... Наверное, даже неправильно называть это семьёй. Я живу вдвоём с отцом. Я даже лица своей матери никогда не видел. Не говоря уже о том, чтобы почувствовать её любовь, я даже представить себе не могу, какая она. С самого детства я рос под сильным давлением и непрерывным контролем. Отец смотрел на меня не как на сына, а как... на какую-то свою дорогую собственность. Он хотел от меня лишь абсолютного совершенства. Я вообще не помню, когда он искренне улыбался мне, называя «сыном». Даже когда мы были за границей, он не позволял мне выходить на улицу, просто гулять. Он вызывал на дом самых строгих репетиторов и заставлял меня учиться с утра до вечера. Если я получал хотя бы одну низкую оценку, он в наказание запирал меня в абсолютно тёмной, холодной комнате... Чтобы снова не попасть в ту ужасную комнату, я ночами не спал, много учился, мучил себя. Тэхён ненадолго замолчал, его пальцы сильнее сжали плед: — Ты в школе много раз говорил мне: «Почему ты такой серьёзный, почему ты холодный?». Как я могу быть свободным и улыбаться после такой жизни, Чонгук? Как я могу чувствовать себя счастливым? Ведь моя жизнь с самого начала была абсолютно бесцветной и холодной... Тэхён посмотрел на землю, затем медленно повернул голову в сторону Чонгука. Лицо Чонгука сейчас приняло совершенно иное, тревожное и потрясённое выражение. Он был полностью ошеломлён услышанным. Он и представить себе не мог, какие мучения скрываются за спиной этого высокомерного, богатенького «принца». Тэхён снова уставился на море, и на его лице появилась грустная, но невероятно сладкая улыбка. Он повернулся к Чонгуку и посмотрел прямо в его глаза: — Проводя сегодня время с твоей семьёй, я впервые в жизни почувствовал семейную, тёплую атмосферу. Впервые моя душа была спокойна, и я спокойно поел. И я увидел море, которое было моей самой большой мечтой... Спасибо тебе, Чонгук. Эта грустная, но искренняя улыбка Тэхёна стала самым ярким лучом, мерцающим в объятиях ночи. Чонгук же перед этим его взглядом остался абсолютно безмолвным и беспомощным.. Он в течение нескольких секунд внимательно смотрел на профиль лица Тэхёна. Осознание того, какие руины скрываются за его этим безупречным и гордым обликом, вонзалось в его мозг болезненно, словно нож. Именно в это мгновение в свете ночи показалось какое-то мерцание. Сорвавшаяся из-под ресниц Тэхёна капля слезы мягко скатилась по его смуглому лицу и впиталась в мягкую ткань пледа на плече. Тэхён плакал. Он делал то, чего никогда в жизни ни перед кем не делал обнажал свою слабость перед Чонгуком. Чонгук почувствовал жжение в груди, боль, сжавшую его сердце. Он никогда не оказывался в подобном состоянии, чужая боль никогда так быстро не растекалась по его венам. В следующую секунду мучения, копившиеся внутри Тэхёна годами, внезапно вырвались наружу. Он больше не мог сдерживать себя, дрожь в его плечах усилилась. Он зарыдал, всхлипывая и теряя силы. Даже тогда, словно пытаясь сохранить свою гордость, он кусал губы, стараясь плакать как можно беззвучнее, из самой глубины души. Однако бесконечные слёзы, текущие из его глаз, уже смыли все преграды. Чонгук абсолютно не знал, что сказать, какими словами утешить. Он мог быть мастером слова на уроках или в ночных клубах, но перед этой крупицей сокрушения он остался абсолютно безмолвным. Во всём его существе сейчас властвовало лишь одно желание — утешить этого парня, спасти его сердце от замерзания. Чонгук не стал анализировать свои чувства. Он неожиданно протянул руку и мягко обхватил Тэхёна сзади за голову, запустив пальцы в его мягкие каштановые волосы. Медленным движением он нежно прижал его к своей груди, прямо над бьющимся нервным сердцем. Второй рукой он обнял его тонкие плечи, всем своим существом заключая его в тёплые, мягкие объятия. Удивительно, но Тэхён не только не стал сопротивляться, а напротив, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь, в ответ крепко обнял его за шею. Словно утопающий, цепляющийся за своего спасителя, он вонзил пальцы в одежду Чонгука и, окончательно отпустив себя, зарыдал ещё сильнее, всхлипывая. Горячие слёзы Тэхёна, намочив тонкую одежду Чонгука, просачивались прямо к его коже. А Чонгук, словно пытаясь его успокоить, медленно, ритмичными движениями поглаживал его по спине. Это... были самые приятные, самые странные и незабываемые объятия во всей жизни Чонгука. Настолько мягкие, настолько тёплые и... очень нужные. В то мгновение словно исчезли и шум моря, и их вражда к этому миру. Осталось лишь слияние двух разбитых миров в самой глубью ночи, и ничего больше...