Вне круга

Чонгук и Минджон поначалу были просто друзьями. Они начали встречаться прошлой весной, когда Минджон призналась, что он ей нравится, и Чонгук просто согласился. Она была умной, красивой и притягательной девушкой конечно, она ему тоже нравилась. Как и у любой пары, их отношения начались бурно и страстно. Однако время самый беспощадный судья. Спустя месяцы огонь внутри Чонгука погас, и всё, что осталось, стало лишь привычкой. Он не бросал Минджон, потому что был честным и добрым по натуре, но скрывал эту сторону своей личности, словно постыдное преступление. Быть «хорошим парнем» для него означало проявлять слабость. Именно поэтому он вел себя не как восемнадцатилетний подросток, а как двадцатипятилетний мужчина, познавший все горечи жизни. Тяжелые боксерские груши и запах знакомых женщин в клубах помогали ему забыться и потерять себя. Он не притрагивался к Минджон, не желая осквернять её это было его странное, извращенное проявление «уважения». На такую низость он бы не пошел. После утреннего происшествия Чонгук даже не смотрел в сторону Тэхёна. Этот парень ему действительно не нравился. Но если вспомнить, как он помог ему утром... Почему он это сделал? Чонгук и сам не знал ответа, лишь сухо подумал, что в нем проснулось что-то человеческое. На перемене Минджон, как обычно, бросилась в его объятия. Чонгук слегка напрягся, лишь формально погладив её по плечу. — Милый, что с тобой? Кажется, у тебя совсем нет настроения. Что-то случилось? — спросила она, не убирая рук с его плеч. — Всё нормально, — ответил Чонгук голосом, лишенным всякой теплоты. — Сходим сегодня в кино? М-м? Мы так давно не проводили время вместе. Раньше мы гуляли каждый день... — девушка надула губы и принялась что-то выводить пальцем на его груди. — Минджон, у меня сейчас нет желания гулять. В другой раз, — отрезал он. — Ты от меня устал? — внезапно спросила она, и её взгляд вмиг стал серьезным. — Что за бред? Прекрати выдумывать эти идиотские вопросы. Она обиженно вылетела из класса и в дверях столкнулась с Хосоком. — Оооуу, река влюбленных потекла в обратную сторону? — язвительно усмехнулся Хосок. — Сама придумала, сама обиделась, — бросил Чонгук, даже не подняв головы. Он никогда ни за кем не бегал, а в его лексиконе отсутствовало слово «прости». Последний урок корейский язык. Весь час Чонгук не поднимал головы от парты, словно провалившись в сон и отгородившись от всего мира. Минджон же, стараясь не смотреть в его сторону, демонстративно дулась. Когда уроки закончились, Чонгук тяжелой походкой шел по коридору. Навстречу ему показались Чимин и Тэхён. Вид худощавого Тэхёна высокомерного, но при этом скрывающего в себе некую тайну снова вызвал у Чонгука раздражение. Он намеренно, со всей силы, задел Тэхёна плечом. Удар был неожиданным и резким. Тэхёна качнуло в сторону, его каштановые пряди упали на лоб. — Эй, ты в своем уме?! Что ты творишь? — крик Чимина эхом разнесся по коридору. Чонгук не остановился. Засунув руки в карманы и продолжая идти спиной вперед, он насмешливо ухмыльнулся: — И что теперь, расплачется как девчонка? Тэхён ничего не ответил. Только его взгляд... в нем не было ненависти, лишь глубокое непонимание. Тэхён просто пошел дальше, словно Чонгук для него не более чем обычная пыль на дороге. Снаружи взревел мотор мотоцикла. Надевая шлем, Чонгук краем глаза заметил, как Тэхён садится в дорогую машину. Богатый, хрупкий и загадочный. Чонгук до упора выжал газ и скрылся из виду. *** 23:45. Хотя городские огни уже давно погрузились в сон, жизнь внутри ночного клуба только начинала закипать. Под разноцветными вспышками неоновых ламп Чонгук медленно потягивал крепкий напиток из хрустального стакана. Рядом с ним, пытаясь очаровать юношу своей откровенной грацией, ворковала девушка. Она кокетливо положила голову на его широкое плечо, надеясь привлечь внимание. Чонгук пришел сюда сразу после тяжелой тренировки в зале. Для него это место было своего рода «отдушиной» здесь он мог заглушить хаотичные мысли в голове громкой музыкой и алкоголем. Обычно он зависал тут с Хосоком или Мингю, но сегодня выбрал одиночество, чтобы о чем-то поразмыслить. Три бутылки уже были пусты, взгляд стал затуманенным, а очертания зала начали расплываться. Когда он потянулся за четвертой, чья-то сильная рука внезапно выхватила бутылку прямо из его пальцев. — Дя-я-ядя... что вы творите? — Чонгук с трудом поднял тяжелые веки и посмотрел на человека, стоявшего перед ним с непоколебимой решимостью. Глаза парня покраснели от опьянения. — В таком юном возрасте так увлекаться выпивкой... Если бы твой отец узнал об этом... — заговорил Юнги. Его голос звучал резче и громче клубного шума. — Отец?.. — Чонгук хрипло рассмеялся, но тут же посерьезнел, чеканя каждое слово: — Он слишком занят делами. Ему плевать на меня и на то, чем я занимаюсь. — Это ты так думаешь, — ответил Юнги, присаживаясь на стул. Его строгий вид резко контрастировал с окружающим хаосом. — На самом деле он постоянно просит меня приглядывать за тобой и быть твоими глазами и ушами. — Приглядывать за мной? — Чонгук лениво потянулся и уставился в лицо дяди. — А почему вы до сих пор не создали семью, дядя? Вам ведь уже тридцать девять... — С чего вдруг такой вопрос? — холодно спросил Юнги, нахмурившись. Для него это было неожиданно. — Не знаю... — Чонгук откинулся на спинку стула. — Просто стало интересно, как это — дожить до такого возраста, не имея ни жены, ни детей. Вас не утомляет такая тихая жизнь? Юнги на мгновение замолчал. Его тридцать девять лет пронеслись перед глазами за секунду. Сверстники уже давно растят детей, наслаждаясь семейным уютом. Юнги же никогда не проявлял особого интереса к женщинам, посвятив всего себя работе и порядку. Он был настолько хладнокровным, что удовлетворял свои физические потребности лишь раз в год, без каких-либо чувств. Но Чонгук не был для него чужим он любил племянника как собственного сына и искренне переживал, видя, как тот всё глубже погружается в пучину табака и алкоголя. — Я еще не встретил человека, которого смог бы полюбить, — после долгой паузы сдержанно ответил Юнги. — Любовь... — Чонгук повторил это слово, будто пробуя его на вкус. — Честно говоря, у меня тоже нет понимания этого чувства. Что это вообще такое? В кино показывают всякую чушь: учащенное сердцебиение, невозможность отвести взгляд... Мы ведь не в сказке, верно? Стоит ли вообще верить в подобное? — Думаю, это чувство существует, — сказал Юнги, серьезно глядя в затуманенные глаза парня. — Я сам этого не испытывал, но видел многих, кто падал в эту пропасть. Они слепнут. Весь мир меркнет, и им нужен только этот человек. Я был свидетелем того, как люди отказывались от богатства, статуса и даже собственной жизни, идя на смерть ради любви. Чонгук внезапно разразился громким хохотом. Он смеялся так неистово, что из-за смеси опьянения и нервного срыва на глазах выступили слезы. — Что здесь смешного? — недоуменно спросил Юнги. — Дядя, слышать такие романтические бредни от такого серьезного человека, как вы — это забавно. Мне пора, отец, наверное, уже ждет дома... — Чонгук попытался встать, но тело его не слушалось. — Я сам тебя отвезу, — сказал мужчина, подхватывая его под руку. — Постойте... а зачем вы вообще сюда пришли? — спросил Чонгук. Он еще не знал, что владельцем этого роскошного клуба является именно Юнги. Дядя скрывал это, чтобы племянник окончательно не разбаловался, чувствуя вседозволенность. — Просто проверка. Давай, поехали домой. Они сели в черный автомобиль Юнги. На протяжении всего пути в салоне царила глубокая тишина. Чонгук откинул голову на подголовник и спустя пару минут уже мирно сопел, погрузившись в сон. Юнги крепче сжал руль и бросил короткий взгляд на спящего племянника. «Так быстро уснул? Негодник... когда же ты наконец повзрослеешь», с теплотой подумал он про себя. *** На часах 2:30 ночи. Но сон окончательно отвернулся от Тэхёна. Такие ночи повторялись часто: сон, как и всё хорошее в его жизни, легко отказывался от него. Уже полчаса он лежал, уставившись в темный потолок. Он почти ни о чем не думал, просто отдавая свое тело во власть абсолютной пустоты и тишины комнаты. От скуки он взял в руки телефон. Зажмурившись от внезапного света, ударившего в лицо, Тэхён поспешно убавил яркость экрана до минимума. Он почти не заходил в социальные сети, лишь изредка, в такие ночи, просматривал ленту, чтобы убить время. В его закрытом и пустом профиле висело три запроса на подписку от незнакомцев. Он тут же удалил их: Тэхён не терпел чужаков в своей жизни. В списке его подписок было всего семь человек. Раньше было шесть, пока Чимин бесцеремонно не вломился в его жизнь, увеличив список на одного. В профиле под ником @kimtae_yeon не было личных фотографий, лишь старый снимок маленького пушистого щенка. Это был Ёнтан его единственный и самый преданный друг детства. Тэхён нашел его на улице под проливным дождем, когда ему было семь лет. Щенок выглядел жалким и немощным. Маленькое сердце мальчика не выдержало; сжавшись от жалости, он прижал комок шерсти к себе и принес домой. Но атмосфера дома, как всегда, была ледяной. Едва увидев собаку, отец пришел в ярость и приказал немедленно вышвырнуть её вон. Однако Тэхён не собирался сдаваться: он вымыл щенка, накормил его и немного поиграл. Видя это, гнев господина Кима вспыхнул с новой силой, и он велел слуге силой забрать пса и выбросить на улицу. Когда слуга вырывал щенка из его рук, семилетнему Тэхёну казалось, что его мир рушится. Он рыдал навзрыд, до боли сжимая маленькое тельце в объятиях: «Не отдам! Не прогоняйте его!» кричал он во весь голос. Но отец лишь крепко схватил его за тонкие запястья и властно кивнул слуге. В ту ночь Тэхён заперся в своей комнате, отказываясь от еды и воды, лишь беззвучно глотая слезы. В его крошечном сердце проснулась такая огромная любовь к этому живому существу, что вырвать её было невозможно. Глубокой ночью, когда время перевалило за полночь, он услышал тихое, нежное поскуливание за дверью. Вытерев слезы и осторожно выйдя во двор, он увидел, как щенок бежит к нему. Малыш, словно понимая, как страшен гнев хозяина дома, очень тихо потявкивал и начал лизать Тэхёна в нос. Тогда Тэхён впервые в жизни рассмеялся искренне и счастливо. На следующий день он дошел до того, что на коленях умолял отца позволить оставить собаку. Он дал ему свою фамилию, назвав Ким Ёнтаном. Ёнтан стал его истинной тенью. Он не отходил от Тэхёна ни на шаг, пока тот был дома. В те мрачные годы Ёнтан был единственным лучом света, раскрашивающим его жизнь. Но судьба не была щедра к Тэхёну. Когда ему исполнилось одиннадцать, Ёнтан тяжело заболел и навсегда покинул этот мир. Тэхён плакал днями напролет. Сердце обливалось кровью каждый раз, когда он вспоминал, как пес лизал ему руки и преданно вилял хвостом. Но позже он привык. Человек существо, которое привыкает к любой боли. Иногда, видя в ночном небе яркую звезду, он вспоминал Ёнтана. Тэхён верил, что его мама и Ёнтан теперь вместе на небесах и присматривают за ним сверху. Запутавшись в лабиринтах своих мыслей, он не заметил, как экран телефона погас. Снова включив его, он в последний раз взглянул на фото старого доброго друга в профиле и отбросил телефон в сторону. Тэхён перевернулся на бок. Сна до сих пор не было ни в одном глазу. Завтра школы нет, выходной. Но и этот день не принесет ему желанной свободы.Его ждут проклятые дополнительные кружки, назначенные отцом, и бесконечные уроки. Он настолько устал от учебы, от этой фальшивой и тяжелой жизни, что это трудно выразить словами. Иногда от этого изнурения его подташнивало. Тэхён не мог видеть своего отца. В его сердце не осталось ни капли сыновней любви к этому человеку. Свою мать он не видел никогда. По словам отца, она умерла, даря ему жизнь. Сколько бы он ни искал в домашних альбомах, он не смог найти ни одной её фотографии. Он мечтал хотя бы раз, хотя бы во сне увидеть лицо человека, который привел его в этот мир. Жизнь была к нему слишком жестока и суха... Прижав тыльную сторону ладони ко лбу, он закрыл глаза и тяжело вздохнул, словно пытаясь вытолкнуть из себя всю скопившуюся боль. Пролежав так несколько секунд, он медленно открыл глаза, и его взгляд упал на правую ладонь. Там всё еще белел бинт, который вчера в школе так осторожно наложил тот вспыльчивый парень-хулиган. Повязка всё еще держалась крепко и надежно. В голове Тэхёна снова закружился тот же вопрос: «Зачем он мне помог? И почему после этого продолжает вести себя со мной так холодно?» Он действительно не понимал этого парня по имени Чонгук. Кто он такой? По каким законам живет? «На самом деле, он мне совсем не интересен. Просто еще один самовлюбленный богатый сынок», подумал он про себя. Тэхён снова перевернулся на бок, пытаясь отдаться во власть сна. После получасовой внутренней борьбы его тяжелые веки наконец сомкнулись, и он, изможденный, погрузился в глубокий сон. *** Выходной. Обычно в такие дни Чонгук уходил из дома на рассвете и проводил всё время с друзьями, наслаждаясь ревом моторов на улицах города. Сегодня Хосок, Мингю и остальные члены банды уже «взорвали» его телефон бесконечными сообщениями. Экран то и дело вспыхивал, призывая ответить на новые звонки. Однако на этот раз у Чонгука не было ни малейшего желания выходить на улицу и вливаться в этот шумный мир. Ему просто хотелось остаться дома. Хотелось, как обычному человеку, проспать до обеда, поваляться перед телевизором за просмотром пустых передач или каких-нибудь фильмов, не нагружающих мозг. Приняв горячий душ и накинув легкую домашнюю одежду, он спустился на просторную и тихую кухню, вытирая волосы полотенцем. Во главе великолепного мраморного стола сидел его отец, господин Чон Хёк. Надев очки, он внимательно изучал последние экономические новости на планшете, не спеша завтракая. В комнате слышалось лишь мерное гудение кофемашины и едва уловимый звон ложки о фарфор. Не желая прерывать серьезные думы отца, Чонгук на цыпочках подошел к холодильнику и достал оттуда свое любимое банановое молоко. Стоило ему открыть бутылку и сделать глоток, как со стороны стола раздался решительный и сдержанный голос: — Что, уже настолько вырос, что забываешь поздороваться с отцом с утра? — господин Хёк не отрывал взгляда от планшета, но в его голосе сразу почувствовалась родительская стать. На губах Чонгука заиграла привычная дерзкая и слегка избалованная усмешка. Поставив бутылку на стол, он подошел к отцу сзади и крепко обнял его за шею. Затем по-хозяйски уселся на свободный стул рядом. — Пап, ну вы же были так заняты этой проклятой железкой... Просто не хотел отвлекать вас от важных дел, — рассмеялся парень, щурясь и заглядывая отцу в лицо. Господин Хёк медленно снял очки, отложил планшет в сторону и всё свое внимание переключил на сына. В его облике читалась строгость, но в глубине глаз светилась скрытая нежность. — Ну что, господин Чон, за какими приключениями ты гнался вчера? — спросил он, немного понизив голос. — Как долго твоему дяде придется привозить тебя домой в полночь в пьяном виде? Сколько раз мне повторять, Чонгук, чтобы ты завязывал с этими клубами, табаком и выпивкой? Озорство на лице Чонгука сменилось серьезностью. Он сделал глубокий вдох, прокручивая в руках бутылку молока: — Пап, я ведь не маленький ребенок. Я могу всё контролировать. — Ты еще несовершеннолетний! И в следующем месяце ты всё так же останешься школьником, — отец заговорил тверже. — Я не могу молча смотреть на то, как ты губишь свое здоровье и будущее. Клубы, девки... Это не твой уровень, сын. — Я не делаю ничего плохого или незаконного. Просто немного расслабляюсь после уроков и тяжелых тренировок в зале,— попытался оправдаться Чонгук. Господин Хёк с силой положил нож для завтрака на стол. Это было признаком того, что его терпение на исходе; жест, словно в кадрах дорамы, наполнил комнату тяжелой атмосферой. — Предупреждаю в последний раз, Чонгук. Если ты еще хоть раз заявишься домой пьяным после десяти вечера, ворота поместья закроются перед твоим носом. И мне будет совершенно плевать, где ты заночуешь. Будешь ли ты валяться на улице или останешься в своих грязных клубах не мое дело. Я не шучу. Отец встал и направился в сторону прихожей. Вдогонку ему Чонгук выкрикнул своим громким, полным иронии голосом: — Слышите, господин Чон! Кто вообще может быть так жесток со своим единственным сыном?! Вы что, забрали меня из приюта? Признайтесь честно! Господин Хёк замер у дверей прихожей лишь на секунду.Он не обернулся, но мягкую улыбку, проскользнувшую на его губах после этих слов сына, смогли заметить только слуги. Как только отец скрылся из виду, Чонгук тихо усмехнулся про себя. Эта твердая «холодность» отца, за которой на самом деле скрывалась безграничная забота, наполняла его сердце странным теплом. Чонгук очень любил его и прекрасно знал, что слова отца вовсе не пустые угрозы: если время перевалит за десять вечера, тот действительно сможет оставить его за дверью. «Ладно, в следующий раз постараюсь вернуться пораньше», подумал он.