Апофеоз

            Год назад пал Волан-де-Морт. Хоть магическая Британия и вздохнула с облегчением, но ей все равно предстояло оправиться от пережитых потерь, ужаса. Залечить раны, которые могут зажить, и свыкнуться с теми, что будут всю жизнь напоминать о тех ужасных темных днях.             А что же «Золотое трио»? Они, как и многие, кто пережил ту страшную ночь, вернулись в восстановленный Хогвартс, чтобы закончить обучение. В замок приехали и дети бывших Пожирателей смерти, которым общество дало второй шанс, хоть и родители многих были осуждены. Среди этих счастливчиков были Грегори Гойл, Блейз Забини, Миллисента Булстроуд, Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт, Дафна Гринграсс, Грехем Монтегю и, конечно же «серебряный принц Слизерина» Драко Малфой. С того момента прошёл год.             Выпускники четырех домов Хогвартса: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин уже сдали экзамены ЖАБА и готовились в обновленном замке к вручению дипломов и выпускному балу, который должен состояться буквально через двадцать четыре часа.             Солнечные лучи пробивались через открытое окно одной из самых высоких башен замка и проникали сквозь не задвинутые пологи кровати, на которой лежал молодой черноволосый парень с изумрудно зелёными глазами. Он не спал, а невидящим взглядом смотрел в потолок. Победив своего главного врага, «Мальчик который выжил» не был награжден столь долгожданным покоем: буквально на следующий день, как репортеры «Ежедневного пророка» узнали о прошедшей битве за Хогвартс и падении режима Волан-де-Морта, Гарри был завален письмами с просьбами об эксклюзивных интервью.             Помощь пришла, откуда не ожидалось. Старый друг Гарри — Кингсли Бруствер, получивший столь неожиданно после финальной битвы предложение занять вакантное место Министра магии Великобритании, в день своего вступления в должность, после принятия присяги объявил, что мистеру Поттеру вручается орден Мерлина первой степени за заслуги перед магическим сообществом, а так же в качестве дополнительного подарка объявляется «запрет на взятие интервью у героя» с оговоркой, что только сам Гарри может решать, когда и кем он будет нарушен.             «Все-таки надо будет еще раз поблагодарить Кингсли за столь щедрый дар.» — подумал Гарри, вставая с кровати и направляясь в ванную комнату префектов, предварительно захватив полотенце, мыло, и щетку с пастой, чтобы привести себя в порядок. Спустившись по лестнице в общую гостиную, парень накинул на себя мантию-невидимку, ему совсем не хотелось сталкиваться с кем-либо, особенно с Джини Уизли. Выйдя сквозь портрет Полной дамы, он побрел по знакомым коридорам, размышляя, как докатился до жизни такой: как же все было прекрасно сразу после того, как все вернулись в замок на учебу. Он признался Джини в своих чувствах на торжественном обеде после победы над Темным лордом Британии, и рыжеволосая девушка ответила ему взаимностью. Первое время все было прекрасно: романтические закаты на черном озере, прогулки под луной в запретном лесу, страстные поцелуи в разных темных углах замка, жаркий секс в Выручай комнате и посиделки в общей гостиной у зажжённого камина в обнимку.             Но со временем это наскучило. Когда Гарри предложил попробовать что-то новое, он столкнулся с таким жестким отказом, что больше даже не заикался об «экспериментах». Кроме того, Джини ревновала его к каждой горгулье, стоящей в замке, не говоря уже о девушках, которые засматривались на молодого героя, на которых он, впрочем, не обращал никакого внимания. Это ему стало потихоньку надоедать.                          С такими мыслями он дошел до ванной старост.             — Сосновая свежесть, — произнес пароль Гарри. Мраморная статуя русалки перед входом улыбнулась ему и, взмахнув хвостом, отъехала в сторону, освобождая проход. Пройдя через арку, герой оказался в предбаннике. На стене висели горящие факелы, а между ними — вешалка из черного гематита в форме раскрывших крылья драконов. Напротив стояла резная дубовая скамья. Пол был вымощен черным мрамором, таким же, из которого была сделана статуя, охранявшая вход в это прекрасное место. На стенах красовалась лепнина из венецианской штукатурки в виде плодоносящих виноградных лоз, которые переплетались под причудливыми углами. Листья и налитые грозди колыхались, словно под порывами несуществующего в этом умиротворяющем месте ветра.             Побывавшему здесь впервые студенту, взглянувшему на сводчатый потолок, показалось бы, что его украшает красочная фреска, выполненная по сырой штукатурке, но это было не так. На самом деле свод был украшен изображением голубого неба, по которому проплывали редкие облака и летали райские птицы, выполненным в стиле венецианской мозаики.             Гарри разделся донага и, аккуратно повесив свои вещи на предназначенную для этого вешалку, вошел в основное помещение. В центре располагалась огромная ванна, углубленная в пол, выполненная из монолитного куска молочно-белого кварца. Из кранов у дальней стороны, выполненных из серебра в форме морского дракона, уже текла ароматная вода с пеной, и в помещении уже витал хвойно-цитрусовый аромат кипариса с нотками лаванды. Само помещение казалось воздушным из-за своего объема и пронизывающих его лучей света разных оттенков, бьющих через стекольные витражи изображающих морское дно с его колышущимися водорослями и проплывающими обитателями вод. Центральный витраж изображал омываемый волнами камень, на котором сидела златовласая русалка, заигрывающая с гостем.             Гарри улыбнулся. Ему льстило, что его молодое, подтянутое обнаженное тело рассматривают с интересом. Это даже немного возбуждало, так как его немаленький член дернулся и начал оживать, постепенно приобретая все более вертикальное положение. Чтобы слегка охладить голову и не только Поттер шагнул в воду и, погрузившись по шею в мыльную пену, проплыл от одного борта к другому и назад. Струи воды омывали молодое обнаженное тело, что никак не способствовало снятию напряжения в лобковой зоне. Сделав еще один круг, разгоряченный парень подплыл к текущей из крана ароматной воде, и встал под струю, позволяя ей омывать тело.             Опустив свою руку к свисающим налитым яйцам Поттер закрыл глаза. Легкое касание к мошонке и по телу пробегает «разряд тока». Пальцы, словно по струнам, пробегают по яйцам, заставляя их раскачиваться. От этого и так напряженный член делает рывок в сторону живота. Что ж, видимо сейчас для возбужденного парня существует только дин способ «сбросить пар». Ловкие пальцы одной руки сжимают яйца не причиняя боли, но даря удовольствие. Вторая же рука ложиться на твердый как камень фалос.             Искры легкого помешательства от нахлынувших ощущений загораются за круглыми стеклами очков, когда левая рука медленно начинает скользить от краснеющей головки к его основанию, а правая играет с уже горящими от напряжения шарами, перекатывая их между пальцами. С губ срывается тихий стон, который нарастает, когда движения по члену набирают темп. По всему телу пробегает дрожь, а яички прижимаются сокращающейся мошонкой к телу, когда ощущаются первые волны подступающего оргазма. Рука замедляет ход по стволу, а вторая взлетает к груди и в тонких пальцах сжимает затвердевший сосок, покручивая то влево, то вправо. Вместо стона раздается глухой горловой хрип, дающий понять, что пора заканчивать эту сладкую пытку.             На подгибающихся, почти не слушающихся ногах Гарри отступает к лестнице, ведущей из ванны и, не прекращая надрачивать член, поднимается на две ступеньки лишь для того, чтобы лечь на холодящий кожу каменный край ванны. Обе руки вновь ускоряют движение. Что член, что терзаемый сосок уже налились алым цветом. Закусив губу и закрыв глаза, Поттер изгибается дугой и практически кричит, когда член начинает пульсировать в его пальцах, извергая на живот теплую густую сперму.             Последняя капля соскальзывает с головки на напряженный пресс и вместо того чтобы смыть с себя семя пальцы подхватывают его, направляя в рот. По языку растекается пряно солёный вкус, а губы сжимаются, не давая даже капле попасть мимо. В голове мелькает мысль: «Да, ни одна девушка не способна доставить такое же удовлетворение мужчине, как другой парень, знающий все тонкости строения члена». Гарри встряхивает головой:             — Да, никогда бы не подумал, что буду рассуждать в таком ключе, — произносит он вслух.             Взмах рукой, одно невербальное акцио и сотворенное беспалочковое заклинание призвали в ловко подхватившие руки махровое полотенце. Вытеревшись насухо и удалив следы самоудовлетворения, еще одно акцио, и он умылся, начищая зубы до блеска. Поттер зашел в предбанник и оделся. Ему было лень тянуться за палочкой в кобуру, висящую на бедре, поэтому снова сотворив темпус без палочки и увидев, что до подъема остается еще полчаса, он неспешно отправился в башню Гриффиндора. Но все же что-то не давало ему покоя. Этим чем-то был пристальный взгляд в спину, сопровождающий его на всем пути от статуи русалки до портрета Полной дамы. И сколько бы раз он ни оглядывался, никого сзади он не видел.

***

            Будущие выпускники готовились к балу. Парни последний раз приводили в порядок свои костюмы, а девушки — платья и прически. Гарри облачился в классический тёмно-бордовый костюм тройку и коричневые оксфорды. Приталенный пиджак и скрытый под ним жилет эффектно подчеркивали стройную фигуру юноши.             Единственное, что выбивалось из этой аристократической картины, это вечно лохматая прическа из непослушных черных волос. Как он не пытался, какие заклинания и зелья не применял, все было бесполезно. Спустившись в общую гостиную, Поттер увидел, что в кресле у камина его уже ждет Рон, облаченный в строгий фрак цвета мокрого асфальта, а рядом с ним Джинни в пышном бальном платье цвета коралла. Следом за Гарри спустилась Гермиона в более скромном классическом вечернем платье цвета морской волны.             Взяв своих спутниц под руки, кавалеры неспешно отправились в Большой зал. Двери в него были открыты. Столов факультетов не было. Вместо них по периметру зала стояли маленькие столики, рассчитанные на пятерых человек. Подойдя к одному из столиков, укрытых белоснежной скатертью, ребята сели на обитые бархатом стулья. К ним подсела Полумна.             Когда все столы заполнились, к кафедре напротив преподавательского стола, где сидел весь педагогический состав школы, вышла действующий директор Минерва Макгонагалл. Усиленный магией голос раздался над головами учеников:             — Я рада приветствовать вас сегодня в этом зале, дорогие выпускники. Сегодня закончатся те дни, что вы проводили в этих стенах, и вы выйдите в большой мир. Ваше будущее в ваших руках. Давайте же сделаем так, чтобы оно было светлым. Помните, двери этого замка всегда открыты для вас. Кто хоть раз посетил этот замок становиться его частью, а в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает, помните об этом. Пусть этот день и эта ночь останутся в вашей памяти таким же ярким пятном, что и обучение в нашей школе. В добрый путь. А сейчас по старой традиции танец выпускников.             Заиграл вальс, на первых аккордах Гарри встал из-за стола, протянул руку Джиневре и она, подхватив ее, потянула своего партнера в танец. Пары кружились, пока не закончила играть музыка. Но даже во время танца Поттер ощущал пристальный взгляд на себе, хоть и не мог разглядеть его источник. Как только стихли последние ноты, с потолка стали спускаться белоснежные перья. Едва выпускники подхватили их, они превратились в свиток аттестата. Кто-то ринулся разворачивать его, чтобы узнать свои достижения, а кто-то усилием воли отправил пергамент наверх, к своим вещам, чтобы бумажка не мешала веселиться. Так же поступил и Гарри.             На столах появились легкие закуски в виде канапе и тарталеток, а бокалы наполнились французским воздушным вином. Золотое трио взяло по бокалу, и Гарри решил произнести тост: «За новую жизнь». Осушив бокалы, ребята решили пойти снова танцевать. Так в общении друг с другом и танцах прошла официальная часть вечера.

***

            Неофициальная же часть началась, когда ребята ввалились в общую гостиную. Гарри вызвал Кикимера и тот, повинуясь желанию хозяина, принес с десяток бутылок лучшего французского вина «Шато Грюо Лароз» из подвалов Блэк-хауса. Бутылка откупоривалась за бутылкой. Под действием «Aqua vitae» в крови образовывались парочки, которые стремились где-нибудь уединиться. Джинни тоже пыталась увлечь Гарри, но тот, расслабившись на диване перед огнем в камине, никак на нее не раегировал. В конце концов Джинерва отправилась в спальню для девочек под руку с Парвати Патил.             Гарри даже не обратил на это внимание и продолжал смотреть на огонь, находясь как бы не здесь. Он даже ни заметил, как к нему подсел такой же, как и он, пьяный Симус. Он отреагировал на него только тогда, когда почувствовал, что на его бедро легла кисть и начала поглаживать.             Поттер с удивлением повернулся к захмелевшему другу. Тот лишь взглянул ему в глаза и сделал то, чего Гарри не ожидал — он резко подвинулся к избранному и впился ему в губы, жадно просовывая язык ему в рот. Несколько секунд он пребывал в шоке, а потом ответил на поцелуй, просовывая уже свой язык в рот друга и сплетая их. Руки Поттера обвились вокруг спины Симуса и двигались по ней вверх-вниз. Сам же Симус опустил свои руки ниже и вцепился в упругие ягодицы и стал жадно их мять.             Это стало последней каплей. Гарри схватил друга за талию и потащил прочь из общей гостиной в поисках ближайшего пустого кабинета. Они блуждали по седьмому этажу, жадно обнимаясь.             Им повезло. Они наткнулись на старую дверь, за которой была небольшая комната. В ее центре стояла большая кровать, заправленная белыми простынями. Втолкнув Поттера внутрь и бросив на дверь запирающее и заглушающее заклинание, Симус отбросил палочку в сторону и вплотную подошел к парню. В зеленых глазах партнера читалось любопытство, вызов. Поддавшись ему парень, сделал рывок вперед и снова впился в уже знакомые губы легким поцелуем. С каждой минутой страсть между ними нарастала и Финниган начал стягивать с Поттера костюм, не отрываясь от сладких губ.             Пуговицы не хотели даваться в непослушные от возбуждения руки. Но, в конце концов, пиджак, жилет, а затем и накрахмаленная рубашка полетели на пол. Отпрянув на мгновение, чтоб насладиться открывшимся видом, парень стал пожирать своего партнера взглядом: слегка напряженные кубики пресса, плотные грудные мышцы, подтянутые руки. Нигде нет лишней растительности. Кожа покрытая легким загаром словно светиться тусклым, но манящим сиянием. На секунду в голове мелькает мысль, что Поттер не совсем обычный человек. Откинув лишний шум в голове в сторону, он устремляет взгляд выше, к такой манящей шее. Пульсирующая вена так и манит к себе.             Сделав шаг навстречу, Симус упирается в грудь Поттера рукой и, слегка надавив, толкает его на кровать. Герой теряет равновесие и, чтобы не завалиться, хватает друга за руку, но тот лишь делает шаг вперед, и они вместе летят на кровать. Поттер касается спиной прохладных простыней и перед его взором нависает лицо его партнера, когда тот приземляется на выставленные вперед руки. Их взгляды встречаются: что в зеленых, что в серых глазах пляшут искорки желания. Симус подается вперед, и вместо того чтобы снова поцеловать, проводит языком по шее Гарри, с губ которого срывается стон наслаждения.             Кончиком языка парень ласкает своего партнера, оставляя влажные дорожки, спускаясь к соскам. Обхватив один набухающий сосок губами, он начинает посасывать его, обводя по кругу языком во рту, изредка покусывая. Второй же сосок парня оказывается зажат между пальцами, которые то оттягивают его, то нежно щекочут, то слегка надавив, вырисовывают разные фигуры. Эта сладкая пытка заставляет Поттера дрожать всем телом, извиваться, прижимать голову друга все сильнее к себе. Свободная же рука блуждает от слегка напряженной шеи вдоль позвоночника к ягодицам, сжимая их между пальцами.             Наигравшись с сосками, умелый язык спускается по телу вниз, оставляя влажный след, и когда он касается кончика головки члена, начинает кружить вокруг нее, жадно покрывая ее слюной, которая уже стекает по стволу. Одна рука проскальзывает между ног парня, хватается за напряженные яйца и начинает перекатывать их между пальцами, в свою очередь вторая жадно сжимает горячие ягодицы. У Поттера закатились глаза от удовольствия, с губ срываются протяжные сладкие стоны наслаждения, а по уголку рта стекает струйка слюны.             Глаза резко распахиваются, а дыхание сбивается, когда член парня, резко заглатывается до основания на всю длину. Губы блуждают вверх-вниз по стволу, а влажный язык ласкает его внутри. Гарри уже не понимает, сколько длиться эта сладка пытка. Он вот-вот готов кончить. И это происходит, когда Симус в последний раз насаживается горлом на член, от нехватки воздуха его горло сокращается, пока сперма вытекает из головки прямо в горло. Парень закашливается, не выпуская член изо рта, и сперма начинает течь у него из носа.             Когда последняя капля стекает с головки, Поттер вынимает член из горла, давая ему вздохнуть. Взглянув на друга, он видит несколько слезинок в уголках глаз, нити спермы, вперемешку со слюной, свисающей из носа, текущей по подбородку и губам. Парень подходит вплотную к лицу своего партнера и слизывает эту смесь с его лица, опускаясь к губам. Язык проникает в приоткрытый рот, и он чувствует смешение их вкусов у себя на языке. Прижав Симуса к себе в объятиях, не разрывая поцелуй, парень тащит его к кровати, на которую они оба заваливаются.             Так они и лежат обнявшись, смотря глаза в глаза друг другу, пока Морфей не отправляет обоих парней в тонкие миры сна. Последней мыслью Поттера на границе ускользающего от него сознания было: «Все-таки мне больше нравятся парни». Именно так герой магической Британии, победитель Волан-де-Морта, «Мальчик, который выжил, умер и снова выжил» осознал о себе простую истину, которая ускользала от него все эти годы: «Я гей, ну или как минимум би».