In umbra – lux | В тени – свет

«Некоторые люди не слышат, что ты говоришь, а некоторые слышат, о чём ты думаешь.» — Оноре де Бальзак Лето пролетело быстрее, чем Рейлин успела это осознать. Ещё вчера, казалось, она стояла на перроне, провожая друзей, а сегодня до первого сентября оставалась всего неделя, и каждый день тянулся по одному и тому же сценарию. Завтрак. Учёба, ведь почти всю программу второго курса она пропустила из-за окаменения, и теперь навёрстывала всё. А затем бесконечная череда приёмов. Платья, веера, слухи, этикет, чаепития, балы и званые ужины. От всего этого у Рейлин уже кружилась голова, но отказаться было невозможно: наследница Уайт не имеет права говорить «нет» светскому сезону. Хорошо хоть, он наконец закончился.

***

Рейлин сидела в своей комнате, выводила последнюю дату в конспекте по истории магии, когда за окном раздался шум крыльев. Она подняла голову ровно в тот момент, чтобы увидеть, как в комнату влетает большая сипуха — и, задев чернильницу, рушится на пол. Чернила разлились по пергаменту, но Рейлин даже не взглянула на испорченную работу. Она подхватила птицу на руки осторожно, словно та могла разбиться окончательно. — Стрелка! — Рейлин провела пальцем по её перьям. — Бедняжка. Трудно было лететь из Египта? Сипуха жалобно ухнула и, перебравшись на плечо девочки, протянула лапу с письмом. Рейлин отвязала конверт, разгладила пальцами. — Отдохни в совятне, — предложила она. — Я как раз ответ Рону допишу. Птица благодарно клюнула её за ухо — чуть больно, но тепло — и вылетела в окно. Рейлин посмотрела ей вслед, улыбнулась и уже потянулась за пергаментом, когда позади раздался тихий стук. Она обернулась. На пороге, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стоял Теодор. Простая синяя рубашка — рукава закатаны до локтей — и чёрные брюки. Он смотрел на Рейлин с лёгкой улыбкой. — Тристис чуть не разнёс конюшню, — сказал он, наконец отлепился от косяка и, подойдя к кровати, с размаху рухнул на идеально заправленное покрывало, смяв его. — Брыкается, не даёт себя чистить. Требует хозяйку. Рейлин вздохнула: — Я проведаю его после обеда. — Какой же у тебя строптивый конь, — покачал головой Кейн и, лениво приподнявшись на локте, кивнул на письмо в её руках. — А что тебе пишет твой дружок Рональд? — У Тристиса сложный характер, но это не значит, что он плохой, — отозвалась Рейлин, не поворачиваясь. Теодор не ответил — только улыбнулся шире. Она наконец развернула письмо и пробежалась глазами по знакомым каракулям Рона. — Рон с семьёй возвращаются сегодня в Англию. Предлагает встретиться через недельку и вместе закупиться к школе, — Она подняла взгляд. — Что думаешь? — Почему бы и нет? — пожал плечами наставник. В окно, шумно хлопнув крыльями, влетел чёрный филин. С важным видом он уселся прямо на стол, поверх конспекта Рейлин, и протянул конверт с аккуратным, до последней чёрточки выверенным почерком Гермионы. — Здравствуй, Ахилл, — улыбнулась Рейлин. Филин презрительно отвернулся и, даже не дождавшись угощения, вылетел обратно в окно. Теодор закатил глаза: — Может, купишь себе новую птицу? — Зачем? — Рейлин даже не повернулась. — Ахилл прекрасно справляется со своей работой. — Он старый и ворчливый. — Тео, не говори так. Он обидится. Она сердито стрельнула в него взглядом, но он лишь развёл руками — мол, я ничего. И хоть они оба знали настоящую причину, но никогда не говрили её вслух. Ахилл был питомцем её отца. Взяв чистый лист пергамента, Рейлин собралась писать ответы сразу двоим, когда в окно в третий раз влетела птица. На этот раз — белоснежная сова, плавная и бесшумная, как утренний снег. — Букля! — Рейлин расплылась в улыбке. Сова приветственно ухнула и опустилась на край стола, протягивая лапу. На ней было три письма. Одно — с именем Рейлин, ещё два — Гермионе и Рону. — Отдохнёшь? Букля покачала головой и требовательно ткнула клювом в конверты. — Ладно-ладно, — Рейлин отвязала письмо кузена, и сова тут же выпорхнула в окно. Она развернула пергамент, и улыбка исчезла уже со второй строчки. К концу третьего абзаца она сидела, прикусив губу, а пальцы побелели, сжимая край стола. Теодор сел ровнее. — Что-то случилось с Гарри? — Да, — Рейлин отложила письмо и устало потёрла виски. — К Дурслям в гости пришла сестра Вернона и начала оскорблять родителей Гарри. Он взбесился. И надул её. — Надул? — Кейн приподнял бровь. — У него случился стихийный выброс магии. Женщина надулась как воздушный шар и улетела. Теодор несколько секунд молча смотрел на неё, а потом звонко рассмеялся. — Ты чего? — растерянно спросила Рейлин. — Просто вспомнил, как Лили на четвёртом курсе тоже надула Джеймса и Сириуса, когда они в очередной раз начали бесить её, — отсмеявшись, ответил он. — А эти двое ещё больше развеселились и начали биться друг с другом в воздухе. Уайт поджала губы, но улыбка всё равно проскользнула на её лице. — С ними же могло что-то случиться. — Не волнуйся, неподалёку был профессор Флитвик. Он быстро спустил их на землю. Улыбка Теодора стала грустной. Он прикрыл глаза — словно пытался удержать перед собой это воспоминание, пока оно совсем не растаяло. Рейлин встала, подошла и обняла его, уткнувшись носом в плечо. Теодор на секунду замер, а потом похлопал её по спине — широкой тёплой ладонью, как когда она была совсем маленькой. — Всё в порядке, — сказал он тихо. — А теперь давай по порядку. Где Гарри? — Он добрался до «Дырявого Котла». Встретил там министра, Фадж оплатил ему комнату до первого сентября. — И его даже не отругали? Рейлин покачала головой, а Теодор усмехнулся: — Как же выгодно быть Мальчиком-Который-Выжил. Он заметил задумчивое выражение её лица — ту особенную, чуть отстранённую тишину, которая всегда означала, что она что-то решила. — Ты опять что-то задумала, да? Рейлин кивнула, и в её голосе зазвучала та самая спокойная твёрдость, с которой спорить было бесполезно: — Хочу побыть с Гарри оставшиеся каникулы. Сниму комнату в «Дырявом Котле». Теодор посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул — не спорить же, всё равно не послушается — и кивнул. — Через час в холле, — Он поднялся с кровати и небрежно поправил волосы. — Не опаздывай. С этими словами он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

***

С негромким хлопком в баре «Дырявый Котёл» появились Теодор и Рейлин. Девочка чуть покачнулась, но удержалась на ногах. — Кого я вижу! — бармен за стойкой радушно ухмыльнулся. — Теодор Кейн собственной персоной! — Здравствуй, Том, — Кейн пожал ему руку. — А это кто ж такая? Неужто дочка Роберта Уайта? — Да, — Рейлин ответила раньше, чем Теодор успел открыть рот. — Меня зовут Рейлин Уайт. — Приятно познакомиться, мисс, — улыбнулся бармен. — Том, нам нужна комната до сентября, — сказал Кейн. — А по какому поводу? — удивился тот. — Не думал, что наследница Уайт станет проживать в таком местечке. Это ведь вам не замок. Но гости не успели ответить — сзади раздался радостный возглас: — Рейлин? Они обернулись. На лестнице стоял Гарри. Стоило ему увидеть лицо кузины, он мигом сбежал вниз и крепко обнял её. — Привет, Гарри! — Рейлин обняла его в ответ. — Здравствуйте, мистер Кейн, — мальчик отстранился и кивнул Теодору. Тот кивнул в ответ, и Гарри снова повернулся к Рейлин. — А вы что здесь делаете? — Ты не представляешь, как я устала за этот месяц, — призналась она. — Получила твоё письмо и решила, что мне нужно отдохнуть и повеселиться с тобой. — Правда? — глаза Гарри загорелись. — Значит, ты проведёшь со мной остаток каникул? — Конечно! — Так что, Том? — Теодор повернулся к бармену. — Найдётся комнатка? — Ну, раз так, — Том почесал затылок, — думаю, лучше дать мисс Уайт комнату рядом с мистером Поттером. — Было бы прекрасно. — Тогда возьмите, мисс. — Он протянул ключ. — Комната номер тринадцать. — Благодарю, — Рейлин взяла ключ и повернулась к Гарри. — Я оставлю чемодан и спущусь. Потом погуляем по Косому Переулку. Идёт? — Идёт, — кивнул он. Теодор оглядел Рейлин с головы до ног и сказал: — Что ж, я тогда пошёл. Не забывай писать. — Обязательно. Пока, Тео! Кейн махнул на прощание и с тихим хлопком трансгрессировал. Рейлин быстро поднялась в комнату, оставила вещи и спустилась к Гарри. Они прошли через проход в Косой Переулок, который встретил их привычной суетой. Волшебники сновали туда-сюда, кто-то тащил стопки книг из «Флориш и Блоттс», а из распахнутых дверей кафе тянуло свежей выпечкой. — Я был здесь пару раз с Хагридом, — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам. — Но один — никогда. — Тогда сегодня будем исследовать вместе, — улыбнулась Рейлин. Их внимание привлекла толпа у лавки «Всё для Квиддича». Подростки и даже взрослые громко спорили о чём-то и с восхищением смотрели на витрину. Рейлин и Гарри подошли ближе и наконец увидели то, что вызывало такой ажиотаж. — Это новая модель? — выдохнул Гарри, с восторгом разглядывая метлу. — Да, — прочитала надпись Рейлин. — «Молния». — Она быстрее «Нимбуса-2001»! — не унимался Гарри. — Разгоняется до ста пятидесяти миль в час за десять секунд! — Кажется, я знаю, что подарить тебе на Рождество, — улыбнулась Уайт. — Что? — Гарри не сразу понял, а потом замотал головой. — Нет! Не надо мне её дарить. Она наверняка очень дорогая. — И что? Не волнуйся, от пары сотен галеонов я не обеднею. — Даже если так, — Гарри нахмурился. — Я не хочу уподобляться Малфою и слизеринцам, которые выигрывают только благодаря новым метлам. — А в прошлом году, помнится, кое-кто говорил, что Малфой не такой уж и плохой. — Какая разница? — буркнул Гарри. — Он всё равно высокомерный и самовлюблённый. Рейлин не сдержала смеха. — Нет, ну что-то точно случилось. Признавайся! — Он мне на вокзале сказал, что если я снова вляпаюсь в историю, то винить должен не его домовика, а свою тупую голову. — Он просто хотел тебя разозлить, — пожала плечами Рейлин. — И у него получилось. — Пойдём лучше поедим мороженое, — проворчал Гарри. — Не хочу говорить о Малфое. Рейлин только покачала головой с улыбкой и согласилась.

***

Проснувшись рано утром и приведя себя в порядок, Рейлин надела лёгкое летнее платье и, как и во все предыдущие дни, отправилась будить Гарри. Она громко постучала в его дверь. Послышались шаги, щёлкнул замок, и Гарри предстал перед ней во всей красе — его и без того непослушные волосы после сна растрепались ещё больше, на нём была простая маггловская одежда, а сам он, балансируя на одной ноге, спешно завязывал шнурок. — Доброе утро, Рейлин, — улыбнулся Гарри. — Доброе. Ну что, готов? — Ага. Он вылетел из комнаты и уже собрался закрыть дверь на ключ, когда Рейлин спросила: — Деньги взял? — Ой, секунду! Гарри забежал обратно, схватил с тумбочки мешочек с золотом и выбежал снова: — Теперь точно всё! — Отлично, пойдём. Наверное, Уизли и Гермиона уже пришли. Однако голоса друзей они услышали уже на лестнице. Весёлые возгласы Уизли и поучительный тон Гермионы невозможно было спутать ни с чем. Внизу, сдвинув несколько столов, сидело всё семейство Уизли и Гермиона. Первой их заметила Джинни, которая, как и остальные члены семьи, очень загорела за лето. Она улыбнулась и помахала рукой: — Рейлин! Гарри! Все остальные обернулись, и не успели кузены и слова сказать, как их уже усадили за стол. — Как же вы оба похудели! — причитала миссис Уизли, щедро накладывая им двойную порцию бекона и яичницы. — Пока не съедите всё, никто за покупками не пойдёт! Дети послушно закивали и принялись за еду, пока Рон, близнецы и Джинни наперебой делились впечатлениями о поездке в Египет. — Мы были в гробницах и пирамидах! — рассказывал Рон с набитым ртом. — Там столько мумий! — Мама не пустила меня на последнюю пирамиду, — пожаловалась Джинни, но в её голосе не было обиды — скорее лёгкое сожаление. — Гарри, а ты слышал о новой модели метлы? — вклинились в разговор Фред и Джордж. — «Молния» называется. Гарри проглотил еду и оживился: — Да, я видел её на витрине. Она развивает скорость до ста пятидесяти миль в час за десять секунд. — Вот это да! — выдохнули близнецы и Рон в один голос. — Ну как всегда, вам только квиддич и подавай, — проворчала Гермиона, но без обычной резкости. Она повернулась к Рейлин. — Как провела лето? — Неплохо, догоняла школьную программу, — ответила Рейлин. — А ты? — Мы ездили во Францию с родителями, — отозвалась Гермиона, но голос её звучал как-то безрадостно. Когда все закончили завтракать, отправились за покупками. Мистер Уизли, попрощавшись, ушёл на работу, а миссис Уизли принялась распределять обязанности: — Так, чтобы не терять время, Гарри и Рон — в лавку Олливандера, нужно купить Рону новую палочку. И не забудьте сыворотку для Коросты, совсем разболелась бедняжка. Перси — за письменными принадлежностями. Фред и Джордж — за ингредиентами для зелий, но смотрите у меня, ничего не натворите! Рейлин и Гермиона — за учебниками. А мы с Джинни пойдём за мантиями. Все разошлись в разные стороны. Девочки быстро закупились учебниками и попросили продавца уменьшить их, чтобы положить в сумочку Рейлин. Гермиона всё это время вела себя странно — тихо, почти меланхолично. Заметив это, Рейлин мягко взяла её под руку и повела в сторону кафе «Флориана Фортескью». Они заказали мороженое — Рейлин взяла шоколадное с мятой, Гермиона механически выбрала клубничное, даже не взглянув на витрину. Уселись за столик в самом дальнем углу, и Рейлин, бросив быстрый взгляд по сторонам, тихо прошептала заклинание от подслушивания. Повисла тишина. Гермиона сидела, нервно покусывая губу, и крутила в пальцах край салфетки. Обычно она всегда знала, что сказать, с чего начать, как построить разговор. Но сейчас слова застревали где-то в горле, а в груди клокотал комок, который она уже не могла проглотить. Рейлин не торопила её. Просто ждала. Терпеливо, спокойно, как умела только она. — Я… — голос Гермионы сорвался, она прокашлялась и начала снова, тише и неувереннее, — Я недавно подслушала разговор родителей. Я знаю, что это плохо, но это вышло случайно! — последние слова вылетели быстро, словно она боялась, что Рейлин осудит её. — Ничего страшного, — Рейлин мягко накрыла её ладонь своей, — это случается с каждым. Что ты услышала? Гермиона сделала глубокий вдох, зажмурилась и выпалила: — Я приёмная! А потом её прорвало. Слёзы хлынули неожиданно, обжигая щёки. Она не пыталась их сдерживать — не могла. Плечи тряслись, дыхание сбилось, и слова, наконец вырвавшись наружу, потекли сплошным потоком, перескакивая, путаясь, повторяясь. Рейлин не перебивала. Она просто обняла подругу, прижала к себе, позволив выплакаться в плечо. Гермиона плакала долго. Рейлин молчала. Чьи-то любопытные взгляды скользили по их столику, но Уайт только чуть заметно покачивала головой, и посетители отворачивались — заклинание от подслушивания, к счастью, работало. Когда слёзы наконец иссякли, Гермиона отстранилась, вытерла лицо ладонью и охрипшим голосом спросила: — Ты, наверное, считаешь меня глупой? — Нет, — Рейлин покачала головой и протянула ей аккуратно сложенный носовой платок. — Я считаю тебя своей подругой. А подруги имеют право плакать. Гермиона слабо улыбнулась, принимая платок, и высморкалась. — Теперь, наверное, всё встало на свои места, — тихо произнесла Рейлин. — О чём ты? Рейлин помолчала секунду, словно собираясь с мыслями. — У меня появились кое-какие подозрения ещё в прошлом году, — сказала она осторожно. — Но я не была уверена и не хотела тебя расстраивать. — Какие подозрения? — Гермиона нахмурилась. — То есть… ты подозревала, что я приёмная? Но как? Рейлин поджала губы и вздохнула. — То, что я сейчас скажу, тебе вряд ли понравится. Ты уверена, что хочешь это услышать? — Я только что узнала, что люди, которых я любила всю жизнь, не мои настоящие родители, — голос Гермионы дрогнул, но она взяла себя в руки. — Что может быть хуже? Рейлин посмотрела ей в глаза и начала: — Помнишь, на перроне Теодор заметил, что ты не похожа на Грейнджеров? — Дети не всегда похожи на родителей, — Гермиона пожала плечами, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Да, я тоже так подумала, — Рейлин кивнула. — А потом я увидела твой кулон. Гермиона машинально коснулась пальцами украшения под воротником и вытащила его наружу. — У меня есть такой же, — тихо сказала Рейлин и, достав из-за пазухи свой кулон, протянула подруге. Они были одинаковыми. Те же гербы, те же узоры. Только имена на обратной стороне различались. — Его мне подарил Теодор, — объяснила Рейлин. — Этот кулон очень необычный. Если его активировать, он может переместить владельца в самое безопасное место, даже если вокруг сильные чары против трансгрессии. В моём случае — домой, в Люменфорт. — И ты думаешь… — Гермиона сглотнула, — что мои настоящие родители активировали кулон, и я попала к Грейнджерам? — Возможно, кулон сработал с ошибкой. Или ты была слишком маленькой, чтобы контролировать перемещение. Но да. Я думаю, именно это и случилось. — Тогда… — голос Гермионы упал до шёпота, — мои настоящие родители мертвы? Рейлин покачала головой. — А вот здесь у меня есть сомнения. Ты слышала о Сириусе Блэке? — О первом преступнике, сбежавшем из Азкабана? — Гермиона нахмурилась, не понимая, к чему клонит подруга. — Мало кто знает, но у него была жена. Её звали Марлин МакКиннон, и она была магглорожденной. И… у них была дочь. Гермиона побледнела. Её пальцы вцепились в край стола. — Она родилась 25 октября 1979 года, — продолжала Рейлин, глядя прямо на неё. — Её назвали Гермиона Эстер Блэк. — Нет… — прошептала Гермиона, хотя уже всё поняла. — Почти через год, — Рейлин говорила тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень, — Марлин решила навестить родителей-магглов. Взяла дочку и отправилась к ним. Шла война, Блэки состояли в Ордене Феникса и были врагами Волан-де-Морта. И в тот день… на дом МакКиннонов напали Пожиратели. Предположительно, они пытали Марлин и её близких, чтобы выведать секреты Ордена. А потом сожгли всё Адским Пламенем. Гермиона сидела не дыша. — Когда мракоборцы и Сириус прибыли на место, от дома осталось только пепелище. Тел не нашли. Все члены семьи МакКиннон и маленькая Гермиона Блэк официально считаются погибшими 19 сентября 1980 года. — 19 сентября… — повторила Гермиона, и её голос звучал так, будто она задыхалась. — Это же… мой день рождения. — Но на год позже, — мягко сказала Рейлин. — У тебя по документам 1979 год. Как у Гермионы Блэк. — Значит… — Марлин успела активировать кулон, но он сработал неправильно. Ты попала к Грейнджерам или, возможно, сначала в приют, а потом к ним. Взрослые решили дать тебе имя с кулона — Гермиона. А датой рождения выбрали тот день, когда ты появилась у них, 19 сентября. Но ты выглядела как годовалый ребёнок, вот они и сдвинули год. — Это значит… — Гермиона смотрела на Рейлин расширенными глазами, — что я… дочь Сириуса Блэка? Рейлин кивнула. Гермиона закрыла лицо руками. Слёз больше не было — только дрожь, крупная, как в лихорадке. — Моя мама мертва, — прошептала она. — А отец — беглый преступник, которого ищет весь магический мир. — А вот с этим, я не соглашусь. Может, и беглый, но то, что преступник — вряд ли. Сама подумай: его жена и дочь погибают от рук Пожирателей, а через год он уже сам в их числе. К тому же, знаешь, в чём ещё обвиняют Сириуса Блэка? — Гермиона отрицательно покачала головой. — За предательство Поттеров. Поттеры тогда скрывались от Волан-де-Морта с помощью заклинания Фиделиус, а хранителем тайны был Сириус. И якобы он раскрыл Тёмному Лорду их местонахождение. — А если это правда, и он правда предал Поттеров? Гарри тогда меня возненавидит! — Нет, — Голос Рейлин прозвучал твёрдо, но не жёстко. Она взяла подругу за руки и заставила посмотреть на себя. — Послушай меня. Теодор не раз говорил мне, что не верит в виновность Сириуса. Он говорил, что Блэк скорее умрёт, чем предаст Джеймса Поттера. Я верю Теодору. Но даже если предположить самое страшное… — она сжала пальцы Гермионы, — ты правда думаешь, что мы с Гарри и Роном отвернёмся от тебя из-за чьих-то чужих поступков? — Но Гарри… — Гарри — мой кузен, — перебила Рейлин, — и я знаю его. Он никогда не возненавидит тебя за то, что совершил кто-то другой. Даже если этот кто-то — твой отец. Гермиона смотрела на неё, хлюпая носом, и в её глазах постепенно угасала паника. — Ты веришь мне? — спросила Рейлин. — Да, — выдохнула Гермиона. — Прости. Я просто… я испугалась. — Это нормально, — Рейлин улыбнулась и достала из сумки маленькое зеркальце, протягивая его подруге. — Приведи себя в порядок. И… Она помолчала, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда значил только одно — Рейлин что-то задумала. — И, — продолжила Уайт, — у меня есть одна идея.