Погрузившиеся

Ладно-уж, Хейтер мог бы признать, пока только самому себе, что он немного… увлёкся. Он действительно пытался сдвинуться с мёртвой точки, чтобы сосредоточиться на завоевании всея галактики. У Пиперса было много идей о том, как восстановить былой престиж и всеобщее признание, которыми когда-то свободно управляла империя Лорда Хейтера, а Бумапалуза как-раз была той самой прекрасной возможностью показать и доказать всем, что Хейтер вернулся и даже лучше, чем когда либо. Это было бы эффектно и впечатляюще, настолько, что это бы точно заставило таких недо-злодеев, как эта выскочка Доминатор, подумать дважды прежде чем определять кто был настоящим покорителем всей галактики всё это время! И Лорд Хейтер был уже совершенно готов сфокусироваться на чрезвычайно важном событии, откидывая навязчивые мысли о всяких бродячих рыжих недоразумениях куда подальше. Он был готов сдвинуться с этой флёртовой мёртвой точки, он был более, чем уверен в этом. Он был готов, ровно до того момента, как этот бесячий Вондер врезался в эту идеальную картину, вальяжно летя в своём орблачном пузыре, трындя на своём тупом банджо, и напевая свою глупую песню даже без каких-либо слов в ней! Это и стало его первым отвлечением. Даже тогда до Хейтера дошло, что он бы мог просто-напросто скрыться где-нибудь в тесном уголочке, запустить в рыжую чепуху зелёные, мощные искры молнии, приводя его в забвение, и быстренько вернуться пока Пиперс или ещё кто-нибудь не заметил, где он был. Это было бы сверх-молниеносно и тогда Вондер никогда бы больше не посмел так нагло отвлекать его. Он бы смог полностью распоряжаться галактикой так, как ему только захочется. Это было бы особенно легко, учитывая, что Вондер был совершенно один в этом особенном случае, без никаких брутальных зборнаков на виду! Но потом Вондер не с того ни с сего решил предложить сделать день его заветной кончины более особенным, и, как бы так сказать, он не был не прав. Хейтер потратил столько времени гоняясь за этим чудиком, было бы таким облегчением, словно камень с души, если бы он наконец поджарил путника одним из его злодейских бластеров и давно покончил бы со всем этим. Даже если бы это было не так приятно, как хотелось бы. В любом случае, это было тем, в чём он себя утвердил. И когда они выбирали разные методы уничтожения, подбирали подходящий наряд, музыку на тот случай, часть Хейтера продолжала твердить ему о том, что уже пора бы справиться, расправиться, избавиться от этой раздражающей рыжей ложки, и вернуться к тому, что было важней всего. Но другая часть — глубокая, вероломная часть, продолжала шептать ему, что все эти декорации и излишества были важны. В конце концов, неужто ли Вондер не был его самым злейшим, заклятым врагом? Неужели он не потратил на него практически два года, пытаясь уничтожить его? Это заслужило довольно-таки пышного празднования, это уж точно. С каждым новым разом когда Хейтер был на грани уничтожения своего заклятого пленника, Вондер останавливал его со всякими возражениями или предложениями, зная, что через все упрёки он всё-равно бы согласился с ним, даже если бы Лорд был слишком раздражён его неуместным помешательством, потому что, ну, Вондер всегда бы нашёл что ответить, а именно что-нибудь, что звучало бы крайне ясно, умно и убеждающе как на зло. В конце концов, этот день был важен для него. Он так долго его ждал, и вот, удача повернулась к нему лицом… Он должен был сказать что-нибудь особенное по этому случаю. Тогда бы это было… кое-что значащим, не так ли? Он должен пригласить дозоров. Они наконец-то смогут повидать своими глазами смерть их заклятого врага руками самого Лорда Хейтера. Разве это ни какая, хоть какая, маленькая победа? И, в какой-то степени, во время этого всего… все эти декорации, награждации перестали быть такими уж и надоедающими, а наоборот, стали даже… весёлыми? Было весело разглядывать многочисленные комнаты на корабле-черепе вместе с Вондером, чтобы выбрать самую подходящую для церемонии. Было весело готовить вместе приглашения и посылать их почти всем дозорам. Было весело выбирать торт и различные декорации, планируя каждый аспект церемонии заранее. Как только этот день настал, Хейтер уже не жалел о том, что охотно пошёл у него на поводу. Он был рад, что дозоры подождали их, как им полагается, и помогли украсить комнату по этому особенному событию. Он терпеливо дожидался церемонии, даже если глубоко внутри боялся, что про это рано или поздно узнает Пиперс, и что всему этому придёт… Хейтер гордо прошёлся в середине украшенной комнаты между кучками мелких дозоров и Вондером, намертво прикованным к стойке где-то в конце, и всё было просто идеально. Освещение, музыка, декорации, восхищающиеся их повелителем дозоры, его блестящий халат; всё это соединённое в одно заставило чувствовать Хейтера как будто он был выше всего мира. Он чувствовал мощь и силу, ощущая на себя пачку прикованных взглядов дозоров. Он не мог снять улыбку с его лица, прогуливаясь всё вперёд и вперёд. А потом он и вовсе посмотрел туда, где взгляд Вондера уже жаждался его. Улыбка Вондера была такая огромная и широкая, такое чувство, будто она заняла его целое лицо. Он покаянно ждал пока Хейтер дойдёт до конца, глаза полностью прикованы на идущем повелителе. И Вондер выглядел таким счастливым. Конечно, Вондер был практически всегда вечно счастливым, но обычно Хейтер был недоволен его улыбкой. Эта большая улыбка всегда показывала знак того, что вот-вот должна случиться какая-то катастрофа. Либо Вондер снова срывал планы, отвлекая его от чего-угодно, выставляя Хейтера полным идиотом перед целой толпой дозоров. Но в этот раз всё было по-другому. По какой-то причине, а может это было как раз потому что они спланировали это вместе, он уже не так был раздражён его выходками, переставая интерпретировать его улыбку как раньше. Эта улыбка уже не была унижающей, не была напыщенной, до жути дразнящей, как тогда… Вондер был поистине счастлив быть здесь, он был счастлив делать всё это вместе с ним. Это был первый раз, когда Хейтер не чувствовал никакой злобы, встретившись лицом к лицу с этой улыбкой. Вместо обычной злобы, у него было странное сжимающееся давление внутри рёбер, он даже почти-что споткнулся, шагая на красном коврике. Он ничего не знал об этом чувстве, но у него уже не было времени понимать его, потому что в этот момент Пиперс с грохотом ворвался через двойные двери. Пиперс был расстроен, конечно же, а каким ему ещё быть? Как раз-таки поэтому Хейтер пытался сделать всё втихоря. Из-за этого на всех приглашениях было написано важное сообщение: «Не рассказывай Пиперсу». Он хотел со всем покончить желательно до того, как Пиперс узнает об этом. Хейтер чувствовал себя некомфортно. Он не мог не чувствовать себя плохо, поглядывая на разбитого от горя внутри командира, даже если вся эта мыльная опера давненько действовала ему на нервы. Он знал, что Пиперс так долго ждал включения Бумапалузы, и он наверняка много чего напланировал касательно этого события. Это был их шанс впечатлить других злодеев, но Хейтер вдруг осознал, что он ни капельки не жалеет о содеянном. Конечно, это было всё весело; взрывать планеты, прекрасный способ привлечь к себе внимание, но было ли это по-настоящему важным? Он был покорителем галактики, все же. Он бы смог найти другие способы, заставляющие других злодеях падать от зависти. Помимо этого, это было бы всё не так весело, как устраивать целую грандиозную церемонию. Он столько сделал, планируя это всё. Слушая эту сопливую болтовню Пиперса, у него лишь кончалось терпение. Пиперс не понимал его. Пиперс никогда не понимал его. Конечно же, всё, что он наговорил было, в какой-то степени, верным, но он никогда не понимал всех этих чувств Хейтера к Вондеру. Он всегда хотел, чтобы Хейтер просто игнорировал пушистого не-пойми-кого, когда он неизбежно появлялся на его пути, но Хейтер даже не думал этого делать, пока от его рук раздражающий странник не исчезнет навсегда. А теперь у него было всё, что позволяло бы идеально уничтожить его заклятого врага, но именно в этот момент Пиперсу надо было ворваться и понасоздавать проблем на пустом месте! Хейтер хотел это сделать. Ему нужно было это сделать. Но в то же время выразительная речь Пиперса заслуживала хоть какого-либо ответа. Хейтер чувствовал немного виноватым бросая командующего. Повелитель наклонился вниз до уровня Пиперса. Он взял руку главного дозора, заключив её в свою, и глубоко вздохнул. — Пиперс, — он начал, пытаясь сохранять свой вежливый тон в ответ на льющееся слёзы командующего. Ты заставил меня понять две вещи. Первое, ты абсолютно прав. И второе… МНЕ ВСЁ РАВНО! — терпение ушло, Хейтер бросил руку Пиперса и резко развернулся, вытаскивая пульт для пушки конечного уничтожения Вондера. Хейтер нажал на кнопку прежде чем, как дал себе обдумать своё решение, задержаться, или дать снова себя остановить. Как только кнопка была нажата, глаза Хейтера мигом поднялись вверх, желая встретиться с глазами Вондера в самый последний раз. Одна часть Хейтера ожидала, что путник вновь сбежит, используя ещё одну идеальную возможность, которая была создана Пиперсом, но нет, Вондер всё ещё был там, всё ещё улыбаясь, и при виде той неподозревающей улыбки у Хейтера всё сжималось внутри вновь. Улыбка Вондера не была уже такой широкой, как раньше. Она как-то стала… мягче, и более интимной, как будто если бы они были в этой комнате только вдвоём. Хейтер слышал, как та бластерная пушка заряжалась, видел, как зелёное свечение образовалось на самом кончике пушки, но в то же время он не мог оторвать глаз от счастливого лица Вондера. Время, казалось, двигалось в замедленном темпе во время того, как предвкушение Хейтера уходило с бешеной скоростью, заменённое на внезапное странное чувство нереальности. В любую секунду Вондер мог бы выскользнуть из оков и уклониться от попадания, впрочем, как всегда. За исключением того, что он этого всего не сделал. Он не убегал. Почему он не убегал? Ум Хейтера застыл в замешательстве, но его тело двинулось без какого-либо сознательного решения. В единое мгновение он оказался на полированном полу зала, пока не осмеливаясь оборачиваться. Лазер позади него был невыносимо ярким, а Вондер так и не сдвинулся с места. Хейтер резко обернулся и врезался в подвесную стойку, сбив ее с ног на пол. Он почувствовал, как обжигающий жар проходит прямо над ним, и закрыл глаза от бликов. Раздался грохочущий, дрожащий звук, лазер ударился о стену позади них, тряся корабль-череп, а затем наступила полная тишина, прерываемая только ленивым грохотом падающих обломков. Хейтер оказался лицом к лицу со своим врагом. Улыбка Вондера теперь пропала. Он выглядел растерянным, может даже немного обеспокоенным и напуганным. Одна рыжая пушистая рука выскользнула из ограничения, чтобы положить её на его плечо. — Ты как, Хейтер? — мягко спросил Вондер. Его рука бережно погладила плечо Хейтера, медленно доходя до его халата. — Тот лазер был так близко к тебе. Надеюсь, тебя никак не задело? Хейтер ничего не ответил. Он едва понимал вопрос Вондера и еле чувствовал пушистую руку на своём плече. Его щеки ужасно горели, а его сердце билось слишком быстро. Его горло сжалось и болело, как будто он подавился чем-то крайне неприятным. Он еле слышал восклицания целой толпы дозоров позади него; взволнованный голос Пиперса особенно был повышен, но все вокруг казалось таким приглушённым… Хейтер чувствовал головокружение от растерянности. Он встретился взглядом с Вондером и даже понятия не имел, что он чувствует. Он хотел, чтобы ярость наполнила его целиком. Он хотел обвинить рыжего путника в том, что он отвлек его, вновь испортив его тщательно продуманный план, но сейчас он прекрасно знал, что на этот раз Вондер вовсе ничего не сделал… Хейтер сам всё испортил, и он до сих пор не знал почему. У Хейтера было такое ужасное чувство, будто он тонул, заключённый в до жути взволнованном взгляде Вондера. Голос его командующего сзади него становился всё громче, начиная пульсировать в его ушах, и вдруг Хейтер не мог выдержать этого всего и посмотреть им обоим в глаза. Он резко поднялся на ноги, обернулся и убежал куда глаза глядят, не говоря ни слова, скрип его кроссовок на полированном полу был его единственным ответом на вопросы Вондера и крики Пиперса.