Удар ниже пояса

Ваймак молча смотрел на Эндрю, переваривая услышанное. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом кондиционера. Тренер откинулся на спинку старого кожаного кресла и провёл ладонью по лицу. — Сядь, — велел он наконец, кивая на стул напротив. Эндрю не двинулся с места. Он стоял у двери, прямой, как струна, с каменным выражением лица, но побелевшие костяшки пальцев, сжимавших край футболки, выдавали его напряжение. Ваймак вздохнул. — Ты сказал — завтра течка. Первая серьёзная, верно? До этого была лёгкая? — Он говорил спокойно, по-отечески, стараясь не спугнуть парня. Эндрю коротко кивнул. В его голове до сих пор шумело от собственного признания, но деваться было некуда. Он загнал себя в угол, и теперь единственным, кому он мог довериться, оказался тренер. — Хорошо, — Дэвид подался вперёд, упёршись локтями в стол. — Я помогу. Никто не узнает. Но ты должен делать то, что я скажу. Это не обсуждается. Ты понял? Взгляд Эндрю полыхнул холодным бешенством, однако он снова кивнул. Сейчас не время для гордости. — Тогда слушай. Оставаться в общежитии нельзя. Ты живёшь с Нилом, а он, хоть и не чувствует твоего запаха, заметит, если ты начнёшь метаться в жару. Да и остальные… У меня есть гостевой домик за домом. Маленький, но там есть душ, кровать и замок изнутри. Скажем команде, что ты подхватил сильный грипп и я изолировал тебя, чтобы зараза не пошла по кампусу. Поверят — сейчас лето, никто не удивится простуде от кондиционеров. Три дня ты проведёшь там. Я буду приносить еду и воду. Если станет совсем плохо, вызову врача, который умеет держать язык за зубами. Эндрю сжал челюсти, но вынужден был признать, что план звучал разумно. Его собственные ресурсы иссякли; он понятия не имел, как пережить полноценную течку, не имея возможности запереться в комнате, где в любой момент мог появиться Нил. Слишком рискованно. — Джостену я скажу, что ты уехал на пару дней из-за каких то проблем, — добавил Ваймак, заметив, как дёрнулся кадык Эндрю при упоминании соседа. — Или что тебе нужно пройти какое-то обследование в городе. Ты сам как хочешь? — Без разницы, — глухо отозвался Эндрю. — Главное, чтобы он не совался. — Не посмеет, если я скажу, что ты просил не беспокоить. — Дэвид поднялся и достал из ящика стола ключ на простом металлическом кольце. — Держи. Домик за домом, увидишь. Иди сейчас, пока все на ужине. Собери самое необходимое и сразу туда. Я загляну через пару часов. Эндрю взял ключ, развернулся и бесшумно вышел. В общежитии стояла благословенная тишина. Нил ещё не вернулся — наверняка задержался в столовой с Кевином и Ники. Эндрю быстро покидал в спортивную сумку сменную одежду, упаковку таблеток, подавляющих запах, пару бутылок воды и пачку сигарет. Взгляд упал на книгу, которую Нил оставил на тумбочке, и сердце сжалось. Отогнав ненужные мысли, он застегнул молнию и покинул комнату. Гостевой домик оказался крошечным, но аккуратным. Узкая кровать, застеленная свежим бельём, тумбочка, небольшой стол, душевая кабина и плотные шторы на окнах. Эндрю запер дверь, задёрнул занавески и бросил сумку на пол. Воздух здесь был спёртый, пахло деревом и сухими травами. Он задёрнул засов, проверил, плотно ли прилегает дверь, и только потом позволил себе выдохнуть. Ночь прошла тревожно. Он несколько раз просыпался от того, что тело начинало гореть, а внизу живота скручивался тугой узел. Эндрю пил таблетки, но они лишь притупляли симптомы, не убирая их полностью. К утру простыня стала влажной от пота, а собственная кожа казалась чужой, слишком чувствительной. Он заставил себя сходить в душ, встал под прохладные струи и прислонился лбом к кафелю. Мысли путались. В голове всплывал запах шоколада — тот самый, который он учуял, когда Нил расслабился на крыше. Тогда от одного аромата у него подкосились ноги. Что же будет, когда начнётся настоящая течка? Эндрю зажмурился и ударил ладонью по плитке. Слабость. Беспомощность. Всё, что он ненавидел. Всё, что обещала ему эта проклятая биология. В середине дня пришёл Ваймак. Он поставил на стол контейнер с супом, бутылку апельсинового сока и упаковку обезболивающих. — Как ты? — спросил он, окидывая Эндрю внимательным взглядом. — Жить буду, — буркнул тот, сидя на кровати и кутаясь в толстовку, хотя в домике было тепло. Его знобило. — Команда спрашивает. Ники волнуется, Кевин что-то подозревает, но я сказал — грипп, высокая температура, лежишь под наблюдением. Нил… — Ваймак помедлил, — Нил рвался прийти. Я сказал, что ты не хочешь никого видеть. Он просил передать, чтобы ты написал ему, когда сможешь. Эндрю стиснул зубы и отвернулся. Писать Нилу означало врать. Врать ему не хотелось, но правду сказать он не мог. Он просто кивнул. — Я зайду завтра. Если что-то понадобится, нажми на кнопку вызова на тумбочке — она проведена ко мне в дом. И, Эндрю, — тренер взялся за ручку двери, — не геройствуй. Если станет невыносимо, скажи. Мы что-нибудь придумаем. Оставшись один, Миньярд уронил голову на подушку. Тело снова начало гореть, на этот раз сильнее. Он чувствовал, как внутри разливается тянущая, вязкая боль, как нарастает липкая влага между бёдер. Течка вступала в полную силу. Эндрю закусил губу, сдерживая стон, и свернулся калачиком. Перед глазами плыло, и сквозь пелену жара он вдруг явственно ощутил воображаемый запах шоколада. Так пах Нил. Его альфа. Мозг отказывался мыслить здраво, тело требовало, искало, звало. — Нет, — прошептал Эндрю в пустоту, вдавливая ногти в ладонь. — Я не тварь. Я не буду… Он повторял это как мантру, пока судороги не стихли, оставив после себя опустошение и липкий холодный пот. К ночи он вымотался настолько, что провалился в беспокойный сон. Второй день стал самым страшным. Эндрю почти не помнил себя. Он то метался в бреду, то лежал неподвижно, глядя в потолок невидящими глазами. Вода и еда, оставленные Ваймаком, стояли нетронутыми. В какой-то момент ему показалось, что дверь открывается, и он вжался в стену, но это лишь скрипнула рама от ветра. Каждая клеточка тела молила о прикосновении, о тепле, о чём-то, что могло бы унять эту выматывающую пустоту. Эндрю ненавидел себя. Он ненавидел своё тело, свой запах, свою слабость. Он вспоминал руки Нила на своих плечах, его губы, его спокойный голос — и проклинал всё на свете. Когда Ваймак пришёл вечером, Эндрю был бледен как полотно. Тренер помог ему выпить воды, буквально заставил проглотить несколько ложек бульона. — Держись, парень. Завтра станет легче, — сказал он тихо. Эндрю не ответил. У него не было сил даже огрызаться. На третий день жар действительно спал. Боль отступила, превратившись в тупую ноющую ломоту. Эндрю впервые за долгое время нормально поел, принял душ и выпил двойную дозу таблеток, подавляющих запах. Собственный аромат теперь казался ему едва уловимым, но он не мог рисковать. Достаточно одного неверного вдоха Нила или, хуже того, другого альфы. Он тщательно убрал домик, проветрил помещение, сменил постельное бельё. В зеркале на него смотрел измождённый, но собранный парень с тёмными кругами под глазами. Ничего, отговорка про грипп всё объяснит. Ближе к обеду Эндрю вернулся в общежитие. В коридоре столкнулся с Ники, который немедленно засыпал его вопросами о самочувствии. — Боже, Эндрю, ты выглядишь ужасно! Тебе точно уже лучше? Может, ещё полежать? Ваймак сказал, у тебя температура под сорок была! — Уже нормально, — отрезал тот, не замедляя шага. — Отстань. Ники привычно всплеснул руками, но отстал. Эндрю толкнул дверь их с Нилом комнаты и замер на пороге. Джостен сидел на своей кровати, поджав ноги, и что-то читал. При звуке открывающейся двери он мгновенно вскинул голову. — Эндрю! — Нил вскочил, и книга упала на пол. Он сделал шаг вперёд, но остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. — Ты вернулся. Как ты? Эндрю прошёл к своей кровати, бросил сумку и сел, не глядя на Нила. — Живой. Грипп был дерьмовый, — сказал он бесцветным тоном. — Не подходи, могу быть заразным. — Тренер сказал, ты уже не заразен, — тихо возразил Нил. Он всё ещё стоял в паре шагов, и в его глазах читалась смесь облегчения и тревоги. — Ты не отвечал на сообщения. — Телефон садился. — Эндрю лениво соврал, выуживая из сумки пачку сигарет. — Мне нужно покурить. И побыть одному. — Я с тобой, — тут же вызвался Нил. — Нет. — Эндрю. Миньярд поднял на него тяжёлый взгляд. Нил не отвёл своего, но и настаивать не стал. Он просто кивнул, словно соглашаясь с невысказанным условием: не сейчас. — Ладно, — сказал он. — Но если что-то понадобится… — Сам справлюсь, — оборвал Эндрю и вышел за дверь. На крыше было тихо и пусто. Он закурил, жадно затягиваясь, и уставился на горизонт. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. В груди понемногу отпускало. Он выдержал. Самое страшное позади — по крайней мере, на этот месяц. Но что дальше? Следующая течка будет не легче, и прятаться вечно не выйдет. Рано или поздно кто-нибудь заметит. Особенно Нил. Нил… Эндрю вспомнил его обеспокоенное лицо, его попытку подойти ближе. Джостен всё чувствовал, хоть и не знал причины. И это напрягало. Вечером Нил сам нашёл его на крыше. Он сел рядом, молча протянул сигарету — свою, не отобранную. Эндрю принял. — Ты врёшь про грипп, — сказал Нил негромко, глядя в темнеющее небо. — Я не знаю, что именно случилось, но это не простуда. Ты выглядишь так, будто не спал трое суток и дрался с демонами. Эндрю криво усмехнулся, выпуская дым. — Может, так и было. Тебе-то что? Нил помолчал. Потом повернулся и посмотрел на него в упор. — Мне не всё равно, Эндрю. Ты знаешь. Миньярд ничего не ответил. Они докурили в тишине, и впервые за эти дни он позволил себе расслабиться — совсем чуть-чуть, только плечами, только рядом с этим конкретным человеком. Нил не давил, не лез с расспросами, просто был рядом. Это помогало больше любых таблеток. Позже, когда они спускались вниз, Эндрю на мгновение задержался на лестнице и бросил короткое: — Спасибо. Нил обернулся, удивлённый. — За что? — За то, что не лезешь. Джостен кивнул, принимая благодарность так же молча, как и всё остальное. Прошло несколько дней. Внешне всё вернулось на круги своя: тренировки, вечерние посиделки, перебранки Кевина и Ники. Эндрю исправно пил таблетки, скрывая запах, и делал вид, что ничего не произошло. Лишь иногда он ловил на себе долгий, изучающий взгляд Нила, но делал вид, что не замечает. Однажды вечером, когда они вдвоём сидели на крыше, Нил неожиданно спросил: — Эндрю, а что ты думаешь о вторичном поле? Я имею в виду, не в общем, а про себя. Ты бы хотел быть альфой? Вопрос застал врасплох. Эндрю помедлил, стряхивая пепел. — Мне всё равно, — солгал он. — Главное, чтобы не указывали, что делать. — Это похоже на тебя, — усмехнулся Нил. — Знаешь, я рад, что я альфа с возможностью контроля. Не представляю, каково это — зависеть от кого-то в такие моменты. У Эндрю внутри похолодело. Он бросил быстрый взгляд на профиль Нила, но тот смотрел вперёд, безмятежно и открыто. Неужели догадался? Нет, вряд ли. Просто говорит о себе. — Зависимость — это дерьмо, — согласился Миньярд, и тема была закрыта. Тем не менее вечером он ещё долго не мог уснуть, глядя в потолок. Слова Нила задели что-то глубоко внутри. Зависеть от кого-то… Эндрю всю жизнь строил стены, чтобы ни от кого не зависеть. А теперь природа заставляла его нуждаться в альфе. Он пообещал себе, что никогда не допустит, чтобы кто-то узнал. Даже Нил. Особенно Нил. Оставшиеся до каникул недели протекли спокойно. Эндрю придумал себе дополнительный предохранитель: сказал Ваймаку, что в день начала следующей течки снова «заболеет гриппом», и тренер, вздохнув, согласился. Это была игра вдолгую, но у него не было выбора. В один из последних вечеров перед отъездом на каникулы Нил подошёл к нему в общем коридоре. — Ты останешься в кампусе на всё лето? — спросил он. — Да. А ты? — Тоже. У меня нет другого дома. — Нил пожал плечами. — Может, будем тренироваться вместе? Эндрю окинул его ленивым взглядом. — Посмотрим. Но в глубине души он знал: Нил останется рядом, и это одновременно успокаивало и пугало. С одной стороны, присутствие альфы, чей запах он помнил до дрожи, могло стать угрозой. С другой — Эндрю уже привык к этому странному равновесию между ними. Тем же вечером он зашёл в кабинет к тренеру, чтобы обсудить детали на будущее. Ваймак сидел за столом, перебирая бумаги. — А, Эндрю. Как ты? — В порядке. Думал о следующем месяце. Дэвид отложил ручку и сложил руки на столе. — Слушаю. — Я останусь на каникулы в кампусе. Если повторится то же самое, мне снова понадобится гостевой домик. Или я сниму мотель. — Домик в твоём распоряжении, — кивнул тренер. — Но, Эндрю, ты уверен, что не хочешь рассказать Нилу? Он надёжный парень, и вы… — Нет. — Голос Миньярда прозвучал резче, чем он хотел. — Никто не должен знать. Ты обещал. Ваймак поднял руки в примиряющем жесте. — Хорошо, хорошо. Я просто хочу, чтобы ты знал: тебе не обязательно тащить это в одиночку. Есть люди, которым ты можешь доверять. — Я доверяю только себе. Тренер печально усмехнулся, но спорить не стал. Выйдя из кабинета, Эндрю задержался у окна в конце коридора. На улице сгущались сумерки, в свете фонарей виднелась фигура Нила, который ждал его, сидя на скамейке. Джостен заметил его и помахал рукой. Сердце пропустило удар, но лицо Эндрю осталось бесстрастным. Он спустился вниз. — Идём на крышу? — предложил Нил. — Идём. Они поднялись на своё привычное место. Ночь была тёплая, безветренная. Эндрю достал сигареты, они закурили. Молчание не тяготило; наоборот, в нём было что-то правильное, почти уютное. Внезапно Нил, не говоря ни слова, наклонился и положил голову Эндрю на плечо. Тот замер. — Ты чего? — спросил он хрипловато. — Ничего. Просто устал, — пробормотал Нил. — И рад, что ты здесь. Эндрю не двинулся. Запах шоколада стал чуть заметнее — Нил расслабился. Внутри у Миньярда что-то болезненно сжалось, но он подавил порыв отстраниться. Вместо этого он осторожно, едва ощутимо, приобнял Нила за плечи. Совсем чуть-чуть. Так они и сидели, пока сигареты не дотлели до фильтров. А потом разошлись по своим кроватям, каждый с мыслью о том, что лето обещает быть долгим. Эндрю лежал в темноте и слушал ровное дыхание Нила на соседней кровати. Он пережил первую серьёзную течку, сохранил тайну и не сломался. Но впереди были месяцы, полные таких же испытаний. Он не знал, сумеет ли скрывать правду вечно, однако знал точно: пока у него есть силы сопротивляться, он будет бороться. Ради себя, ради той жизни, которую он сам выбрал. А где-то на границе сознания билась предательская мысль: однажды он может не захотеть прятаться. Особенно от того, кто пахнет шоколадом и смотрит на него так, словно видит насквозь. Но это будет не сегодня. Сегодня он просто засыпает, зная, что завтра снова проснётся бетой в глазах всего мира. Пока что этого достаточно.