Принцесса против правил

Раннее утро окутало Алфею серым туманом. Первые лучи солнца только начинали пробиваться сквозь витражи башни директрисы, когда в дверь кабинета раздался нерешительный стук. — Войдите, — мягко произнесла Фарагонда, откладывая перо и поднимая взгляд. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Муза. Её образ сразу привлёк внимание: джинсы на низкой посадке, алый облегающий топ, тёмные волосы свободно спадали на плечи. В глазах — смесь бессонной ночи, тревоги и решимости. — Мисс Муза… — с ноткой упрёка начала Фарагонда. — Не самый уместный выбор одежды для нашей школы. — Простите, — тихо, почти шёпотом, ответила девушка, не поднимая взгляда. — Я… я не спала. Мне всё время снится Мелодия. Там что-то происходит… что-то страшное. Пожалуйста, отпустите меня домой, хотя бы на пару дней. Я должна убедиться, что с семьёй всё в порядке. Прошу вас… Её голос дрожал, губы поджались, как у человека, балансирующего на грани слёз. Молчание повисло на мгновение. Фарагонда пристально посмотрела на неё, словно заглядывая глубже — в душу. — Лети. Но ровно на два дня. Вернёшься — доложишь мне лично. И будь осторожна. Тьма не дремлет. Муза подняла глаза — в них вспыхнула благодарность. — Спасибо! — воскликнула она, и, развернувшись на каблуках, вылетела из кабинета. Фарагонда вздохнула, снова взглянула в окно. Над горизонтом медленно поднималось солнце, окрашивая небо тревожным алым оттенком. *** По прибытии на Мелодию Муза сразу направилась к родному дому. Воздух родной планеты был наполнен знакомыми звуками: лёгкий ветер шумел сквозь бамбуковые крыши, вдалеке звучала арфа. Город встречал её будто старый друг: улицы были всё такими же — мощёные светлым камнем, с домами, покрытыми либо тёплой бамбуковой черепицей, либо шифером — у тех, кто мог позволить себе больше. Ноты, сплетённые в электрические провода, тянулись над дорогами, образуя мелодичную паутину. Но сердце Мелодии било не так, как раньше. Замок, некогда венчающий центр города, возвышался теперь лишь наполовину. Его башни были обломаны, стены почернели от копоти. Это была не просто рана архитектуре — это был шрам на душе всей планеты. Муза замерла, когда увидела его — отца, стоящего у калитки их скромного, но уютного дома. Он был постаревшим, чуть сутулым, но живым. Его лицо светилось надеждой и изумлением. — Папа… — прошептала она. Он даже не ответил — просто шагнул вперёд и крепко обнял дочь. Они стояли так долго: слова были не нужны. Он гладил её волосы, она прижималась к его плечу, как в детстве, когда мир казался проще. Слёзы катились у обоих, и в этих слезах было всё — страх, облегчение, тоска и любовь. — Я боялся, что ты не приедешь, — тихо сказал он. — Что этот маг… отнял у меня тебя. — Меня он не отнимет, — твёрдо ответила Муза. — Я здесь. Они молча пошли по узким улочкам, держась за руки, как раньше. Дорога вела на окраину — к холму, где располагалось старое кладбище. Надгробие матери Музы было простым, но изящным. Камень пел — буквально. Когда ветер касался его, он издавал лёгкий, печальный звук, как тихая колыбельная. Муза опустилась на колени перед надгробием, и пальцы её дрожали, когда коснулись холодного камня. Ветер чуть усилился, тронув её волосы. Камень был влажным от росы. Она положила ладонь на поверхность плиты, словно надеялась, что сможет почувствовать пульс того сердца, которое когда-то так любило её без условий и границ. Сначала — просто слёзы. Затем — рыдания, не сдерживаемые, тяжёлые, срывающиеся с губ вместе со словами: — Мамочка… прости меня. Я так мало была рядом. А теперь мне не с кем делиться музыкой, не к кому прибежать, когда страшно. Слова срывались обрывками, голос дрожал. Муза не стыдилась своих чувств. Здесь не нужно было быть сильной. — Я скучаю. Каждый день. Иногда слышу твой голос во сне. Иногда кажется, что ты поёшь мне, как в детстве… и я просыпаюсь с мокрой подушкой. Она провела пальцами по гравировке, будто гладя родное лицо. Потом с трудом поднялась, достала из сумки тонкий букет — её мама всегда любила синие орхидеи. Муза осторожно опустила цветы в маленькую вазу у подножия надгробия. Цветы закачались от лёгкого ветра. — Я стану сильной, мам. Обещаю. Я защищу наш дом. Сделаю всё, чтобы музыка Мелодии не смолкла. Никогда. Муза выпрямилась. Лицо её всё ещё было мокрым от слёз, но в глазах уже горело не только горе — там была решимость. Где-то за спиной послышались шаги. Тихие, аккуратные, будто человек боялся нарушить чужую скорбь. Муза и её отец обернулись настороженно. Но из-за каменных арок, окутанных плющом, появилась знакомая фигура. Белое платье, длинные волосы, собранные жемчужной заколкой, и лицо, излучающее одновременно благородство и боль. Это была принцесса Галатея. Она двигалась медленно, осторожно ступая по мраморным плитам, словно боялась потревожить мёртвых. В её глазах стояли слёзы, а руки прижимали к груди маленький венок из белых лилий. Увидев Музу и её отца, она едва заметно кивнула. Они склонили головы в знак уважения, но Галатея, мягко вздохнув, остановилась: — Не стоит… — голос её был тихим, но удивительно уверенным. — Здесь мы все равны — просто те, кто потеряли родных. Муза едва не всхлипнула. Принцесса подошла ближе, её шаги не издавали почти ни звука. — Куда держите путь, Ваше Высочество? — осторожно спросил отец Музы. Галатея взглянула ему прямо в глаза. И в этом взгляде была сила, хоть и тронутая печалью. — К отцу, — просто ответила она. — Он не пережил нападение Валтора. Погиб, защищая хранилище. Повисло тягостное молчание. Муза почувствовала, как внутри снова сжалось сердце. Её взгляд встретился с глазами принцессы, и они поняли друг друга без слов — обе потеряли больше, чем могли сказать. — Мелодия будет отмщена, — наконец произнесла Муза, сжав кулаки. — Музыка — наше оружие. Мы не дадим Валтору погасить её. Галатея слегка кивнула, будто благословляя её решимость. — Тогда мы должны объединиться. Затем она прошла мимо — тихо, сдержанно, оставляя за собой легкий аромат цветов и невыносимую боль — как шлейф утраченного величия. Муза и отец неторопливо возвращались домой, под мерный аккомпанемент ветра, что перебирал струны проводов-нот. Их старенький дом стоял как и прежде — с облупившимися ставнями и лёгким запахом жасмина, растущего у крыльца. На кухне закипал чайник, выпуская в воздух облачко пара. Муза, закутавшись в старый домашний свитер, ела рис с соевым соусом — вкус из детства, простой, но родной до боли. Отец молча заваривал зелёный чай, его руки дрожали чуть сильнее, чем раньше. Он делал вид, что ничего не происходит, но Муза видела — болезнь не отступала. — Пап, как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она. — Сегодня ничего… А ты как? Снова в беду вляпались с подругами? — попытался пошутить он. Они говорили долго. О Мелодии, о нападении Валтора, о разрушенном замке. Но оба избегали темы, которая висела в воздухе — времени становилось всё меньше. После чая отец прилёг на дневной сон — врачи настаивали на покое. Муза, накрыв его пледом, постояла у порога спальни, сжимая в руке его пустую чашку. Её сердце сжималось. Её мама умерла от той же болезни. И теперь она шаг за шагом теряла и отца. Всё, что она могла — учиться, сражаться, и зарабатывать стипендию, которую тайком переводила на лечение. Она хотела спасти хотя бы его. Чуть позже Муза вышла на улицу — нужно было глотнуть свежего воздуха, вырваться из гнетущих мыслей, хотя бы на миг почувствовать, что жизнь всё ещё продолжается. Порыв ветра тронул её лицо. И первое место, куда понесли её ноги — было не шумное поселение и не рынок. Она направилась к морю с поющими китами. Туда, где её душа однажды уже находила утешение. Это было их с мамой место. Маленький ритуал спокойствия: они приходили туда, когда Муза была совсем крошкой, слушали удивительные звуки, которыми киты наполняли залив, и просто молчали. Не нужны были слова — только музыка волн и голосов моря. Но сейчас картина была совсем иной. Вместо прозрачной лазури — серые, тяжёлые воды, словно окутанные трауром. Берег был пуст. И сами киты — те самые гиганты, когда-то певшие чарующие мелодии — теперь испускали тоскливые, болезненные звуки. Муза скинула балетки, присела на скрипучий деревянный мостик и опустила босые ноги в прохладную воду. Сначала — тишина. А потом она начала петь. Тихо, едва слышно, подпевая китам. И вдруг в голове, как будто отрывками из старой кассеты, начали всплывать воспоминания. Чистые, светлые, живые. — Муза, не вертись, а то косичка будет не ровной, — мама бережно расчёсывала ей волосы, поддев локон за локоном, пальцы её пахли жасмином и маслом для волос. — Мамочка, а куда мы сегодня пойдём? — девочка хихикала, извивалась в кресле. — К весёлым рыбкам, которые красиво поют? — Почти, малышка. К поющим китам. Помнишь, как они звучат? — Дааа! — Муза хлопнула в ладоши. — Как будто сказку поют! А ты споёшь с ними? — Конечно. А ты — будешь подпевать, как настоящая фея музыки, — подмигнула мама. В дверях появился отец, прижимая к груди плед. — Ну что, мои певицы, собрались? — с улыбкой спросил он. — Смотри, какую мама мне косичку заплела! — Муза вертелась перед ним, крутя головой, от чего косичка весело вздрагивала. Отец восхищённо присвистнул, подхватил дочку на руки, и они втроём вышли в солнечный день. Муза моргнула — и настоящее вернулось. Мостик поскрипывал под ней, ветер чуть поднял воду. Один из китов медленно проплыл мимо, подняв огромный глаз на неё, будто узнал. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Я скучаю, мам… — прошептала Муза, и её голос растворился в ветре, сливаясь с песней моря. Затем фея направилась на ярмарку, ту самую, где в детстве бегала босиком за сладкой ватой. Теперь там стояло лишь несколько шатров. Люди либо бежали, либо прятались в страхе. Лишь храбрейшие торговали. Среди них — знакомое лицо. — Орландо? — удивлённо выдохнула она. Юноша, подносивший ящик с фруктами, повернулся — и его лицо сразу озарилось радостью. — Муза?! Да ладно… Не верю! Живая, настоящая! — он откинул ящик и обнял её, кружанув от счастья. — Ты вернулась! — Ненадолго, — слабо улыбнулась она. — Ты не изменилась. Всё та же упрямая фея с глазами, как у лунной ночи, — он подмигнул. Не прошло и минуты, как к ним неспешно подошла Галатея. В простом платье, без охраны и короны, но с достоинством, которое невозможно было скрыть. — Не думала встретить вас здесь, — сказала она. — Я прихожу сюда иногда. Напоминает мне, за что стоит сражаться. — Может, погуляем втроём? — с лёгкой улыбкой предложил Орландо, поправляя корзинку с фруктами на плече. Муза и Галатея переглянулись. — Почему бы и нет, — кивнула Муза, и троица направилась в сторону парка. Пыльные тропинки вились среди деревьев с хрустальными листьями. Здесь всё звучало — каждая ветка, каждый камень, даже ветер напевал свою мелодию. Ребята болтали, смеялись, вспоминали детство, прошлые шалости. Казалось, будто война никогда не ступала на эту землю, будто всё было как прежде — без боли и потерь. Муза вдруг тихо рассмеялась: — А помнишь, как мы с тобой прятались на чердаке школы, чтобы пропустить урок сольфеджио? — И ты уронила на голову учителю арфу! — подхватил Орландо. — Это была маленькая арфа! — возмущённо воскликнула Муза. — И я случайно! Смех снова разлетелся по аллеям, сквозь порывы лёгкого ветра. *** Но где-то далеко, над тенями планет, царила совсем другая атмосфера. В тронном зале, сотканном из пепла и пламени, Валтор стоял у окна, наблюдая за хрупкой принцессой Мелодии. Его взгляд был прикован к замку, где всё ещё дымились обломки, но в центре этой картины выживания — жила Галатея. — Не нравится мне, что эта певчая кукла всё ещё дышит, — прошипел он. — Ещё и эта фея из Алфеи. Он поднял руку, чертами пламени начертив в воздухе древний символ призыва. — Трикс! — рявкнул Валтор. Из теней вынырнули три фигуры. Айси, Дарси и Сторми, словно растворённые в мраке, но готовые к действиям. — Что на этот раз? — устало протянула Дарси, скрещивая руки. — Мелодия. Разнесите её в щепки. Убейте принцессу и эту фею — Музу. Он подошёл к ведьмам и, не дожидаясь их согласия, протянул руки. Поток тёмной энергии хлынул в их тела, наполняя их мощью, от которой воздух в зале завибрировал. Улыбки растянулись на лицах Трикс — им предстояло по-настоящему повеселиться. *** Ребята беззаботно смеялись, сидя на старой лавочке, утопающей в тени деревьев. Их смех сливался с легким шелестом листвы, и казалось, что даже мир, потрёпанный войной, наконец дал передышку. Но внезапно небо почернело. Как по команде, тяжёлые тучи начали сгущаться над их головами, будто сама природа задержала дыхание. — Это странно… — насторожился Орландо, глядя вверх. Его голос прозвучал тревожно и глухо. И тогда они их увидели. Три тёмные фигуры вырвались из туч, скользя по воздуху — Трикс. Лица ведьм были искажены злобой, а их ауры дрожали от полученной силы Валтора. Муза резко поднялась. — Галатея, хоть ты и лишилась своих крыльев, ты всё ещё фея. Помоги Орландо защитить город. Я… я должна к отцу! — бросила она. Принцесса молча кивнула — её глаза вспыхнули решимостью. Муза же преобразилась в вихре света — её наряд сменился на ало-малиновый топ и юбку, на плечах задрожали изящные крылья. Она взмыла в небо, оставляя за собой сияющий след. Возле дома сердце екнуло — отец выбегал, держась за грудь. — Папа! — закричала Муза, подхватывая его и усаживая на скамью. Паника захлестнула её, но она заставила себя думать чётко: быстрый магический барьер — и она врывается внутрь дома. Руки дрожат, в горле ком. Таблетки и вода. Обратно. Отец был бледен, словно тень. Она заставила его принять лекарство, обняла крепко, как в детстве. — Папа, сиди здесь. Я скоро вернусь. Я… обещаю. — Береги себя… я люблю тебя, доченька, — он поцеловал её в лоб, и в этот момент Муза вновь расплакалась, но уже — в воздухе. Она настигла ведьм в самом центре города — те разносили всё на своём пути, кидая заклинания в беззащитных жителей. И тут её гнев вспыхнул в полную силу. — Ударная волна нот! — голос Музы прорезал небо. Заклинание задело Сторми, отбросив её назад с криком. — Ах ты, мелкая дрянь! — взвизгнула та, отвечая градом молний. Муза увернулась, крылья оставили за собой сверкающий след. — Эй, ведьмы! — крикнула снизу Галатея, встав перед толпой жителей. Она метнула в Трикс мощный энергетический заряд. Но Айси лишь усмехнулась, отразила его и удвоила силу. Магия мчалась прямо в принцессу. Муза, не раздумывая, метнулась вперёд и успела возвести щит, но не успела спрятаться за ним. Ледяной удар врезался ей в живот, разлетевшись ледяными осколками. Фея упала на землю, истекая кровью. Галатея кинулась к подруге. — Муза… Муза! Очнись!.. — Минус одна, — усмехнулась Айси. — Вы… поплатитесь за всё. И Валтор — тоже! — голос Галатеи зазвенел, как струна. Вспышка — и весь гнев, вся боль, вся сдержанная сила вырвалась наружу. Трикс отбросило в море, где даже поющие киты замерли от звука их падения. Галатея дрожала, а затем упала. И в эту секунду Орландо добежал до них, испуганный, растрёпанный, но полный решимости. Он опустился рядом. И тогда воздух дрогнул. Вокруг троих появились золотые огоньки, закружившиеся, словно в танце. Их тела поднялись в воздух, озарённые изнутри сиянием. И случилось нечто невероятное. Муза открыла глаза — и преобразилась. На ней появился розовый топик с жёлтыми лентами, юбка, будто сотканная из цветочных лепестков. На её шее засиял розовый чокер, а ноги обвились лианами. Новая пара крыльев переливалась музыкой. Рядом стояла Галатея — в волшебном зелёном платье, переливающемся сиреневым. Её перчатки искрились, а лианы на ногах светились. Новые крылья — широкие, как у Музы — трепетали на ветру. — Что это… неужели… новое превращение? — с трудом выговорила Муза, осматривая себя. — Это… как песня надежды, — прошептала Галатея. Из пенящейся глади моря вырвались три фигуры. Промокшие, но не побеждённые — Трикс возвратились. — Новые наряды? Миленько, — усмехнулась Дарси, стряхивая с плеч ледяные капли. — Жаль, что наряд не спасает от смерти. Её глаза вспыхнули фиолетовым, и мир начал искажаться. Иллюзии налетели, небо сменило цвет, земля дрожала, а лица врагов начали расплываться, путая зрение. Орландо, стиснув зубы, выхватил меч. Галатея, сжав кулаки, в несколько движений создала под ним сверкающий мост из нот. Он шагнул вперёд — и совершил грандиозный прыжок. Лезвие меча срезало воздух и рассекло руку Дарси. Ведьма взвыла от боли, иллюзии рассыпались. — УРОД! — заорала Сторми, и Трикс сплотились. Объединив силы, они создали огромный магический сгусток — чёрно-фиолетовый шар, мерцающий молниями и кусками льда. Он полетел в сторону Музы и Галатеи. — Щит гармонии! — крикнула Муза. Магический барьер успел развернуться, но волна была слишком мощной. Щит треснул и лопнул, как стекло. Девушек отбросило на каменную тропу. Они упали тяжело, но не сдались. Вдруг небо над ними засверкало — в воздухе появился сияющий портал. Из него один за другим вышли знакомые фигуры: Фарагонда в мантии, Саладин с посохом, Гризельда, Кодаторта, и подруги Музы: Стелла, Флора, Текна, Лейла, Блум. — Ну что, ведьмочки, — хмыкнула Лейла, — сейчас мы устроим вам взбучку! Фарагонда подошла к Музе и Галатее, подняв их мягким жестом, наполненным магией. — Вы получили Энчантикс? — удивлённо прошептала она, видя их преображённые образы. — Да, — уверенно кивнула Галатея. — Но сейчас не до разговоров. И в этот момент земля сотряслась. Из клубов магической пыли, ступая медленно и угрожающе, появился Валтор. Его глаза горели яростью, в руке плясала тёмная энергия, а за спиной вновь встали Трикс. — Никто не уйдёт. Я уничтожу эту планету, и с неё начнётся моё царствование! — Не сегодня, — отрезал Саладин. Учителя быстро организовали эвакуацию. Текна, Стелла и Флора использовали свои силы, чтобы создать коридоры безопасности для жителей. Порталы один за другим раскрывались, уводя людей прочь от надвигающейся беды. Муза и Лейла удерживали врагов, Галатея прикрывала фланг. Орландо отважно сражался с теневыми существами, посланными Валтором. Гризельда встала в боевой строй, её чары пробивали ледяные шипы Айси. — Пора уходить! — крикнула Фарагонда, и, не дожидаясь согласия, активировала главный эвакуационный портал. Один за другим бойцы и жители исчезали в ослепительном свете. Когда последний портал захлопнулся, Валтор взревел. — НИКТО НЕ СПАСЁТСЯ! — его голос потряс небо. Он и Трикс сосредоточили всю свою тьму, и в один ужасающий миг выпустили её. Гигантский шар энергии, сверкающий ледяными клинками, молниями и тенями, рухнул на Мелодию. Планета дрогнула, небо вспыхнуло белым. Мир музыки пал. От некогда живой, поющей планеты осталась пустота и пепел.