Принцесса против правил

Темнота рассеялась, словно под напором рассвета. Мужчина, что сидел у её постели, исчез, будто и не был реальностью. Блум показалось, что всё это — сон: слишком странный, слишком тёплый, чтобы быть правдой. Но жгучая боль в руке говорила об обратном. В висках стучало, как боевой барабан, горло пересохло так, будто она кричала в пустоту всю ночь. Она попыталась позвать, но голос сорвался — только хрип и глухое дыхание. Слёзы беспомощности защипали глаза. Наступило утро. Тихие шаги — мягкие, уверенные — приближались. Сквозь тяжёлые веки Блум увидела силуэт медсестры. Та замерла в дверях, будто не верила глазам. А затем — метнулась к кровати, с трудом сдерживая эмоции. — Блум… ты… ты очнулась… — прошептала женщина, и в голосе её дрожала искренняя радость. Она склонилась к фее и осторожно обняла её, как ребёнка, вернувшегося с края пропасти. — Пей, детка, — медсестра поднесла к её губам стакан воды. Блум сделала один глоток — и казалось, в этот момент всё внутри неё немного ожило. Голова всё ещё кружилась, тело было слабым, но... она была жива. И только один вопрос стучал в голове: кто он был — тот, кто пришёл из тьмы, чтобы спасти её? Медсестра, побледнев от волнения, вышла из палаты и почти бегом направилась за Фарагондой. Через несколько минут дверь распахнулась, и в палату, словно буря, ворвались родители Блум. Сильный шаг Орителя гремел по полу, а Марион, едва завидев дочь, словно потеряла всякую сдержанность. — Блум, дорогая, ты жива! — со слезами на глазах воскликнула королева Домино, опускаясь рядом с кроватью. Её пальцы дрожали, когда она взяла руку дочери, будто боялась снова потерять. Слёзы катились по щекам, падая на простыню, но Марион не сдерживалась — это были слёзы облегчения и боли. — Кто это сделал?! — прогремел голос Орителя, тяжёлый, как сталь. Его глаза метали молнии, рука легла на рукоять меча, висящего на поясе. — Назовите имя, и я сам разберусь. Блум попыталась заговорить, но голос всё ещё не слушался. Только хрип и бледный взгляд. Её глаза наполнились страхом и стыдом — она не смогла защитить ни себя, ни Ривена. — Трикс, — вмешалась Фарагонда, входя в палату с суровым видом. — Это дело их рук. Они напали на неё и Ривена в переулке. Им удалось… заполучить её кровь и… слёзы. Марион вскинула голову, губы задрожали. — Зачем? Зачем им это? Фарагонда тяжело вздохнула: — Есть подозрение, что кто-то стоит за этим. Кто-то, кто использует Трикс как пешек. Возможно... древняя сила. Орител обернулся к ней с мрачным лицом: — Ты думаешь, они не сами это придумали? — Я уверена, — твёрдо сказала директриса. — И если мои опасения верны… Магикс снова окажется в опасности. Блум с трудом подняла глаза и прошептала: — Он… пришёл. Спас меня. — Кто, милая? — наклонилась к ней Марион. Но Блум снова потеряла сознание. В палате повисла тишина. Только ровное, но слабое дыхание Блум напоминало о её присутствии. Марион осторожно убрала выбившуюся прядь волос со лба дочери и нежно поцеловала в висок. Орител отвернулся к окну, стиснув кулаки. Его плечи дрожали — от злости, от бессилия, от страха, который он не привык признавать. — Фарагонда… — произнёс он, не оборачиваясь. — Если ты знаешь, кто стоит за этим… если ты хоть что-то подозреваешь — я хочу знать. Немедленно. Фарагонда встретилась с ним взглядом. Её голос был хриплым: — Есть древнее имя, Орител. Один, кто уже однажды почти разрушил Магикс. Он был заточён, уничтожен… по крайней мере, так мы думали. Ты сам про него знаешь. — Валтор. — Орител медленно повернулся, его голос напоминал глухой удар молота. — Да, — сказала она. — Я не могу это доказать, но всё слишком похоже на его методы. И если это действительно он… Мы все в опасности. Марион вскрикнула, словно это имя вернуло ей давний ужас. Орител шагнул вперёд, почти нависая над директрисой. — И ты думаешь, он спас мою дочь? — Возможно. Или использовал свою силу, чтобы она осталась жива — пока нужна ему, — твёрдо сказала Фарагонда. — У таких, как он, нет жестов доброй воли. Только расчёт. Если он вмешался, это значит — он не закончил игру. Из угла палаты послышался слабый стон. Все повернулись. Блум приоткрыла глаза, на губах трепетал бледный шепот: — Он сказал… он друг. Фарагонда сжала губы. Марион снова наклонилась к дочери, гладила её по волосам, повторяя как заклинание: — Ты в безопасности… ты с нами… Но никто в комнате не чувствовал себя в безопасности. Даже Орител. Особенно Орител. Потому что если Валтор и правда вернулся — впереди была война. *** А в это время, в недрах Чёрного леса, в старом, изогнутом корнями домике, Валтор стоял перед окном. В его руках сверкал тот самый кувшин с кровью и слезами Блум. Он держал его как редкий трофей, но на лице не было триумфа. Только ледяное спокойствие и ожидание. — Всё начинается снова, — повторил он, будто вкус слов был ему сладок. — Только на этот раз… всё будет иначе. Ни ошибок. Ни пощады. Дарси подошла ближе, обвела пальцем край его стола, оставляя за собой тонкий след пыли, словно вычерчивала древний символ. — Что делать теперь будем? — спросила она лениво, но с интересом, устроившись на краю стола, как кошка перед прыжком. Валтор обернулся, взгляд стал хищным. — А вы, мои милые, будете ждать. Ваше появление вызовет бурю. А буря раньше времени — мне не нужна. — Скука, — протянула Сторми, бросая взгляд на окно, за которым зловеще завывал ветер. — Пока скука, — поправил Валтор, — но скоро вы окажетесь в самом сердце шторма. Мне осталось завершить подготовку к ритуалу. Ваши "трофеи" только начало. Мне нужно, чтобы вы оставались незаметными. Сменить обличье. Он провёл рукой по воздуху, и искрящийся знак — древняя руна перемены — вспыхнул над головами ведьм. Их силуэты на миг затуманились, а затем плавно преобразились: волосы, черты лиц, даже аура — всё стало иным. Они были неузнаваемы, но их взгляды по-прежнему жгли тьмой. — Отдыхайте, — спокойно сказал Валтор, — а я отправляюсь на Мелодию. — Зачем? — спросили ведьмы хором, переглядываясь между собой. — За Эхом Душ, — ответил он, голосом, в котором слышалась уверенность и холод. — Это древний артефакт — инструмент, при помощи которого мы найдём прах душ, спрятанный в глубинах одной пещеры. С его помощью мы сможем усилить ритуал и пробудить ту силу, что давно дремлет под покровом времени. *** Как только Ривен узнал, что Блум пришла в сознание, он не стал ждать — сорвался с койки, даже не дождавшись разрешения. Ткань больничной пижамы хлопала по коленям, когда он спешил по коридорам. Вены стучали в висках, сердце билось в унисон с воспоминаниями — кровь, лед, крики. У палаты Блум толпились подруги — Стелла, Флора, Текна, Муза и Лейла. С ними был и Скай, нахмуренный, руки скрещены на груди. Девушки спорили с медсестрой, пытаясь хоть мельком увидеть подругу. — Ученики, пожалуйста, не тревожьте пациентку! — в голосе медсестры звучала усталость. — Блум ещё очень слаба, она не может говорить, даже держать глаза открыты дольше пары минут — уже нагрузка. — Но как она? Хоть чуть-чуть лучше? — взволнованно спросила Стелла, сжав руки на груди. — Да, стабильнее, — сдержанно ответила женщина. — Но вы мешаете ей восстановиться. Все — на уроки. В этот момент коридор озарился ещё одним присутствием — Ривен шагал вперёд, лицо серьёзное, шаг уверенный, несмотря на повязку на груди. Когда медсестра увидела его, её брови резко взлетели вверх. — Молодой человек, а вы-то куда? — резко спросила она, преградив ему путь. — Немедленно обратно в свою палату. Вам нельзя вставать! Ривен попытался возразить, но строгий взгляд женщины не оставил шансов. Она уверенно схватила его за локоть и мягко, но настойчиво развернула обратно. — Вы слишком слабы. Пожалуйста, послушайтесь — отдых необходим. Ривен вздохнул, позволяя себя вернуть, но глаза его горели тревогой и нетерпением. Он бросил взгляд в сторону палаты Блум, в надежде, что скоро она придёт в себя окончательно. *** Валтор ступил на Мелодию, тишина вокруг казалась гнетущей и опасной. Безжалостно истребляя охрану, он продвигался всё глубже в замок, словно тень смерти, что надвигается без предупреждения. Крики и стоны затихали в залах, где каждый шаг отдавался эхом гибели. В тронном зале, залитом холодным светом, лежал король — израненный, измождённый, вся его величественность казалась теперь лишь призраком прошлого. Кровь струилась из ран, оставляя алые разводы на холодном каменном полу. Принцесса выбежала в зал, она взглянула на Валтора с горящими глазами и твёрдым голосом произнесла: — Я — Галатея, принцесса Мелодии! Приказываю тебе вернуть ключ и понести заслуженное наказание! — Дочка, уходи! Сохрани себя… Валтор усмехнулся, холодно и жестоко. Магия феи вспыхнула вокруг неё, вспышки света и тьмы сливались в смертельном танце, но он ловко отбивал удары, словно играя с наивной игрушкой. В мгновение схватил её за руку, крепко сжав ладонь. — Зря ты не послушала отца, — прошипел он, произнося тёмное заклинание. И вдруг нежный, мелодичный голос Галатеи словно потух — исчез, оставив в воздухе мёртвую тишину. Фея вырвалась из захвата, но была слишком слаба — Валтор с невероятной силой швырнул её в стену. Глухой удар эхом разнёсся по залу. Галатея рухнула, и её голова столкнулась с камнем, кровь хлынула из раны. Валтор не колебался. Он подошёл к древнему хранилищу, где покоился инструмент — «Эхо Душ». Ключ, вырванный из израненного короля, легко открыл двери. Инструмент оказался в руках тёмного мага. По возвращении в своё укрытие, Валтор замедлил шаг. Сила, полученная с Мелодии, гудела в его венах, как древний барабан войны. Но спешить он не собирался. Он прошёл в главную залу, стены которой были усыпаны древними рунами и вены которых светились багровым светом. Там, бросив свой плащ на кресло, Валтор остановился перед зеркалом наблюдения — древним артефактом, отлитым из застывшей тени. — Спешка — роскошь тех, кто слаб, — произнёс он в пустоту, щёлкнув пальцами. Зеркало вспыхнуло, показывая сцены из разных уголков волшебного измерения: Солярия усиливает магические барьеры, Линфея насыщает воздух заклинаниями природы, Домино поднимает воинов с южных гор. Магические круги, древние артефакты, посольства стихий — королевства явно готовятся к буре. Валтор провёл ладонью по воздуху, изменяя картину — теперь на стекле появилась Алфея. Студенты в панике, усиленные патрули, защитные купола... и где-то среди прочих — Блум, уже не в коме, но всё ещё слаба. Он задержал на ней взгляд. — Они не понимают, — прошептал он. — Они строят стены, не зная, что буря уже внутри. Он знал: лобовая атака будет безумием. Сейчас — время быть тенью. Он должен наблюдать, изучать, дожидаться момента, когда страх сам раскроет перед ним врата. — Мы дадим им время. Пусть почувствуют иллюзию безопасности, — произнёс Валтор, и зеркало погасло.