Принцесса против правил

Утро выдалось прохладным и ясным. С первыми лучами солнца по вымощенной камнем площадке возле тренировочного зала разносились звонкие удары мечей. Скай первым оказался на арене — как всегда пунктуален. Его размашистые движения, точные удары деревянным мечом по тренировочной стойке выдавали в нём настоящего принца и воина, воспитанного в строгости Эраклиона. Его дыхание было ровным, взгляд сосредоточенным, мышцы напряжёнными. Он отрабатывал старую связку ударов, добавляя новое ускорение. — Уже на ногах? Как удивительно, — прозвучал насмешливый голос за спиной. Ривен появился, как всегда, без лишнего шума. Чёрная форма слегка помята, волосы растрёпаны, на лице — едва заметная ухмылка. В отличие от Ская, он не был наследником престола. Его движения были дерзкими, угловатыми, но полными внутренней энергии и упрямства. — Кто-то должен показывать тебе, как это делается, — усмехнулся Скай, не оборачиваясь. — Ну да, ты же наш золотой мальчик, — пробурчал Ривен, выхватывая свой тренировочный клинок и становясь напротив. — Давай, принц, покажи мне "идеальную стойку". — Не перегни, Ривен. Мы оба знаем, кто из нас чаще выбивал меч из рук другого на последних трёх спаррингах. — Только потому, что ты играешь по правилам. Я — по инстинкту. — Инстинкт иногда проигрывает дисциплине. Ривен скривился, но ничего не ответил. Они сошлись в центре арены — мечи со звоном встретились, пошли перекаты, удары, обманные манёвры. Спарринг был жёстким, но без ненависти. Они давно привыкли соревноваться, испытывать границы друг друга. Их дружба — это череда столкновений, в которых не было места обидам, но было место упрямству, уважению и взаимной проверке. После финального броска, в котором Скай едва не выбил меч из руки Ривена, они оба тяжело дышали и стояли, опираясь на оружие. — Впечатляюще, — наконец сказал Скай. — Сегодня ты почти не тупил. — Спасибо, ваше высочество, — процедил Ривен, закатывая глаза. — А ты, как обычно, блистал, как отполированный кубок. Несмотря на язвительность, в глазах обоих мелькнула тень улыбки. Спарринг был завершён. Противостояние — временно отложено. После тренировки они направились в аудиторию Палладиума, где проходил практический курс тактики ближнего боя без магии. Ученики-специалисты в Алфее обучались стратегиям, физподготовке, технике ведения боя и управлению магическими артефактами — несмотря на отсутствие собственной магии. Скай сел первым. Его блокнот был аккуратно оформлен, каждая строчка — в строгой последовательности. Ривен сел рядом, вытащив смятый лист и сломанный карандаш. — Ты бы хоть иногда записывал, — пробормотал Скай. — Я запоминаю лучше, чем ты читаешь, — отозвался Ривен, лениво крутя карандаш. Палладиум вошёл в аудиторию с кипой бумаг и сразу же начал лекцию. Вопросы сыпались, ученики оживлённо спорили. Скай уверенно держался в теоретических рамках, а Ривен опровергал теории на примерах, поддевая учителя логическими ловушками. После урока у них было свободное время. Скай направился в мастерскую, где чинил тренировочные дроны — старое хобби, доставшееся от наставника. Его руки с ловкостью обращались с проводами, гайками, а глаза сосредоточенно следили за схемой. Ривен же ушёл в лес. Там, где деревья срастались в плотную чащу, он находил уединение. Он любил тренироваться в одиночестве, без наблюдателей. Тихий свист лезвия, удары по мишеням, бег по пересечённой местности. Это помогало ему справляться с вечным внутренним напряжением. Он не говорил никому, но в его жизни было слишком много криков, чтобы не искать тишину. Вечером, они вновь встретились — на собрании у Гризельды. Им предстояло участвовать в совместных учениях с феями. Обстановка была напряжённой. Никто не хотел уступать, и это опять разделило Ская и Ривена: первый предложил тактический план, второй тут же нашёл в нём слабое место. — Мы не можем атаковать с восточной стороны. Там слишком открыт фланг, — сказал Ривен, указывая на карту. — Мы можем, если отвлечём врага манёвром с севера. Я рассчитал всё. — Скай держался спокойно, но глаза сверкнули вызовом. — Рассчитал на бумаге. А в реальности будет хаос. Ты всегда всё планируешь идеально — пока не появляется неожиданность. — Лучше план с шансом, чем хаотичная драка вслепую, — отрезал Скай. — Лучше быть готовым ко всему, чем надеяться, что мир подстроится под план, — парировал Ривен. Брендон, скваер Ская и по совместительству друг мальчиков, остановил спор, но напряжение между ними повисло в воздухе. *** Скай сидел в своей комнате, в тишине, лишь тусклая лампа освещала стол, на котором стоял включённый планшет. Экран мигнул, и через пару секунд появилось лицо Диаспро. Аккуратно причёсанная, как всегда безупречная, она выглядела немного усталой, но всё же улыбнулась, увидев его. — Привет, Скай, — сказала она ровным голосом, сдержанно улыбаясь. — Не думала, что ты мне позвонишь. Всё в порядке? Он отвёл взгляд на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем посмотрел прямо в экран. — Привет, Диаспро. Я… хотел поговорить. По-честному, без притворства. Она насторожилась. Брови чуть приподнялись, губы сжались. — Это звучит не очень. Это о нас? — Отчасти, — сказал он с лёгкой грустью. — Но больше о Блум. На мгновение по экрану пронёсся целый ураган эмоций. Диаспро замерла, её лицо напряглось, и когда она заговорила, голос был уже менее мягким. — Конечно. Блум. Всё всегда про неё. — Она усмехнулась, но в её голосе звенело раздражение. — Ладно. Говори. Скай медленно провёл рукой по волосам, будто пытаясь удержать мысли в голове. — Мы с тобой выросли рядом, Ди. Нас ставили рядом, как кукол в витрине. Нас называли идеальной парой ещё до того, как мы поняли, что такое любовь. Я долго пытался поверить, что это — то, чего хочу. Что мы подходим друг другу, потому что так должно быть. Но… — Но пришла она, и всё испортила? — резко перебила Диаспро, голос её зазвенел тонко и обидчиво. — Нет. Она просто открыла глаза. Блум не притворяется. Не играет по правилам. С ней я чувствую себя живым. Не принцем, не наследником, не обязанным кому-то что-то. Просто собой. — Живым? — фыркнула Диаспро. — А я что, делала тебя мёртвым? Я всегда была рядом. Терпела. Надеялась! Я люблю тебя, Скай. И не собираюсь смотреть, как ты от меня ускользаешь из-за какой-то... капризной, дерзкой ведьмы! — Она не ведьма, — жёстко сказал Скай. — Она человек. Такой, какой ты никогда не пыталась быть. Ты всё время играешь. Всегда стараешься быть “идеальной”. Но ты не говоришь правду — даже себе. — А ты думаешь, правда спасёт тебя, когда я расскажу всё нашим родителям? — её голос стал ледяным, резким. — Как ты предал меня. Унизил. Изменил. Скай молчал. Его лицо осталось спокойным, но в глазах читалась усталость. Он больше не боялся. Всё это он уже обдумал. — Если ты скажешь им — что ж. Пусть знают. Лучше правда, чем ещё один союз, основанный на лжи. Я не принадлежу тебе. И ты не принадлежишь мне. Это было не любовь. Это была клетка. Блум дала мне понять, что я могу быть свободным. Что я могу любить — по-настоящему. Диаспро с трудом сдержала слёзы. Губы дрогнули. — Она разрушит тебя. Она сама не знает, чего хочет. А ты просто её новый трофей. Ты думаешь, она выберет тебя, когда устанет играть в любовь? Скай медленно покачал головой. — Возможно. Но я готов к риску. Повисла тишина. Диаспро резко смахнула слезу. — Ты сломаешь родительские надежды. Ты не понимаешь, что творишь. — Я понимаю, — спокойно ответил он. — Наконец-то понимаю. Экран погас. Комната вновь наполнилась тишиной. Скай закрыл глаза на миг и, несмотря на всю тяжесть, почувствовал, как будто с плеч упала огромная глыба. Он не знал, что будет дальше. Но впервые за долгое время он не жалел. *** Блум шла по пустому коридору Алфеи, держа в руках спортивную сумку. Дежурство в спортзале — наказание за прогулы, но, по сути, было для неё тихим убежищем. Пока все сидели на лекциях, она рассчитывала спокойно выкурить сигарету и переварить последние дни, полные стрессов, угроз и дурацких чувств. Спортзал встретил её тишиной. Блум захлопнула за собой дверь, выдохнула, достала из кармана зажигалку и пачку сигарет. Один вдох. Второй. Глаза прикрылись. Наконец — покой. Но не тут-то было. Снаружи, в коридоре, послышались приближающиеся шаги и истеричные голоса: — Милочка, вы кто и куда так резво топаете? — донёсся язвительный голос Музы. — Где эта тварь!? Где Блум!? — резко рявкнул высокий голос, пропитанный яростью. — Я не знаю, — бросила Муза, явно наблюдая за разыгрывающимся спектаклем с интересом. Блум мгновенно напряглась. Она прижала сигарету к стене, затушила, засунула в карман вместе с зажигалкой. Всё тело инстинктивно напряглось — как перед бурей. Дверь спортзала распахнулась с грохотом, от которого задребезжали стойки для копий и мечей. На пороге стояла она. Диаспро. Вся в ярости, с распущенными волосами и глазами, в которых горела ненависть. — Я нашла тебя, сука! — прорычала она, и прежде чем Блум успела что-либо сказать, бросилась к ней, вцепившись обеими руками в её волосы. — Ты ничего не попутала!? — заорала Блум, отшатнувшись, но не успела — та тянула с силой, явно теряя контроль. — Я Диаспро. Девушка Ская! Блум застыла. Мелькнуло: «Блядь. Вот оно». — И что? — хрипло бросила она, сжимая кулаки. — Я тут при чём? — А при том, что ты лезешь не в своё! Ты его уводишь! Он был мой! — Диаспро не отпускала, голос её дрожал от злобы. — Значит, ты настолько хуёвая девушка, — прошипела Блум, — что он ко мне уходит! Отъебись от меня! И тут же выстрелила вспышкой энергии прямо в живот Диаспро. Та отлетела на пару шагов назад, но не упала. Вместо этого взвизгнула, взмахнула руками — и в зал полетела встречная волна магии. Стойка с копьями грохнулась на пол, от стены отлетела мишень для тренировок. — Ага, значит хочешь по-взрослому? — Блум прищурилась и перевоплатилась. — Сейчас покажу тебе, что значит фея с планеты Домино! Диаспро не отставала. Магия кипела в воздухе. Каждая норовила ударить первой, не дать второй победить. Пыль взвилась в воздух, лампы над головой мигали. Спортзал превратился в поле боя. Блум метнулась вбок, ушла от очередного удара, зацепила Диаспро в бок и приложила о шведскую стенку. Та захрипела, но снова поднялась, будто в ней сидело безумие. — Ты не знаешь, с кем связалась! — крикнула она. — Я люблю его! А ты просто его блядская прихоть! — Я? Прихоть? — Блум в ярости выпустила в неё молнию. — Лучше быть его прихотью, чем его цепью, как ты! Удар. Ответный удар. Ловкость. Гнев. Злость. Драка уже гремела на всю школу, но они не слышали ничего. Только бешено колотящиеся сердца и пульс, стучащий в ушах. Разносившаяся по коридорам вибрация и грохот заставили учащихся Алфеи бросить всё и бежать к спортзалу. Через несколько минут двери в зал были облеплены толпой: феи, маги, специалисты — все переглядывались, слыша внутри звуки, будто там схлестнулись драконы. — Что происходит? — прошептала Флора, вцепившись в руку Текны. — Это точно драка… и судя по силе — Блум, — пробормотала Текна, сверяясь с показаниями на своём устройстве. — О, блядь… — простонала Муза. — Надеюсь, хоть в этот раз её не отчислят… С грохотом распахнулась дверь, и ударная волна выкинула обломок скамейки прямо к ногам студентов. Все инстинктивно попятились. Внутри — дым, искры, и две фигуры: Блум, с растрёпанными волосами, вся в царапинах, и Диаспро, с разодранной блузкой и окровавленной губой. — ХВАТИТ! — раздался голос, от которого у всех в груди всё оборвалось. В зал, сверкая гневом, вошла Фарагонда, а следом — Гризельда, Палладиум и Уизгис. Авалон держал руку на посохе, готовый пресечь всё, что там ещё шевелится. Фарагонда обвела взглядом разгром: перевёрнутые тренажёры, разбитые окна, прожжённый пол. — Объяснитесь. СЕЙЧАС ЖЕ! — гремела она, и даже стены затряслись. Блум с трудом вытерла кровь с губы, но молчала. Диаспро тяжело дышала, держась за живот, но тоже не проронила ни слова. — Ты ударила меня магией! — первая заговорила Диаспро, будто срываясь. — Я пришла поговорить, а она меня атаковала! Это нападение, Фарагонда! Она… она псих! — Пиздишь! — выплюнула Блум, и зал ахнул. — Ты вломилась, как бешеная, схватила меня за волосы и орала, что я уводжу у тебя парня! Я защищалась! — Это правда, — послышался голос из толпы, и вперёд шагнул Ривен. — Я видел, как Диаспро шла по коридору, как бешеная. Я думал, она кого-то убьёт. Это она начала. — Да она манипулирует всеми! — визгнула Диаспро. — Даже ты на её стороне?! — Тихо! — приказала Гризельда, и все замолкли. — Вас было двое. Вы разнесли спортзал. При студентах. При учителях. При гостях из других школ. — Голос Фарагонды стал опасно тихим. — Я не собираюсь разбираться, кто начал. Вы обе виноваты. Стук каблуков пронёсся по полу. Гризельда приблизилась и сверлила взглядом Блум: — Три дня отработки. Вместе. С Диаспро. И если ещё раз я услышу хоть что-то подобное, Блум… можешь паковать вещи. Блум вскинула подбородок. Хотела что-то сказать, но передумала. Просто отвернулась. — Разойдитесь. Все по местам! — скомандовала Гризельда остальным. Ученики, нехотя, начали расходиться, шепчась и оборачиваясь. Кто-то снимал на телефон до последнего. Когда толпа разошлась, и в зале остались только Блум и Диаспро, между ними снова повисло напряжение. — Я тебя уничтожу, — прошептала Диаспро, вытирая губу. — Попробуй, — так же тихо ответила Блум, и вышла из зала, не оборачиваясь. *** На следующее утро школа гудела как улей. Информационные экраны, которые обычно показывали расписание занятий, были переполнены заголовками: "Скандальная драка в Алфее: принцесса Домино в эпицентре конфликта!" "Фея Драконьего Пламени против невесты принца." Пока Блум пыталась дойти до столовой, её останавливали феи из младших курсов, сверлили взглядами старшекурсники, а одна преподавательница даже прошептала с осуждением: — Позор школы... Она молча прошла мимо, сжав зубы. Когда Блум наконец зашла в свою комнату и захлопнула за собой дверь, планшет, лежащий на кровати, резко завибрировал. На экране — входящий видеозвонок: Орител и Марион. — Ох… только не сейчас… — пробормотала она, но всё же приняла вызов. Изображение появилось сразу. Лицо отца — напряжённое, подбородок поджат. Марион выглядела встревоженно, но глаза полны разочарования. — Блум, что ты творишь?! — начал Орител, даже не поздоровавшись. — Папа, я… — Ты что, решила, что ты бессмертна?! Что можешь махать своими силами направо и налево?! — уже не сдерживал эмоций он. — Драка с невестой принца? Угроза королевскому союзу? Разрушения? Конфликт, о котором уже узнал Совет? — Мы с ней просто... поссорились, — тихо ответила Блум, чувствуя, как сжимается сердце. Марион вмешалась мягче, но не менее жёстко: — Ты не просто фея, Блум. Ты принцесса Домино. Наследница. Всё, что ты делаешь — это отражается не только на тебе. Ты бросаешь тень на целое королевство. — Она напала на меня! Я защищалась! — А ты подумала, что будет, если ты потеряешь контроль? — голос Орителя резанул, как удар меча. — Если твоя магия убила бы её?! Экран мигал, но лицо отца было отчётливым: сдержанная ярость, тень страха в глазах, как будто он увидел на миг то, чего не должно случиться. Марион стояла рядом, но её голос звучал тише: — Магия Дракона — это не игрушка, Блум. Это древняя сила, в тебе живёт первородный огонь. Он не создан для выяснения отношений, для гнева, для уязвлённой гордости. Он создан защищать. Блум сидела, уставившись в экран, чувствуя, как сердце сжимается с каждым словом. — А если бы она не встала после удара? — продолжал Орител. — Ты хочешь, чтобы тебя запомнили не как примерную принцессу Домино, а как фею, которая не справилась с собой и уничтожила другого человека? Марион, мягче, но не менее твёрдо, добавила: — Если ты не прекратишь вести себя как ребёнок… если продолжишь использовать свою силу ради эмоций, ради ревности, ради обид — ты останешься без наследства. Без доверия. Без будущего. — И будешь отправлена на Землю, — жёстко добавил Орител. — Где, как ты знаешь, магия фей из Магикса со временем исчезает. Она гаснет, чтобы не нарушать баланс. Блум сжала кулаки, но не от злости — от ужаса. От горького понимания, что ещё один шаг — и всё, к чему она шла, всё, за что боролась, — исчезнет. Просто рассыплется, как зола в пальцах. — Это твоё последнее предупреждение, — глухо произнёс Орител. — Один инцидент — и ты лишаешься всего. Ты не дитя. Начни вести себя как адекватная фея. Он не дождался ответа. Связь оборвалась. Тишина в комнате была звенящей. Как будто после взрыва. Блум опустила голову, волосы упали на лицо, закрывая глаза. Больно. Не потому что на неё накричали. А потому что они были правы. Остаться без магии… отправиться на Землю… стать обычной… и каждый день просыпаться, зная, что когда-то могла быть чем-то большим — это страшнее любого наказания.