Наследие Риорсонов

Вайолет Сорренгейл

Мы хотели попросить Эви показать нам о том что произошло, но она она отрез отказалась. Она прикрывалась тем, что преподаватель строго настрого запретили ей об этом говорить. Мы больше и не спрашивали. Следующие тренировки на Полосе препятствий прошли не более успешно, чем первая. Но мы, по крайней мере, больше не потеряли ни одного из членов отряда. И еще Тайнан перестал трепаться по моему поводу – конечно, потому что сам никак не мог справиться с маршрутом. Он все время падал с шаров. А я – выпадала из «дымохода». К девятому – предпоследнему – занятию я была уже готова просто поджечь всю Полосу. Участок маршрута, на котором меня постигала неудача, был призван заставить нас проявить силу и ловкость, необходимые для того, чтобы взобраться на дракона. И вот тут стало кристально ясно, что мои гребные габариты меня подведут. – Может, ты заберешься мне на плечи, а потом… – Рианнон качала головой, когда мы в который раз изучали расщелину, ставшую моим заклятым врагом. – Я все равно застряну на полпути вверх, – ответила я, вытирая пот со лба. – Это не имеет значения. Нельзя прикасаться к другим кадетам на маршруте, – Сойер подошел к нам и встал рядом, сложив руки на груди. Кончик его носа теперь был ярко-красным, обгоревшим на солнце. – Ты здесь, чтобы разрушать надежды и мечты, или у тебя есть предложение? – парировала Рианнон. – Презентация уже завтра, так что, если у тебя есть какие-то светлые идеи, сейчас самое время нас ими одарить. Если я собиралась бежать в квадрант писцов, то нужно делать это сегодня ночью. Последняя возможность. Мое сердце сжалось от этой мысли. Это был логичный выбор. Безопасный выбор. Только две мысли останавливали меня. Во-первых, нет никакой гарантии, что моя мать не узнает. То, что Маркем будет молчать, не означает, что так же поступят тамошние инструкторы. Но самое главное, если я уйду, если я спрячусь… то никогда не узнаю, достаточно ли хороша, чтобы выжить здесь. И пусть я могу не выжить, если останусь, все же не уверена, что смогу жить в мире с собой, если сбегу. * * * – Глория Меррилл, – зачитывал капитан Фитцгиббонс с помоста. Каждая черта его лица была видна очень ясно. И не только потому, что слепящее солнце пряталось за тенью облаков, но и потому, что я теперь стояла ближе. Наш строй становился теснее с каждым упавшим курсантом. Если верить Бреннану и статистике, сегодняшний день собирался стать одним из самых смертоносных для первогодков. Это День Презентации, и чтобы попасть на летное поле, нам придется сначала взобраться вверх по Полосе. Всё в квадранте всадников направлено на отсев слабых, и сегодняшний день – не исключение. – Камрин Дайр, – капитан Фитцгиббонс продолжал зачитывать имена со свитка. Я чуть заметно дрогнула. Его место было напротив моего на занятиях по определению драконов. – Арвел Пелипа. Имоджен и Квинн, стоявшие передо мной, – обе второкурсницы – со свистом втянули воздух. Не только первогодки подвергались риску; мы просто погибали чуть чаще. – Мишель Иверем, – капитан Фитцгиббонс опустил свиток. – Мы отдаем их души Малеку. – Стройтесь, – приказал Даин. – Ты идешь с нами? – спросила я. Он кивнул, по-прежнему не глядя на меня. Мы встали в две линии по четверо, как и другие отряды вокруг. – Как неловко, – прошептала мне Рианнон. – Кажется, он на тебя злится. Вместо ответа я посмотрела вперед, через плечо Трины. Тем временем ветер уже растрепал косу, которую я заплела, уложив короной, и из нее вырвались несколько прядей. Огненные кудряшки Трины, кстати, тоже не желали спокойно лежать в прическе. – Он хочет того, чего я не могу ему дать. Брови Рианнон разом взлетели. Я закатила глаза: – Это не то, что ты… – Да даже если бы и так, – с тихим вздохом ответила она. – Он такой горячий. Эдакий мальчик-из-соседнего-двора-который-все-еще-может-надрать-тебе-задницу. Я с трудом подавила улыбку, потому что она права. Он такой, да. – У нас самый большой отряд, – заметил Ридок, когда отряды, сперва из Первого крыла, самые дальние от нас, принялись проходить через западные ворота во двор. – Сколько нас всего осталось? – спросил Тайнан. – Сто восемьдесят? – Сто семьдесят один, – ответил Даин. Отряды из Второго крыла тоже начали двигаться, ведомые своим командиром, что означало: Ксейден сейчас где-то впереди нас. Мне стоило поберечь нервы для Полосы препятствий, но я все же не могла не подумать, в какую сторону склонятся его весы, например, сегодня – На сотню драконов? Но что нам… – спросила Трина, проглотив половину вопроса, – уж слишком она нервничала. – Поменьше ужаса в голосе, – огрызнулась Лука из-за спины Рианнон. – Если драконы сочтут тебя трусихой, завтра от тебя останется только имя. – Говорит Лука, – тут же подхватил Ридок, – вызывая еще больше страха. – Заткнись, – ответила Лука. – Ты же знаешь, что я права. – Просто изобрази уверенность, и все будет хорошо, – когда Третье крыло начало маршировать к воротам, я наклонилась к Трине, чтобы подбодрить ее – и чтобы остальные не услышали моих слов из-за шума. – Спасибо, – прошептала она в ответ. – Четвертое крыло! – крикнул Ксейден откуда-то издалека. Мне даже не нужно было смотреть вперед, чтобы понять, что это именно он отдал приказ, а не его помощник. – Выдвигаемся! И мы пошли. Секция Пламени, затем Когтя и, наконец, Хвоста. У ворот возникла небольшая заминка, но потом пробка рассосалась, и мы вошли в освещенный магией туннель, по которому ранее каждое утро добирались до Полосы. Тени покрывали неровности скал вдоль всего нашего пути. *** Час спустя я наблюдала как в небе над нами пронеслось синее пятно. Сгаэль? Вряд-ли. В момент когда, дракон спикировал вниз и сел 3 шагах от нашего отряда, Эви начала свой подъем.На тренировках она справлялась великолепно, лутше всех из нашего отряда. Я не сомнивалась что она справится. Но всех кадетов на поле, напрягал этот синий дракон. Несколько кадетов из других отрядов отошли назад, не желая стать обедом. Эвелин же не обращяла внимания. Она продолжала подьем. На четвертом припядствии она слегка замедлилась, посмотрела вниз, прямо в глаза синего дракона. Она смотрела на нее несколько секунд, а после отвела вигляд, и продолжила подьем. Пятое препятствие она пройшла легко. А затем пришел мой черед. Перелетев через беспорядочно крутящиеся столбики, я спрыгнула на безопасную гравийную дорожку. Третья порция препятствий закончилась. Осталось два. И я до сих пор не прикоснулась ни к одной из веревок. Клянусь, я чувствовала, как Даин смотрит с нижней части трассы, где Тайнан и Лука еще не начали свое восхождение, но я не глядела вниз. Не было времени на то, что, как он думает, станет последним взглядом, и я не могла позволить себе задержаться и утешить его, когда впереди оставались еще два препятствия. Одно из которых я ни разу не успела отработать на тренировках – почти вертикальный пандус в конце. – Ты сможешь! – завопила Рианнон с вершины утеса, когда я добралась до «дымохода». – Или можешь сделать нам всем одолжение и упасть! – раздался другой голос. Джек, без сомнения. Если на тренировках здесь был только наш отряд, то теперь каждый из первогодков мог наблюдать за происходящим: или снизу, или уже с вершины. Я поглядела вверх, на полукруглую расселину, внутри которой должна была взбираться, а затем вернулась на несколько футов назад по тропинке. – Что ты делаешь? – закричала Рианнон, когда я схватила одну из веревок и потащила ее вбок. Та цеплялась за поверхность скалы, и вниз летели мелкие камни. Веревка была дико тяжелая и растягивалась с трудом, но мне удалось зацепить ее нижнюю часть за камень в основании «дымохода». Натянув веревку как можно крепче, я поставила одну ногу на стену расселины, дернула веревку на пробу, а затем вознесла молитву Зинхалу, чтобы все получилось. – Она что, имеет право так делать? – прорычал кто-то сверху. Имею и сделаю. Прямо сейчас. Затем я подняла другую ногу и начала маленькими шажками взбираться по правой стороне «дымохода», ступая по камням и перехватывая веревку руками, чтобы поддерживать свой вес. Примерно на полпути вверх веревка резко дернулась, соскользнув где-то наверху с большого валуна, но я быстро перехватила ее и продолжила подъем. Сердце стучало в ушах, но убивало не это, а боль в ладонях. К середине «дымохода» казалось, что языки пламени пожирают мои руки, и я стискивала зубы, чтобы не закричать. Вот он. Верх «дымохода». Веревка натягивалась все сильнее, вот она задела верхний край расселины, и я использовала всю оставшуюся силу, чтобы подтянуться. И после этого упала на четвереньки. – Да, так его! – завопил Ридок с вершины утеса и заулюлюкал. – Вот она, наша девочка! – Вставай! – закричала Рианнон. – Еще одно осталось! Моя грудь вздымалась, легкие горели, но я поднялась на ноги. Теперь я была на последнем пролете, последней ступени на пути к летному полю. Передо мной возвышался деревянный пандус, на десять футов отходивший от стены утеса, а затем загибавшийся вверх, как внутренняя часть чаши. Его самая высокая точка была на одном уровне с вершиной. На десять футов выше, чем я сейчас. Препятствие было предназначено для проверки способности кадета преодолеть переднюю лапу дракона и добраться до седла. Для чего я, опять же, слишком мала ростом. Но слова Ксейдена о том, что правильный путь не единственный, звучали в моей голове всю прошедшую ночь. И к тому времени, когда взошло солнце и прогнало тьму, у меня уже был план. Осталось лишь надеяться, что я смогу его осуществить. Я вытащила из ножен свой самый большой кинжал – из тех, что принесла сюда в День призывника, – и вытерла пот на лбу тыльной стороной грязной ладони. Затем я забыла об огне в руках, о пульсации в плечах и о том, что коленом не слишком удачно приземлилась после прохождения столбов. Я заблокировала боль, заперла ее за стеной, как делала всю свою жизнь, и сосредоточилась на рампе, как будто от ее прохождения зависела моя жизнь. Хотя… Так оно и было. Здесь уже не было веревок. И был лишь один способ преодолеть подъем. Только гребаная воля. Так что я бросилась бежать, используя скорость в своих интересах. Мои ноги стучали о пандус, а подъем становился все более крутым. То, что я не преодолевала это препятствие лично, вовсе не значит, что я не видела, как мои товарищи по отряду проходили его снова и снова. Я бросила тело вперед, и импульс понес меня вверх. Я ждала до последнего, пока не почувствовала тот самый сакральный сдвиг, момент, когда гравитация дернула мое тело вниз почти в двух футах от вершины, и тогда я взмахнула рукой и вонзила кинжал в скользкое, мягкое дерево пандуса – чтобы использовать его как опору для последнего рывка. Из моего горла вырвался первобытный крик, а плечо буквально взорвалось болью, когда пальцы вцепились в край рампы. Я сжала зубы и закинула наверх локоть, чтобы получить больше рычагов, и подтянулась, используя рукоять кинжала в качестве последней ступеньки перед самой вершиной. Но я еще не закончила. Лежа на животе, я повернулась лицом к пандусу, затем перегнулась через край, выдернула кинжал и убрала его в ножны на ребрах, прежде чем, пошатываясь, встать на ноги. У меня получилось. Облегчение единым глотком высосало адреналин из моего тела. Тут я почувствовала, как руки Рианнон обхватывают меня, принимая на себя мой вес, пока я задыхалась. Ридок же обнял меня со спины, так, что я почувствовала себя начинкой для сэндвича, и орал от счастья. В других обстоятельствах я бы запротестовала, но сейчас только эти двое и держали меня на ногах. – Она не имела права так делать! – надрывался кто-то. – Да, но она только что это сделала! – бросил Ридок через плечо и наконец ослабил хватку. Мои колени дрожали, но все же не подгибались. А я хватала воздух, вдох за вдохом. – У тебя получилось! – Рианнон взяла мое лицо в ладони, слезы наполнили ее карие глаза. – У тебя получилось! – Повезло. – Я сделала еще один вдох и взмолилась своему бешено несущемуся куда-то сердцу, прося его замедлиться. – И. Адреналин. – Это жульничество! Я повернулась на голос. Это оказалась Эмбер Мэвис, рыжеватая блондинка и командир Третьего крыла, которая в прошлом году стала близкой подругой Даина. Сейчас на ее лице не было ничего, кроме ярости. Она бросилась к Ксейдену, который стоял всего в паре футов от нее со свитком и со скучающим видом отслеживал время по секундомеру. – Назад, Мэвис, – угрожающе сказал Гаррик, вклиниваясь между Эмбер и Ксейденом. Солнце блеснуло, отражаясь от двух мечей у него за спиной. – Эта мошенница использовала запрещенные предметы, причем дважды! – прокричала Эмбер. – Этого нельзя терпеть! Мы живем по правилам или умираем по правилам! Неудивительно, что она и Даин нашли общий язык – они оба влюблены в Кодекс. – Мне не нравится, когда кого-то в моей секции называют мошенником, – предупредил Гаррик и развернулся так, что его массивные плечи закрыли Эмбер от взоров остальных. – И командир моего крыла способен разобраться с нарушением правил в своем крыле. Потом Гаррик шагнул в сторону, и я встретилась взглядом с синими глазами Эмбер. – Сорренгейл? – спросил Ксейден с явным вызовом, выгнув бровь и занеся кончик ручки над свитком. Я уже не в первый раз заметила, что, кроме эмблем Четвертого крыла и командира крыла, он не носил нашивок, которые так любили демонстрировать остальные. – Я ожидаю тридцатисекундного штрафа за использование веревки, – ответила я и почувствовала, как дыхание наконец выравнивается. – А нож? – Эмбер сузила глаза. – Она дисквалифицирована. Когда Ксейден не ответил на это, она перевела взгляд на него. – Конечно, она вне игры! Ты не можешь терпеть беззаконие в своем собственном крыле, Риорсон! Но взгляд Ксейдена не отрывался от моего лица. Он ждал моего ответа. – Всадник может взять с собой в квадрант только те предметы, которые может унести на себе… – начала я. – Да кто ты такая, чтобы цитировать мне Кодекс? – закричала Эмбер. – …И в дальнейшем всадники не должны быть отделены от этих предметов, что бы те из себя ни представляли, – продолжила я. – Ибо после переноса через парапет они считаются частью их личности. Статья три, раздел шесть, дополнение Б. Подняв взгляд на Мэвис, я увидела, что ее голубые глаза широко распахнулись. – Это дополнение было написано, чтобы сделать воровство смертным преступлением. – Верно, – кивнула я, переводя взгляд с ее глаз на ониксовые, которые словно видели меня насквозь. – Но при этом оно придает любому предмету, перенесенному через парапет, статус неотъемлемой части всадника. – Я вынула из ножен обломанный и выщербленный клинок, поморщившись от острой боли в ладонях. – Это не кинжал, полученный после вызова. Его я перенесла через парапет и поэтому считаю частью себя. Глаза Ксейдена вспыхнули, я даже заметила тень ухмылки на его упоительно, неприлично прекрасных губах. Это должно тоже быть против Кодекса – выглядеть так охренительно и быть таким безжалостным. – Правильный путь – не единственный, – я использовала слова Ксейдена против него самого. И он проговорил, не переставая глядеть мне в лицо: – Она сделала тебя, Эмбер. – Формально! – И тем не менее, – он слегка повернулся и одарил Эмбер таким взглядом, какой я никогда не хотела бы почувствовать на себе. – Ты мыслишь как писец! – рявкнула она на меня. Это вроде как должно быть оскорблением, но я просто кивнула: – Знаю. Она тряхнула головой и зашагала прочь, а я снова убрала кинжал в ножны, позволяя рукам бессильно упасть по бокам туловища и закрыть глаза, когда облегчение наконец сняло эту ношу с моих плеч. Я сделала это. Я прошла еще одно испытание. – Сорренгейл, – сказал Ксейден, и я с трудом открыла глаза. – У тебя кровь. Его взгляд прикипел к моим рукам. Туда, где кровь капля за каплей падала с кончиков пальцев. Боль вырвалась наружу, пробившись через мою ментальную плотину, как бурная река, при виде того ужаса, который я сотворила со своими ладонями. Разодрала просто в хлам. – Сделай с этим что-нибудь, – приказал Ксейден. Я кивнула и отошла в сторону, присоединяясь к остальным членам нашего отряда. Рианнон помогла мне отрезать рукава рубашки и перевязала мои ладони, а я тем временем подбадривала двух последних товарищей по отряду, которые взбирались вверх по скале. В итоге мы добрались. Все.