Львиное сердце | Lionheart

      Когда Драко и его мать вышли из комнатки с камином, платформа 9 и ¾ встретила их оглушительным шумом. Над суетящейся толпой клубами валил дым старого алого паровоза. В воздухе стоял настолько сильный масляно-металлический запах, что он почти что ощущался на языке. Драко ожидал появления где-то в груди привычного ощущения грусти от расставания с домом, но в этот раз оно оказалось куда слабее, чем прежде, а вскоре вдруг сменилось предвкушением от скорого отправления в Хогвартс.              Следом за ними из комнатки появились Тео и Пэнси. Тео приходилось неловко ковылять под грузом их совместных вещей, но Пэнси же выплыла наружу как примадонна из гримерки, а затем отряхнула блузку от сажи и зевнула.              В свой последний вечер на Лазурном побережье они устроили на пляже костер, где поджаривали хлеб с сыром и обсуждали, чем займутся по возвращении в школу. Они продолжили сидеть втроем после ухода Нарциссы и разошлись лишь тогда, когда Пэнси прикорнула на плече у Тео. От волос Драко до сих пор доносился легкий запах дыма.              Пока они неловко стояли на месте, привыкая к яркому свету на платформе, к ним поспешили родители Пэнси, первыми заметившие их. Горячо любящая их дочь отозвалась на их появление емким:              — Дерьмо.              — Не выражайся, — ласково сказала Нарцисса и заправила выбившуюся прядку волос Пэнси в один из хвостиков, а затем, парой постукиваний, прикрепила по цветку орхидеи к каждой резинке. Поцеловав Пэнси в макушку, она добавила: — Беги же, дорогая. Они явно соскучились.              — Но я не хочу их видеть.              — Давай, не откладывай неизбежное, — пробормотал Тео Пэнси на ухо. — Чем раньше ты это сделаешь, тем раньше нам можно будет уйти.              Отец самого Тео на платформе не объявился. Тео никак не прокомментировал этот факт, а просто огляделся и небрежно бросил:              — О, глядите, там Даф. Схожу поздороваюсь.              Дафну с обеих сторон зажали Орфей и Дидо Гринграссы, чему она явно была не рада. Внешностью она пошла в родителей: Орфей был высоким стройным мужчиной скандинавской наружности с глазами цвета стали, а его жена Дидо могла бы сойти за изморенную голодом Мэрилин Монро. Она тяжело опиралась на трость из слоновой кости с набалдашником в виде лисьей головы, а под глазами ее залегли глубокие тени. Астория, младшая сестра Дафны, тоже была с ними, но она сидела рядом на кресле-каталке, а на ее коленях примостилась тучная длинношерстная черная кошка.              Они пронаблюдали, как Дафна с трудом высвободилась из объятий отца и похромала в их сторону. Ее правая нога при каждом шаге опасно тряслась, но Дафна упрямо наступала на нее ровно так же, как и на левую.              — Привет, хулиганье, — радостно сказала девочка. — Как прошли ваши славные каникулы в мое отсутствие?              — Были бы куда лучше, если бы ты приняла чертово приглашение, — добродушно ответил Тео, приобняв девочку, на что она ответила крепким поцелуем в щеку. — Калекам не дано право дуться. Нарцисса готова была арендовать ради тебя королевскую карету скорой помощи.              — Я так и говорила родителям. И я почти их убедила, но потом Тори, — Дафна едко выплюнула имя сестры, — взяла и шлепнулась с лестницы, так что для нас обеих все накрылось. С нами все лето сюсюкались. Они предлагали мне взять в Хогвартс костыли — еще чего!              — Ну и что, что Астория упала? — нахмурившись, спросил Драко. — При чем тут ты?              Но в этот момент с ними поравнялись родители Дафны и утащили дочь за собой, прежде чем она успела что-то ответить. Вторая слизеринка в этот момент изо всех сил пыталась вырваться из материнской хватки.              — Пэнси! — Миссис Паркинсон была крошечной темноволосой женщиной с такой надменной миной, что вся красота ее лица тускнела. — Что это на тебе надето? Разве это по уставу? Где твой значок?              — Это же Хогвартс, мамочка, нам разрешено носить штаны, — вздохнула Пэнси, сбросив с себя руку матери. — Привет, кстати. Приятно снова увидеться и все такое.              — Ради Мерлина, отстань от нее, — отрезал отец девочки, от которого она унаследовала свой нос. Ростом он был даже ниже, чем Драко. — У нас первый раз за лето выдалось десять минут для общения с ней, а ты пытаешься поругаться? Пойдем, куколка, я захватил тебе подарок…              Нарцисса с беспокойством наблюдала за этой сценой.              — Надеюсь, они не заставят ее переодеться, — пробормотала она Драко. — Мы ходили подшивать ее штаны к портному. Но выглядят они вроде прилично, мы даже устав проверяли, чтобы убедиться…              — Да нет, не переживайте. В случае чего, она наденет их обратно в поезде, — жизнерадостно сказал Тео, перекинув чемодан Пэнси через плечо. — Эту девчонку и отряд авроров не остановит. Даф, помочь тебе с багажом?              — Не надо, — кисло ответила Дафна. — Мой отец настоял на своей помощи. С другой стороны, за мной уже занято купе.              Решив, что пора прощаться, Драко обнял свою мать. Теперь делать это было куда легче: ему даже не нужно было вставать на цыпочки, а чтобы поцеловать ее в щеку всего-то нужно было чуть приподнять голову. Нарцисса осыпала его лоб поцелуями, а затем вдруг развернулась к Тео.              — А что касается тебя, молодой человек, — строго сказала она, — не давай моему сыну втягивать тебя ни в какие передряги.              Драко вдруг разразился в приступе кашля, в который, возможно, затесалась парочка язвительных ругательств.              Нарцисса не глядя похлопала его по спине.              — Старайся вести себя хорошо, — продолжила она, — и получать хорошие оценки, и зарабатывать факультетские баллы. А еще обязательно пиши мне, как у тебя дела. Каждую неделю, понятно? Не реже, иначе я ужасно расстроюсь.              Тео немного выпятил грудь.              — Буду стараться изо всех сил, — серьезно ответил он.              — Хорошо. — Нарцисса поцеловала Тео в макушку, и он весь просиял. — Ну, а теперь беги, помоги Пэнси с вещами.              Драко был потрясен до глубины души, когда Тео искренне и покорно отсалютовал Нарциссе на прощание. А затем он с высоко поднятой головой и немного самоуверенной походкой отправился за Пэнси.              — Не понимаю, что это было, — пробормотал Драко, глядя ему вслед. — По-моему, это очень подозрительно.              — На самом деле, все довольно просто, — туманно отозвалась Нарцисса. — В любом случае, тебе не стоит ревновать, мое золотце. Ты все еще мой самый любимый мальчик на свете.              — Ложь и клевета. Я ни разу в жизни не ревновал.              — А, ну тогда не бери это в голову, милый. Так держать.              — Эй! Драко!              Через гущу людей к ним пробивались Гарри и Рон, сгибаясь под весом собственных чемоданов. Гарри улыбался во весь рот, хоть ему и приходилось дополнительно тащить на спине деревянный футляр внушительной длины.              — Я успел показать Рону «Молнию», — сообщил он. — Мы ее опробовали в Норе перед отправкой. Тебе стоит на ней полетать. Это просто невероятно!              — Осторожнее, Поттер, а то я и впрямь воспользуюсь предложением, — самодовольно ответил Драко. — Привет, Уизли.              — Малфой. — На кислом лице Рона не было и намека на улыбку. — Отличный подарок, приятель.              — Спасибо. Я тоже так думаю.              Нарцисса вежливо прочистила горло.              — Драко, это твои школьные приятели? — спросила она.              — О, — вздрогнув, выдал Драко и бросил взгляд на поезд, пытаясь просчитать, как быстро он сможет пересечь расстояние до него. Такой вариант был куда проще, чем объяснять матери, что его «школьные приятели» были двумя самыми отъявленными предателями крови из всех, что ей когда-либо довелось встретить.              Но что толку, Гарри и Рон поставили всех в безвыходное положение, так что Драко ничего не оставалось, кроме как сказать правду или солгать. Гриффиндорцы.              — Да, — продолжил он. — Это… кхм. Ну, во-первых, это Рональд Уизли.              Рон, которого, вероятно, еще ни разу в жизни не представляли до Гарри Поттера, бросил на Драко удивленный взгляд с долей благодарности.              — Уизли, это Нарцисса Малфой. Моя мать.              — Очень приятно, — сказала Нарцисса, пожав Рону руку. Драко внимательно следил за ее реакцией, отметив, что ее улыбка была несколько натянутой, но достаточно вежливой. — Ты, наверное, и есть тот самый Рональд, который послал моему сыну на Рождество те чудесные очки?              — Ага, это был я, — сказал Рон, немного покраснев. — Эм. Мы хотели купить ему что-нибудь получше, но второкурсников не пускают в Хогсмид, так что…              — Это был замечательный подарок. Очень рада лично с тобой познакомиться. Передавай привет своей маме — Молли, правильно? Молли Прюэтт, а муж у нее… — Нарцисса засомневалась и облизнулы губы.              — Артур, — пробормотал Драко.              — Артур! Да. И твоему отцу, Артуру Уизли. — Нарцисса улыбнулась, обнажая зубы.              — Да. Это он, — ответил Рон с немного ошеломленным видом.              Нарцисса повернулась к Гарри.              — А ты, должно быть, Гарри Поттер, — сказала она, насмешливо указав пальцем на собственный лоб.              Драко дернулся.              — Ага. Это я. Здравствуйте. — Гарри лишь пожал плечами и кивнул, видимо, привыкнув к приветственным фразам подобного рода и перестав испытывать от них неловкость.              — Мама, — быстро встрял Драко, — а я тебе уже рассказывал, что мать Уизли осталась последней из Прюэттов? В плане, после войны. Выходит, Рональд технически является наследником не только рода Уизли, но и Прюэттов. У них в семье семеро детей и только одна девочка — не знаю, помнишь ли ты тетушку Седреллу…              Но слова застряли у Драко в горле, когда Нарцисса положила Гарри руку на плечо и сказала:              — Весь волшебный мир в неоплатном долгу перед тобой.              — О, ну, это очень мило с вашей стороны, — Гарри неловко помялся, — но…              — Не говоря уже о том, скольким я лично обязана тебе за освобождение моего мужа из лап Темного лорда, — добавила Нарцисса.              Драко обменялся с Гарри изумленными взглядами.              — Да не стоит, — выдавил Гарри. — Я рад, что смог, э-э… помочь ему.              — Не думай, что я не понимаю, на какие жертвы тебе пришлось пойти, — сказала Нарцисса. — Я все вижу. Надеюсь, что если у тебя когда-то возникнет такая необходимость, то мы тебе за них отплатим.              — Спасибо. Вообще… я надеюсь, что такого не будет. — Гарри перехватил футляр «Молнии» повыше и обернулся в сторону поезда, который тут же услужливо засвистел, пуская дым. — Ну, нам пора. Э-э, Драко? Ты готов?              — Да, — ответил Драко, схватив свои вези. — Идем… нам пора бежать… Пока, мама! Не забывай писать!              Они втроем поспешили на поезд.              Из трубы повалил пар, и поезд двинулся с платформы ровно в тот момент, когда нога Рона оторвалась от земли. Гарри помог ему забраться внутрь, а затем они захлопнули дверь, наблюдая, как Кингс-Кросс отдаляется все дальше и дальше.              — Не обижайся, но у тебя странная мама, — сказал ему Гарри, пока они шли по проходу в поисках купе. — Что она имела в виду под «освобождением» твоего отца?              — Да, ее послушать, так он будто был каким-то двойным агентом, — шутливо добавил Рон. — Он что, все это время был секретным членом Ордена?              Драко не знал, что ответить на этот вопрос. Чем старше он становился, тем меньше понимал свою мать, а сегодня вообще случился значительный регресс по всем фронтам.              — Не знаю, — сказал он. — Я так же удивлен, как и вы. Честно говоря, я думал, что вы ей не понравитесь.              — Ну спасибо. — Рон пихнул его локтем в бок. — Я предполагал, что она нам тоже. А оказалось, что это ты в семье белая ворона. Стоило этого ожидать.              — Взаимно, Уизелби. Кстати, поздравляю Персиваля с назначением старостой школы. Хоть один из твоих родственников не оказался полным разочарованием.              Лицо Рона помрачнело.              — Только при нем такого не говори, — предупредил Рон. — А то никогда от него не отделаешься. Мы только что сплавили его Пенелопе. Близнецы весь день его заводили, а еще заколдовали его значок, и теперь там написано «Задрот». Интересно, когда он заметит.              Почти что в самом конце вагона они наткнулись на Гермиону. Она еще не успела переодеть магловскую одежду, поэтому на ней был какой-то нелепый, но до завидного уютный и теплый наряд: облегающие штаны из странной грубоватой ткани и свободный джемпер с высоким воротником в красно-серую полоску.              А еще у нее в руках был ярко-рыжий кот, который размерами мог бы потягаться с тигренком, а вот в дружелюбии явно ему бы проиграл.              — О, отлично, вы успели, — радостно сказала Гермиона. — Мальчики, это Живоглот.              Три мальчика и зверь принялись разглядывать друг друга. Трудно было понять, кто из них меньше рад знакомству.              — Гермиона, — жалобно произнес Рон, — Короста же крыса.              — Да! И что с того? — Судя по агрессивным ноткам в ее голосе, Гермиона отлично понимала, «что с того». — Живоглот не доставит никаких проблем! Он очень воспитанный.              Живоглоту, кажется, не пришлась по вкусу откровенная ложь, и кот издал кошмарный вой, попытавшись вырваться из рук Гермионы, но она лишь покрепче обхватила его за туловище и прижала к себе сильнее.              — К тому же, — твердо добавила Гермиона, — в магазине сказали, что его никто не хочет брать. А он заслужил второй шанс.              — Для чего? — спросил Драко, отходя подальше от когтистых лап. — Успешного убийства?              — Вы поменяете свое мнение, — уверенно сказала Гермиона и открыла дверь последнего купе, избегая смотреть мальчикам в глаза. — Вы его еще полюбите.              — Это будет Стокгольмский синдром, — пробормотал Рон. Драко кашлянул в знак молчаливого согласия.              Как оказалось, купе уже было занято — но вовсе не учениками. У окна дремал незнакомый мужчина, одетый в пиджак с кучей заплаток и потрепанный дорожный плащ, который он использовал вместо одеяла. В его блекло-каштановых волосах проглядывалось слишком много седины для его возраста.              Бросив взгляд на лицо незнакомца, Драко немного оторопел: оно было все испещрено шрамами, словно кто-то поработал над ним острой вилкой.              — Я не думал, что взрослые ездят на Хогвартс-экспрессе, — сказал Рон.              — Это профессор, — ответила Гермиона. — Р. Дж. Люпин.              Драко с удивлением повернулся к девочке, уже собираясь поинтересоваться, не практиковала ли она легилименцию этим летом, но Рон его опередил, спросив:              — Черт, а ты-то откуда знаешь?              — На его вещах написано. — Гермиона показала на его чемодан.              — А, — выдал Рон. Драко хмыкнул, словно он тоже успел сделать такое наблюдение, хоть в глубине души и был рад, что Рон спас его от неловкости.              — Думаю, будет учить нас защите от темных искусств, — добавила Гермиона, — ведь только по ней нет преподавателя.              Драко сел напротив профессора, закинув ноги на сидение.              — Как думаете, может, нам прямо сейчас выбить из него всю дурь, сэкономим себе время? — зевнув, спросил он. — Ну, или хотя бы проверим, может, он Пожиратель смерти или Сами-Знаете-Кто под прикрытием? Раз у Дамблдора вечно проблемы с отбором персонала.              — Квиррелл был одержим, — чопороно ответила Гермиона, скидывая его ноги взмахом палочки и садясь рядом. — Это была Темная магия. А Подмор был под действием Империуса. Из резюме такое не узнаешь.              — Да, но вот с каплей веритасерума можно.              — Это ужасное вмешательство, — сурово сказала Гермиона, — и это совершенно неприемлемо с точки зрения школьного устава. Нельзя просто влезать людям в голову, чтобы проверить, не окажутся ли они Пожирателями смерти — тогда вообще не останется желающих занять должность профессора ЗОТИ.              — Дамблдор-то, наверное, совсем в отчаянии, — размышлял Рон. — Эта должность проклята. Как думаете, сколько компетентных волшебников отзовется на вакансию, с которой за год выбыли уже двое? Хорошие преподаватели когда-то закончатся, и тогда придется нанимать чудаков.              Гарри нерешительно присел рядом со спящим Люпином, а Рон втиснулся сбоку от Гермионы. За лето все трое мальчишек успели подрасти почти на десяток сантиметров, и купе, которое на первом курсе казалось вполне просторным, теперь с трудом вмещало их пятерых.              Воздух прорезал приглушенный переливистый свист. Гарри поморщился и достал из своей сумки гигантский ком носков. Покопавшись внутри, он вытащил оттуда карманный вредноскоп, который принялся светиться и вращаться еще сильнее, едва коснувшись ладони мальчика.              — Поттер, это что, вредноскоп?              — Да. Кажется, он сломался, — извиняющимся тоном ответил Гарри. — Он не замолкает с самого отъезда.              — Он не сломан, он просто не работает, — фыркнул Драко. — Карманные вредноскопы — это развод. Они начинают вращаться и свистеть рядом с громкими звуками или ярким светом. Выкинь его при первой же возможности и лучше купи нормальный у хорошего поставщика, если он тебе так нужен.              Гарри виновато потупил глаза.              — Это подарок на мой день рождения от Рона, — сказал он. — Он привез его из Египта.              — А, — растерянно сказал Драко. Гермиона принялась буравить его недовольным взглядом. Чудесно. — Ну. Тогда, разумеется, у него есть… неоспоримая сентиментальная ценность. — Драко посмотрел на Гермиону. Она махнула ему рукой, чтобы он продолжал. — Забудь все, что я сказал. Я… извиняюсь… если кого-то обидел.              Рон, старательно разглядывающий ботинки все то время, что Драко говорил, лишь пожал плечами.              — Да нет, приятель, — резко сказал он. — Все нормально. Он все равно не работает, его правда можно выкинуть. — Он вытер нос рукавом. — До «Молнии» ему точно далеко, так что…              — Рон, ну хватит, — взмолился Гарри, но профессор вдруг всхрапнул, и они все замерли, как кролики перед удавом.              Повисла неловкая тишина, в течение которой Драко, Гарри и Гермиона беззвучно спорили, кому заговорить первым. Драко провел оттопыренным большим пальцем по своему горлу и помотал головой. Тогда Гарри с Гермионой развернулись друг к другу и сыграли в какую-то непонятную игру, где надо было трясти кулаком, а потом делать какую-то фигуру рукой. В конце концов, Гермиона шлепнула раскрытой ладонью поверх сжатой в кулак руки Гарри и ткнула в него пальцем. Гарри вздохнул.              — Кстати, Рон, забавная история, — сказал он. — Твой папа решил, что я собираюсь искать Сириуса Блэка.              Все трое поглядели на него с серьезными лицами.              — А ты собираешься? — спросил Драко. Гарри немного опешил.              — Конечно же нет, — раздраженно ответил он. — Насколько я знаю, куда больше стоит беспокоиться о том, что это он будет искать меня.              — О, Гарри, — сказала Гермиона, сцепив между собой пальцы. — Ты же не хочешь… Тебе стоит быть осторожным.              — Я осторожен! Я же не хочу умереть!              — Миона, он не станет гоняться за убийцей, — хмыкнул Рон. — Он тупой, но не настолько же.              — Спасибо, — сказал Гарри. — И завали.              — Но ты должен признать, что это вполне в твоем духе, — обратилась Гермиона к Гарри. — Сам посуди, сначала Квиррелл… потом Яксли.              — В первый раз мне было одиннадцать, — твердо ответил Гарри. — А во-второй кашу заварил Нотт. То, что какой-то псих точит на меня зуб, еще не значит, что я решу… играть в Бэтмена.              — Рада это слышать, но ты должен понимать, что у меня есть основания беспокоиться.              — Что такое Бэтмен? — озадаченно поинтересовался Рон.              — Не знаю, — признался Драко. — Но если кто-то, кто предал моих родителей, сбежал бы из Азкабана, я бы в это сыграл.              В купе повисла тишина.              — Он что, предал моих родителей? — бесцветно спросил Гарри.              Драко оглядел ребят, пытаясь найти на их лицах понимание.              — Ну, — беспомощно сказал он. — Я имею в виду… Разве тебе не рассказывали? Про убийство Поттеров? Я бы не стал… Мерлин, Поттер, мне не стоило это говорить, я думал, ты знаешь.              — Какое отношение он имеет к моим родителям?              — … Блэк знал твоего отца. До того как предал Орден. — Драко помолчал. — Он был Хранителем Тайны Поттеров в Годриковой впадине. А ночью после их убийства он напал на Питера Петтигрю.              Гарри ошарашенно смотрел на него.              — Тебе никто не рассказывал? — севшим голосом спросил Драко.              — Прости, Гарри, — мягко произнесла Гермиона. — Про это написано в «Современной истории магии». Я и не думала…              Гарри поморгал и облизнул губы. Драко внезапно пожалел, что они не могли все просто аппарировать из этого купе, чтобы дать ему немного личного пространства. Было как-то неподобающе заставать кого-то такими новостями врасплох.              — Все в порядке, — спустя какое-то время безжизненно ответил Гарри. — Я уже привык, что остальные знают больше про мою жизнь, чем я сам.              — О, Гарри, — сказала Гермиона и стремительно бросилась к нему, заключая его в объятия. В спешке она скинула с себя Живоглота, который со страшным воплем запрыгнул на Драко, запуская когти в его ноги, отчего Драко зашипел.              На какие же жертвы ему приходилось идти ради этих людей.              Хогвартс-экспресс продолжал свой путь на север, проносясь мимо темных холмов и диких рощ. Пепельно-серое небо все затянуло тучами, а вдалеке мелькали молнии, пронзая горизонт всполохами света. За дверью купе туда-сюда сновали люди, чей смех странным эхом разносился по длинному поезду.              Около часа к ним заглянула продавщица с тележкой, и Гарри купил всем сдобные котелки, чем значительно поднял дух Рона, спасая его от домашних сэндвичей Молли Уизли. Гермиона достала свое эссе по истории магии и заставила всех заняться совместной перепроверкой, что вполне устраивало Драко, ведь он все равно собирался вносить в свою работу правки, но у Гарри и Рона это вызвало волну недовольства.              В середине дня начался проливной дождь, затарабанивший по стеклам, в сопровождении грозовых раскатов. Поезд дребезжал, за окном ревел ветер, но профессору Люпину все было нипочем. Гермиона стащила у Драко пару котелков, из-за чего между ними разгорелся короткий юридический спор касательно того, чьи права собственности были нарушены. Гарри пригрозил, что просто сходит и купит еще, и они оба запротестовали, ведь тогда бы потерялся весь смысл конфликта. В конце концов, Драко все равно отдал котелки Гермионе. Ему не так уж и нравилось сладкое.              — Черт подери, не видно ни зги, — сказал Рон, разглядывая черноту за окном. — Наверное, мы почти приехали.              Поезд как по команде начал тормозить.              — Угадал, — радостно прокомментировал Рон. — Вовремя. Я умираю с голоду.              — Но еще слишком рано, — ответила Гермиона, посмотрев на свои магловские часы с розовым ремешком, на котором были нарисованы цветы. Драко замечал, что у Гермионы вообще довольно много аксессуаров розового цвета.              — А чего же мы останавливаемся?              Громыхание поршней сменилось приглушенным «чш-чш-чш», а затем и вовсе стихло за шумом дождя. Гарри выглянул в коридор.              — Все решили, что мы выходим, — сказал он, а затем повысил голос: — Эй! Невилл! Ты не знаешь, почему мы остановились?              Раздался какой-то тихий невнятный ответ, на который Гарри помотал головой. Драко поднялся с сидения, решив тоже разузнать, что происходит, но в этот момент поезд резко дернулся, прекращая движение. От толчка Драко свалился на Гермиону, заодно придавив Живоглота, который с мучительным воем вырвался на свободу. По всему вагону раздался грохот и крики — чемоданы свалились с полок.              — Ай!              — Извини, — пробормотал Драко, пересаживаясь рядом. Он приземлился на колени Гермионы, которые были не слишком-то удобным сидением, в чем, впрочем, она была не виновата. Драко вынул из кармана палочку и окинул девочку взглядом, проверяя, не ушиб ли он ее. — Ты не пострадала?              — Нет, — ответила Гермиона, потерев то место, где они ударились головами. — Все в порядке. Но что случилось с поездом?..              В этот же момент погас свет.              — Что происходит? — раздался голос Рона откуда-то позади Гарри.              — Ай! Рон, это моя нога!              — Может, авария?              — Должно быть, — не особо уверенно ответила Гермиона. — Экспресс идет без остановок.              Кто-то пододвинулся к окну и со скрипом протер запотевшее стекло. Снаружи сверкнула молния, озаряя светом купе, и Драко увидел, что это был Рон, выглядывающий в окно.              — Там что-то движется, — сообщил он. — Кажется, кто-то садится в поезд.              — Пойду спрошу у машиниста, что происходит, — деловито сказала Гермиона. — Уверена, этому есть какое-то объяснение.              Она начала подниматься, но Драко схватил ее за запястье и сказал:              — Не надо.              — Что? Почему?              Он не знал, как ей это объяснить, — возможно, дело было в темноте, но у него внутри все похолодело от нехорошего предчувствия.              — Ты же сама говорила. Поезд идет без остановок, — ответил он. — Всегда. Мы понятия не имеем, что там случилось.              — Это же Хогвартс-экспресс, — медленно произнесла она. — Мы в полной безопасности.              — Да? — Под его большим пальцем быстро бился ее пульс. — Ты в этом уверена?              Дверь в купе открылась. Все вздрогнули, но тут из темноты раздался девичий голос:              — Кто здесь?              — Джинни? — спросил Рон, отодвинувшись от окна. — Это ты?              — Рон? Гарри?              — Да, Джинни, это мы!       — О, привет, Гермиона! Я искала Рона. — Судя по шороху, Джинни зашла внутрь купе. Дверь со скрипом закрылась. — Безумие, правда? Слышала, как кто-то сказал, что мы во что-то врезались.              — Это невозможно. На поезд наложены отталкивающие чары, чтобы животные не попали под колеса. Я прочитала об этом в…              — Ой, цыц, мы все в курсе, где ты это прочла, — беззлобно перебила Джинни. — Можно мне позвать сюда Невилла? Он испугался и пошел искать старосту.              — Тихо! — внезапно произнес хриплый голос.              Купе вдруг озарил небольшой подрагивающий огонек, сидящий на конце палочки профессора Люпина. От холодного света на его лице залегли глубокие тени.              Профессор резким движением поднялся на ноги, подобно солдату. Все остальные молча уставились на него.              — Оставайтесь на месте, — сиплым голосом сказал он, а затем подошел к двери и потянулся к ручке. Прежде чем он успел ее коснуться, дверь с шумом отворилась.              Поначалу Драко решил, что это была беспалочковая магия. А затем увидел, что дверь что-то толкало: чья-то костлявая рука, черная как ночь и тонкая как воронья лапа. Его сердце пропустило удар.              Дверь открылась шире, и существо предстало перед ними целиком.              Парящее тело, покрытое пеленой завитков черного дыма, доставало почти что до потолка и было скрыто под покровом длинного плаща. Там, где должно было быть его лицо, посреди бездонной темноты зияла дыра, а из-под плаща торчала серая, костлявая и лоснящаяся рука, покрытая струпьями и ошметками кожи, как у мертвеца.              Существо сделало протяжный клокочущий вдох, похожий на завывающий вдалеке над болотами ветер.              Температуре в купе резко упала. Окна покрылись инеем, а Драко вдруг пробрала дрожь. Пар от дыхания казался серебристым во тьме. Он ощутил, как леденеет кожа Гермионы под его пальцами, а ее рука покрывается мурашками, но на ее запястье, где бился пульс, сохранялось тепло, отвлекая его от холода. Драко сильнее сжал ее руку, ощущая, как от его пальцев по ней распространяется тепло, и он вцепился в ее запястье так, словно это был последний оставшийся огонек на всей планете, последний островок тепла, что он смог найти, и до него как будто издалека донеслось ее шипение от боли. Драко оторвал свой взгляд от дементора и посмотрел на нее: она вжалась в спинку сидения, до белизны в костяшках сжимая в руке волшебную палочку, а глаза ее от ужаса стали почти вдвое больше.              Гарри рухнул на колени, а затем отключился. Рон успел подхватить его, не дав ему удариться головой об пол.              Дементор попытался было войти в купе, но не успел пересечь и порога. Люпин спокойно перешагнул через Гарри, и наставил на существо свою палочку.              Драко, которому приходилось держаться за запястье Гермионы, чтобы оставаться в сознании, расценил его поступок как проявление немыслимого безрассудства и впечатляющей отваги.              — Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией, — сказал Люпин. — Уходи.              Из дементора вырвался дребезжащий вой. Джинни вскрикнула и зажала уши руками, а Драко поморщился.              Люпин прищурился и четко произнес:              — Экспекто Патронум.              С кончика его палочки вырвался серебристый зверь с четырьмя лапами, длинной мордой и коротким виляющим хвостом. Он зарычал и напрыгнул на дементора, оставляя за собой светящийся серебристым туманом след. Дементор взвыл и тотчас же покинул купе.              Люпин захлопнул за ним дверь и запер ее, пробормотав дрожащим голосом «Коллопортус».              Через мгновение свет снова зажегся, а поезд содрогнулся, приходя в движение. Люпин опустился на колени (Драко уже открыл было рот, готовясь рассыпаться в унизительном потоке благодарностей) и отвесил Гарри самую грубую пощечину, что Драко когда-либо видел.              Драко вздрогнул.              — Эй! — взревел Рон, отталкивая профессора. — Что за дела?              — Разбудите его, — тяжело дыша, сказал Люпин и махнул на Гарри. — Разбудите его! С ним все в порядке?              Но беспокоиться не стоило: Гарри застонал и зашевелился. Затем он приподнялся на локтях и принялся шарить по полу в поисках очков.              — Что случилось? — пробормотал мальчик.              — Гарри! О, слава богу… Вот!              Гермиона схватила его очки и сунула их ему в руку, не переставая дрожать. Драко пригладил рукой волосы, пытаясь привести в порядок нервы, изрядно потрепанные произошедшим. Ему до сих пор было холодно, а на окне все еще виднелся слой инея.              — Кто кричал? — спросил Гарри, оглянувшись по сторонам, и задержался взглядом на ужасно побледневшей Джинни, в ответ на что та сделала недовольное лицо и сказала:              — Никто. Люпин вызвал патронуса, и дементор ушел. — Она раздраженно потерла подозрительно покрасневшие глаза.              — Кого вызвал? — переспросила Гермиона.              — Так это был дементор? — ужаснулся Гарри.              — Это мощное заклинание против темной магии, — сообщил Драко Гермионе, украдкой кутаясь в мантию посильнее. Пронизывающий холод немного отступил, но волосы на затылке до сих пор стояли дыбом. — Насколько я знаю, требует неимоверных усилий. Я и не думал, что им можно прогнать дементоров.              — Распространенное заблуждение. Сложность этого заклинания лишь соответствует вашим ожиданиям, молодой человек, — бодро сказал Люпин, а затем раздался треск: профессор разломил большую плитку шоколада на кусочки и передал ее по кругу. — Съешьте. Это поможет.              — Он волшебный? — Драко принялся разглядывать кусочек в своей руке.              — Нет, это «Кэдбери». — Люпин убрал пустую обертку в карман и открыл дверь купе. — Ты в порядке, Гарри?              Вопрос мог бы показаться совершенно нормальным, если бы не тон, которым он был задан: Люпин обратился к Гарри так непринужденно, словно они были знакомы всю жизнь. Судя по Гарри, его это смутило ничуть не меньше, чем Драко.              — Да, профессор, — нахмурившись, пробормотал он.              — Хорошо, очень хорошо, — ответил Люпин. — Думаю, мы минут через десять прибудем в Хогвартс. Если будете чувствовать себя плохо, съешьте еще шоколада… Я пойду переговорю с проводником.              И с этим загадочным заявлением Люпин поспешил покинуть купе.              Гарри принял сидячее положение с куда более растерянным и потрепанным видом, чем обычно.              — А что насчет вас? — искренне поинтересовался он. — Вы как? Рон? Драко?              — Все нормально, приятель.              — Вполне сносно, спасибо за беспокойство, Поттер.              — Джинни? — Гарри подал руку девочке, чтобы помочь подняться с пола. Немного покраснев, она взяла его за руку и вскочила на ноги.              — Я в порядке, — бодро сказала она. — Теперь будет о чем написать домой, раз Люпин умеет вызывать телесного патронуса. До этого я такое видела только один раз.              — Да, правда было такое, — сказал Рон. — Папа однажды вызвал телесного патронуса, когда подумал, что кто-то пытается проникнуть в Нору… Оказалось, это был Билл — этот шизик забыл свои ключи и решил, что будет весело взломать охранные чары…              — Билл крутой, — мечтательно добавила Джинни. — Вот бы он был тут с нами. Ладно, пора переодеваться, а то скоро уже приедем. Гермиона, пойдешь со мной?              — Да, мне тоже нужно переодеться, — сказала Гермиона, подскакивая к своему чемодану. — Раньше я так не засиживалась, но в этот раз отвлеклась… Ой, Живоглот, нет, фу!              Воспользовавшись творящейся неразберихой, гениальный стратег совершил отчаянную атаку на нагрудный карман Рона. Короста с испуганным писком забилась поглубже.              — Гермиона! — завопил Рон, убирая своего питомца подальше от лап Живоглота. — Убери… эту… тварь… от… Коросты!              — Ладно! Живоглот, иди сюда, — воскликнула Гермиона, схватив кота на руки, а затем расчетливо повернулась к Драко с мольбой во взгляде. — Драко, ты бы мне здорово помог, если бы…              — Нет.              — Я ненадолго! Он будет хорошо себя вести!              — У тебя нос подергивается, когда ты врешь. Ну, или тебе срочно нужен носовой платок.              — Ну и ладно, — фыркнула она и ушла переодеваться вместе с Джинни.              — Если бы мне нужно было выбрать между дементором и этим животным, — мрачно сказал Рон, — я выбрал бы дементора.              Драко передернуло.              — Поосторожнее со своими словами, Уизли. Не испытывай судьбу.              — А я не шучу, приятель. Дементора хотя бы можно отогнать Патронусом. А этого кота ничего не проймет.       

***

             Во время приветственного пира Драко внимательно слушал Дамблдора, который как обычно призывал к межфакультетскому единству и сотрудничеству. Директор предупредил первокурсников держаться подальше от Запретного леса и представил всем профессора Люпина, который, как предсказывала Гермиона, оказался новым преподавателем З.О.Т.И. Ни Ранкорн, ни Министерство, ни причины для нахождения на территории школы дементоров не были упомянуты.              — Думаю, он не хочет пугать учеников, — предположила Гермиона на следующее утро, пока они шли на уход за магическими существами, кутаясь в шарфы, чтобы спастись от пронизывающего ветра. Вдалеке виднелись плывующие по воздуху безликие саваны, выделяющиеся на фоне серого небесного бархата как чернильные пятна.              — Ну конечно, — фыркнул Драко, — в этих существах же нет ничего страшного, абсолютно.              — Не забывай, что он обращался и к первокурсникам. Они не знают, что так быть не должно. А он не хочет вызывать у них беспокойство.              — Халатность — вот это настоящий повод для беспокойства, — презрительно сказал Драко. — По крайней мере, дожна им быть.              — О, ради Бога, а что ему нужно было сказать? «Простите за свои будущие кошмары, детки, но ничего не поделаешь, никто ничего не контролирует, а еще на вас в любой момент может напасть беглый преступник»? Ну серьезно.              — Я бы его зауважал за честность, — пробормотал Драко, и они вышли на опушку.              Урок Хагрида проходил в загоне у самого начала Запретного леса, где из-за деревьев еще виднелся замок. Влажная трава немного пружинила под ногами и словно дышала после дождя, вернувшего землю к жизни.              В этом году у них были ужасные учебники, которые буквально можно было отнести к монстрам. Потребовались совместные усилия Драко и Гермионы, чтобы открыть книгу: Драко держал корешок, пока Гермиона пыталась раскрыть обложку, а затем она засунула между страниц камень, чтобы челюсти не захлопнулись обратно. Хагрид призывал всех «просто погладить по спинке, дело нехитрое», и хоть у Гарри это и сработало, ведь он был способен очаровать любое существо, ни Гермионе, ни Драко не удалось усмирить разъяренный фолиант таким способом.              — Это довольно интересно, — бесстрашно заявила Гермиона. — Он… он и учебник включил в образовательный процесс. Получается обучение с полным погружением.              — Эта штука была бы явно не против «полного погружения» моей руки в свою пасть, — мрачно ответил Драко. — Напомни еще раз, почему Кеттлберн ушел в отставку?              Жаловался он, видимо, слишком громко, и Гарри бросил на него недовольный взгляд.              — Спасибо, Хагрид, — отчетливо произнес мальчик. — Очень здорово.              — Спасибо, Гарри! — откликнулся Хагрид и просиял. Даже если его и задевали шепотки и кислые мины других учеников, которые, как и Драко, были не в восторге от учебников, вида он не показывал. — А теперь, когда все справились с учебниками… да, похоже на то, молодцы… я схожу за волшебными существами. Выбрал для вас кой-кого поинтереснее, все-таки первый день учебы, хотелось, чтобы всем пришлось по нраву…              Как только лесничий покинул загон, Драко повернулся к Гермионе.              — Я беру назад свои слова про магловедение, — пробормотал он. — Каждое из них. Оно же начинается в девять, да? Если пойдем сейчас, еще успеем на первую половину…              — Дай ему шанс, — не слишком-то убедительно попросила Гермиона. — Это его первый урок. Наверное, он волнуется.              — Это он-то волнуется? И как меня это должно успокоить?              Хагрид вернулся, держа в руках потрепанный и довольно хлипкий кожаный поводок. Лаванда Браун взвизгнула от восторга, ведь эта придурочная явно не понимала, что приведенное существо с легкостью могло затоптать их насмерть.              Оно было похоже на коня, которого спроектировали как машину для убийства. Голова, крылья и когти у него были орлиные, а туловище как у лошади, и все это вкупе удваивало, если не утраивало, его смертоносность. Желтые глаза пристально оглядывали собравшихся детей с надменной кровожадностью, явно выискивая жертву для своих будущих злодеяний. Драко возненавидел его с первого взгляда.              — Это Крювокрыл! — сказал Хагрид, хлопнув тварь по спине. Она, кажется, была слишком удивлена такому панибратству, чтобы учинить за него мгновенную расправу. — Это гиппогриф! Чудесное создание, да? Ну, кто первый хочет его погладить?              Никто не вызвался. Драко склонился к уху Гермионы.              — Знаешь, я вот слышал чудесные отзывы о Чарити Бербидж…              — Прекрати! — шепотом воскликнула она, но кинула взгляд в сторону замка. — Мы уже пришли сюда, так ведь?              Гарри приосанился и вышел вперед.              — Я хочу, Хагрид, — преданно сказал он, и Драко вздохнул, принявшись накидывать в голове посмертную речь. Дорогие друзья, мы с вами собрались сегодня, чтобы почтить память Гарри Джеймса Поттера, мальчика с добрым сердцем и маленьким мозгом, который храбро простился с жизнью, отдав ее на благо Полной херни и по Глупейшей причине…              — Подумать только, я мог бы сейчас находиться в полной безопасности в стенах класса, — угрюмо произнес Драко, — и учить, что такое фелетон.              — Селефон, — со знающим видом поправил Рон. Гермиона тихонько прыснула.              Гарри низко поклонился гиппогрифу, который, на удивление Драко, позволил мальчику погладить свой бок. Затем, по команде Хагрида, Гарри взобрался на его спину, и они взмыли в небо. Гарри радостно завопил, а Гермиона ахнула и прижала руку ко рту.              — Боже мой!              — Молодчина, Гарри! — взревел Хагрид, потрясая в воздухе кулаком. — Замечательно! Ты ему понравился!              — Он такой смелый, — вздохнула Лаванда. Она успела немного подрасти за лето и теперь носила в волосах какие-то бисерные украшения, а в ушах длинные серьги с перьями, достающие до плеч. С конца второго курса количество серебряных колец и браслетов на ее руках, которое и так было немаленьким, увеличилось раз в пять, и теперь они с Парвати стали куда сильнее налегать на подводку для глаз и красить ногти темным чернильно-фиолетовым лаком.              Приземление Гарри было встречено бурными аплодисментами. Он соскользнул со спины гиппогрифа с широченной улыбкой, а его волосы, и так обычно лежащие в беспорядке, все взъерошились от ветра.              — Это было невероятно, — поделился он. — Драко, тебе точно понравится. Это как на метле, только трясет сильнее.              — Спасибо, но только через мой труп, — вежливо ответил Драко.              — Да не трусь! Гермиона, как насчет… хотя ладно, тебе это не понравится. Но вот Рон…              Но больше желающих оседлать гиппогрифа не нашлось, и Хагрид все оставшееся время посвятил чтению лекции. Было не совсем понятно, что они должны были из нее извлечь, ведь он в основном просто комментировал каждое действие Крювокрыла восклицаниями: «Гляньте-ка! Ну не красавец ли?» В конце урока он опомнился и все же добавил:              — Э-э… Домашнее задание! Прочтите введение к учебнику и, э-э… выберите свое любимое магическое существо из книги, и подготовьте к следующему уроку объяснение, почему вы его выбрали. Ну что ж! Все, возвращайтесь в замок!              Слухи о педагогических способностях нового преподавателя по уходу за магическими существами довольно быстро расползлись по замку. Позже на той же неделе Тео нагнал Драко по пути на зельеварение и спросил, правда ли это.              — Что конкретно?              — Что Хагрид посадил на поводок монстра класса ХХХХ, — скептически произнес Тео, — и что он показывает его третьекурсникам.              — Класса ХХХХ?              — Это согласно классификации Министерства, которая характеризует опасность существ для волшебников, — ответила внезапно появившаяся из толпы Гермиона, в голове которой явно был установлен какой-то жучок, детектирующий любые академические вопросы в радиусе километра. — Это было во введении, которое он задал прочитать к среде. Я прочла его за обедом. На самом деле классификация довольно спорная, ведь она совершенно необъективна! Во-первых, многие критерии уже устарели и не согласуются с современными исследованиями. Домашние эльфы, например, относятся к классу Х, но если учесть, какой сильной магией они владеют, они должны быть отнесены к ХХХ или ХХХХ! Ну и разумеется, все оценивается с точки зрения волшебников…              — Какой ужас, и это-то в книге, написанной для волшебников, — сказал Тео. — Привет, Грейнджер. Как лето?              — Неплохо, — недовольно ответила она. Гермиона ненавидела, когда ее перебивали, и в другой ситуации Драко бы над этим посмеялся, но магические существа были довольно щекотливой темой.              — Отлично. Кстати, я все еще собираюсь тебя убить.              Уголок ее рта дернулся.              — До сих пор застрял на третьем месте в рейтинге по трансфигурации?              — Надежно там закрепился, дорогуша. Чувствую себя там как дома. Настолько, что подумываю вскоре приобрести разрешение на строительство и возвести там резиденцию для своих многочисленных потомков.              — Удачи, — сухо сказала Гермиона.              Снейп не проронил ни слова, когда ученики заполнили класс. Со взмахом его палочки на доске появились инструкции. Драко попытался поймать взгляд своего крестного, но тот принялся что-то яростно строчить в книге за учительским столом.              На первом уроке зельеварения в году Снейп обычно давал им пробное задание, чтобы оценить, насколько они растеряли знания за лето. Задание было несложным, но, судя по покрытым испариной лицам и судорожным перешептываниями, знаний был растеряно немало. Рон до сих пор не справился с корнями ромашки и орудовал над ними ножом как топором, делая осторожные, отмеренные надрезы. Гарри только-только снял первый слой кожицы со смоковницы.              Драко быстро расправился с обоими заданиями и передал разделочные доски Гермионе, которая, бормоча заклинания, помешивала зелье в котле, пока добавляла туда шесть, семь, восемь капель меда тигровых пчел. Желтое зелье сменило цвет на ядовито-зеленый. Драко ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.              С соседней парты раздался писк.              — Оранжевое, Долгопупс, — протянул Снейп. — Оранжевое. Скажите, основываясь на своих познаниях об уменьшающем зелье, на каком этапе приготовления оно должно стать оранжевым?              Невилл покраснел и заглянул в свой котел.              — Н-ни на каком.              — Ни на каком. А какого цвета сейчас ваше зелье?              — О-о-ораженвого.              — И по какой причине ваше зелье приобрело такой цвет?              Драко поморщился. Невилл склонился над котлом, грустно подперев щеку кулаком. Снейп сложил руки на груди, безжалостно сверля его недовольным взглядом.              Драко медленно поднял смоковницу и трижды постучал ею по столу. Невилл оглянулся на звук, но тут же отвел взгляд.              — Я н-н-не… — начал он, потом сглотнул и попробовал еще раз. — Сэр. Я правда н-н-не…              Драко резко ударил смоковницу об стол. В этот раз вместе с Невиллом обернулся и Снейп.              — Простите, сэр, — бодро сказал Драко. — Мне показалось, что я заметил паука. — Пока Снейп не видел, он яростно потряс под столом смоковницей.              — А! — воскликнул Невилл. — А! Смоковница!              Снейп замер с приоткрытым ртом и прищурил глаза.              — И что со смоковницей?              Невилл схватился за учебник.              — Я ее не добавил, — торопливо сказал он. — Ой, нет, я добавил ее слишком поздно. В котле было слишком горячо, и она сгорела.              — Это, — Снейп выдержал мучительную паузу, — совершенно верно.              — Да? — неверяще переспросил Невилл.              Они со Снейпом уставились друг на друга. Снейп, кажется, пытался взглядом пробуравить череп Невилла насквозь.              — Начните сначала. Третьего шанса не будет, — прорычал Снейп и унесся прочь.              Драко с облегчением выдохнул и утер пот с виска, недовольно уставившись на Невилла.              — Что я говорил насчет подготовки, Долгопупс? — спросил он, когда Снейп уже не мог их услышать.              — Делать ее в самом начале, чтобы потом не торопиться, — довольным тоном ответил мальчик. — Но какая разница… Мерлин, я еще ни разу правильно не отвечал на зельеварении! — Невилл радостно поерзал на стуле.              — Ну да, ты и не отвечал, это был я, так что хватит радоваться, — пробормотал Драко. Но даже он должен был признать, что это был значительный шаг вперед для Невилла, который в прошлом году от волнения и трех слов не мог связать перед Снейпом.              Гермиона поглядела на Драко с приятной полуулыбкой, которая значительно отличалась от ее стандартной всезнающей усмешки и вызвала у него волнение. Драко почувствовал, как потеплели его щеки.              — Что? — спросил он.              — Это было мило с твоей стороны, — тихо ответила он.              — Что именно? — Драко притворился, что он ее не слышит, и потянулся за половником. — Это что, комочки? Ты забыла помешать зелье? Я отвлекся всего на полминуты, а зелье уже превратилось в кашу. Передай мне воронку, я хочу измерить вязкость.              После окончания урока Невилл составил Драко, Гермионе, Гарри и Рону компанию по пути на защиту от темных искусств.              — Бабушка сказала, что мне по зельеварению будет достаточно С.О.В., — радостно сообщил он, бодро преодолевая ступеньки на третий этаж. — А потом я смогу взять вместо него продвинутую фитомедицину. Профессор Стебль сказала, я смогу это сделать, когда успешно сдам травологию четвертого курса. Но мы и в этом году делаем с ней столько всего классного, в плане, она вчера позволила мне поработать с саженцами аконита, а еще разрешила быть помощником преподавателя на занятиях у первокурсников…              — Невилл, — спустя некоторое время терпеливо произнес Рон. — Не сочти за оскорбление или еще что, приятель, но не мог бы ты, при всем уважении, немножко заткнуться?              Но Невилл, все еще витающий в облаках от счастья, добытого чужими стараниями, был невозмутим.              — Эй, Гарри, — добавил он. — А ты уже слышал про Б-б-блэка? В «Пророке» написали, что его видели этим утром в Шотландии. Одна магла заметила его неподалеку отсюда.              — Что? — резко спросил Гарри.              — Да. И судя п-п-по всему, он куда-то направлялся.              Гарри побледнел. Драко стало его жаль: Невиллу бы правда не помешало, как выразился Рон, «немножко заткнуться». Гермиона же язвительно спросила:              — И это был единичный случай, не так ли? Никаких доказательств, никаких проверок?              — Ну, да, — с неловкостью ответил Невилл. — Я просто хотел сказать, это же страшно, не думаете? С учетом, что в-в-все говорят, что он охотится за Гарри…              — Ага, все это говорят, — грубо прервал его Гарри, открывая дверь плечом. — Все в таком предвкушении от того, что меня хочет убить какой-то поехавший. Это здорово. Сообщи, если он объявится у тебя под кроватью, ладно?              Все расселись за парты. Через пять минут после начала урока из своего кабинета вышел Люпин, таща за собой комод. Выглядел он куда лучше, чем в поезде: хоть на нем и был все тот же потрепанный пиджак, под ним была надета чистая отглаженная рубашка, а еще он побрился, отчего помолодел лет на десять. Двигался профессор с какой-то скованной грацией, где каждое движение требовало полной остановки и небольшого замирания.              — Добрый день, — дружелюбно поздоровался Люпин, и его голос немного надломился от громкости, отчего он стал говорить тише, вынуждая всех затаить дыхание, чтобы расслышать его слова. — Я бы хотел начать этот семестр с небольшого проекта.              Комод содрогнулся и ударился об стену. Несколько учеников подпрыгнуло, а кто-то даже вскрикнул.              — Бояться нечего, — сказал Люпин, взглянув себе под ноги, и немного улыбнулся, а затем снова поднял голову. — Это боггарт. Он обитал в комоде в учительской с тех самых пор, когда компания, кхм… юных злоумышленников… заперла его там много лет назад. — Люпин прочистил горло. — Поэтому сегодня вам нужно исправить их ошибку и расправиться с этим существом.              Верхний ящик комода зловеще задрожал.              — И нам нужно будет уничтожить комод? — с готовностью спросил Симус Финниган.              Люпин прикрыл рот рукой, но даже глаза его улыбались.              — Не совсем, Симус, — сказал он. — Кто-то подскажет нашему зажигательному другу, почему это не сработает?              Взлетевшая вверх рука Гермионы чуть не ударила Драко (но он уже давно был научен опытом, поэтому отклонился в сторону, как только прозвучал вопрос).              — Это приведение, которое меняет свой облик, — резво ответила она. — Боггарт превращается в то, чего человек больше всего боится. И если разрушить его обитель, то он просто переберется в ближайшее темное закрытое пространство.              — Совершенно верно, — подтвердил Люпин к радости Гермионы. — Эти существа — порождения тьмы, поэтому они стремятся туда, где много страха и страданий. Поэтому нам надо будет его изгнать. Напугать так сильно, чтобы он больше и не думал возвращаться в Хогвартс. Приготовьте палочки, пожалуйста.              Класс зашумел, когда все принялись выполнять просьбу преподавателя. Невилл дрожал так сильно, что выронил свою волшебную палочку и опустился на корточки, принявшись ее искать.              — Акцио, — спокойно произнес Люпин и поймал палочку Невилла в воздухе, а затем протянул ее рукояткой вперед Невиллу, смущенно направившемуся к учителю. — Ты почему такой грустный? — мягко спросил он.              — У м-м-меня не очень в-в-выходят заклинания.              Люпин нахмурился.              — И кто тебе это сказал? — совершенно серьезно спросил он, словно был готов пойти разобраться с негодяем.              — Н-н-ну, я, я думал, что б-б-боггарт… — Невилл сглотнул. — Если он п-п-превращается в т-т-то, ч-ч-чего ты б-б-б-больше в-в-в-в-в-в… — Невилл поперхнулся.              Люпин закусил губу.              — Хм-м. Какую музыку ты любишь, Невилл?              — Ч-что?              — Музыку? Магловскую, волшебную, какую?              — Моя б-б-б-бабушка любит Селестину У-уорлок, — сообщил мальчик.              Люпин скорчил гримасу.              — А ты?              Невилл снова сглотнул.              — М-музыку Симуса.              — Молодчина, Долгопупс. — Симус гордо приосанился.              Люпин лукаво улыбнулся, и уголок его рта подернулся.              — А. Попробую угадать, что включает Симус, — сказал профессор и направил палочку в дальнюю часть класса. Стоящий на полке пыльный проигрыватель, заваленный грудой хлама, вдруг ожил, и из его динамиков принялись греметь барабаны.              Last night a little dancer, she came dancing to my door…              Last night, that little angel, she came pumping on my floor…              Люпин принялся постукивать ногой в такт музыке.              — Симус, — с хрипотцой в голосе позвал он. — Что-то вроде этого?              — Да, сэр!              — Благодарю, Симус. А теперь, Невилл, когда я выпущу боггарта, — продолжил Люпин, указывая палочкой на комод, — ты должен его унизить.              — Как, сэр? — Невилл был в ужасе.              — Выставь его на посмешище. Это может быть самая глупая, дурацкая или примитивная шутка. Даже пошлая и непристойная. Я даю тебе карт-бланш, понял? Это может быть что угодно, что тебя рассмешит.              Невилл сглотнул. Драко очень сомневался, что он хоть раз в жизни думал о чем-то непристойном. Гитара с ревом перешла к припеву. Симус покачивал головой в ритм, а Гарри улыбался во весь рот.              — Хорошо, сэр.              — И когда ты придумаешь шутку, тебе нужно будет закричать: «Ридикулус!». Простейшее заклинание для простейшего монстра. Справишься?              — П-п-попытаюсь, сэр              — Отлично. Спасибо, Невилл. Ты очень смелый, раз идешь первый, — серьезно сказал Люпин. — А остальные: когда Невилл справится со своим боггартом, он начнет пугать всех по очереди. Вы должны быть готовы сделать то же самое, что я только что сказал ему. Подумайте, чего вы боитесь, и придумайте, как над ним подшутить. Поняли? — Люпин свирепо ухмыльнулся. — Превратите страшилище в посмешище.              — WITH A REBEL YELL… — завывал проигрыватель.              Люпин открыл ящик.              Из комода вылетело темное пятно и быстро закружилось в воздухе. Приземлившись перед Невиллом, оно обратилось в высокую женщину с недовольным лицом, седыми волосами и вишнево-красной сумочкой в руках.              — Разочарование! — завопила она, бросившись на Невилла, и принялась размахивать сумочкой, как кистенем. — Разочарование! Сквиб! Ничтожная, никчемная нюня без магии!              Невилл попятился, беззвучно открывая рот.              — Стыд! Позор! Унижение! Бесполезный ребенок!              — Невилл, ну же, Ридикулус, — крикнул Люпин. — Мне кажется, ей бы не помешали новые ботинки, а? Такие красные, большие?              — Р-р-ридикулус! — пропищал Невилл.              Раздался хлопок. Женщина пошатнулась, а ее зеленый пиджак превратился в цветастый клоунский костюм с кружевными оборками. Ее туфли сменились гигантскими красными кроссовками, а на носу появился красный шарик. Весь класс рассмеялся, но скорее от облегчения: женщина перестала орать на Невилла, чему нельзя было не радоваться.              Боггарт замер в замешательстве.              — Парвати! Ты следующая! — выкрикнул Люпин.              Парвати вскочила на ноги, крепко сжимая в руках палочку, и боггарт превратился в окровавленную мумию, за которой волочились бинты. Но было сложно бояться, когда в классе так громко играла музыка, и Парвати, не прекращая хохотать, гордо взмахнула палочкой, превращая мумию в рулон туалетной бумаги. Затем был Дин, сделавший из гигантского кальмара тарелку с закусками, потом Рон, разделавшийся с гигантским пауком (от вида которого Драко передернуло), наколдовав на его лапы ролики. Песня сменилась на какую-то более старую, явно из репертуара Люпина, а не Симуса, и профессор улыбнулся, когда зазвучали слова. Ooh, a storm is threatening… My very life today…              — Гермиона, теперь ты! — объявил Люпин, и Гермиона резво поднялась со стула.              — Давай, Гермиона! — заорал Рон, окрыленный собственным успехом. — Разделайся с ним!              — Да, вперед! — закричал Гарри. — Задай ему жару, Миона!              Драко пнул ее в лодыжку, чем выразил собственную поддержку.              Гермиона вышла вперед. Закружившись, боггарт предстал в виде высокого седовласого волшебника в незабудковой мантии с очками-половинками и доброй улыбкой.              Драко опешил. Это был профессор Дамблдор. Но Гермиона не могла бояться Дамблдора — она его чуть ли не боготворила.              — Мисс Грейнджер, — мягко сказал он. — Боюсь, что произошло недоразумение.              Гермиона ахнула.              — Доставленное вам письмо из Хогвартса предназначалось другому человеку. К вам оно попало по ошибке.              — Нет. Нет-нет. Нет, вы так не можете. Пожалуйста.              — В связи с чем я вынужден аннулировать ваше зачисление в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. Вам нужно собрать вещи и вернуть волшебную палочку в магазин Олливандера, где ей найдут новую хозяйку в лице настоящей волшебницы.              — Нет-нет-нет, пожалуйста, пожалуйста, вы не можете, не отсылайте меня отсюда, пожалуйста!              Гермиона разрыдалась, вцепившись в свою волшебную палочку так, словно это был последний лучик света в темноте.              — Я приношу свои глубочайшие извинения за эту ошибку, — все так же мягко продолжал Дамблдор. — И чтобы свести к минимуму эмоциональный ущерб, ваша память о последних двух годах жизни будет изменена…              — НЕТ!              — Ридикулус! — судорожно выкрикивал Люпин. — Гермиона, Ридикулус! Давай! Подумай о чем-то смешном!              Но это было явно последнее, о чем Гермиона сейчас думала. Вместо этого она бросилась вперед, взмахнула палочкой и прорычала:              — Редукто!              Комод взорвался, осыпая пол дождем щепок. Люпин нырнул под стол для укрытия. Кто-то закричал, кто-то наложил на себя щитовые чары.              Гермиона направила палочку вперед, приготовившись ко второй попытке, и ее залитое слезами лицо искривилось от страха и ярости.              Драко осознавал свои действия лишь наполовину, ведь все его мысли занимала тревога и стук сердца, отдающийся в ушах. Он вскочил со стула и заслонил собой Гермиону.              — Ридикулус, — выплюнул он, и после очередного хлопка перед ними появился Дамблдор с обнаженным торсом верхом на единороге. Весь класс ахнул, а затем раздались нерешительные злорадные смешки. Директор выглядел так, словно сошел с обложки низкопробного романа.              Дамблдор с удивлением оглядел себя.              — Боже, — выдохнул он, откидывая за спину гриву роскошных белых локонов. — Ах если бы.              А затем он исчез, и темное пятно снова закружилось в воздухе.              Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой. Люпин же снова вылез из-под стола.              — Отлично, Драко, — сказал он, тяжело дыша. — Разумеется, если это возможно… лучше бороться с боггартом в группе… это помогает его запутать, помешать принять новый облик…              Но тут боггарт снова начал превращаться. На его месте появился высокий узкий обелиск, явно недавно вытесанный из мрамора, окруженный клочком земли. Внизу начали появляться имена.              «ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ: ЛЮЦИУС АБРАКСАС МАЛФОЙ»…              Задыхаясь от ужаса, Драко наблюдал, как под ним появляется второе: «ЕГО ЛЮБЯЩАЯ ЖЕНА, НАРЦИССА БЛЭК МАЛФОЙ»…              Драко быстро зажмурил глаза. Но он уже знал, что будет написано дальше, и слова сами предстали в его голове: «ЕГО СЫН, ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ».              — Еще один раз, — подбадривал его Люпин. — Ну же, Драко, что-нибудь смешное… что угодно…              Но что могло быть смешного в надгробном камне? Как над этим вообще можно было смеяться?              — Ридикулус, — прошептала Гермиона, и из ее палочки посыпались тусклые искры. — Р-ридикулус.              Ее голос дрогнул. Гермиона раздраженно зарычала — ведь никакой страх не мог сравниться с яростью Гермионы Грейнджер, когда ей не удавалось идеально справиться с заклинанием. Она ринулась перед Драко, надвигаясь на боггарта так, словно готова была придушить его голыми руками.              — Ридикулус! — закричала она, тыча в него палочкой.              Имена исчезли с мраморной глади, и вместо них появилась новая надпись.       

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ

      

ОГРОМНОЕ ЭГО

      

ДРАКО ЛЮЦИУСА МАЛФОЯ

       1980-1993

             С четвертого ряда раздался смешок Рона. И хоть смеялся он из жалости, это все же вывело Драко из ступора.              — Очень стильно, Грейнджер, спасибо, — выдавил он севшим голосом.              Гермиона опустила плечи и слабо улыбнулась.              — Отлично, Гермиона! — Люпин встал между ними и боггартом, жестом призывая их вернуться обратно за парту. Боггарт вдруг принял форму большой светящейся сферы, зависшей под потолком. При виде нее Люпин небрежно махнул палочкой, и сфера сдулась как воздушный шарик. Последовавший за этим смех вынудил боггарта бешенно завертеться, пока он не рассыпался дымом.              — Вы все молодцы. Можете собой гордиться — даже взрослым волшебникам не всегда удается справиться с боггартом. По пять очков каждому, кто принимал участие, и еще пять дополнительных Драко, чья быстрая реакция предотвратила дальнейшее разрушение класса.              Гермиона залилась краской.              — Сэр, но Гарри не успел попробовать, — сказал Дин, подняв руку.              — Правда? — Люпин помедлил, бросив взгляд на Гарри. — Прости, Гарри, в этом я виноват. Если заглянешь в четверг перед уроком, дам тебе новую возможность.              Гарри, судя по виду, был немного расстроен упущенному шансу и поэтому с готовностью согласился.              — Ну что ж, отлично. Домашнее задание! Пожалуйста, прочтите в учебнике главу о боггартах и сделайте конспект… к следующему понедельнику. На этом все.              По пути в Большой зал гриффиндорцы радостно галдели, обсуждая нового преподавателя. Это было доселе неслыханное дело — иметь учителя по защите от темных искусств, который не только знал свое дело, но и делал уроки интересными, так что это следовало отпраздновать.              — Подумай только, он слушает магловскую музыку!              — Ты видел, как я расправился с глазным яблоком? Нет, ты видел это, Симус?              — Я видел! Видел!              — With a rebel yell…              — Интересно, почему Люпин боится хрустального шара, — задумчиво произнесла Лаванда. — Может, его страшит его будущее…              Гермиона фыркнула. Лаванда обернулась на звук и надменно вскинула бровь, обнаружив, что его издала Гермиона.              — Ты хотела что-то сказать? — дипломатично спросила Лаванда.              — Я не хотела влезать в ваш с Парвати разговор.              — Да, но, типа, ты влезла. Ты это уже сделала. Так что, что?              Гермиона плотно сжала губы, явно пытаясь подавить усмешку.              — Ничего, просто… это был вовсе не шар, Лаванда.              — А тебе-то откуда знать? — парировала Лаванда. У них с Гермионой всегда были натянутые отношения — по мнению Драко, им слишком нравилось придираться друг к другу, чтобы отказаться от этого удовольствия и просто подружиться. — Он что, сам тебе сказал?              — Нет, — едва сдерживая смех ответила Гермиона. — У меня просто есть глаза. Это был белый шар в небе! Очевидно, это луна.              — Ну да, в этом-то конечно есть смысл, Гермиона, — огрызнулась Лаванда. — Каким же чокнутым надо быть, чтобы бояться луны?