Львиное сердце | Lionheart

      Снейп не объявился ни через две недели, ни через месяц. Говоря по правде, прошла целая половина семестра, прежде чем до Драко вообще дошли какие-то вести о его крестном.       Он с головой погрузился в учебу — не от большого рвения, а от отсутствия каких-либо альтернативных вариантов досуга. Влажная и унылая шотландская весна положила конец полуночным вылазкам с Поттером, а постепенно приближающиеся экзамены загнали в библиотеку даже тех учеников, кого Драко прежде там ни разу не встречал. Чтобы хоть сколько-то уединиться, Драко уходил в гриффиндорскую башню, где в окнах заунывно свистел ветер, иногда даже заглушая какофонию, которую слушал Финниган.       За задернутым пологом своей кровати Драко писал длинные письма Снейпу, которые подсовывал в щель под дверью его кабинета. «Дорогой профессор, — гласило одно из них, — надеюсь, вы живы. Но если вдруг вы умерли, пожалуйста, сделайте доброе дело и вернитесь к своим ученикам в виде призрака, хотя бы на время, чтобы мы (а именно ваш крестник, Драко Малфой) были освобождены от Квиррелла и могли действительно подготовиться к финальным экзаменам. С наилучшими пожеланиями, Драко».       У отсутствия Снейпа был еще один минус. Из-за министерской слежки Драко не мог никак иначе связаться с матерью. С января по март он не получил от нее ни одного письма, и это было так невыносимо, что он действительно подумывал пойти к МакГонагалл и уговорить ее отпустить его домой. Каждый вечер перед сном он начал зажигать свечу, которую послал ему Добби. От свечи исходил серовато-оливковый дым, пахнувший Нарциссой и поместьем: паркетом, прохладным камнем, пылью и кедром.       Как ни странно, единственным человеком с Гриффиндора, кто тоже был расстроен исчезновением Снейпа, была Грейнджер.       — Надеюсь, с ним ничего серьезного не случилось, — с тревогой сказала она (когда они были вне зоны слышимости Поттера и Уизли). — Он, конечно, не мой любимый преподаватель, да и я ему не особо нравлюсь, но я не желаю зла ни одному профессору… К тому же, если говорить честно, он раз в десять лучше Квиррелла в зельеварении. Меняемся?       Они обменялись своими эссе. В начале семестра Грейнджер как-то предложила сверить решения зубодробительного домашнего задания от Флитвика, и это постепенно вошло у них в привычку. Никому другому Драко бы не позволил критиковать свою работу, но Грейнджер до сих пор опережала его в трансфигурации.       — Квиррелл просто шарлатан, — презрительно сказал Драко. — Он даже не умеет правильно нарезать жука-оленя… Для настоящего зельевара такая работа лезвием просто недопустима.       Грейнджер склонилась поближе к нему и понизила голос:       — А ты видел, как выглядел его образец зелья забывчивости? В книге оно описано совершенно по-другому. У него оно было желтым, а не зеленым, да и дым клубился не тем узором.       — С отыквляющим зельем была та же история, — с отвращением произнес Драко. — У него не просто не выходит, он делает что-то неправильно. У нас обоих получается лучше, чем у него.       — Я не понимаю, как такое может быть. Он же работал с Николасом Фламелем!       — Я пробовал пожаловаться МакГонагалл.       — Правда? И что она сказала?       — Что мне не стоит всех равнять на Снейпа, — с горечью ответил Драко, обводя орфографическую ошибку, — и что Квиррелл сертифицированный зельевар, так что с моим мнением не согласны целых двенадцать грандмейстеров. Как будто этот сертификат что-то значит. Их экзамен сдал бы и флоббер-червь.       — Честно говоря, я за нас с тобой не особо переживаю, — вздохнула Грейнджер. — Мы-то с тобой со всем справимся. А вот остальные… Ты только подумай о бедном Невилле, ему возможно придется отправиться на пересдачу на следующий год.       — Даже не начинай про «бедного Невилла», — мрачно пробормотал он. Драко и так все прекрасно понимал. Они с Долгопупсом прилагали двойные усилия, чтобы хоть как-то подтянуть оценки мальчика по зельеварению, но во втором семестре сложность материала возросла астрономически, тот и основы едва осилил, а новая программа была для него просто неподъемна. Благодаря разрушительным способностям Долгопупса за эту весну было уничтожено больше котлов, чем за весь десятилетний опыт преподавания Снейпом зельеварения. После каждого такого раза Долгопупс сдувался все сильнее и сильнее, и в конце концов совсем перестал воспринимать любые указания Драко, как вежливые, так и грубые.       Последняя неделя марта стала кульминацией этой истории.       — У меня никогда не получится, — заныл Долгопупс, подперев голову кулаком, и с тоской взглянул за окно гриффиндорской башни. Погода в этот день действительно стояла отличная, в противовес предыдущим нескольким месяцам. На незабудково-голубом небе не было ни облачка, а на лужайке у озера группа девушек в светлых платьицах уже устроила пикник.       — Я обречен, — уныло продолжил мальчик. — Мне придется остаться на второй год. Бабушка меня убьет.       — Отлично, — отрезал Драко: все свое терпение он уже истратил за время их совместной работы, так что выносить очередное нытье он был не в силах. — Тогда я буду освобожден от тебя. Отправлю ей цветы в знак благодарности.       — Но я ни в чем не виноват! Это все слишком сложно! Я уже в третий раз пытаюсь сделать одно и то же зелье, я все делаю правильно, оно просто не хочет получаться.       — Оно вообще ничего не хочет. Это у тебя не получается, потому что ты неправильно мешаешь, — процедил Драко сквозь сжатые зубы. — Нужно размешивать медленно и непрерывно в течение трех минут, а это вовсе не невыполнимая задача, но ты постоянно отвлекаешься, поэтому зелье сворачивается…       — Но это н-невозможно, — ответил Долгопупс. — Я не могу неподвижно сидеть три минуты, мне становится н-н-некомфортно. Мне хочется двигаться. Бабушка г-г-говорит…       — О, ну давай, расскажи мне, что же там говорит бабуля Долгопупс. Жду не дождусь это услышать.       — Б-б-бабушка говорит, — продолжил Долгопупс, — что у меня есть ос-с-собенности, поэтому я н-н-не у-у-усидчивый. Она г-говорит, что у м-м-моего папы т-т-тоже т-т-такое было.       — Весьма утешительно, — язвительно сказал Драко. — Твой папаша был дерганый, а ты пошел в него. И так она пыталась тебя успокоить?       — Это г-г-грубо, — смело возразил ему Долгопупс. — Н-н-не надо т-т-так говорить. Мне в-в-все р-р-р-р-р… — Он остановился, сглотнул и прикрыл глаза. — Мне в-все равно, что ты скажешь про меня, — продолжил мальчик, тщательно выговаривая каждое слово, — можешь говорить сколько угодно гадостей, это все равно почти всегда п-правда. Но, п-п-пожалуйста, не надо так говорить о моем отце.       По какой-то причине его кроткие мольбы только сильнее разозлили Драко.       — Почему? — рявкнул он. — Я буду говорить, что захочу, Долгопупс, хоть про твоего отца, хоть про всех остальных. Готов поспорить, он правда припадочный. И тебе бы тоже на это стоило надеяться. Так хоть становится понятно, почему он не потрудился воспитать собственного сына…       Долгопупс вскочил на ноги так резко, что стул его опрокинулся и упал на пол       — Мой отец был героем, — твердо сказал мальчик с пылающими щеками. — Чего нельзя сказать о твоем.       В гостиной внезапно стало очень тихо.       — Правда? — низким и едва слышимым голосом произнес Драко. — Неужто. Твоя бабушка, должно быть, очень гордится.       Надо отдать ему должное, Долгопупс и не думал сдаваться. Он поглядел на Драко, сжав руки в кулаки и тяжело дыша.       — Да, — ответил мальчик. — И он пожертвовал собой, чтобы не дать таким людям, как твой отец, победить.       — Людям, как мой отец? — Драко ухмыльнулся без капли веселья. — Думаю, ты хотел сказать другое слово, не так ли? Давай, Долгопупс, вперед. Все вокруг понимают, о чем ты подумал.       За этим последовало молчание, но потом Долгопупс выдавил:       — Пожиратель смерти.       — Ну вот, — с ироничным восхищением сказал Драко. — Что ж, ты оказался не совсем бесхребетным. Для меня это открытие. Это ты тоже унаследовал у своего отца? Разумеется, если он мертв, вряд ли от него что-то кроме хребта и осталось…       По комнате пошли недовольные шепотки: удар Драко был ниже пояса, и никто этого не одобрял. Тем более, когда такие слова были адресованы Долгопупсу, к которому, несмотря на всю его некомпетентность, трусость и отвратительную привычку выживать за счет способностей других людей, в Гриффиндоре почему-то относились лучше, чем к Драко.       — Он не мертв, — Долгопупс больше не заикался.       — Да? Так значит, он сбежал. Отличный из него герой, выстоял перед лицом Темного лорда, но не смог вынести твое общество…       — Он в больнице Святого Мунго, — холодно перебил мальчик.       Драко замолк. Сделав несколько мысленных расчетов, он быстро понял, что под этим подразумевалось. Осознание было подобно удару ножом в живот.       — Из-за твоей тети, — добавил Долгопупс, проворачивая лезвие в ране.       Драко не нашел никакого умного — или хотя бы внятного — ответа на это, поэтому промолчал. Вокруг стояла жуткая тишина, и он молча кипел от злости, переполненный ненавистью, пока Долгопупс перед ним сиял в свете своей праведности будто рыцарь в доспехах.       Долгопупс развернулся и поднял упавший стул, задвигая его под стол. Потом он выключил горелку под котлом (правильным образом, заметил Драко) и загасил огонь.       — Не пойми меня неправильно, М-м-м-малфой, — сказал мальчик, — но будь я на твоем месте, я бы старался говорить вежливее про чужих членов семьи. Ну, знаешь, учитывая…       А потом он ушел. В его печально ссутуленных плечах читалось молчаливое достоинство.

***

      К ужину исчезли последние надежды Драко на то, что ссора сама собой иссякнет. Слухи подобно вирусу расползлись повсюду благодаря Фреду и Джорджу Уизли, так что к концу дня с ним не разговаривал ни один гриффиндорец. В том числе и Поттер с Уизли, которые сели ужинать не рядом с Драко, а многозначительно приземлились с двух сторон от Долгопупса.       Компанию Драко составила только Грейнджер.       — Осторожнее, Грейнджер, — язвительно произнес он, когда она села. — Не хотелось бы испортить твою репутацию. Можешь случайно испачкаться, водясь с убийцами и преступниками.       — Ради всего святого, хватит говорить глупости, — проворчала она и потянулась за тыквенным соком. — Ты, конечно, ужасно повел себя с Невиллом, но в этом ты сам виноват, а не твой отец, и если бы ты просто перед ним извинился, думаю, он бы тебя простил.       — Извиниться? — Драко скривился. — Перед Долгопупсом? Фу.       — Ладно, не извиняйся, — резко произнесла она. — Но тогда не дуйся, что с тобой никто не разговаривает, ведь этому поспособствовало твое собственное упрямство.       Но дуться он вовсе не прекратил. Все следующие две недели он упрямо продолжал заниматься своими делами и не разговаривал ни с кем из Гриффиндора, за исключением Грейнджер. Поначалу она садилась с ним на уроках и в Большом зале, но в конце концов ей надоело его самопровозглашенное изгнание, и она стала иногда обедать с Поттером и Уизли.       — Они мои друзья, и мне их не хватает, — отрезала она, когда Драко (немного пассивно-агрессивно) отметил эти перемены. — Это ты затеял холодную войну, но я-то в ней участвовать не обязана, это нелогично, ты и сам должен понимать. И все из-за какой-то глупой ссоры, прости, конечно, но это так! Тебе всего-то и нужно подойти к Невиллу и сказать: «Прости, мне не стоило говорить так о твоем отце, давай помиримся». И все! Могу записать для тебя, если хочешь.       Драко совершенно не понимал, как война может быть холодной или горячей.       — Забудь, Грейнджер. Я не собираюсь выпрашивать прощение у сквиба, рожденного предателями крови.       — Три пункта. — Грейнджер принялась загибать пальцы. — Во-первых, не выпрашивать, а просить. Во-вторых, он не сквиб, это жестоко, и тебе стоит быть с ним помягче. В-третьих, не существует никаких «предателей крови», и если ты не перестанешь так разговаривать, то я вообще больше не буду с тобой садиться.       Ее последние слова не были для Драко пустой угрозой и действительно вызвали у него беспокойство, и от этого его раздражение только усилилось. Он тоже задрал три пальца в воздух.       — Три пункта, — сказал он, пародируя ее тонкий голосок. — Во-первых, просить о чем-то, ничего не предлагая взамен, — значит выпрашивать. Во-вторых, все и так с ним любезничают, но пользы ему от этого никакой. Его всю жизнь оберегали и опекали, поэтому теперь он ни к чему не приспособлен. В-третьих, «предатель крови» — это вполне реальный термин, описывающий вполне реальных людей, и это даже не ругательство, так что я не понимаю, чего ты так заводишься.       — Я не завожусь, — спокойно ответила Грейнджер. — Даже если это не ругательство, оно все равно жестокое. Единственное, в чем провинились люди, которых так обзывают, это в том, что они хорошо относятся к маглам. Ну, знаешь, к таким, как мои родители, например.       — Даже не начинай про это.       — «Это» — это моя семья, — настаивала она. — Как человек, который так много значения придает семейным узам, ты должен понимать, почему мне важно…       — Я и не говорю, что это неважно. Я сказал, что ты слишком драматизируешь из-за полных мелочей. Я тебя не оскорблял! Ты не предательница крови. Ты не магла. Ты волшебница, и, если хочешь знать, я тебя даже уважаю. Ты одна из немногих в школе, кто действительно пытается заслужить свое место, в то время как большинство прилагает минимальное количество усилий и надеется на благосклонность преподавателей.       Грейнджер почему-то была ничуть не тронута похвалой.       — Я знаю, что у тебя плохое настроение из-за отсутствия Снейпа, — сказала она, бесстрастно глядя на него темно-карими глазами. — Я понимаю, что ты о нем беспокоишься. И мне жаль. Тебе, наверное, очень тяжело. Но это вовсе не повод плохо вести себя со всеми остальными. Прости, что я тебе это скажу, но тебе стоит хоть от кого-то это услышать: задир никто не любит, и всем обычно плевать, по каким причинам они так себя ведут.       Весь оставшийся день она с ним больше не разговаривала.

***

      В середине апреля снова вернулась теплая погода, и одним чудесным воскресным вечером, под безоблачным сумеречным небом Большого зала Дамблдор преподнес всем новости.       — Минуточку внимания! — во всеуслышание сказал он, когда с тарелок исчезли остатки десерта. — Дорогие ученики, коллеги и друзья! Небольшое объявление, прежде чем вы отправитесь по своим вечерним делам. — Дамблдор склонил голову. — С прискорбием сообщаю, что ваш любимый преподаватель зельеварения, профессор Снейп, будет отсутствовать до конца семестра. Он медленно, но верно идет на поправку и попросил меня выразить его сожаления по поводу того, что он пропустит данный период вашего обучения.       Со стороны слизеринского стола раздался хор расстроенных вскриков, а с гриффиндорского — один-единственный встревоженный возглас. Остальные ученики с трудом скрывали свое ликование.       Сидевшая в окружении стайки Уизли Грейнджер бросила на Драко обеспокоенный взгляд.       — Поскольку было бы неблагоразумно просить профессора Квиррелла вести зельеварение целый семестр и оценивать не только промежуточный, но и финальный экзамен, с этого момента данный предмет будет вести профессор Себастьян Дагворт, несколько лет проработавший адъюнкт-профессором в Дурмстранге…       Конец предложения Драко не услышал: он вскочил и выбежал из зала с бешено колотящимся сердцем. Дорогу до подземелий он уже выучил наизусть, так что она не заняла у него много времени. Он бросился вниз по лестнице, проехал нижний участок по перилам, промчался по каменному коридору, освещенному лишь мерцающим огнем факелов, завернул за угол и прошмыгнул в проход за статуей Птолемея. Он очутился у покоев зельевара и принялся яростно стучать в дверь.       — Профессор! — закричал Драко. — Профессор! Вы тут? Вы меня слышите? Это Драко! Впустите меня.       Ответа не последовало. Драко продолжал кричать и стучаться еще какое-то время, а потом принялся искать в карманах волшебную палочку, решив, что с него хватит. Раз Снейп не открывает, то он вскроет замок, а если не получится, то просто разнесет дверь в щепки. Отвечай же, ты, старый сальный козел. А если ты мертв, Мерлин меня подери, то я тебя прикончу.       — Мистер Малфой? Что здесь происходит?       Из класса зельеварения вышел Квиррелл, держа под мышкой высокую стопку книг, и, прищурившись, уставился на Драко так, будто не мог разглядеть его лицо. Драко быстро спрятал палочку за пазуху.       — Я хотел поговорить с профессором Снейпом, — ответил Драко, позабыв про любые манеры — мать сгорела бы со стыда.       — В самом деле? — мягко произнес Квиррелл. — Однако, если планируете всю ночь кричать под дверью, можете не рассчитывать на ответ.       — … Простите, сэр?       — Его там нет, — ответил профессор, кивнув в сторону двери. — Он уже какое-то время находится в Больничном крыле. Насколько я знаю, посетителей к нему не пускают. Я уже несколько раз пытался его навестить, но меня каждый раз прогоняла мадам Помфри. — Квиррелл рассеянно разглядывал один из факелов с отсутствующим видом. Потом он резко перевел взгляд на Драко. Мальчик оторопел от того, как на неестественно блеклых радужках профессора глаз заиграли отблески пламени. — Я хотел занести ему цветы и конфеты, понимаете, — добавил он. — Чтобы пожелать скорейшего выздоровления. Он очень болен.       Мысль о том, что Снейпу кто-то решил подарить конфеты с цветами, да еще и решил, что тот их примет, была чрезвычайно комичной.       Драко сузил глаза.       — Очень любезно с вашей стороны, сэр.       — Если у вас есть записка, и вы хотели бы ее передать, можете отдать мне, — Квиррелл шагнул ближе и протянул руку. — Я прослежу, чтобы он ее получил.       — Нет, сэр. — Драко отшагнул назад.       — Разве вы не хотели ему что-то передать? Вы сказали, что хотели с ним поговорить.       — Нет, сэр, я… Простите, там ничего важного.       Драко решил, что настало время с достоинством удалиться. Он резко развернулся и помчался прочь, не останавливаясь до тех пор, пока не оказался в гриффиндорской башне.

***

      — Поттер!       — М-м-мф.       — Поттер!       — М-м-мх… Малфой? Что за…       Драко толкнул мальчика в третий раз, и Поттер от неожиданности полетел с кровати на пол.       — Просыпайся, — прошипел Драко. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.       Было уже за полночь. Драко был полностью одет и собран для вылазки, в то время как остальные мальчики давно спали. С кровати Уизли доносился громкий храп, заглушающий их шепот.       — Что? — сонно спросил Поттер и прищурился. Без очков его глаза выглядели странно, будто обнаженными. — Малфой? Это ты?       — Да. Молодец, что спросил. Мне нужно пробраться в Больничное крыло, а ты будешь моим сообщником. Вот что мы сделаем: ты будешь отвлекать Филча, а я проскользну…       — Погоди. Нет. Постой. Чего? — Поттер сел, схватил с прикроватной тумбочки очки и неуклюже надел их. — Сейчас же ночь. Сходи завтра.       — Я не могу завтра, там будут люди. Мне нужно попасть туда тайком.       — Почему?       — Я хочу увидеть Снейпа.       — Отлично. — Поттер положил очки обратно на прикроватную тумбочку и снова уютно устроился под одеялом. — Удачи. Только не попадись.       Запаниковав, Драко стащил Поттера обратно с кровати за шкирку, будто нашкодившего щенка. Тот так же возмущенно пискнул.       — Пойдем же! Ты мне поможешь.       — НЕТ… Пусти, бледнолицый придурок…       — Хватит вырываться! Давай, вот твоя обувь, не будем терять время…       В Поттере откуда-то взялась неожиданная сила, и он выкрутился из хватки Драко. Перекатившись через кровать, Поттер недовольно уставился на Драко, но поскольку на нем не было очков, взгляд его был в основном устремлен куда-то на стену за плечом Драко.       — Ну и наглый же ты, учитывая, что ты сказал Невиллу.       — Что я сказал Долгопупсу? Да какая разница? — Драко был готов начать рвать на голове волосы. — Почему все так помешались на моей ссоре с этим плаксивым нюней?       — Эй! Потому что он наш друг, — с жаром прошептал Поттер. — А еще он не заслуживает такого обращения от тебя, тем более, он весь год нахваливал тебя за твою помощь с зельеварением.       Драко опешил.       — Правда?       — Да. Он всем рассказывал, как ты ему помог, и что только из-за тебя он приблизился к проходному баллу. Говорил, что только благодаря тебе начал хоть что-то понимать в зельеварении. Он тебе очень благодарен. А ты весь год насмехаешься над ним за его спиной. Это жестоко.       — Я… Но его оценка все еще ниже проходного, — удивленно сказал Драко. — Ему придется пересдавать в следующем году. Я не справился.       — Ты думаешь, что его это волнует? — Поттер потер костяшкой глаз. — Невилл прекрасно знает, что завалил зельеварение. Так что не обязательно ему об этом напоминать. Он просто был рад наконец чему-то научиться.       Драко нахмурился. Он и не думал, что Долгопупс что-то вынес из их еженедельных провалов. Он предполагал, что они оба терпеть не могут это времяпрепровождение.       — То есть он считает, что я… хороший учитель? — отрывисто спросил Драко.       — По какой-то причине, — пробормотал Поттер. — Даже не спрашивай, почему — я бы скорее съел Берти Боттс со вкусом колбасы, чем стал бы варить с тобой зелья.       — Взаимно, — машинально ответил Драко, но ни капли злости в его словах не было. — Я… Ладно, слушай. Если я пообещаю извиниться перед Долгопупсом, ты мне поможешь?       Поттер смерил его пристальным взглядом.       — Нет, — недоверчиво ответил мальчик. — Что еще за переговоры? Ты должен извиниться перед Невиллом, потому что так правильно, а в Больничное крыло ты можешь пойти завтра, когда все бодрствуют!       — Тш-ш-ш! Я не могу, я же сказал, меня туда не пустят!       — И что? Это твои проблемы!       — Я думал, ты настоящий гриффиндорец! — шепотом прокричал Драко.       — И что это должно значить?       — Что ты любишь помогать людям! Что ты бескорыстный! И что без лишних вопросов делаешь глупости!       — Эй! — С кровати Уизли была запущена подушка, ударившая Драко ровно в затылок. Меткость Уизли явно указывала на детство, где спальня делилась с несколькими братьями. — З’книт’сь, вы оба, — сонно промямлил мальчик. — Ш’ з’ шум?       — Все в порядке.       — Ложись спать.       — Не, — моргая, возразил он. — Ш’ такое? Ш’ происходит? Вы куда-то собираетесь?       — Да, — ответил Драко.       — Нет, — настаивал Поттер.       Драко сжал руки в кулаки.       — Поттер, — процедил он. — Мне кажется, я припоминаю, как совсем недавно кто-то сделал ради тебя что-то очень бескорыстное, что включало в себя поход в то место, где вас обоих не должно было быть.       На лице Поттера промелькнуло виноватое выражение.       — Ну, не такое уж и бескорыстное, — возразил мальчик. — Ты тогда тоже полетал.       — Я мог не брать тебя с собой. В раздевалку я попал бы и один.       Поттер провел рукой по лицу и простонал.       Потом он спрыгнул с кровати, схватил мантию и принялся натягивать ее поверх пижамы.       — И сотри с лица эту ухмылку, Малфой.       — Я вовсе не ухмыляюсь, — ухмыляясь, сказал Драко.       — Что происходит? — поинтересовался окончательно проснувшийся Уизли, высунув голову из-под полога. — Куда мы идем?       — Никуда. Ложись спать.       Уизли проигнорировал Драко:       — Гарри? Что задумал Малфой?       — Мы идем в Больничное крыло. Хочешь с нами?       Уизли обдумал предложение, поджав губы, а потом пожал плечами, будто говоря: «А почему бы и нет?»       — Нет! Мы не возьмем с собой Уизли!       — Рон тоже может пойти, если хочет.       — У нас тут не групповой гриффиндорский поход! Это секретная миссия!       — Да, хорошо. Рон, лучше надень носки, там холодно.       — О, точно. Спасибо, приятель.       Драко сложил руки на груди.       — Вы что, хотите, чтобы нас застукали? — с холодом спросил он. — Даже вдвоем сложно пробираться тайком. Идти втроем — напрашиваться на неприятности.       — Но нас не поймают, — ухмыльнулся Поттер.       — Правда? Тебе напомнить, что было в прошлый раз?       — В прошлый раз у нас не было этого. — Поттер вытащил из нижнего ящика длинный плащ, сделанный из какого-то блестящего материала, напоминавшего жидкость.       — Что это?       — Мантия-невидимка, — радостно пропел Уизли. — Гарри получил ее на Рождество.       — Ты хотел сказать, мантия-дезиллюминатор.       — Нет, в том-то и дело. Это настоящая мантия-невидимка.       — Мантий-невидимок не существует, это миф. — Драко закатил глаза.       — Я тоже сначала так думал, но ты только погляди! Его же совершенно не видно, смотри!       — Нет, Уизли. Это не тот случай, когда есть парадокс с конкурирующими доказательствами, это действительно невозможно. Не существует такого сильного дезиллюминационного заклинания, чтобы добиться полной невидимости, так что какой хорошей бы ни была зачарованная мантия…       — Приятель, да ты просто посмотри.       — … никогда… не… достигнуть… — Драко принялся крутиться во все стороны в поисках темноволосого мальчика. Но его нигде не было. — Поттер?       — Я тут, — раздался насмешливый голос прямо у него за спиной. Драко подпрыгнул от неожиданности.       Уизли захихикал.       — Поттер, — прошипел Драко, чувствуя, как подскочил его пульс. — Ты тут? Какого черта…       В воздухе из ниоткуда внезапно появилось лицо безумно улыбающегося Поттера.       — Круто, правда? — спросил мальчик. — Я с ее помощью уже несколько месяцев совершаю вылазки.       — Где ты ее взял? — Драко потянулся к мантии и провел пальцами по ее ткани, распахнув рот. — Такие продаются? Где мне такую купить?       — Как Рон уже сказал, это был рождественский подарок. Без понятия, от кого это, записка была не подписана. Судя по всему, она принадлежала моему отцу. — Поттер распахнул мантию и поманил Драко внутрь. — Нас вдвоем с Роном она отлично скрывает, так что и втроем вместимся.       — Если ты, конечно, не против такой тесной близости с нами, — с ехидством добавил Уизли.       Признаться честно, Драко засомневался. Но он напомнил себе о Снейпе, лежащем на смертном одре, и о Квиррелле с его непонятными намерениями.       — Если кто-то из вас наступит мне на ногу, я превращу ваши языки в резину, — предупредил Драко.       Без проблем им удалось добраться лишь до общей гостиной.       Они уже почти вышли за порог, открыв портретный проем, как из угла комнаты раздался голос:       — Что вы тут делаете?       Драко запрокинул голову и раздраженно простонал. Уизли похлопал его по плечу.       — Так и знал, что стоило надеть мантию еще в спальне, — сказал рыжий мальчик Поттеру.       Из-за кресла вышла Грейнджер, на которой была надета самая уродливая розовая пижама, какую Драко когда-либо видел. На ней были вышиты кролики, и она была явно на пару размеров мала, так что из-под манжет торчали лодыжки Грейнджер.       — Вы планируете бродить ночью по замку? — спросила она. — Все трое? Вместе?       Похоже, труднее всего ей было поверить именно в последнее.       Мальчики переглянулись и пришли к безмолвному согласию касательно дальнейшей стратегии.       — Нет, — сказал Драко.       — Не-а, — ответил Уизли.       — Как тебе только в голову такое пришло? — спросил Поттер, придерживающий ногой открытую портретную дверь.       — Нет-нет-и ещё раз нет! Вам нельзя уходить! Вас поймают, и у Гриффиндора из-за вас будут проблемы! — Грейнджер скрестила руки на груди и топнула ногой. Этот жест одновременно насмешил и немного растрогал Драко.       — Нет, Грейнджер, послушай. Это важно…       — Я вас не пущу!       — Гермиона, — умоляюще обратился к ней Поттер, — у нас с собой мантия. Все будет в порядке.       — А если вас кто-то услышит? Или вас учует миссис Норрис? Или…       — Подожди-ка, — возмущенно перебил Драко, приподняв руку. — Ты знала, что у Поттера есть мантия-невидимка? И ничего мне не сказала?       Грейнджер проигнорировала его вопросы.       — А если в Больничном крыле есть сигнализационные чары? Зачем вам вообще в Больничное крыло? Сейчас же кромешная ночь!       — Там его чертов крестный, — вздохнул Уизли. — К сожалению.       — … могла бы и мне рассказать, — продолжал ворчать Драко, — не обязана, конечно, мне докладываться, но раз уж все равно пол-Гриффиндора в курсе…       — Оу, — выдохнула Грейнджер и перевела взгляд на Драко. — Ты хочешь навестить Снейпа?       Драко пожал плечами. Грейнджер закусила губу, постукивая ногой по полу.       — Потому что днем тебя к нему не пустят, — догадалась девочка.       — Он в частной палате, — сообщил ей Драко.       Грейнджер в нерешительности замялась.       — Ладно, — в конце концов сказала она. — Хорошо! Нам пора идти.       — Нам? — встревоженно переспросил Уизли. — Кому это «нам»? Кто тебя приглашал?       — Ну, разумеется, я вам помогу, — высокомерно ответила Грейнджер, завязывая волосы в хвост. — Я же не хочу, чтобы вас поймали и Гриффиндор снова оштрафовали.       Она взглянула на Драко, и он перевел глаза на потолок, внезапно преисполнившись неловкими чувствами.       — Я не уверен, что мы вместимся под мантией вчетвером, — неуверенно произнес Поттер, расправляя ткань. — Мы, конечно, можем попробовать, но идти нам придется медленно…       Скептицизм Поттера оказался полностью оправдан. Каким бы гигантским ни был первый владелец мантии, она все равно не могла с комфортом уместить четверых детей, поэтому им приходилось перемещаться короткими перебежками, то и дело останавливаясь, чтобы одернуть край, или если кому-то надо было снова завязать шнурки. Уизли, как самому высокому, приходилось горбиться, чтобы из-под мантии не было видно их ботинок, а Грейнджер оказалась неудобно зажата между Драко и Поттером. Путь до Больничного крыла, по мнению Драко, занял неприлично много времени, и когда они наконец оказались перед дубовыми дверьми, Большой колокол уже пробил час ночи.       — Хорошо, вот как мы поступим, — прошептала Грейнджер. — Рон, ты будешь ждать здесь под мантией и смотреть, не объявится ли Филч. Гарри, ты зайдешь внутрь и будешь следить за дверью в кабинет мадам Помфри. Я останусь в главном отсеке и прослежу, чтобы никто не проснулся.       — А почему это я на шухере? — возмутился Уизли. — Мне придется торчать здесь, а вы все будете внутри?       — Не начинай, Рон, можешь поменяться с Гарри, если тебе так хочется…       — Эй, — громко прошептал Поттер, заставляя их обоих замолчать. — Тихо.       Это было весьма вовремя: дубовые двери вдруг распахнулись. Они вчетвером поспешили за угол, а Уизли пришлось согнуться в три погибели, чтобы их не было видно.       Из Больничного крыла тихо вышел человек в капюшоне, лицо которого было скрыто тенью. Он остановился, чтобы оглядеться по сторонам, а потом бесшумно двинулся в их сторону, будто паря над полом.       У Драко по шее пробежали мурашки, когда человек приблизился в ним, и он вжался спиной в стену, внезапно засомневавшись в действенности мантии-невидимки. Хоть умом он и понимал, что человеку их не видно, что-то в его подсознании шептало, что это все бесполезно, им конец, он их увидит, точно увидит, они же стоят буквально в сантиметрах от него.       Человек заглянул за угол и прямо сквозь них посмотрел на лестничный пролет. В этот момент свет факела осветил его профиль. Грейнджер резко выдохнула, и Уизли пнул ее в лодыжку.       Это был Снейп.       Выглядел профессор зельеварения неважно. Исхудавший, осунувшийся, с мешками под налитыми кровью глазами, лоб весь покрыт испариной, отчего сальные волосы прилипли к вискам, а по длинному носу стекала отдельная капелька пота. Они наблюдали, как он хрипло вздохнул, а потом сделал глоток из серебряной фляги. Допив, Снейп будто распрямился — но выглядел все так же жалко — и с новыми силами двинулся дальше по коридору.       — Теперь понятно, чего он так долго болеет, — изумился Уизли с такой громкостью, что Драко отчаянно захотелось напомнить ему, что они невидимы, а не неслышимы. — Кто-то отравил этого придурка.       — Прекрати, Рон, мы не можем этого точно знать, — сказала Грейнджер, бросив на Драко нервный взгляд.       Но, честно говоря, Уизли верно подметил, и Драко был с ним согласен. Снейп выглядел так, будто был на последнем издыхании.       — Но куда он собрался? — недоуменно спросил Поттер, смотря вслед профессору, с трудом поднимающемуся по длинной лестнице. — Ночь на дворе, а он еле на ногах держится. Что есть такого важного, что ему непременно надо было пойти самому?       — Есть только один способ выяснить, — намекнул Уизли.       Поттер пожал плечами и поглядел на Драко.       — Это твой крестный, — сказал мальчик. Было понятно, что лично ему было абсолютно плевать на Снейпа, и при прочих равных Поттер бы ни за что не стал рисковать собой ради благополучия профессора, но он все равно был готов последовать предложению Уизли, потому что Драко было не все равно, а согласно какому-то странному кодексу чести Поттера, это был весомый аргумент.       Проделав все эти ошеломляющие умозаключения, Драко решил поразмыслить над ними позже.       — Пойдемте, — сказал он.       Четвертая участница их группы нервно теребила свои волосы.       — Мне кажется, что это очень-очень плохая идея!       Грейнджер продолжала отговаривать их всю дорогу до самого третьего этажа. Но поскольку она не могла уйти без мантии, рискуя быть пойманной, ей волей-неволей приходилось идти с ними.       Следовать за Снейпом оказалось не так сложно: хоть мантия и превратила их в медленно ползущее восьминогое существо, Снейп, во-первых, хромал, а во-вторых, периодически останавливался передохнуть.       В начале коридора на третьем этаже они заметили миссис Норрис, притаившуюся возле перил.       — О, а давайте пнем ее? Ну хоть разочек! — взмолился Уизли.       Драко тоже посчитал, что это отличная идея, и уже открыл было рот, но Поттер, мотнув головой, наложил свое вето, хоть и усмехнулся.       Снейп же долго не раздумывал. Направив на кошку волшебную палочку, он прохрипел: «Петрификус Тоталус».       Кошка вздрогнула, и ее лапы склеились вместе. Остолбенев, она покачнулась на месте и камнем повалилась на землю.       — В яблочко! — заликовал Уизли. — Может, он и швырнет ее, а мы посмотрим.       Тут Снейп его разочаровал: он осторожно перешагнул через миссис Норрис и продолжил свой путь по коридору. Все четверо поспешили за ним и увидели, как Снейп проскользнул за дверь в комнату с трехглавым псом.       Уизли двинулся следом, и Поттеру с Драко пришлось потянуть его назад, чтобы остановить. Это было непросто: Уизли был крупным и, наверное, мог с легкостью поднять любого из них.       — Там трехголовая собака, — сказал Поттер. — Снейп хочет забрать то, что она охраняет. Сокровище, или камень, или что там лежит.       — По звукам не похоже, чтобы он там боролся с трехглавым псом, — отметила Грейнджер.       — Может, он наложил заглушающие чары, — предположил Драко.       — Или пса там больше нет.       — Или он придумал другой способ пробраться мимо него…       — Погодите, заткнитесь на секундочку, — перебил Уизли и, не обращая внимания на возмущенный взгляд Драко, повернулся ухом в сторону двери. Тогда все услышали, о чем он говорил: из комнаты доносилась звенящая мелодия арфы.       Поттер распахнул дверь. Из-за мантии им всем пришлось последовать за ним, но лично Драко ощущал тревогу и вовсе не был уверен в этом решении. Он уважал своего крестного — и, конечно, относился к нему с симпатией и считал, что он был одним из лучших взрослых на свете — но он все же не был готов ради него проститься с жизнью.       Когда входная дверь открылась, звуки арфы стали громче. Пес дремал, свернувшись калачиком на куче соломы в глубине комнаты, а у его лап стояла волшебная арфа и играла колыбельную. Люк в центре комнаты был отворен.       — Умно, — сказала Грейнджер. — Интересно, сколько всего ему пришлось перепробовать, прежде чем до этого додуматься…       Не дожидаясь их, Поттер вынырнул из-под мантии и поспешил к люку.       — Там кромешная темнота, — сообщил он. — Лестницы нет, нужно прыгать. Думаю, Снейп там.       — Как думаешь, что ему там нужно?       — Кто знает, — ответил Поттер и на пробу сунул руку в дыру. Драко чуть не вскрикнул.       Но ничего не произошло. Поттер вытащил руку и растопырил пальцы, проверяя, нет ли на них чего.       — Но внизу могут быть другие ловушки, а он не в том состоянии, чтобы с ними справиться. — Поттер посмотрел на Драко. — Ты хочешь идти за ним дальше?       По правде говоря, ни за что на свете. Драко сомневался, что Снейп бы хотел, чтобы кто-то пошел за ним, к тому же, его чувство самосохранения (сонно потянувшееся и пробудившееся при виде собаки) начало бить тревогу в глубине его мозга и вопить: «Плохая идея! Ужасная! Возвращайся в постель!»       — Ну... — замялся Драко.       Почуяв слабину, Грейнджер тут же вмешалась.       — Нам стоит позвать учителя, — прошипела она ему на ухо. — Если мы сейчас поспешим к МакГонагалл и расскажем ей о случившемся, она сама сможет прийти и помочь Снейпу, она все равно куда лучше для этого подготовлена, чем мы, и да, мы конечно, потеряем очки за то, что были не в постели, но я готова пойти на такие жертвы.       — Как благородно с твоей стороны, — сухо произнес Уизли.       — Лучше так, чем идти самим! Что мы будем там делать внизу? Пес — только первая преграда, думаешь, дальше будет легче?       — Гермиона? — позвал Поттер.       — Что?       — Думаю, тебе стоило быть потише, — пискнул мальчик.       Арфа остановилась. От внезапно раздавшегося рычания каменный пол под ногами задрожал. Драко, все еще надежно спрятанный под мантией, попятился, плотнее закутываясь в ткань. Поттер же был на виду и тут же привлек внимание желтых глазищ пса.       Все четверо замерли. Зверь поднялся на ноги и встряхнулся.       — Вы втроем начинайте медленно уходить, — сохраняя поразительное спокойствие, сказал Поттер. — Я его отвлеку…       Закончить ему не удалось. Пес бросился на него, клацая челюстями, и Поттер с криком воспользовался единственным возможным выходом: он прыгнул в темноту люка и пропал.       Одна из голов громко щелкнула пастью ровно в том месте, где Поттер был всего мгновение назад.       — Гарри! — закричал Уизли и скинул с себя мантию. Уклонившись от взмаха гигантской лапы, он бросился в люк вслед за Поттером.       — Нет, — в ужасе сказала Грейнджер, вцепившись в руку Драко. — Ох, нет-нет-нет, что если они погибнут?       Пес не заметил их из-за мантии-невидимки и принялся кружить по комнате, рыча и пуская слюни. От его шагов вибрировали стены. Драко дрожал так сильно, что удивлялся, как с него еще не слетела мантия.       — Какая разница? Мы сейчас сами умрем, — прошипел Драко, двигаясь в сторону двери. Положив руку Грейнджер на спину, он попытался подтолкнуть ее за собой. — Давай же, надо убираться отсюда…       — Мы не можем их бросить!       — Уверяю тебя, еще как можем!       — Я не собираюсь сбегать, когда… когда они там, может, лежат внизу и истекают кровью со сломанными шеями…       — Если их шеи сломаны, то можно не переживать о том, что они истекут кровью, — отметил Драко. Только после вздоха Грейнджер, полного ужаса, он понял, что это был не лучший комментарий. — Нет, забудь. Послушай, знаешь что? Если смотреть на вещи реалистично, мы бы уже услышали их приземление. И если бы они сломали шеи, мы бы тоже услышали. Скорее всего, они не погибли и не лежат там при смерти. Так что я считаю, что нам надо воспользоваться твоим планом: мы сходим за МакГонагалл, она придет и им поможет, мы потеряем кучу очков, но какая разница, зато нас не съедят заживо, и мы все будем жить долго и счастливо!       — Мы так не сможем.       — Конечно, сможем. Что тебе теперь не нравится?       — Пес уснул прямо под дверью, — прошептала Грейнджер.       Так оно и было. Трехголовое чудовище завершило свой обход и улеглось перед единственным выходом из комнаты, снова прикрыв глаза. Драко простонал от отчаяния. Он принялся ломать голову над вариантами обхода: можно отвлечь пса, если, например, наколдовать…       — Это решает дело, — заключила Грейнджер, посмотрела на Драко и взяла его за руку. Ее ладонь была очень маленькая и очень холодная. Драко машинально позволил ей переплести с ним пальцы. — Вместе?       — Что? Нет. Никакого вместе. Стой. Что ты делаешь?       Драко раскусил ее намерения слишком поздно. Безумная ведьма бросилась вперед и запрыгнула в люк. Драко испуганно вскрикнул и засучил ногами по полу, но Грейнджер держала его стальной хваткой, так что они оба кувырком полетели в неизвестность.       Их встретил влажный холодный воздух. Они падали в полной темноте будто целую вечность (но, на самом деле, скорее всего секунды три-четыре), ударяясь друг о друга конечностями, пока наконец не приземлились с тяжелым ударом на что-то мягкое и теплое.       — АУЧ! — взревело что-то.       — Рон! — радостно воскликнула Грейнджер. — Ты жив!       — Благодаря тебе чуть не умер! — огрызнулся Уизли, выпутываясь из кучи конечностей. — Как такое вообще в голову могло прийти, прыгнуть мне на голову без предупреждения, мне кажется, у меня селезенку разорвало!       Чьи-то руки обхватили Драко под мышки и помогли ему выбраться. Затем Поттер галантно поднял на ноги и Грейнджер.       — Рад, что вы в порядке, — сказал мальчик, кивнув Грейнджер и — что удивительно — Драко. — Кстати, Снейп уже ушел. Думаю, он справился с тем, что было в этой комнате.       Они находились в сырой каменной комнатушке, стены которой потемнели от влаги. С потолка свисали десятки цепей, и к каждой было привязано какое-то увядшее растение с поникшими коричневыми побегами, напоминающими сброшенную змеиную кожу. Растение явно погибло: грязно-коричневые листья не подавали признаков жизни, и оно все было усеяно черными следами от ожогов.       — Интересно, что это такое, — сказал Уизли, потрогав один из побегов. — Надо было позвать с собой Невилла, он бы сказал…       — Думаю, это дьявольские силки, — ответила Грейнджер, проинспектировав растение. — Это плотоядное растение, которое душит своих жертв, прежде чем их съесть. Ненавидит свет и тепло, поэтому, думаю, Снейп использовал огонь против него, это объясняет следы ожогов.       — Или он просто встретил большую извивающуюся хрень, пытающуюся его задушить, и решил, что стоит ее спалить, — сказал Уизли, что, по мнению Драко, было довольно правдоподобно.       — Ну что ж, — бодрым тоном сказала Грейнджер, отряхнув свою розовую пижаму, которая значительно посерела и запачкалась во время их похода, и зажгла волшебную палочку, освещая узкий проход из комнаты, который уходил куда-то вниз в темноту. — Нам туда.       Драко поднял голову. Высоко-высоко над ними виднелся крошечный квадрат люка. Стены шахты были сделаны из гладкого сплошного камня. Даже если бы они смогли как-то левитировать друг друга наверх — а он бы не доверился никому, кроме Грейнджер, — им все равно пришлось бы как-то разбираться с псом.       Драко тоже зажег свою палочку.       — Если меня похоронят рядом с вами, я стану призраком и буду судиться, — объявил он и проследовал прочь из комнаты.       Спустя некоторое время, пройдя через арочный проем, они оказались в следующем помещении. Это была ярко освещенная комната с высоким потолком, весь пол которой был усеян блестящими крылатыми ключами. Дверь на другом конце комнаты уже была отперта, и пройдя через нее они оказались у края большой шахматной доски.       — Отличная была игра, — с чувством сказал Уизли, взобравшись на доску. — Посмотрите, скольких фигур не хватает. Они друг друга изрядно потрепали. У черных осталось четыре пешки, слон и ферзь, но они все равно загнали белых в угол, если не считать бедного коня. Играл явно большой знаток.       Уизли нагнулся и поднял меч погибшего всадника. Лезвие сверкнуло в свете огня: оно было из настоящего металла.       — Осторожнее с ним, — встревоженно сказал Драко.       — Да он не особо острый, — ответил Уизли, делая пробный взмах. — Край весь затупился от ударов о камень. Будет приятно иметь при себе что-то посущественнее, чем палочку. Малфой, Гарри, не хотите тоже меч?       — Обойдусь, спасибо, — сказал Поттер.       — И я тоже обойдусь, — чопорно произнесла Грейнджер.       — Я ничего не имел в виду, я просто подумал, раз ты…       — Девчонка?       — Я хотел сказать, маленького роста, — виновато сказал Уизли, и Грейнджер, фыркнув, прошла мимо него.       В следующем помещении их ждал труп гигантского смердящего тролля, и Драко еле поборол рвотные позывы. Затем они попали в комнату со стеной черного огня, в центре которой стоял стол с рядом разноцветных склянок и запиской. Один из бутыльков был пуст. Записка лежала нетронутой.       Грейнджер добралась до стола раньше Драко.       — Это зелья, — сообщила она, что, по мнению Драко, было и так очевидно. — Тут написано, что одно даст нам пройти вперед, а другое позволит вернуться назад к выходу… Ну, оно точно нам не пригодится, ведь мы не сможем подняться через люк. Конечно, если бы мы догадались захватить веревку… Ну да ладно. Но если тут уже побывал Снейп, значит, он и выпил зелье, позволяющее пройти дальше, так что тут остались только ненужные.       — Неужели все остальные бесполезны? — рассеянно спросил Уизли, увлеченно размахивая мечом в воздухе.       — В трех — яд, в двух — вино. Это логическая загадка, нужно вычислить, что есть что… О, а это интересно…       Грейнджер умолкла. Драко быстро прочитал записку через ее плечо и решил, что это пустая трата времени.       Он подошел к стене черного огня и вытянул вперед ладонь: было горячо. Затем он провел перед ним зажженной палочкой — пламя не переменилось, что случилось бы, будь это иллюзией. Драко подметил, что в свете его палочки языки пламени становились ярко-ярко желтыми, как свечной воск.       Прошептав «Нокс», он загасил свою палочку, а затем произнес «Инсендио», направляя на стену черного огня струю красного. Два пламени дрогнули и затрепетали, встретившись вместе, а затем струя его огня колыхнулась и тоже окрасилась в черный.       Драко нагнулся и принялся рассматривать горящий материал. Это был обычный, ничем не примечательный черный уголь, присыпанный шелухой белой золы. Драко принюхался. Сильно пахло керосином.       Поттер с Грейнджер совещались где-то позади.       — Может, просто раздеться догола и быстро через него пробежать?       — Не глупи, ты точно получишь ожоги. А если у тебя волосы загорятся?       — Что-то не слышу других идей от тебя…       — Эй, гриффиндорцы, — позвал Драко, поднимаясь на ноги. Ребята тут же подошли к нему. — Я готов поставить внушительную сумму на то, что в пустом бутыльке было огнеупорное зелье. Его довольно просто сварить, но некоторые ингредиенты сложно отыскать, и они вряд ли окажутся под рукой.       — Хорошо, — сказал Поттер, оставив неозвученным вопрос: «И что?»       — И это означает, что это вряд ли зачарованное пламя, потому что огнеупорное зелье от него не защищает — хорошо известно, например, что оно никак не спасет от Адского пламени. Значит, это обычное газовое пламя, прямо как в горелках для котлов. Честно говоря, я вообще не думаю, что оно волшебное: самый обычный огонь можно сделать черным, если жечь натрий в свете натриевой лампы. — Драко снова зажег палочку и осветил пламя лучом света: везде, куда он падал, огонь становился желтым. Драко ухмыльнулся. — Вот видите?       — А это умно, — признала Грейнджер, что вполне возможно было самым большим комплиментом, который ему сделали за весь год. — Но я не думаю, что это может нам помочь, Драко.       — Да нет, может, — внезапно сказал Поттер, снимая с себя школьную мантию. — Теперь мы можем сделать вот так.       Поттер накрыл пламя своей мантией и принялся по ней топтаться. Грейнджер вскрикнула, но Уизли понял его план и скинул с себя мантию, повторяя действия Поттера. Совместными усилиями они перекрыли огню доступ к кислороду своими мантиями, затоптав остатки ногами. Повалил густой дым, но постепенно пламя исчезло, задушенное плотной шерстью.       — Первый урок зельеварения, — радостно сказал Поттер, отряхивая руки. — Пожарная безопасность. Снейп, конечно, не подарок, но я действительно его слушал.       — Только не рассказывай ему это, его удар хватит, — посоветовал Уизли.       Грейнджер закашлялась, отмахиваясь от клубящегося дыма, глаза ее заслезились. Драко сочувственно предложил ей свой носовой платок, и она с благодарностью прижала его к носу, дыша через ткань.       — Идем дальше? — с азартом спросил Поттер, махнув рукой на проход.       — Может, наденем мантию-невидимку? — предложила Грейнджер, остановив их.       Драко, до сих пор несший мантию под мышкой, расправил ее. Скрытые из виду, они медленно и осторожно продолжили свой путь.       Они очутились в сводчатом зале со стенами из известняка. По форме он напоминал собор, где в центре на возвышении стояло длинное позолоченное зеркало. Перед ним стоял профессор Квиррелл, пристально всматривающийся в отражение. У его ног лежала куча темной ткани, в которой Драко с ужасом опознал Северуса Снейпа.       Должно быть, он издал какой-то звук, потому что Квиррелл резко поднял голову, глядя на дверной проем в отражении зеркала. Его взгляд упал прямо на них. Поттер сделал резкий вздох.       — Кто здесь? — спросил Квиррелл. Его акцент совсем пропал, а голос звучал куда осознаннее, чем когда-либо, будто он наконец пробудился ото сна.       Все четверо дружно пригнулись, чтобы мантия прикрывала их лодыжки. Драко, борясь с тошнотой, пытался разглядеть, дышит ли еще Снейп.       — Я тебя слышу. — Квиррелл развернулся. В его руках была длинная тонкая палочка с изгибом посередине, и он указал ею на дверь. — Покажись.       Грейнджер тихонько хныкнула. Драко схватил ее за запястье и крепко сжал, мысленно приказывая ей умолкнуть.       Квиррелл прищурился, а затем склонил голову набок, внимательно разглядывая проход за их спинами.       — Вентус.       Из кончика палочки Квиррелла вырвалась струя воздуха. Она волной прошла по залу, сшибая их с ног и срывая с них мантию-невидимку. Меч Уизли отлетел в сторону. Мантия унеслась назад по проходу, хлопая краями будто огромная серебристая летучая мышь крыльями. Драко отбросило назад, и он перевернулся на корточки и вскочил на ноги. Остальные последовали его примеру.       — Мистер Поттер! — с восторгом произнес Квиррелл. — А я все думал, кто же придет за профессором Снейпом. Должен сказать, я удивлен. И мистер Малфой тут! Не думал, что в вас скрывается искатель приключений.       — Что вы сделали со Снейпом? — Поттер достал из кармана волшебную палочку. Его идиотская смелость явно заслуживала похвалы.       — Просто проявил к нему немного милосердия. Признаюсь, не думал, что он будет так устойчив к белене, хотя, конечно, я подозреваю, он перестал пить настойки Помфри после первых нескольких приступов болезни. Такой недоверчивый у Северуса склад ума. Тем не менее, на этот раз он был прав. Должно быть, не учуяв в своем утреннем чае запаха белены, он понял, что я сегодня что-то замышляю. Отличная была попытка меня остановить. Но он недооценил мои силы. Он-то думал, что я просто Квиринус Квиррелл, жалкий зельевар, совсем не подозревая о моей истинной натуре. Но можно ли его за это винить? Никому еще не удавалось столь искусно замаскироваться. Снейп постоянно проверял меня на дезиллюминацонные чары, заклинание иллюзии и оборотное зелье, но он никогда бы не раскрыл истину моего обмана… использовать другого человека в качестве маски! Даже ему, мудрому и опытному мастеру зелий, не доступно постичь весь гений лорда Волдеморта.       Драко окаменел. Краем глаза он увидел, как Уизли пополз вперед на животе, потянувшись рукой за своим мечом.       — А вот и нет, — сказал Квиррелл и взмахнул палочкой. С ее кончика слетели веревки и обвились вокруг Уизли, связывая его руки за спиной, а лодыжки друг с другом. Мальчик вскрикнул от неожиданности. Еще два резких взмаха палочкой, и Поттера с Грейнджер настигла та же судьба. Драко попятился в тень арки в тщетной попытке скрыться. Но палочка Квиррелла не предприняла больше никаких действий.       — Драко Малфой, — пропел профессор. — Дитя мое, как же ты здесь оказался? Ты должен был попасть в Слизерин.       У Драко отвисла челюсть.       — Не слушай его, Драко, — выкрикнул Поттер. Ни Драко, ни Квиррелл не обратили на него никакого внимания.       — Как же тебя опозорили, — печально произнес Квиррелл. — Как низко заставили пасть! Последний отпрыск древнейшего и благороднейшего рода Малфоев, лишенный своего законного права и обреченный жить среди грязнокровок, предателей и воров. Ужасное преступление. Могу пообещать тебе: за это и за другие злодеяния против нас им воздастся десятикратно.       Драко не мог вымолвить ни слова. Его язык будто приклеился к небу. От струившегося по вискам холодного пота рубашка намокла и прилипла к коже. Драко сделал еще один шаг назад, запинаясь ногами о неровный каменный пол.       — Но я должен тебя поблагодарить, — размышлял вслух Квиррелл, — за то, что ты привел ко мне Гарри Поттера. Ты послужил мне на славу, как и твой отец. А теперь внимай мне, юный Малфой, ведь ночь только началась, а мое дело еще не окончено. В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая по раме. — Следовало ожидать, что Дамблдор придумает что-то в этом духе… Но он в Лондоне… К тому времени, как он вернется, я буду уже очень далеко…       Квиррелл обошел зеркало и жадно уставился в него.       — Я вижу камень… Я собираюсь преподнести его моему хозяину… Но как же мне его заполучить?       Драко не понимал, какое отношение к делу имеет зеркало, но пока оно отвлекало Квиррелла от его персоны, его все устраивало. Грейнджер тем временем удалось сесть, и она дергала руками, пытаясь освободить запястья от пут. Когда Квиррелл развернулся к ним спиной, она повернула голову к Драко и одними губами произнесла «Диффиндо», приподняв свои связанные руки.       Драко в ужасе покачал головой. Она что, обезумела? Что она собиралась сделать? Сбежать? Квирреллу требовалась всего доля секунды, чтобы произнести убивающее заклинание. Даже если бы Драко ее освободил, у них бы не было ни единого шанса.       Уизли же снова перевернулся на живот и медленно пополз по полу зала, не спуская глаз с меча.       — Я не понимаю, — сказал Квиррелл, прикасаясь к стеклу. — Возможно, камень находится внутри зеркала? Может быть, нужно его разбить?       — Это зеркало показывает ваши самые сокровенные желания, — ответил Поттер голосом полным отвращения. — Но оно не сможет воплотить их в жизнь.       «Мерлин, а ты-то откуда в курсе?» — подумал Драко и вытянул шею, пытаясь посмотреть в зеркало, но оно было слишком далеко, так что ему почти ничего не было видно. Все что он разглядел — светловолосого юношу в темной мантии, стоящего в дверном проходе, которого принял за самого себя.       — Чушь. Зеркало находится в этой комнате потому, что в нем хранится камень. У тебя, Поттер, просто не хватает воображения, чтобы им правильно воспользоваться.       Уизли успел преодолеть метр с небольшим, затем трижды перекатился и прижал веревки, опутывающие его запястья, к лезвию меча. Драко вытаращился на него и попытался мысленно убедить Уизли не делать глупостей. Но это было все равно что бросаться шариком с водой в бешеного оборотня.       — Так значит, вам нужен философский камень? — спросила Грейнджер, привлекая на себя внимание Квиррелла. Она обменялась с Поттером каким-то непонятным взглядом. — Чтобы воскресить лорда В-волдеморта?       — Лорда Волдеморта не нужно воскрешать, — провозгласил Квиррелл странно двоившимся голосом. — Лорд Волдеморт и сейчас такой, как и прежде — сильный, могущественный, великолепный…       Квиррелл начал идти спиной вперед. Его колени выгнулись в обратном направлении, и он потянулся себе за спину, неестественно выворачивая руки. Существо — Квиррелл или Волдеморт, кем бы оно ни было — спрыгнуло с возвышения и, споткнувшись о собственные ноги, упало на корточки, если так конечно можно было выразиться: локтевые суставы Квиррелла тоже вывернулись в неправильном направлении, и существо поползло вперед, а с его затылка раздался крик.       Грейнджер завопила и попятилась. Уизли вскочил на ноги, держа в руках меч, и бросился на существо, нелепо размахивая клинком. Квиррелл тут же поднялся и взмахнул своей изуродованной рукой, зашипев как змея.       Будь на месте Снейпа любой другой человек — какой угодно, хоть Альбус Дамблдор, хоть Гарри Поттер, хоть Николас Фламель — кто угодно, а не Северус Снейп… Если бы там не лежал Снейп, его крестный, друг его отца, человек, который в течение одиннадцати лет мелькал на заднем плане на семейных праздниках Малфоев, на рождественских ужинах и юбилейных торжествах… Который спас Драко от утопления в пруду, когда ему было четыре, который учил его варить бодроперцовое зелье на кухонной плите и который поделился своим зонтиком на похоронах Люциуса Малфоя… Если бы это был кто-то другой, Драко, может, воспользовался своим шансом и убежал бы из комнаты так быстро, что только пятки бы сверкали. Он бы с гордостью последовал вековому принципу рода Малфоев — прежде всего спасать собственную шкуру.       Вместо этого он собрал все свое гриффиндорское мужество в кулак — набралось, правда сказать, не сильно много — и заставил себя развернуться от двери и пойти навстречу смерти.       Драко понял, что шанса лучше у него не будет, поэтому бросился к Поттеру и пробормотал «Диффиндо», направив палочку на его запястья. Вышло неуклюже, и заклинание порезало не только веревки, но и оставило ярко-красные линии на обеих руках Поттера, но темноволосый мальчик даже не заметил этого. Он тут же ринулся на Квиррелла с отчаянием человека, привыкшего продумывать свои действия лишь на три секунды вперед. Кулак Поттера встретился с челюстью Квиррелла.       Существо завопило от боли и попятилось назад, размахивая искореженными конечностями. На его щеке красовался ожог в форме кулака Поттера, кожа в месте удара почернела и потрескалась, словно его плоть была вылеплена из глины. Схватившись за лицо, тварь выхватила палочку и закричала:       — Авада…       Тут Квирреллу по затылку прилетел меч.       Уизли оказался прав: лезвие действительно затупилось, но при достаточной силе оружием могло стать что угодно. Квиррелл зарычал и рухнул на землю. Из его спины торчала рукоять меча. Уизли выхватил меч и уже замахнулся было снова, но ему пришлось броситься в сторону, чтобы увернуться от луча зеленого света, пролетевшего под правой рукой мальчика и фейерверком разбившегося о потолок комнаты. Улучив возможность, Поттер снова кинулся к существу и схватил его за челюсть. Тварь издала нечеловеческий крик, будто кто-то четвертовал одновременно десяток кошек.       Пока Поттер с Уизли отвлекали чудовище, Драко опустился на колени и принялся за путы Грейнджер.       — Ну наконец-то!       — Я не хотел, чтобы мы оказались убиты! Не шевелись…       — Быстрее, ну же, быстрее! Моя палочка в заднем кармане…       — Я сказал не дергайся, иначе будешь сама виновата, если я вскрою тебе вены…       Во второй раз он справился с Диффиндо куда лучше, и аккуратно разрезанные веревки упали на пол. Затем Драко разобрался с теми, что связывали лодыжки Грейнджер, и девочка вскочила на ноги, выставив вперед палочку.       — Энервейт! — выкрикнула она, и по комнате пронеслась вспышка красного света. Но она пролетела над плечом существа и не попала в него.       — Ниже, — зашипел Драко, — нужно целиться ниже, он же не трехметрового роста…       — А я в него и не целилась!       Со стороны возвышения раздался шорох. Груда темных мантий медленно поднялась на ноги. Северус Снейп выглядел хуже некуда — впалые глаза, окровавленный рот, лицо все в испарине, окрашенной в розоватый цвет из-за крови, струящейся из раны на его лбу, но он все же встал и вытащил палочку, готовый сражаться до последнего. Снейп окинул взглядом сцену, развернувшуюся в зале, и скривил губы, увидев схватку между Поттером, Уизли и тем, что некогда было Квиринусом Квиррелом.       — Ступефай.       Тварь рухнула на землю. Уизли, собиравшийся нанести ей мощный удар мечом, выронил оружие и упал на колени, тяжело дыша. По его лицу текли слезы.       Грейнджер с облегчением выдохнула и обессиленно привалилась к Драко (что по его мнению было несправедливым — он и сам едва стоял на ногах).       — Профессор! — закричал Драко. — Профессор, вы в порядке?       — Драко? — Усталое облегчение на лице Снейпа тут же сменилось неподдельным шоком. — Что ты здесь делаешь?       Но ответить Драко не успел — Снейп заметил что-то позади него в проходе, и черты его лица снова разгладились.       — Похоже, я прибыл слишком поздно, Северус, — произнес мягкий пожилой голос.       — Кажется, это входит у вас в привычку, Альбус, — Снейп расслабился и убрал палочку обратно в карман.       — У вас есть полное право меня отчитать. У всех нас есть свои гамартии, как говорили греки. Боюсь, моя заключается в том, что я оказываюсь в нужном месте ровно на пять минут позже, чем следовало бы.       Дамблдор прошел в комнату, и Драко заметил волшебную палочку в его руках — у нее было длинное узловатое древко и рукоятка из обтесанного камня. На его памяти Дамблдор никогда прежде не доставал свою палочку.       — А вот наши юные друзья, — Дамблдор наклонился и помог Уизли подняться на ноги, — кажется, умеют появиться в нужном месте в нужное время. Считаю, этот навык будет весьма полезен им в будущем.       — Профессор, — выпалила Грейнджер и, Мерлин правый, подняла руку. — Что это все…       — Мисс Грейнджер, вы сегодня превзошли любые ожидания, и хоть я не в праве просить вас о терпении, боюсь, мне придется это сделать, — сказал Дамблдор. — Кроме того, мне следует заранее попросить у вас прощения за мою грубость.       — Но вам не за что извиняться, — с любопытством произнесла Грейнджер. Дамблдор улыбнулся и поднял палочку.       Комната наполнилась ослепительным белым светом, и Драко зажмурил глаза. Он попытался открыть их вновь, но почувствовал, что проваливается в мягкую темноту, где не было ни света, ни звуков — ничего, кроме женского смеха и запаха, напоминавшего ему о доме.