Львиное сердце | Lionheart

      Драко вовсе не намеревался заводить дружбу с Гарри Поттером и Роном Уизли. Но у них, к сожалению, были другие планы.       После Хэллоуина оба начали очень странно вести себя с Драко. Они здоровались с ним с утра и желали ему спокойной ночи, когда отправлялись в постель. Они становились непрошенными гостями за любым столом, где Драко хотел посидеть в одиночестве, ведь если рядом с Драко оказывалось свободное место, один из них непременно занимал его. Один раз они пересели прямо вместе со своими тарелками на другой конец гриффиндорского стола, нарушив покой Драко своим чавканьем и пустой болтовней. До этого ему приходилось терпеть только Грейнджер, но теперь их стало трое, так что у Драко не было ни секунды на передышку.       Справедливости ради, иногда это даже шло на пользу. Однажды утром Драко забыл свою сумку в классе трансфигурации, и только он успел простонать и развернуться, как в коридоре показался Святой Поттер, тащивший на себе две сумки.       — Ничего не забыл, Малфой? — самодовольно спросил он.       В другой раз Драко порезал палец, нарезая наперстянку на зельеварении. Он зашипел и выронил нож, чем привлек внимание Уизли.       — Ауч. Ты же знаешь, что делать? — участливо спросил Уизли.       — Нет, — огрызнулся Драко, прижимая к себе пораненный палец. Дома все царапины и синяки залечивал Добби, а если было что-то более серьезное, то его мать.       — Тебе нужно сделать повязку. От давления кровотечение останавливается. Мне Билл показывал. Вот, — он достал из кармана самый замызганный и потасканный носовой платок, что Драко когда-либо видел. Уизли настойчиво помахал им перед лицом Драко. — Ну давай, завязывай, чего стоишь столбом.       После занятия он довел Драко до больничного крыла, хоть и жаловался всю дорогу, что это того не стоило и что Драко вел себя как маленький.       Грейнджер не нашла в их поведении ничего загадочного.       — Они просто ведут себя дружелюбно, — аккуратно произнесла она, словно пыталась не рассмеяться над ним. — Ты такой бука, что даже не понимаешь, когда люди делают для тебя что-то хорошее.       — Мне не нужны их подачки.       — Это не подачки, это дружба — когда люди делают что-то друг для друга. Ты тоже можешь сделать им что-то приятное, знаешь ли.       Драко ощетинился.       — Я им ничего не должен. Я не просил их вести себя дружелюбно.       — Ну хорошо, тогда не делай, — сказала Грейнджер. — Но мне кажется, что ты к ним несправедлив. Гарри и Рон — хорошие ребята, если узнаешь их получше, то привыкнешь к ним.       Драко распахнул дверь в библиотеку и придержал ее для Грейнджер.       — К вшам тоже можно привыкнуть, если узнать их получше, — невозмутимо ответил он и последовал за ней внутрь.       Когда прошли промежуточные экзамены, на дверях классов появились списки с оценками — длинные свитки цвета слоновой кости. Списки обычно шли от высшей оценки к низшей, но более чуткие профессора вывешивали результаты в алфавитном порядке фамилий. Флитвик, например, из принципа не ставил никому меньше 50%, а каждому, кто приходил разобрать экзаменационные ошибки, добавлял десять баллов. Снейп же не только рассортировал всех по баллам, но и разделил список на три группы: «Приемлемо», «Требует доработки» и «Неудовлетворительно». Драко возглавил первую группы с результатом в 102%, что было идеальным П — превосходно. Он обнаружил нестыковку в одном из вопросов и исправил ее, предположив, что это задание с подвохом. Грейнджер с оценкой в 101% шла следующей за ним, так как она единственная кроме него, кто тоже обнаружил ошибку, но ее исправление оказалось не таким подробным.       В самом низу «Неудовлетворительных» красовался Невилл Долгопупс, что расстроило и его самого, и Драко, ведь он еженедельно корпел с Долгопупсом над котлом. Но все было зря. Долгопупс оказался невосприимчив и к наставлениям, и к поощрениям, и к оскорблениям. Как-то раз за одну неделю он умудрился дважды подпалить себе брови, а еще он открыл в себе талант превращать котлы в жижу металла. Драко стал регулярно приходить на их занятия в перчатках из драконьей кожи.       — Я не понимаю, как это возможно! — возмущался Драко, нервно расхаживая по кабинету.       Снейп сидел за столом, проверяя домашние задания. Они сошлись на том, что Драко мог выплескивать свое недовольство в его кабинете, но Снейп при этом был вовсе не обязан его слушать.       — Он как болванчик: я объясняю ему что-то, он говорит, что все понял, а потом делает все не так. Я снова спрашиваю, точно ли он понял, он говорит: «Да». А потом снова. Делает. Все. Не так! Я ему говорю: «Долгопупс, если ты снова ошибешься, я дам тебе подзатыльник половником. Ты точно все понимаешь?» — он мне снова: «Да». А потом опять делает все не так.       — Добро пожаловать в мир преподавания, — равнодушно ответил Снейп, зачеркивая что-то в одной из работ.       — Это же просто безумие! Мне теперь приходится беспокоиться о его оценках, как будто у меня и без этого забот мало.       Драко недавно получил еще одно письмо от матери. Она была просто вне себя от рассказа о происшествии с горным троллем, в котором он, возможно, немного преувеличил свои геройствования, так что ему пришлось отправить ей длинный ответ, чтобы переубедить ее забрать его из Хогвартса. Из ее письма Драко так же узнал, что Добби готовил на Самайн жаркое (Драко был очень расстроен, что пропустил его) и что она планирует переделать одну из комнат восточного крыла в музыкальную залу. Кроме того, она собралась снова начать приглашать в мэнор гостей — впервые за десять лет.       Драко плюхнулся на стул.       — Не понимаю, почему он не в Пуффендуе, — проворчал он. — Он же как каракатица — такой же бесхребетный. «О-о-ох, п-п-прости, М-м-малфой!» Даже я больше похож на гриффиндорца, чем он.       — Шляпа не всегда выбирает тот факультет, где человеку было бы проще, — ответил Снейп.       — Мне ли не знать, сэр.       В кабинете повисла тишина, нарушаемая только скрипом пера. Сверху доносился стон старых труб, по которым текла вода. Откуда-то неподалеку был слышен стук капель воды, размеренно падающих на камень. Стоящие на полках склянки с зеленой жидкостью, в которых плавали какие-то мутные предметы, отбрасывали жуткие тени в подрагивающем свете свечей.       Драко взглянул на колено Снейпа: из-под мантии выглядывал белый бинт с бордово-красными пятнами.       — С вашей ногой что-то случилось, профессор?       — Я в полном порядке. — Снейп подвинул ногу, спрятав ее в складках ткани.       Драко нахмурился. Он не понимал, зачем Снейпу лгать, если только правда не была для него смущающей, поэтому продолжил расспросы:       — Вы уже показывались мадам Помфри? Или у вас есть свой экстракт бадьяна?       — Меня трогает твое беспокойство, но оно тут ни к чему.       Драко ссутулил спину. Постукивая ногой по полу, он со скукой оглядел кабинет.       — Я слышал, что слизеринское общежитие находится в подземелье, — сказал Драко. — Но я точно не знаю, я же там не был. Ваш кабинет поэтому здесь, внизу, или это совпадение? Деканом Слизерина же не всегда был профессор зельеварения.       — Драко.       — Да, профессор?       Снейп резким движением опустил перо в чернильницу.       — Скажи мне, что ты думаешь о Гарри Поттере?       Вопрос застал Драко врасплох, и он призадумался.       — Он обычный, — озвучил он после паузы. — Тихий, немного упрямый. Ему бы не помешало научиться не совать свой нос в чужие дела. Грейнджер он, конечно, нравится, но у нее в целом проблемы со вкусом.       — Он не кажется тебе высокомерным?       — Не особо, — нахмурившись, признался Драко.       — Эгоистичным? Избалованным? Жестоким?       — Возможно. Вряд ли. Вовсе нет.       — Ты ему симпатизируешь?       — Мерлин, нет конечно, — возразил Драко. — Он же неряшливый полукровка, которому давно нужна стрижка.       Ответ Драко произвел странное впечатление на его профессора. Снейп приложил палец к губам и уставился вдаль, погрузившись в раздумья.       — Э-э… профессор?       — Ты свободен, — внезапно сказал Снейп.       Драко поспешно поднялся на ноги.       — Я сказал что-то не то, сэр?       — Свободен, — повторил Снейп с непонятным напряжением в голосе, а потом посмотрел сквозь Драко невидящим взглядом, словно того тут вовсе не было. Затем, не проронив больше ни слова, Снейп вылетел за дверь, оставив Драко одного в кабинете.

***

      Первый матч по квиддичу состоялся ясным холодным утром, когда голубое небо было залито солнечным светом, а поле покрыто толстым слоем инея. Драко планировал весь день провести за чтением, но Ли Джордан, амбассадор гриффиндорской сплоченности и командного духа, прочесал все спальни мальчиков, выманив всех оттуда на трибуны для поддержки команды. Драко в виде символического протеста отказался надевать гриффиндорский шарф, о чем тут же пожалел, оказавшись под порывами пронизывающего ветра. Трибуны были забиты битком, из динамиков гремела музыка, знамена трепыхались яркими пятнами под ноябрьским солнцем. Когда команда гриффиндорской сборной взмыла в воздух, трибуны Гриффиндора содрогнулись от волны дружного топота ногами. Драко, прибывший с опозданием, смог занять только дальнее место рядом с Грейнджер, на самом верху трибуны, а потому вцепился в сидение и поборол волну тошноты. Тем не менее, чувство факультетского единства было настолько сильным, что его практически можно было пощупать. Признаться честно, это новое для него ощущение оказалось довольно приятным.       От этого разочарование итогом матча оказалось в разы сильнее. Слизерин разгромил Гриффиндор с отрывом в семьдесят очков. Схватку на износ между капитанами команд, Вудом и Флинтом, завершил Терренс Хиггс, мастерски поймавший снитч под конец второго часа игры. Драко, изначально не собиравшийся следить за игрой, вскакивал с места и кричал всякий раз, когда кто-то из гриффиндорских охотников промахивался, что происходило до безобразия часто. Он недовольно заворчал, когда Флинт применил против Кэти Белл запрещенный прием, но вовсе не потому, что испытывал к Белл какую-то особую симпатию, просто фол был таким очевидным и неуклюжим, что судье стоило вообще отправить Флинта на скамью. А когда после этого Флинт словил лицом бладжер, Драко (хотя он никогда бы в этом не признался) толкнул Поттера плечом (разумеется, бесстрастно и с самообладанием) в приступе радости.       Грейнджер, весь матч погруженная в учебник трансфигурации, вскинула голову, только когда прозвучал финальный сигнал.       — Ой, — без особого разочарования сказала она, — уже все? Мы выиграли?       Драко вздохнул.       — Нет, Грейнджер. Как правило, болельщики выигравшей команды не стонут и не вздыхают.       На пути с поля разочарование Драко смог разделить Уизли.       — Нет, конечно, Вуд — неплохой капитан, — опечаленно сказал Уизли тем же тоном, каким можно было бы сказать, что Эдип был неплохим царем, — но наши охотники никуда не годятся. Он тут не виноват. У Флинта есть Пьюси и Смитерс, а кто у Вуда? Там только Анджелина в хорошей форме…       Драко фыркнул.       — Во всем виноват ловец, — сказал Драко. — Если бы Бронсон поймал снитч в третьей четверти матча, когда Гриффиндор лидировал, игра бы закончилась. И не надо говорить, что снитч тогда еще не выпустили, потому что каждый уважающий себя фанат квиддича в курсе, что это миф. К тому же, напомню, в прошлогоднем товарищеском матче с Румынией Крам поймал снитч во второй четверти.       — Нет, приятель, я понимаю твою позицию, но дело в охотниках, все дело в охотниках — на них строится вся игра…       — Глупости. Что ты в этом можешь мыслить? Ты же болеешь за «Пушек».       Поттер шел чуть позади с Грейнджер и молчал всю дорогу. Когда они заходили в замок, Драко заметил, что тот немного отстал и с тоской оглядывался на поле для квиддича.       — Эй, Поттер, — позвал он. — Ты идешь? Тут холодно.       — Идите без меня, — ответил Поттер.       — Ты что-то оставил на трибунах?       Поттер покачал головой и вздохнул, засунув руки в карманы. Он глядел на клетчатые башни трибун с видом моряка, наблюдающего за отплытием корабля с пристани.       Драко проследил за его взглядом.       — Ты когда-нибудь играл, Поттер? — спросил он, спрыгивая с крыльца. Двери за ним гулко захлопнулись.       — Меня же маглы растили, — сказал Поттер. — Я до этого года вообще на метле не летал.       — Но тебе понравилось?       — Ну да, было неплохо, — Поттер пожал плечами.       — Неплохо, — повторил Драко и оглянулся на поле. — Знаешь, а у тебя довольно сносно получается летать.       — Правда? Спасибо.       — Это был не комплимент, это факт, — отрезал Драко. — Хуч тебя обожает. Я думал, она к концу первого занятия заполнит бумаги на усыновление.       — Ну не знаю. По-моему, она просто вела себя любезно.       — К чему эта ложная скромность? — Порыв ветра хлестанул их по лицу, и Драко снова пожалел, что не надел шарф. — Жаль, что первокурсники не могут проходить отборочные.       — Я бы все равно не смог поучаствовать, — сказал Поттер, наконец развернувшись к замку. — У меня даже метлы нет.       Драко, чей отец собрал коллекцию из четырнадцати антикварных метел, счел такое положение дел просто невообразимым.       — А как же тогда перемещаются твои маглы? — спросил он. — Через камин?       — Они ездят. — Заметив непонимающий взгляд Драко, Поттер пояснил: — У них есть такие штуки — машины. Это такие металлические коробки с резиновыми колесами, ты садишься внутрь, дергаешь за рычаги, и они начинают ехать…       — Что, как тюремная камера на колесах?       — Типа того. А если надо попасть в какое-то очень отдаленное место, можно залезть в большую металлическую коробку, называемую самолетом, она поднимется в воздух и полетит, куда ты хочешь.       Драко оторопел от ужаса.       — И что, ты когда-то летал в этих «самомётлах»?       — О, нет, — ответил Поттер. — Дядя Вернон один раз летал в Берлин в командировку, а еще Дадли в пять лет возили в Диснейленд… Но меня не взяли. Мне наняли няню и велели обновить затирку на плитке в ванной до их возвращения.       Слово «затирка» звучало настолько непристойно, что Драко не решился уточнить, что оно значило. Он не нашел другого способа лучше передать свое сочувствие, чем с отвращением выплюнуть:       — Маглы.       — Дело не в том, что они маглы, я просто им не нравлюсь, — миролюбиво ответил Поттер. — Но это ничего страшного, со мной и правда не так-то просто ужиться.       Драко прожил с Поттером уже почти два месяца и знал, что это чушь собачья. Больше никто другой из гриффиндорских мальчиков не был настолько чистоплотен и не следил так за вещами, никогда не разбрасывая их по комнате, как другие. Никто, кроме Поттера, не заправлял постель по утрам, ведь за них это все равно делали эльфы-домовики, когда мальчики отправлялись на занятия. Честно говоря, это даже раздражало — по сравнению с Поттером они все выглядели лентяями и неряхами.       — Мне кажется, это должно быть уголовно наказуемо — позволять маглам так обходиться с волшебником, — холодно сказал Драко, веря в собственные слова как никогда раньше. — И я скажу это не от большой любви к тебе, Поттер, но им стоило бы носить тебя на руках и целовать в пятки в благодарность за возможность знать тебя.       — Не думаю, что ты прав, — ответил Поттер с явной неловкостью.       — Ну, а я думаю иначе. И то, что тебе пришлось дожить до одиннадцати лет, прежде чем полетать на метле, — это просто ужасно. — Драко задрал подбородок. — Я, например, первый раз летал в шесть.       Поттер сморщил нос.       — Да не может быть, Малфой.       — А вот и может! — Драко сделал паузу и признался: — Меня покатал мой отец.       — А-а-а, — с долей зависти ответил Поттер. — Наверное, было здорово.       — Да. Он пообещал полетать со мной, если я досижу до конца «Парсифаля» в Королевской волшебной опере и не усну. Думаю, он не ожидал, что у меня это получится, но я смог, а он всегда держал свое слово. Крики моей матери, которая увидела нас в небе, слышали, наверное, даже в Китае… Но, разумеется, это было совершенно не опасно, отец взял одну из самых медленных своих метел и наложил кучу амортизирующих заклинаний, — Драко замолк, внезапно осознав, что много болтает. — Но он не очень хорошо летал, — после паузы добавил он, сам не зная, зачем говорит это Поттеру. — Приемлемо, но не великолепно. Мог бы стать отличным летуном, конечно, но он не стал этому учиться. Ему куда больше нравились сами метлы, чем летать. Я, наверное, уже сейчас летаю лучше, чем он мог когда-то.       — Я так понимаю, его больше нет. — В голосе Поттера не было ни сочувствия, ни снисхождения, за что Драко был бесконечно ему благодарен.       — Да, он умер.       — Мне жаль. — Драко ощетинился и уже собирался было огрызнуться, но Поттер добавил: — Мой отец тоже умер. Когда я был маленьким. — Поттер задумчиво закусил щеку, пока ветер трепал его темные волосы. — Мне бы тоже хотелось, чтобы он со мной полетал.       Драко не знал, что на это можно ответить.       — Тяжело.       — Ага, — согласился Поттер. — Пойдем на ужин?       — Давай.       Однако Драко снова и снова возвращался к этому разговору в течение вечера, и его мысли крутились вокруг него как планеты, вращающиеся вокруг солнца. В его голове как на повторе крутилась фраза Поттера: «Мне бы тоже хотелось, чтобы он со мной полетал». Поначалу она его раздражала. Звучало так, словно Драко повезло, что он потерял отца в более позднем возрасте. Поттер на это намекал? Что Драко стоит его пожалеть, потому что ему пришлось хуже?       Но это было не похоже на Поттера. Зависть или злоба были вовсе не в его характере, он был скорее наивен и слеп к возможной интерпретации собственных слов. И в этом не было его вины. Он вел себя так, словно его обычно не воспринимали всерьез. Похоже, маглы, которые его воспитывали, почти не обращали на него внимания.       Эта последняя мысль засела у Драко в голове, раздражая его, как камешек, попавший в ботинок. То, что Поттеру не рассказали о магии раньше, показалось ему опасной и почти жестокой безответственностью. Маглорожденные вроде Грейнджер были одним делом — ее родители не могли знать о магии, и их не в чем было винить. Но в семье Поттера точно были волшебники и до него, значит, его маглы должны были про это знать. Так почему его ничему не научили? Почему никто ему ничего не объяснил? Зачем отправили несчастного глупца в мир, о котором он ничего не знал, не имея за спиной ничего, включая хоть толику эгоизма?       Драко все еще продолжал размышлять, когда остальные мальчики вернулись в спальню и принялись готовиться ко сну. Пока он лежал в постели и тоже пытался уснуть, то услышал шаги Поттера — их легко было узнать, потому что в ночное время Поттер постоянно ходил на цыпочках, стараясь никого не разбудить, в то время как все остальные топали как слоны, — затем раздался шорох полога и звук открытия прикроватной тумбочки. Когда ящик тумбочки скрипнул, Поттер замер, а потом медленно выдвинул его дальше, явно пытаясь не шуметь.       Это же был полный кошмар, если задуматься. Драко понятия не имел, что такое «Диснейленд», и скорее предпочел бы путешествие в ад, чем выяснить это, но, тем не менее, не взять туда всю семью, когда туда едут целых две ее трети, было просто хамством. Чистокровные волшебники никогда таких ошибок не допускали. Его двоюродный дедушка Орион однажды послал его дедушке громовещатель, когда его не пригласили на чаепитие, заявив, что раз там будут присутствовать четверо из семи тогда живущих Блэков, то технически это семейное застолье.       Драко вздохнул, понимая, что у него нет другого выхода.       Поттер вскрикнул, когда Драко одернул полог у его кровати, и натянул одеяло, прикрывая свою (итак прикрытую пижамой) грудь.       — Обувь и мантия, Поттер, — бросил Драко. — Там холодно.       — … Где?       — Там, где я закопаю твое тело, если ты сейчас же не встанешь и не оденешься, или ты думаешь, что у нас впереди вся ночь?       О Мальчике-который-выжил можно было сказать многое, размышлял Драко, пока вышеупомянутый Мальчик скакал на одной ноге вокруг кровати в поисках второго носка, — его можно было назвать глупым, безрассудным или настолько чайником в магии, что в нем можно было бы заварить Эрл Грей, но вот чего уж точно нельзя было про него сказать — что он не был готов к приключениям.       Они спустились вдвоем по лестнице и пробрались через отверстие за портретом. Ночью коридоры Хогвартса казались совсем другими — куда больше, длиннее и мрачнее, ведь освещавшие их по вечерам лампы гасили после отбоя. Лунный свет струился через сводчатые окна, ложась на дерево молочно-белыми полосами и отражаясь от мрамора колонн Большого зала. Замок вздыхал и стенал, поудобнее усаживаясь на фундамент.       Драко крался вдоль стены, проверяя каждый угол, прежде чем повернуть. Он не решался зажечь палочку, опасаясь, что так Филчу будет проще их заметить.       Поттер следовал за ним по пятам, повторяя все его движения.       — Эй, Малфой, — прошептал он. — Куда мы идем?       — Говори тише! Мы идем наружу.       — Почему?       — Видимо, потому что я сошел с ума. Давай, не отставай.       Они спешно спустились вниз по Главной лестнице, и Драко бегом бросился к входным дверям. Другого выбора и не было: сверху вестибюль был виден со всех сторон, так что, если ты не был невидим, то единственным выходом было бежать изо всех ног и молиться. Поттер мчался вслед за ним с удивительной скоростью для своих коротких ног, и они вместе распахнули дубовые двери.       Трава снаружи была покрыта инеем. В небе клубились серебристые облака, напоминавшие мотки шерсти, через которые то тут, то там проглядывали звезды и виднелась полная и яркая луна. Озеро стало белым и неподвижным, как мраморная плита, а где-то в темноте древесных крон пел соловей. Было холодно, да настолько, что волосы на шее вставали дыбом, а по рукам шли мурашки, но ветер уже давно утих, и все вокруг было неподвижным, холодным и темным, как осколок черного льда. Тишина вокруг казалась бы абсолютной, если бы не тихий шелест деревьев и одинокая птичья трель.       Драко с Поттером пересекли лужайку, задевая подолами мантий ломкую траву. Поле для квиддича на фоне ночного неба казалось чудовищем с восемью головами, мрачным и до жути тихим.       — Поле для квиддича? — Поттер приободрился. — Мы сюда идем?       — Нет, мы решили устроить романтическую прогулку у озера при луне. Придерживай свою мантию! Я чуть о нее не споткнулся.       Ворота к полю были заперты на висячий замок размером с голову Драко. Поттер на пробу их дернул.       — Вот черт, — сказал Поттер. — Закрыто.       — Отличное наблюдение. Поделишься еще чем-нибудь с галеркой? — Драко принялся искать по карманам палочку.       Поттер, прищурившись, смерил взглядом забор.       — Думаю, мы можем через него перелезть, — заключил он. — Это не так уж сложно. Я сотню раз видел, как Дадли с приятелями такое делают. Можно встать на эту перекладину, подтянуться на руках, перекинуть ногу, и все. Прыгаешь вниз, и дело сделано.       — Да, Поттер, — протянул Драко, — давай спрыгнем с высоты трех метров. Замечательная идея. Знаешь, когда я размышляю о своей жизни, то часто задумываюсь, что уделил недостаточно времени занятиям альпинизмом…       Тут раздался лязг цепей, и Драко резко вскинул голову. Поттер вцепился в железную конструкцию и как ящерица карабкался вверх по прутьям ворот.       — Поттер! Ты что, рехнулся?       Ворота дребезжали и тряслись, но вес Поттера выдерживали. Тот быстро добрался до верха и осторожно перекинул ногу через прутья, стараясь не проткнуть свои семейные реликвии заостренными наконечниками ограды. Потом он соскользнул по прутьям с обратной стороны и аккуратно спрыгнул на землю.       — Ну вот и все, — сказал Поттер, весь раскрасневшийся от физических нагрузок. — Твоя очередь.       Драко с каменным лицом поднял палочку и постучал ею по замку:       — Алохомора.       Замок щелкнул, и Драко с демонстративным видом толкнул ворота одним пальцем. Те распахнулись, и Драко церемонно прошел через них.       — Полезное заклинание, — одобрительно заметил Поттер. — Это Флитвик показывал?       — Оно из учебника.       Драко не стал говорить, что заклинание объяснялось несколькими главами далее от того места, где они остановились с Флитвиком — как-то вечером Драко было скучно, а библиотека уже была закрыта.       Они перепрыгнули через турникет и спустились по лестнице. Поттер направился в сторону гриффиндорских раздевалок, но Драко его остановил.       — Нет. Мы пойдем в слизеринские.       — Почему?       — Потому что у них метлы лучше.       В слизеринских раздевалках было темно, хоть глаз выколи.       — Люмос, — прошептал Драко, и луч света от его палочки озарил ряд поблескивающих металлических шкафчиков, деревянные скамейки и серебристо-зеленые баннеры на стенах. Драко прошел вдоль шкафчиков, изучая фамилии: Хиггс… Пьюси… Флетчли… Флинт…       То что надо. Флинты были из Священных двадцати восьми, а мать Эдриана являлась единственной наследницей всего фамильного состояния. Драко постучал палочкой по замку шкафчика и снова прошептал «Алохомора».       — Это так круто, — сказал Поттер, крутя головой по сторонам. — Они здесь тусуются перед матчем, да? И на тренировках?       Драко его проигнорировал и достал из шкафчика метлу — «Комета-280», неплохо — и летные перчатки из драконьей кожи. Перчатки, конечно, им обоим были велики на несколько размеров, но ничего не поделаешь.       — Лови, — сказал Драко, бросая перчатки Поттеру. Поттер с легкостью поймал их, едва бросив на них взгляд. — Надевай.       Себе же Драко одолжил содержимое шкафчика с надписью «Боул». Во время игры Драко заметил неплохой «Чистомет-7» у одного из загонщиков, а он еще ни разу не летал на «Чистомете».       — Мы же не крадем все это, да? — с сомнением спросил Поттер.       — Разумеется, нет. На снаряжение сборной наверняка наложена куча отслеживающих заклинаний.       — А они не заметят, если мы вынесем его с поля?       Драко натянул на себя перчатки, размял пальцы и призвал в руку метлу. Та приятно ударилась об его ладонь.       — Вот поэтому мы не будем выносить его с поля, — ответил Драко и, обогнув Поттера, направился на поле.       От света луны на поле было почти так же ярко, как днем. Драко оседлал «Чистомет» и оттолкнулся от земли, немного покачиваясь от непривычки. Балансировка у «Чистомета» была более чувствительной, чем у его собственной метлы, оставшейся дома, но Драко вскоре привык и сделал ленивую петлю вокруг поля для разогрева. Когда он завершил свой оборот, Поттер присоединился к нему в воздухе, зависнув в центре поля.       Драко подался вперед, немного усилив давление своей передней руки на древко. «Чистомет» взбрыкнул и наклонился, резко направляясь к земле, пока Драко не выпрямился и не направил метлу на подъем, до белизны в костяшках сжимая рукоятку. Драко ощущал как под деревом гудит сила, жаждущая вырваться на свободу.       — Ну что, Поттер? — гаркнул Драко.       Поттер повернулся к нему, весь светящийся от ликования.       — Это просто волшебно! — крикнул он в ответ.       — Ну разумеется! Вряд ли ты увидишь магла на метле.       Драко наклонился и описал в воздухе Г-образную кривую, бешено разгоняясь на крутом подъеме и снова распрямляясь, когда оказался на одной высоте с Поттером. Они парили друг рядом с другом в воздухе, пока ветер трепал их волосы. Сверху они, должно быть, напоминали кружки инь-яня: один светлый, другой темный.       Поттер немного поерзал.       — Она как будто… живая, — выдохнул он, поглаживая древко. — Я будто чувствую, чего ей хочется.       — Это потому что ты на хорошей метле. «Кометы» известны своей привередливостью, им нужна крепкая рука, так что если ты любишь агрессивную езду, то из них можно много выжать. «Чистометы», типа этого, обычно более чувствительны. Они быстрее «Комет», но ими сложнее управлять, и от скорости будет мало толка, если ты не можешь ее контролировать. Но есть модель, о которой грезят все — в ней выдержали баланс скорости и управляемости — это новый «Нимбус»… — Драко резко умолк: Поттер начал улыбаться. — Что такое?       — Ничего. Ты сейчас прямо как Гермиона, — ответил Поттер.       — Меня возмущает это сравнение!       — Почему? Она же гениальна, — без обиняков сказал Поттер. — Самая умная из всех, кого я когда-либо встречал. Я был бы не против хоть в чем-то разбираться, как она.       Поттер, без сомнений, был прав. Тем не менее, у Драко было смутное подозрение, что его только что завуалировано обозвали идиотом, если судить по хитрому блеску глаз Поттера.       Темноволосый мальчик принялся по спирали набирать высоту.       — Ты случайно не знаешь, насколько быстро эти штуки разгоняются? — спросил Поттер.       — Знаю. Могу, конечно, прямо ответить, или мы можем выяснить это на практике. — Драко пожал плечами.       Его слова возымели должный эффект — лицо Поттера озарилось безумной улыбкой.       — Наперегонки пять кругов?       — Победителю пять сиклей.       — Может, десять?       — О-о-о, а ты столько сможешь наскрести, Поттер?       — Какая разница, это тебе придется раскошелиться.       — Гляньте-ка на него! Второй раз оказался в воздухе, а уже возомнил себя Крамом.       — Да чтобы тебя обогнать, и Крамом быть не нужно, — усмехнулся Поттер.       — Очень смешно. Ну что, ты будешь летать или трепать языком? Первое у тебя получается куда лучше второго.       — Тогда по рукам, — Поттер протянул ему свою для рукопожатия. — Пять кругов, десять сиклей. Начнем от колец.       — Начинай оттуда, если хочешь, — бросил Драко и сорвался с места.       Через гул потоков воздуха, бивших его по лицу, до Драко донесся крик Поттера:       — ЭЙ! Это нечестно!       «Все равно что отобрать конфету у домашнего эльфа», — подумал Драко, борясь с ухмылкой. Он практически лег на метлу, и его «Чистомет» помчал быстрее ветра. Мир вокруг превратился в размытое пятно.       Он преодолел расстояние до трибун так быстро, что не рассчитал момент поворота, и ему пришлось войти в крутой вираж, чтобы избежать столкновения. Метла дернулась и вильнула вслед за его рукой. Ветер ревел в его ушах. Сердце стучало так громко и так сильно, словно в его груди бил огромный барабан. «Чистомет» реагировал на каждое подрагивание его руки, превращая гонку в сложный баланс акробатики, атлетики и аэродинамики, который надо было удерживать на бешеной скорости.       Вот что такое полет — не жалкое трепыхание в метре над землей под присмотром мадам Хуч, а это головокружительное ощущение свободы, бросающее вызов всем законам гравитации.       Драко снова пересек поле, сделал изящный поворот вокруг колец и помчался обратно. Он вдруг понял, что понятия не имеет, где Поттер, и оглянулся назад, беспокоясь, что тот упал с метлы.       Над его головой промелькнула тень. Перед его носом резко опустилась «Комета» Поттера, вынуждая Драко вильнуть в сторону, чтобы в него не врезаться. «Чистомет» накренился и взбрыкнул от резкого движения, чуть не сбросив Драко на трибуны.       — Поттер! — заорал он. — Это жульничество!       Поттер громко и беззаботно расхохотался и разогнался снова.       — Теперь мы в расчете, Малфой.       Это нельзя было так оставлять. Драко не собирался уступать какому-то гриффиндорцу в хитрости.       Драко направил «Чистомет» на нужный курс и погнался за мальчиком.       Они сделали еще пару кругов вокруг колец, идя ноздря в ноздрю. Драко должен был признать, что Поттер был до неприличия хорош. Хоть он и не изучал теорию полетов, он словно подсознательно понимал их физическую суть: что нужно делать, как и когда нужно двигаться. Когда они входили в поворот, Поттер инстинктивно делал контруклон плечами, сопротивляясь силе импульса, а когда они летели по прямой, он прижимал к телу локти, снижая сопротивление воздуха.       Сложно было сказать, осознавал ли Поттер эти действия, но где-то на задворках его мозга точно прятался отменный игрок в квиддич, который сейчас показывал себя во всей красе.       Третий и четвертый круг они шли вровень. На пятом Драко сделал свой ход конем. Когда они приблизились к кольцам, он резко задрал нос своей метлы, круто затормозив из-за сопротивления воздуха. Опираясь на переднюю часть древка, Драко крутанул хвост метлы по кругу, разворачиваясь как спица вокруг носа «Чистомета», вместо того чтобы сделать полный поворот по дуге, и помчался в обратную сторону. Этот прием позволил ему выиграть несколько драгоценных секунд у Поттера, который увидел маневр Драко только тогда, когда уже сам вошел в поворот.       Драко несся в сторону колец, радостно представляя, как десять сиклей бренчат в его кармане.       Он уже миновал середину поля, как вдруг позади раздался вопль и мимо него промчался Поттер: мальчик распластался вдоль древка «Кометы», едва касаясь ступнями подножек и держась только благодаря силе своих рук. Его щека была прижата к метле, а локти к груди. На той скорости, с которой он летел, малейшее дуновение должно было сорвать его с метлы, но этого не происходило. Его аэродинамический профиль уменьшился до размеров обеденной тарелки, и так он смог обогнать Драко даже на менее навороченной метле.       Наглец, видимо, предвидел такой исход — когда Поттер обогнал его, Драко заметил на его лице самую застенчивую и нерешительную ухмылку из всех, что когда-либо видел.       Затем Поттер пересек линию колец и издал победный вой.       — Ты это видел? — заорал Поттер, разворачиваясь и подлетая к Драко. — Я тебя уделал!       — Видел-видел, — кисло ответил Драко, начиная спускаться на поле. Поттер последовал за ним.       — Я правда думал, что ты придешь первым, — с горящими глазами продолжил Поттер. — Когда ты сделал в конце свой крутой разворот, я думал, что точно проиграю.       — Не ты один так думал.       — Кстати, ты был прав насчет метлы. Мне приходилось прямо сильно ее дергать. Думаю, она для меня длинновата. — Поттер неуклюже приземлился рядом с Драко и неуверенно слез с метлы, все еще дрожа от адреналина. — Но все равно, это было круто. Волшебники вот этим занимаются в свое свободное время? Когда не работают и не спят?       Драко едва удержался от презрительного смешка.       — Только если они профессиональные игроки в квиддич.       Глаза Поттера стали как блюдца.       — Можно летать в качестве работы?       — Естественно. Если ты делаешь это очень, очень хорошо. И если не против, что девять месяцев в году нужно таскаться по всему континенту, жить в отелях, раскошеливаться на зелья для поддержания себя в форме…       — И за это платят?       — Недостаточно, на мой взгляд.       — Безумие, — мечтательно произнес Поттер. Бросив последний взгляд на поле для квиддича, он вздохнул. — Я сам готов заплатить за эту возможность.       Драко продолжал дуться из-за поражения, когда они вернулись в замок, но ему хотя бы удалось заставить Поттера прекратить трещать о гонке, напомнив, что им стоит быть тише, пока они прокрадывались обратно к гостиной. Тем не менее, плохое настроение от проигрыша никуда не делось. Вообще-то, Поттер сжульничал. Такая подрезка сверху явно противоречила правилам квиддича. Значит, его победа была ненастоящей.       Значит, не было ничего плохого в том, что, когда они взбирались на третий этаж, Драко молча перепрыгнул ступеньку-ловушку, не удосужившись предупредить о ней Поттера. Значит, не было ничего плохого в том, что Поттер, следующий за ним по пятам, угодил ногой прямо в дырку и шлепнулся лицом вниз. И, значит, не было ничего плохого в том, что Драко не стал его ловить, а весело хмыкнул себе под нос и продолжил идти.       Это же не Драко установил на лестнице ступеньку-ловушку. Поттер сам был виноват, что не смотрел под ноги.       — Какие-то проблемы, Поттер? — поинтересовался он, облокотившись на перила и наслаждаясь действом.       — У меня нога застряла! — Поттер безрезультатно дергал себя за лодыжку. — Может, лучше поможешь?       Было что-то уморительное в сражении Гарри Поттера с лестницей, так что Драко решил растянуть момент подольше.       — Ну не знаю, ты вроде почти справился. — Драко зевнул.       Внезапно раздавшееся откуда-то снизу тихое мяукание заставило их обоих подпрыгнуть. Черная кошка проскользнула в пятно лунного света на лестничной площадке ниже и уселась, уставившись на них светящимися желтыми глазами.       — Миссис Норрис, — прошептал Поттер. Они с Драко обменялись взглядами полными ужаса.       — Филч…       — Второй этаж…       — Бежим!       Поттер попытался двинуться, но ступенька его не отпускала. Издав раздосадованный вопль, Драко бросился вниз, подхватил мальчика под мышки и изо всех сил потянул на себя. Раздался треск, и деревянная ступенька сдалась, отчего оба кувырком полетели на пол.       Миссис Норрис пронзительно мяукнула.       — Что там такое, моя милая? — проквакал старческий голос из-за угла. — Ты кого-то унюхала?       — МЯУ.       — Что там? Что ты видишь? — В приближающемся голосе, отражавшемся эхом по лестничному пролету, слышалось ликование. — Нашла каких-то пакостников, моя радость?       Поттер молниеносно пришел в действие, карабкаясь вверх по лестнице на коленях, Драко не отставал. На лестничной площадке третьего этажа они вскочили на ноги и спрятались за статуей Хельги Пуффендуй.       — Я все слышал! — раздался визгливый крик Филча. — Эй вы! Стоять! Ученики не в постелях! Ученики не в постелях! — Раздался скрежет трости по полу и хромающий топот ног, означавший, что завхоз следует за ними.       — Бежим, — прошипел Поттер и, схватив Драко за локоть, помчался дальше по коридору.       Поттер бежал на удивление быстро: мышцы ног Драко буквально горели, пока он еле поспевал за ним. Они сворачивали то влево, то вправо, и Драко не сразу понял, что Поттер понятия не имеет, куда они бегут, — мальчик, видимо, просто несся, куда глаза глядят, в надежде, что Филч от них отстанет. Из-за этой стратегии после очередного поворота они оказались в тупике. Неподалеку слышались шаркающие шаги Филча, быстро приближающегося к ним.       — Замечательно, — выплюнул Драко. — Чудесно, Поттер. Не мог выбрать маршрут получше?       — Мог бы сам подумать об этом раньше! — возразил Поттер. — Давай сюда. — Поттер дернул ближайшую дверь за ручку, та повернулась, но дверь не отворилась.       — Мерлин. Пусти меня! — Драко выхватил из кармана палочку и впопыхах произнес отпирающее заклинание. Замок щелкнул, и Поттер распахнул дверь, пропихивая их обоих внутрь.       Захлопнув за собой дверь, оба привалились к ней. Сквозь дерево доносилось жалобное мяукание кошки, которое стало тише, когда она прошла дальше мимо двери. Вскоре раздались и шаги ее хозяина.       — Ну что, милая, мы их потеряли? Не переживай… Наверное, прячутся тут неподалеку.       Поттер ткнул Драко в руку и одними губами произнес: «Запри дверь».       — Сам запри, — смущенно пробормотал Драко. Честно говоря, он не знал запирающее заклинание.       Комната содрогнулась от грохота, напоминавшего раскаты грома. Драко окаменел, ощущая, как Поттер рядом тоже замер.       А затем темноволосый мальчик обернулся.       — Малфой, — тонким голосом пискнул он.       — Я ничего не хочу знать.       — Малфой, нам стоит…       — Мне без разницы. Ничего не говори.       Поттер молча схватил его за плечо и развернул.       Позади них сидел гигантский пес, тело которого занимало все пространство от пола и до потолка. У него было три головы, три носа, нервно подергивающихся и принюхивающихся к непрошенным гостям, и три пасти с желтыми клыками, с которых веревками свисала слюна. Пес пока сохранял относительное спокойствие, уставившись на них налитыми кровью глазами. Драко подумал, что он бы тоже поначалу просто глупо смотрел на людей, ворвавшихся к нему в спальню посреди ночи и потревоживших его сон.       Драко опустил голову, понимая, что если продолжит смотреть на пса, то упадет в обморок. Так он заметил в полу между лапами пса квадратный участок дерева с маленькой железной ручкой и висячим замком — это был люк.       Драко застыл на месте, чувствуя, как сводит желудок от становящегося все громче чудовищного рычания. Оторопев от ужаса, он не заметил, что Поттер шипит его имя.       Поттер наконец бросил тщетные попытки добиться от Драко реакции (мудрое решение). Схватив Драко за запястье, Поттер выскочил за дверь, таща его за собой. Дверь захлопнулась, и они бросились обратно по коридору. Чем дальше они удалялись от пса, тем больше Драко приходил в себя, и когда они достигли лестничной площадки, он снова вернул себе контроль над своими конечностями.       Но, к сожалению, было уже слишком поздно.       — Что тут происходит? — раздался тонкий дрожащий голос.       Драко вздрогнул. Это был не Филч.       — Думаю, вы давно должны быть в к-к-кроватях, — в голосе немного поубавилось робости. — Вам не следует здесь находиться… мистер Малфой… мистер П-п-поттер.       Из тени появился профессор Квиррелл, выражение лица которого не сулило ничего хорошего.

***

      — Целый месяц отработок, — сетовал Поттер, вяло ковыряясь ложкой в тарелке с кашей. — Каждый день после уроков и даже по субботам, включая дни матчей по квиддичу…       — Не может быть! — Уизли в ужасе выронил свою булочку с сосиской. — Только не квиддич! Он вообще в курсе, что начался игровой сезон?       Грейнджер фыркнула и закатила глаза.       — Вы сами виноваты, — заявила она. — Вам не стоило шастать по замку после отбоя. Повезло еще, что отделались отработками, а не штрафными очками. Вот тогда бы пострадали мы все.       — Повезло?!.. — взорвался Поттер.       — А что касается тебя, — она переключилась на Драко, игнорируя Поттера. — Я была о тебе лучшего мнения. Я уже привыкла к безрассудству Гарри и Рона, но я думала, ты куда серьезнее относишься к учебе.       Драко насмешливо посмотрел на нее: она явно хотела извинений, но ее ждало жестокое разочарование.       — Должно быть, это было ужасное потрясение для тебя, — с издевкой сказал он. — В следующий раз обязательно попрошу у тебя разрешения, мам.       Грейнджер обиженно отвернулась.       — Чем они вообще там думают, если держат такую тварь в школе? — поинтересовался Уизли, меняя тему. — Уж кому-кому, а такому псу точно нужны прогулки, а не сидеть взаперти.       — Без понятия, но он точно что-то охраняет. Малфой видел люк в полу, значит, это, скорее всего, какая-то сторожевая собака.       — А что ему охранять? — скептически спросила Грейнджер. — Кому захочется украсть что-то из Хогвартса? А если это что-то настолько ценное, что нужен целый, — она огляделась по сторонам и понизила голос, — трехголовый пес, чтобы это сторожить, почему сразу не положить эту вещь в Гринготтс?       — Хогвартс надежнее, чем Гринготтс, — скучающе ответил Драко, переворачивая страницу своей газеты.       — Ну не знаю, — Уизли нахмурился. — Не очень-то надежное хранилище, если его дверь открывается всего лишь «Алохоморой».       — Но там же еще сидит пес, — напомнил Поттер.       — Ну да, но все же… Где вообще находят таких тварей? Не думаю, что такого можно купить в зоомагазине.       — Мне кажется, Хагрид может знать, — предположил Поттер, а остальные с ним согласились.       Драко встряхнул газету и промолчал. Он всего пару раз пересекался с лесничим и твердо решил держаться от него подальше. Одно дело полукровки, или маглорожденные, или какие там еще бывают волшебники, но полулюди… Драко и так уже достаточно опорочил свое имя за этот год, водясь с предателями крови и прочим сбродом. Кроме того, его пугали размеры великана.       По правде говоря, Драко был удручен всей этой историей. Его не столько волновала пострадавшая репутация прилежного ученика, сколько тот факт, что раз Снейп узнал об отработках, значит, известия скоро дойдут и до его матери. Драко уже мог почувствовать ее разочарование, даже через много миль, разделявших Хогвартс и Малфой-мэнор.       Драко решил во всем винить Поттера. Сам Драко ошибся лишь в том, что решил сделать что-то, что несло пользу кому-то, кроме него самого. Очевидная неудача раз и навсегда доказывала, что бескорыстие — для дураков. Если Поттер не угодил бы ногой в лжеступеньку, их бы не заметила миссис Норрис, и им не пришлось бы встретиться с отвратительным псом, и их бы не застукал Квиррелл.       Недовольство Драко не проходило весь день и лишь усилилось к моменту начала их отработки. В класс он вошел с опозданием, небрежно кинул сумку на парту и шлепнулся на стул. Поттер, уже сидевший за партой, вздрогнул от неожиданного звука.       — Добрый вечер, господа, — сказал Квиррелл, сцепив руки за спиной. — Сегодня вы будете писать строчки. — Он говорил с броским аристократическим акцентом, напоминавшим турецкий.       Поттер вздохнул и достал пергамент. Драко последовал его примеру, но в приступе лени и вредности делал все куда медленнее.       — Я попрошу вас написать аккуратным почерком следующее, — Квиррелл махнул палочкой в сторону доски, и на ней появились слова «Мне очень жаль». — Продолжайте до тех пор, пока не напишете это пятьсот раз или пока не закончится отработка. У вас есть вопрос, мистер Поттер?       — Можно одолжить у вас перо, профессор? Я не взял свое.       Квиррелл засомневался. Драко оторвал взгляд от своего пергамента.       — Конечно, — наконец сказал профессор и взял с учительского стола в передней части комнаты перо, а потом медленными короткими шагами подошел к Поттеру, протягивая ему перо, которое держал за самый кончик. На его виске проступила жилка.       Поттер с очевидным дискомфортом взял перо. Как только он его коснулся, Квиррелл резко вздохнул и одернул руку.       — Профессор? — с тревогой спросил Поттер. Квиррелл отшатнулся и отошел, прислонившись к своему столу.       Поттер бросил испуганный взгляд на Драко и привстал со стула.       — Профессор? — повторил он. — Вам больно?       Квиррелл взял себя в руки и выпрямился.       — Пожалуйста, продолжайте писать, — сказал он. — К сожалению, я только что вспомнил, что у меня дела в другом месте. Надеюсь, вы справитесь с инструкциями в мое отсутствие. До свидания. — Квиррелл выскочил из класса.       — Что с ним не так? — спросил Драко, уставившись ему вслед.       — Не знаю, — сказал Поттер и помолчал. — Как думаешь, он вернется?       — Без понятия.       — Может, просто уйдем? — предложил Поттер.       — Ничего против не имею.       — Но если он вернется, то назначит нам еще отработки.       Драко щелкнул пальцами.       — А как тебе это: я уйду, а ты останешься, и если он вернется, то ты ему скажешь, что мы запереживали, и я пошел его отыскать.       — А мне какая тут выгода? — Поттер вскинул бровь.       Это был настолько слизеринский вопрос, что Драко им почти гордился.       — Ну, тебе не назначат отработку, если он вернется.       — Да, но и тебе не назначат.       — Мне кажется, решение взаимовыгодное.       — Но ты уйдешь, а мне придется остаться.       — Всем приходится чем-то жертвовать ради общего блага.       — Давай тогда ты останешься, а я пойду?       — Но я совершенно не умею лгать, — соврал Драко. — Я расколюсь при малейшем давлении. Как только меня начинают расспрашивать, я тут же сдаюсь. При первом же вопросе Квиррелла, я все ему выложу как на духу.       — То есть твой лучший аргумент — что тебе нельзя доверять?       — Поттер, слушай. Это же классическая логическая дилемма. Если мы оба останемся, а он не вернется, то мы оба окажемся идиотами. Если мы оба уйдем, а он вернется, нам конец. Если уйдет один из нас, а второй солжет, то мы оба остаемся в плюсе. Очевидно, третий исход оптимален! Но тогда кому-то придется остаться. Если мы не договоримся, кто остается, то просидим здесь всю отработку и, опять-таки, окажемся идиотами, если он не придет.       — Допустим, но я все равно не понимаю, почему уйти должен ты.       — Потому, — терпеливо ответил Драко, — что я не сказал главного. Понимаешь, я-то в любом случае собираюсь уйти. Так что тебе только остается выбрать — ты хочешь втянуть нас в большие неприятности или, наоборот, уберечь от них.       Поттер на мгновение замолчал, обдумывая его слова.       — Все так, — задумчиво произнес Поттер, — но если ты уйдешь, а я останусь, что помешает мне просто рассказать Квирреллу правду?       — Невероятно. — Драко тут же поник.       — Надо отдать тебе должное, я чуть не купился.       — Не могу поверить, что нам придется сидеть здесь целый час и ничего не делать, из-за того что ты отказался пойти на жертвы…       — Нам придется сидеть здесь целый час, потому что у нас отработка, в чем виноваты мы оба, — справедливо заметил Поттер. — Или мы можем уйти вместе. Я не против.       Открывшаяся дверь прервала их переговоры. Но на пороге вместо Квиррелла стоял Снейп.       — Здравствуйте, профессор! — воскликнул Драко.       — Здравствуйте, профессор, — пробурчал Поттер.       Снейп проигнорировал их приветствия.       — Куда делся Квиррелл? — спросил он, рыская взглядом по всей комнате, словно Квиррелл мог висеть на люстре.       — Ушел, — одновременно ответили мальчики. Драко добавил:       — Мы как раз обсуждали, стоит ли нам сходить его поискать.       — Что он вам сказал? — набросился Снейп на Поттера.       — Да ничего особенного, сэр.       — Он ничего вам не говорил? Вы пришли раньше мистера Малфоя, и он ничего вам за это время не сказал?       — Он сказал: «Добрый вечер, мистер Поттер», и: «Можете сесть», — вроде все, — недоуменно ответил Поттер. — А, еще: «Пишите строчки». Кхм, и я попросил у него перо…       Снейп оборвал его, дернув подбородком.       — Что еще?       — Ничего, сэр, честное слово.       Снейп уставился в лицо Поттера, пытаясь разглядеть там признаки лжи. Когда его поиски не увенчались успехом, он сузил глаза.       — Ученикам не положено оставаться одним в классе. Вы должны были сходить за учителем. Пять очков с Гриффиндора, — отрезал Снейп. Потом он развернулся на пятках и бросил: — Пошли, Драко.       Драко, сияя, вскочил со стула.       — Погоди, — позвал его Поттер. — Ты куда?       — Все-то тебе расскажи, — ухмыльнулся Драко, а потом бросил гаденькую улыбочку себе за спину. — А, и кстати, если Квиррелл все же вернется, обязательно расскажи ему правду, ладно?       Драко последовал за Снейпом, а ошарашенное лицо Поттера скрылось за захлопнувшейся дверью.       Драко был практически окрылен чувством глубокого удовлетворения и чуть ли не парил вслед за Снейпом по коридору. Он даже не подумал спросить, куда они направляются, пока они не оказались на главной лестнице, откуда свернули в узкий коридор, стены которого были увешаны портретами волшебников в фиолетовых колпаках.       — Вы хотели передать письмо от моей матери, профессор?       — Тише! — во взгляде Снейпа читалась неподдельная злость. — Я что, похож на глухого?       — Н-нет, профессор.       — Тогда советую вести себя сдержаннее, как бы тяжело тебе это не давалось, — заявил Снейп, — и понизить громкость.       — Простите, сэр, — Драко виновато склонил голову.       Мастер зельеварения остановился перед портретом Гиффарда Аббота — грузного волшебника, жившего где-то в четырнадцатом веке.       — Драконье яйцо, — сказал Снейп.       — Ох, где же моя молодость… — вздохнул Аббот.       — Драконье яйцо, — напряженно повторил Снейп, и портрет распахнулся с очередным вздохом Аббота.       За портретом оказался маленький коридор, темный как ночь и такой узкий, что Снейпу пришлось идти боком. Драко же помещался там без проблем, поэтому легко прошмыгнул в проход, закрывая за собой портрет.       Через мгновение свет палочки Снейпа озарил коридор. И хоть в этом не было необходимости, Драко достал свою палочку и тоже прошептал «Люмос», добавляя к лучу Снейпа свой слабый огонек. Может, Снейп и был впечатлен способностями своего крестника в заклинаниях, но виду не подал.       Пока они шли по коридору, под их ногами скрипели пыльные половицы, а через стены до Драко доносились чьи-то голоса и шаги людей из соседних комнат. Над головой урчали трубы. Должно быть, они сейчас были внутри стен замка: если Драко правильно помнил труды Бэгшот, такие проходы были построены для слуг, когда в замке еще не было домашних эльфов. Бэгшот не уточняла, что это были за слуги — некоторые ученые считали, что это были другие волшебники и волшебницы, нанятые для работы, другие же предполагали, что основатели создали магически оживленных големов для готовки и уборки. Но Хроникулус Паннет, чей магнум опус «Закат и упадок волшебной империи» был любимой книгой Люциуса, пошел еще дальше и заявил, что изначально прислугой в Хогвартсе были маглы, которых держали под Империусом (Бэгшот в пух и прах разгромила данную теорию Паннета в своей статье в «Журнале современной магической истории», а профессор Биннс отказался отвечать на какие-либо вопросы на эту тему).       Когда они добрались до конца прохода и вышли из алькова, то оказались снаружи, в крытом павильоне внутреннего дворика. Солнце уже давно село, и они вдвоем отбрасывали на землю длинные и причудливые тени в свете факелов. Они погасили палочки, и, когда Драко убирал свою во внутренний карман, с другого конца павильона донеслись голоса.       — Я понимаю, что вы расстроены, Корнелиус, но я не могу поддержать ваше предложение…       — Почему нет? У нас есть нужный политический капитал. Боунс говорит, отделу магического правопорядка давно не дает покоя этот новый набор авроров, а Асквит меня уверял, что у нас достаточно голосов в Визенгамоте…       — Но мой голос вы не получите, — отвечал спокойный тенор явно пожилого человека. — Вы проигнорировали и отмахнулись от… что немаловажно… возможность появления конкурента. Думаю, вы были недостаточно осторожны с Ранкорном…       Драко взглянул на Снейпа, на лице которого читалось напряжение и настороженность. Когда голоса начали приближаться к ним, он тут же шагнул обратно в тень алькова, увлекая Драко за собой, и приложил палец к губам.       — Протестующая партия, — с насмешкой произнес второй голос, хриплый, с эстуарным акцентом. — С вашими сторонниками у нас было бы подавляющее большинство голосов…       — Но при этом у вас на руках оставалось бы консолидированное меньшинство, сплоченное и готовое к действиям… Признаться честно, я удивлен, что мне нужно вам объяснять, чем это чревато…       — Я ценю вашу откровенность, — ответил второй голос тоном, который подразумевал обратное. — Но когда дело дойдет до голосования, я вас предупреждаю: если вы выступите против меня, против моей стороны… найдутся те, кто объявит вас их сторонником.       — Вы угрожаете мне, Корнелиус? — первый голос звучал почти что снисходительно, как родитель, отчитывающий ребенка.       — Кто, я? Да никогда. Ваше предположение для меня оскорбительно. Но в моей партии есть громкие голоса, сэр, очень громкие, и я не несу ответственность за их слова или действия.       — Должен сознаться, я куда меньше вас сведущ в политике, — вежливо сказал первый голос, обладатель которого находился уже так близко, что Драко слышал шорох мантии. — Мне еще есть чему учиться, но мне казалось, что задачей Министра магии как раз-таки и является руководить партией и ее людьми…       Голоса удалялись. Когда они стали почти неразличимы, Снейп вышел из тени алькова под свет факелов.       — Идем, — позвал он Драко, и они поспешили вслед за голосами.       Когда они завернули за угол, Драко увидел двух людей. Альбус Дамблдор стоял в голубой мантии с серебряной окантовкой, а его на голове был надет колпак такой же расцветки, настолько длинный, что кончик его свисал ниже края белоснежных волос. На кончике его тонкого носа сидели очки-полумесяцы в золотой оправе.       Рядом с ним стоял низкий мужчина, одетый в костюм в полоску и очертаниями фигуры напоминавший вазу для цветов, а на его седеющей голове красовалась зеленая шляпа-котелок. Драко внезапно узнал в нем Министра магии.       — Добрый вечер, профессор Дамблдор, — промурлыкал Снейп, подходя к ним. И уже с меньшим почтением добавил: — Министр.       — Здравствуй, Северус, — тепло ответил Дамблдор. — Замечательный вечер для прогулки, не правда ли?       — Погода весьма подходящая, — сказал Снейп.       Это была откровенная ложь: уже почти наступил декабрь, так что на улице было жутко холодно. Драко нахмурился.       — Мы с Корнелиусом вышли немного полюбоваться на звезды, прежде чем он отправится в Министерство, — сообщил ему Дамблдор и жестом указал на небо. — Здесь, в горах, можно увидеть те звезды, которые никогда не видны в городе, как ни вглядывайся в небо… Смог, к сожалению, скрывает их. Из Лондона, при всем его очаровании, весьма трудно разглядеть столь отдаленные объекты.       — Несомненно, — мягко произнес Снейп, проходясь взглядом по фигуре Фаджа. — Мне кажется… это может быть глубоко познавательным… наблюдать за звездами.       — Да. Наблюдать за звездами, — повторил Фадж, ритмично постукивая подошвой ботинка по брусчатке.       — Я прекрасно знаю, как ты любишь любоваться на небо, Северус, — согласился Дамблдор. — Но чем мы обязаны появлению здесь этого молодого человека?..       Наступило неловкое молчание. Снейп наступил Драко на ногу.       О.       — Малфой! Драко Малфой, сэр, — выпалил Драко, протягивая руку. — Приятно познакомиться.       — И мне тоже очень приятно, мистер Малфой, — ответил Дамблдор, осторожно пожимая ему руку. — Я надеялся познакомиться с тобой раньше. Надеюсь, с моей стороны будет не слишком смело сказать, что твое распределение стало большим событием. У нас каждый год случаются подобные неожиданности. Кажется, твой троюродный брат произвел такой же фурор в… тысяча девятьсот семидесятом году, правильно, Северус? Неужели прошло столько времени?       — Семьдесят первом, — ответил Снейп.       — Мерлин, не может быть. Ты уверен? Может, это было после твоей учебы…       — Я был из того же набора, Альбус.       — Ах, тогда ты, наверное, прав.       — Малфой, говоришь? — Фадж взглянул на Драко, кажется, впервые заметив его присутствие. — Должно быть, из уилтширских Малфоев? Сын Люциуса?       — Да, Министр.       Министр спрятал руки за спиной.       — Ужасная история, — напряженно сказал он. — С твоим отцом. Ужасная история.       Драко не имел понятия, что на это отвечать. Он взглянул на Снейпа, ожидая подсказки, но тот ничего не сделал.       — Я, разумеется, был решительно против, — продолжил Фадж, будто не обращаясь ни к кому конкретному. — Я прямо и недвусмысленно высказался против. Неважно, как человек согрешил и какие преступления он совершил, — я не поддерживаю самосуд. В этой стране справедливость находится в руках судей, а не ренегатов. Люциус Малфой был свободным человеком.       «Прямо и недвусмысленно — это синонимы», — подумал Драко.       — Это был мрачный день для всего волшебного сообщества, говорю вам, мрачный день, — Фадж все не умолкал. — Под моим руководством такого бы не случилось. Мы с секретарем Боунс неустанно работаем над обеспечением надлежащего надзора за Азкабаном. Мы удвоили численность авроров и планируем увеличить ее еще на пятьдесят процентов в следующем календарном году. Агентство по защите свидетелей — наше нововведение, между прочим, — разработало протоколы по сохранению анонимности тех, кто дает показания…       Драко задумался, знал ли Фадж, что он еще слишком мал, чтобы голосовать.       — Вы уже ужинали, Министр? — неожиданно спросил Снейп.       — Что?       — Вы ужинали? Если нет, отужинайте с нами. Сегодня подадут кровавый пудинг.       — О, нет, я не могу…       Снейп повысил голос, перебивая Министра:       — В Хогвартсе используют довольно редкий рецепт: собирают свежую кровь у новорожденных поросят и смешивают с фаршем из огузка девственного лунного теленка. Пуддинг подают с подливой из утиного жира и говяжего бульона, смешанного с поджарками и оставшейся поросячьей кровью.       Корнелиус Фадж побледнел и промокнул лоб носовым платком.       — Как чудесно, — выдавил он. — К сожалению, мне действительно пора уходить. Не имею возможности… то есть… У меня есть другие дела, которые зовут меня. Прошу прощения, профессор, юный Малфой, Альбус. — Коснувшись края шляпы-котелка, Фадж спешно зашагал по коридору и вскоре вовсе исчез из виду.       — Это было чересчур, — со вздохом сказал Дамблдор, — и, по-моему, несколько необоснованно. У него благие намерения.       — Да он просто напыщенный дурак.       — Он Министр магии.       — Одно и то же.       — Полагаю, ты несколько озадачен, — любезно сказал Дамблдор, повернувшись к Драко. — Позволь, я объясню. Профессор Снейп решил ускорить окончание визита Министра. Наш мастер зельеварения куда менее терпелив к нудным разговорам, чем я, а политики часто склонны… скажем так, «разглагольствовать».       — Прошу прощения, профессор, боюсь, я все равно не понимаю.       Уголок губ Снейпа слегка дернулся.       — Министр — вегетарианец, — пояснил Дамблдор.       Из уст Драко вырвался фыркающий смешок.       — Я рад, что ты разделяешь чувство юмора своего крестного, — благосклонно сказал директор. — Смех — это одна из ценнейших форм магии. Заранее прошу простить мне мою грубость, но ты позволишь мне лишить тебя компании твоего преподавателя зельеварения? У меня есть несколько вопросов о созвездии Ориона, на которые, как я думаю, сможет ответить только он.       Драко намекнули уйти в самой мягкой форме из всех возможных, и он не был особо против: он чувствовал себя ужасно некомфортно и у него уже голова шла кругом от непонятных ему разговоров.       — Драко, — позвал Снейп, когда он уже уходил. — Развернись.       Драко сделал, как было велено. Снейп демонстративно оглядел его и рявкнул:       — Где ты собрал столько пыли? Десять очков с Гриффиндора за неопрятность школьной формы. Дай сюда мантию.       Драко распахнул рот. Всю эту грязь он собрал в проходе для прислуги, и одежда Снейпа была точно такой же пыльной.       Не в силах возразить, Драко снял мантию. Снейп выхватил ее у него из рук и наложил на нее очищающее заклинание.       — Вот, — холодно сказал он, возвращая мантию Драко. — Если еще раз поймаю за нарушением дресс-кода, сниму двадцать очков. Доброй ночи.       С этими словами, Снейп с Дамблдором вместе пошли прочь. Дамблдор бросил на Драко сочувствующий взгляд, и Драко услышал, как тот сказал Снейпу:       — … немного доброты… еще столь юн…       В дворике резко похолодало. Раздраженный донельзя, Драко встряхнул мантию, натягивая ее на себя. Из ее складок вдруг вылетел небольшой белый предмет, и Драко успел поймать его, прежде чем он упал на землю.       Это был конверт без адреса, на котором было написано только одно слово — «Драко».       Драко поднял голову, улыбаясь во весь рот, но Снейп уже исчез.