Вне игры

      Несмотря на позднее время и темноту, в которую погрузилась комната, Калебу не спалось. Он лежал на кровати, смотря на белый потолок. Прохладный воздух поступал из открытого окна, и Калеб уже замёрз, но вставать категорически не хотелось. Поэтому он натянул одеяло до шеи и, перевернувшись на бок, уставился на небольшой стеллаж с книгами, что отделял зону гостиной от спальни. В голове опять начали крутиться мысли о том, что произошло с ним за последнее время.       Подтверждение тому, что в этой команде ему придётся несладко, нашлось быстро. На тренировках Калеб был рассеянным и не мог сосредоточиться на игре. Он постоянно отвлекался на что-то другое, лишь бы не думать о Хантере, который в свою очередь за полторы недели ни разу не перешёл грань словесной перепалки. Он ругался, язвил, провоцировал, но не прикасался физически, как раньше. Именно поэтому Калебу до зудящих ладоней хотелось дать ему в морду. Чтобы выплеснуть пар, чтобы вернуть контроль над своими мыслями, чтобы тело наконец перестало на него так реагировать.       Сегодняшняя вечерняя тренировка снова выдалась неудачной. Калеб тормозил и совершал почти детские ошибки, будто он впервые встал на лёд и держал клюшку в руках. Тренер заметил это и пригрозил, что если он не включит мозг, то отправится на скамейку запасных. Калеб злился, но не на себя — на Хантера. Хотя и понимал, что его злость беспочвенна.       Телефон завибрировал, выдёргивая Калеба из полудрёмы. Он разблокировал мобильник и зажмурился от яркого света. Когда глаза привыкли, он увидел, что пришло новое сообщение от бывшего одноклассника. Тот писал редко, и сейчас интересовался, как проходит учёба.       Калеб постучал пальцем по телефону, обдумывая ответ, а затем написал, что всё как у всех: занятия, тусовки, недосып. Коротко и ёмко — на большее у него не было настроения. Он отложил мобильник в сторону, но тот снова оповестил об уведомлении. Калеб подумал, что одноклассник решил ещё что-то спросить, однако это было голосовое сообщение в общем чате команды.       Открыв мессенджер, Калеб нажал на кнопку воспроизведения. Хантер в привычной грубой манере делал разбор полётов. Он не называл никого из сокомандников по именам, но давал чёткие намёки, чтобы любой узнал себя в его критике. Сугубо рабочий и хоккейный монолог.       Однако его низкий, почти шепчущий голос, словно Хантер поднёс динамик близко ко рту, вынуждал Калеба вслушиваться в каждое слово. Будто на тренировках одного его присутствия было недостаточно, чтобы медленно, но верно сходить с ума.       Калеб включил запись ещё раз. Его рука самостоятельно поддела резинку нижнего белья, скользнула дальше и до боли сжала уже напряжённый член. Контраст холодных пальцев на горячей плоти заставил всё тело покрыться мурашками. Калеб рвано выдохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на тоне и тембре голоса. Ладонь двигалась ритмично в такт с паузами, когда Хантер останавливал свой поток речи.       В голове возник образ, как он садится к Хантеру на колени и жадно впивается ему в губы, удерживая челюсть двумя пальцами. Калеб плавно двигает тазом, ощущая, как твёрдая плоть скользит под ним. Его собственный член зажат между их телами и трётся о чужой живот. Хантер разрывает поцелуй и, притянув уже донельзя ближе к себе за бёдра, хриплым голосом шепчет: «Хочу трахнуть тебя!»       Дыхание участилось, стало прерывистым. Калеб сделал ещё несколько движений рукой, пах скрутило спазмом, а тело резко напряглось. Спустя пару секунд он излился себе на живот, закусив губу, чтобы не дать стону вырваться.       Когда бешеный пульс перестал отдаваться в ушах, Калеб взял телефон в руку.       — Вот же мудак…       И удалил голосовое сообщение. В третий раз за неделю.       Разрядка приходила быстро, облегчение — никогда. С каждым днём напряжение только усиливалось. Калеб чувствовал себя бомбой замедленного действия — когда-нибудь он точно взорвётся и разнесёт всех вокруг.

* * *

      Сегодня они тренировались звеньями. Хантер снова орал: Калеб входит в зону то слишком медленно, то слишком быстро. Со стороны всё выглядело так, будто Хантер придирался, но на самом деле, Калеб намеренно выводил его из себя. Он добивался любой реакции, а крик — это реакция.       Когда они вновь зацепились языками, стоя друг к другу слишком близко, готовые к драке, вмешался Дерек, который долго терпел весь этот цирк. Он встал между ними и напомнил, что они вообще-то в одной тройке и должны работать вместе, а не грызться за последнюю кость. Хантер выдохнул носом, как бык на корриде, но ничего не ответил — уехал с площадки, тем самым показывая, что сегодня тренироваться больше не будет.       В раздевалке почти никого не было. Калеб вымылся и вышел из душа. Когда он проходил к своему месту, невольно бросил взгляд на Хантера. Тот уже переоделся в обычную одежду и возился в своей спортивной сумке — движения резкие, нервные.       Тишина была давящая, а воздух плотный, хоть ножом режь. Правый нападающий из второго звена Бен Грей, видимо, тоже почувствовал эту тяжёлую атмосферу молчания.       — Что это с ними? — обратился Бен к Дереку.       Калебу словно влепили подзатыльник. Он всем нутром ощутил, как терпение Хантера лопнуло, будто до предела надутый шарик.       — Ничего, блядь! — взорвался Хантер и бросил перчатки на лавку. — Просто кто-то в моём звене не чувствует меня, а тупо врывается в зону один, будто все защитники испарились!       — Я тебе что — телепат? — моментально среагировал Калеб. — Ты смотришь в одну сторону, двигаешься в другую. Как мне тебя понять? Читать по глазам?       — На плечи, блядь, смотри, а не раздевай меня взглядом!       Калеб захлебнулся воздухом от возмущения. Его раздражало, что Хантер почти всегда критиковал с сексуальным подтекстом, но возразить что-либо он просто не мог — глупо отрицать правду.       — Грей! Ну нахуя ты их завёл? — взвыл Дерек, который уже накинул сумку на плечо и собрался уходить. — Они на льду меня затрахали!       — Даже не мечтай, Кларк! — сразу парировал Хантер. — У тебя рожа неебабельная!       Дерек, похоже, настолько устал выступать в роли арбитра, что просто молча вышел из раздевалки. Бен спешно натянул на себя остатки одежды и быстро ретировался вслед за ним.       Снова наступила тишина. Только из душевой доносился звук льющейся воды — Джек ещё не домылся. Натягивая нижнее бельё, боковым зрением Калеб заметил, что Хантер продолжает смотреть на него.       — Знаешь… — опять заговорил Хантер, на этот раз более спокойным тоном. — Судя по тому, как ты играешь, тебе лучше заняться фигурным катанием.       — Блядь, О’Коннелл, — нервно усмехнулся Калеб. — Это шутка древняя, как говно мамонта. Ты выдаёшь свой стариковский возраст.       — Стариковский возраст? — удивился он и вновь проскользил взглядом по телу Калеба. — Я всего на шесть лет тебя старше.       — А такое ощущение, что на все сорок. Как мне к тебе обращаться? «Мистер»? Или «сэр»?       — Можешь звать меня «папочка».       Щёки резко обдало жаром. Калеб не заметил, как их спор о хоккее сначала перескочил на личности, а затем и вовсе закончился неприличным намёком.       Хантер подошёл ближе, словно в ожидании ответа, но крыть было нечем — в голове вообще ни одной приличной мысли. В нос ударил аромат лосьона после бритья и лёгкий шлейф его духов. И от этого запаха внизу живота разлилась приятная тяжесть. Калеб замер, боясь спугнуть момент.       Из душевой послышались звуки шагов, отчего Калеб вздрогнул и обернулся. Он так сосредоточился на Хантере, что совсем забыл, что они не одни.       — Выходи, Тёрнер! — выкрикнул Хантер, даже не глядя в сторону душевой. — Потом подрочишь на мой голос.       Слова, адресованные другому человеку, нашли совершенно иную цель. Калеб выдохнул так резко, будто его ударили кулаком в грудь. Он вспомнил, как лежал в темноте, кончая на обычное голосовое сообщение.       — Прекрати орать! — воскликнул Калеб, взрываясь от постыдных воспоминаний. — Ты компенсируешь размер своего хера, унижая других?       Хантер усмехнулся.       — Хочешь поговорить о размере моего хера? Познакомить вас поближе?       Калеб пихнул Хантера в грудь и тот отшатнулся, видимо, не ожидая удара. Его лицо сначала выдало удивление, а затем исказилось от раздражения. Хантер резко схватил Калеба за запястье, крепко вдавливая пальцы в кожу, и дёрнул на себя.       — Вас разнять или сами разберётесь? — спросил Джек, который стоял на выходе из душевой.       Калеб вырвал свою руку и отступил.       — Если хочешь разобраться в чьих-то взаимоотношениях, то начни со своих.       И после этих слов Хантер положил перчатки в свою сумку, накинул её на плечо и вышел из помещения.

* * *

      Тренер объявил, что через несколько дней у них будет матч. Дружеская встреча, никакого соперничества за приз — просто порадовать болельщиков и найти потенциальных спонсоров. Обычно в октябре многие команды устраивают показательные или благотворительные игры. В это время на трибунах часто присутствуют представители «Лиги», которые подмечают для себя лучших игроков, чтобы потом пригласить их на национальный турнир.       В назначенное утро, когда Калеб пришёл к месту сбора, на парковке возле арены никого не было. Однако спустя пару минут подошёл тренер, который кивком поздоровался, разговаривая по телефону, а следом появился Хантер со стаканом кофе в руке. Калеб ничего не сказал, Хантер также промолчал.       Погода стояла прохладная, туманная и очень влажная. Потихоньку начали подтягиваться другие ребята. Тренер оглядел небольшую горстку парней и запустил всех в тёплый командный автобус, чтобы не мёрзли, а сам остался с Хантером снаружи дожидаться остальных.       Калеб уселся поудобнее почти на самом заднем ряду. От тихого диалога тренера с капитаном за окном его начало клонить в сон. Однако только он стал медленно засыпать, как салон резко наполнился шумом прибывших ребят, а затем кто-то плюхнулся на соседнее сиденье рядом с ним. Калеб открыл глаза и увидел Дейва, который будто не замечал, что своими широкими плечами он занял полтора места. Калеб раздражённо вздохнул и прислонился лицом к холодному стеклу, чуть сдвигаясь в сторону от чужого тела.       Тренер вместе с Хантером зашли внутрь и сверились со списком. Убедившись, что все на месте, тренер сообщил водителю, что можно ехать.       Заснуть так и не удалось. Защитник Мэтт Нельсон, сидевший спереди, рубился в какую-то игру на телефоне, из-за чего громкий звук разносился по всему автобусу. Калеб смотрел в окно, наблюдая, как сменяется пейзаж — они уже выехали за пределы города.       — Слушай, Андерсон, — начал Дейв, которому, видимо, стало скучно, — а ты же в молодёжке играл с Хавьером Диазом?       Калеб не ожидал вопроса, поэтому на мгновение задумался. Хавьер играл на позиции центрфорварда. Он был низкорослый по меркам хоккея, но считался самым шустрым и прытким.       — Мы были в разных звеньях, — сухо ответил Калеб. — И особо не контактировали.       Он надеялся, что на этом разговор закончится. Однако Дейв, похоже, решил почесать языком, будто забыл, что Калеб не самый активный собеседник.       — А правда, что «Лига» заранее заключила с ним контракт, когда ему даже восемнадцати не было?       — Лично мне он не рассказывал об этом.       Дейв выдержал недолгую паузу, а потом снова заговорил:       — Кстати, Диаз выбрал самую сильную команду в твоём родном городе. Почему же ты переехал к нам? Последовал бы его примеру.       Калеб прикусил щёку изнутри. Он терпеть не мог разговоры о личном, хотя Дейву явно было просто интересно: тот не спросил ничего выходящего за рамки.       — Не захотел.       Дейв открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но получил лёгкий шлепок по ноге.       — Закрой рот, Флеминг! Здесь люди поспать пытаются, — раздражённо сказал Дерек сбоку. Он посмотрел сначала на Калеба, а потом перевёл взгляд Мэтта. — Нельсон! Выруби нахрен звук, пока я не выкинул твой телефон в окно.       В салоне наступила долгожданная тишина. Калеб мысленно поблагодарил Дерека, который решил сразу две проблемы. Весь оставшийся путь никто не шумел, лишь периодически слышался слабый бубнеж.       Сразу после того, как они приехали, вся команда направилась на арену. Обычно раскатка происходила непосредственно перед матчем, но в этот раз тренер решил, что ребятам нужно адаптироваться под чужой лёд и разыграть несколько тактических приёмов. К тому же разрыв во времени позволял хоккеистам подольше отдохнуть.       Звенья выполнили все указания, и каждый приступил к индивидуальной тренировке. Хантер внимательно следил за действиями Калеба: как входит в зону, как бросает по воротам, как двигается у бортов. Он периодически направлял его и сообщал об ошибках. Грубо, но честно. Моментами Калеб хотел возразить, но эмоциональная усталость за последние дни была слишком сильная. Невозможно находиться в состоянии вечного стресса.       Спор произошёл сам собой.       — Ты забыл на какой позиции играешь? — спросил Хантер, стоя у ворот. — Напоминаю: твоя задача — забрасывать шайбу, которую я тебе пасую, а не импровизировать!       На этот раз Калеб не смог проигнорировать. Их частые пререкания стали привычкой, как домашняя рутина.       — Ты слишком узко мыслишь. Иногда импровизация…       — Если бы я узко мыслил, — перебил Хантер, — то меня бы не приглашали каждый раз играть в «Лиге». Сглатывай, Андерсон, и начинай прислушиваться!       Калеб крепко сжал клюшку и стиснул зубы до боли в челюсти. Он не нашёл, что ответить, ведь отрицать факты бессмысленно: «Лига» — одна из высших ступеней карьерной лестницы. И хоккеист, которого пригласят в неё, получит не только контракт с большим гонораром, но автоматом повышение в статусе как спортсмена.       Хантер, видимо, понял, что Калебу нечего возразить, поэтому не стал дальше давить своим авторитетом. Он перевёл взгляд на Дерека: тот стоял возле бортика и уже пару минут неотрывно смотрел в другую сторону. Кажется, он совершенно не вникал в разговор.       — Кларк, ты вообще здесь? — поинтересовался Хантер, но ответа не дождался. — Дерек, блядь!       — С кем разговаривает Джек? — отстранённо спросил Дерек.       Калеб взглянул на другую часть площадки, где находился Джек. Он что-то обсуждал с новым помощником тренера, активно кивая.       — Вы, блядь, издеваетесь надо мной, что ли? — возмутился Хантер. — Включайся, Кларк, потом полюбуешься.       Дерек проигнорировал его. Он вообще последнее время был рассеянным и раздражительным, будто напряжение исходящее от Калеба и Хантера передавалось на него также, как излучение от радиации.

* * *

      В назначенное время обе команды вышли на лёд, вставая в одну линию параллельно друг другу. Трибуны были полными, отовсюду доносилась какофония звуков: энергичная музыка, гомон толпы, аплодисменты болельщиков. Перед началом матча хоккеисты должны обменяться рукопожатиями — эту традицию ввели недавно для дружеских игр, чтобы создать приятную атмосферу.       Калеб прошёлся взглядом по команде соперников и заметил знакомое лицо. Брэндон Вудс был капитаном, одним из самых опытных и сильных защитников. Калеб смотрел в интернете несколько матчей с ним — манёвренный, несмотря на крупное телосложение, играл очень профессионально и без лишней агрессии.       Хантер первым направился к Брэндону. Оба капитана встретились, как давние друзья. Брэндон пожал руку, что-то сказал. Хантер рассмеялся, а затем обернулся и коротким жестом пригласил свою команду. Игроки по очереди начали подъезжать для приветствия.       Молчаливые рукопожатия, иногда сухие реплики. Мэтт поболтал с одним из хоккеистов — оказалось они играли вместе, когда были в юниорах. Когда Калеб подошёл к Брэндону, тот посмотрел на Хантера, который стоял позади и поинтересовался:       — Новичок из твоего звена?       — Андерсон — моя фамилия, — ответил Калеб, хотя вопрос был задан не ему.       Брэндон улыбнулся, в уголках глаз проступили морщины. Он похлопал Калеба по плечу и сказал:       — Удачи, Андерсон!       Калеб сдержанно кивнул и пошёл к другим соперникам. В самом конце его задержал игрок. Он был выше на полголовы, шире в плечах и явно превышал его в весе. Одной рукой парень жёстко стиснул ладонь Калеба, а другой удерживал его под локоть, будто пытаясь не дать вырваться.       — Я слыхал, ты хороший снайпер, — заговорил тот и чуть оскалился. — Ну ничего… Во втором периоде ты встанешь на колени.       Обмен любезностями частая практика в любом спорте. Калеб, сохраняя зрительный контакт, резко дёрнулся, высвобождая свою руку. И молча уехал к своей команде.       — Девятый, крайний слева, — обратился Калеб к Джеку. — Знаешь его?       — Это Маркус Ройс, — коротко ответил он. — Защитник.       Калеб кивнул, но хотелось более развёрнутого ответа. Однако Джек всегда разговаривал только по факту.       — Жёстко прессует, — слишком громко добавил Дейв. — На прошлой игре все рёбра мне отбил, дышать нормально не мог…       — Хорош скулить, Флеминг, — вмешался Хантер, который закончил с рукопожатиями. — Дома пожалуешься, как взрослые дяди тебя обижают.       Дейв устало простонал, но, как всегда, ничего не ответил. Ему вечно доставалось за свою болтливость, и Калебу на мгновение даже стало его жаль. Однако он тут же забыл о Дейве, когда послышался свисток арбитра, который оповестил о начале игры.       Все заняли свои позиции на середине площадки.       Первый период начался стремительно. Хантер выиграл вбрасывание и дал пас Калебу. Тот быстро вошёл в зону атаки, но за синей линией был перехвачен Маркусом, который сместился, перекрывая прямой путь к воротам. Калебу пришлось изменить траекторию, из-за чего их бёдра соприкоснулись — контакт лёгкий, почти невесомый, но достаточный, чтобы шайба дрогнула под клюшкой. Он едва сохранил контроль над ней и в тот же миг передал пас ближайшему сокоманднику.       Забросить в первые минуты не удалось. Соперники хорошо играли в обороне: даже несмотря на удаление одного из нападающих за подножку, команде Калеба не удалось реализовать большинство.       На второй смене, когда Маркус несколько раз провёл жёсткие силовые приёмы, Калеб всё понял. Этот защитник был из тех хоккеистов, задача которых намеренно провоцировать и выводить из строя определённых игроков. Калеб слышал о таких, но никогда не сталкивался лично. Он вообще думал, что тафгай — пережиток прошлого. Такие как Маркус делали это умело и профессионально: арбитры совершенно не замечали, что тот нарушает правила.       Тренер крикнул, что пора смениться. Звено О’Коннелла вернулось на скамейку. Калеб глотнул воды, прополоскал рот и тут же сплюнул.       — Что будем делать? — спросил Дерек, не вынимая капы, из-за чего слова прозвучали невнятно.       Калеб перевёл взгляд на Хантера, в ожидании ответа.       — Как обычно.       Все последующие выходы на лёд Хантер и Дерек пытались хоть как-то переключить внимание Маркуса на себя: то обманными манёврами, то открытыми столкновениями в рамках правил. Однако тот считывал их и продолжал тенью следовал за Калебом. Только шайба оказывалась у него, Маркус моментально шёл напролом, будто таран. Телосложение позволяло выдержать силовые приёмы, но хорошей скоростью Калеб никогда не мог похвастаться. Напряжения ещё добавляло то, что команда соперников почти не выходила из зоны атаки и в итоге открыла счёт в свою пользу.       Только под конец периода Калебу всё же удалось вырваться из-под опеки Маркуса, получить шайбу от Дейва и щелчком забить первый гол в чужие ворота.       Команды ушли на перерыв со счётом 1:1.       В раздевалке было шумно. Калеб сидел на лавке, положив локти на свои ноги. Волосы прилипли к лицу, а пот капал с подбородка на пол. Его тело гудело от усиленной нагрузки: одно дело, когда ты играешь в привычном режиме, другое — когда постоянно уходишь от жёсткого прессинга одного из соперников.       — Ты видишь, чё он делает?! — громко возмутился Хантер, обращаясь к тренеру. — Это, блядь, дружеский матч называется? Каждую игру одно и тоже!       — Я вижу, — достаточно спокойно ответил тренер. — Хер ли ты орёшь на меня? Тон снизь.       — Да все, блядь, видят, арбитры только в глаза долбятся! — продолжил Хантер и спустя короткую паузу добавил: — Если ты не вмешаешься, я разобью Ройсу ебало!       Тренер открыл рот, чтобы ответить, но Калеб его опередил:       — Не лезь!       — Чего, блядь? Ты хоть знаешь, что нужно делать?       — Знаю! Я сам разберусь.       — Замечательно! — воскликнул Хантер и сжал бутылку с водой до хруста пластика. — Заодно и покажешь нам свой невъебеный опыт!       Калеб глубоко втянул носом воздух, стараясь сохранить контроль над эмоциями. Он понял, что подписал себе приговор — тяжело выходить один на один с агрессивным верзилой в шесть с половиной футов.       Второй период начался с ожесточённой борьбы обеих сторон. Ни одна из команд не смогла завладеть шайбой надолго. Тренер старался выводить звено О’Коннелла на лёд в те моменты, когда Маркус уходил на смену, но они всё равно периодически оказывались вместе на площадке.       Калеб пытался избегать столкновений, совершал финты, однако Маркус постоянно угадывал почти каждый манёвр. Давил морально и физически. Одно его присутствие заставляло Калеба напрягаться всем телом. Это показывало насколько велика разница в их опыте.       В середине второго периода команда соперников резко перехватила инициативу и забила хороший гол в верхний угол ворот. Разочарование, конечно, присутствовало, но оставалось ещё много времени, чтобы отыграться.       В один момент Джек завладел шайбой и стремительно направился в зону соперника. Однако вместо того, чтобы помочь ему провести атаку, Бен почему-то вернулся на скамейку.       — Какого хуя, Грей? — удивлённо воскликнул Дерек.       — У меня ремешок отстегнулся, — ответил тот, пытаясь поправить шлем.       — Блядь, ну всё через жопу… — устало произнёс Хантер и потёр переносицу.       Дерек посмотрел на тренера и, получив от него одобрительный кивок, перепрыгнул через бортик. Он быстро нагнал сокомандников из второго звена, которые успешно владели шайбой, даже несмотря на временное меньшинство.       Калеб внимательно следил, как его партнёр по звену, играет в «чужой» тройке. Дерек постучал по льду клюшкой несколько раз и что-то выкрикнул в сторону Джека. Тот, кажется, понял его — он объехал ворота, провернулся вокруг своей оси, обманывая соперника позади, и передал точный пас Дереку, который в это время уже стоял близко к пятачку. Бросок на добивание и шайба проскользила между ног голкипера.       Громкое гудение сирены оповестило о взятии ворот. Счёт сравнялся.       Пока ребята радовались заброшенной шайбе, Калеб ощутил, как желудок стянуло болезненным спазмом. Дерек просто вышел на лёд к Джеку, будто именно там его место, и они сразу забили гол. Калеб не понимал, что его так сильно зацепило. Возможно, ему было неприятно, что Дерек с такой лёгкостью подстроился под другого сокомандника, тогда как с ним самим он долго притирался, чтобы войти в один ритм.       Под конец периода один из нападающих соперников снова нарушил правила, и команда осталась в меньшинстве на две минуты. Наступила возможность использовать численное преимущество.       Вбрасывание произошло в зоне противника. Калеб ощущал Маркуса за своей спиной и это усиливало напряжение. Он на долю мгновения отвлёкся, глядя на капитана чужой команды — единственного, кто сейчас не давил на него. Однако этого хватило, чтобы пропустить пас от Хантера. Шайба пролетела мимо, отскочила от бортика и была тут же подхвачена соперником. Даже через всю площадку, Калеб слышал, как Хантер громко выругался.       Соперники, вместо того, чтобы удержать шайбу у себя, пошли в стремительную атаку. И как бы команда Калеба ни пыталась их догнать, всё было тщетно. Маркус бросил по воротам и попал в штангу. Шайба отлетела, была остановлена клюшкой нападающего, и последовал ещё один бросок. Голкипер не успел подставить щитки.       Период закончился со счётом 3:2 в пользу команды соперников.       Калеб вернулся в раздевалку в подавленном состоянии, и тут же был схвачен за шкирку Хантером.       — Разобрался, блядь? — процедил он, притягивая Калеба к себе. — Хули ты пялился на этого урода, когда я давал тебе пас?       — Не трогай меня! — выпалил Калеб и попытался вырваться, но хватка на его одежде оказалась крепче. — Убери руки, пока я не снёс твою хлебососку!       Калеб вновь дёрнулся, ощущая как воротник униформы натянулся и впился ему в шею. Чуть сместившись в сторону, он оттолкнул Хантера от себя и жёстко пихнул его ладонями в грудь. Он ответил тем же грубым жестом. И когда напряжение достигло взаимного желания вступить в драку, вмешался тренер.       — О’Коннелл, ты капитан или кто вообще? — тренер потянул Хантера за плечо. — Это твой проёб, что вы не понимаете друг друга!       — Убери его нахер из моего звена! Верни Тёрнера, он хотя бы не глазеет по сторонам.       Слова болезненно резанули по свежей ране. Калеб и так чувствовал себя не на своём месте, а тут ещё и Хантер об этом публично заявляет.       — Не указывай мне, что делать! Может, напомнить, что Тёрнер сам решил уйти, и ты согласился на это.       Хантер ничего не ответил — напряг челюсть так сильно, что губы превратились в тонкую линию.       — Хантер, — негромко позвал тренер, заставляя обратить на себя внимание. — Андерсон — это твоя проблема. И мне насрать, как ты её решишь. Можешь хоть взасос с ним поцеловаться, если это поможет.       Весь оставшийся перерыв команда просидела молча, слушая стратегию тренера.       В третьем периоде соперники ушли в глухую, почти непробиваемую оборону. Но самое неприятное было, что Хантер проигрывал уже четвёртое вбрасывание подряд — шайба уходила противнику, который и так не позволял закрепиться в своей зоне.       За пару минут до конца периода, Калебу в ходе борьбы удалось отобрать шайбу. Однако он не успел передать пас сокоманднику — Маркус жёстко прижал к бортику, вдавив локтем в бок. Калеб скривился от боли и, защищаясь, неправильно ушёл от столкновения, впечатавшись щекой в защитное стекло. От удара капа выскочила, падая на лёд. Калеб потерял равновесие и встал на колени. Послышался свисток арбитра.       Калеб машинально провёл языком по зубам — все на месте. Во рту появился неприятный привкус крови. Маркус склонился к нему, делая вид, что пытается помочь встать, а на ухо прошептал:       — Ты слишком слащавый для хоккея.       Очередная провокация, но на этот раз словесная. Калеб посмотрел ему прямо в глаза и выплюнул:       — Зато я забиваю. А ты — нет.       Самодовольная улыбка Маркуса сползла с лица. Он сжал локоть сильнее и болезненнее. В этот момент подкатил Хантер. Окинув Калеба быстрым взглядом, он низким голосом обратился к Маркусу:       — Съебись, Ройс! Иначе вспомнишь, что такое жрать через трубочку.       Маркус хмыкнул, но всё же отстранился и молча отъехал в сторону своей команды.       Как бы Калеб не сопротивлялся, утверждая, что всё нормально, Хантер настоял, чтобы его отправили на скамейку и осмотрели. Пока врач проверял его состояние игра продолжалась. Приложив лёд к щеке, Калеб не сводил взгляда от экрана видеокуба, на котором стремительно шёл обратный отсчёт. Он вспомнил, как в молодёжке смог забросить шайбу за десять секунд до окончания матча и сравнял счёт. Однако в этот раз чуда не случилось.       Прозвучала финальная сирена.       В раздевалке царила тяжёлая, почти удушающая атмосфера. Несмотря на то, что все спортсмены проходят через проигрыши и неудачи, разочарование и горечь всегда ощущается как в первый раз. Когда эмоции немного стихли, тренер провёл короткую коллективную беседу, в ходе которой обсудил ключевые эпизоды и ошибки. Он не затронул тему конфликта в первом звене, но пообещал, что при следующем разборе уже будет детальный анализ.       Калеб медленно, стараясь не совершать резких движений, стянул униформу. Адреналин спал, и боль от полученных травм на льду стала чувствоваться острее. На теле образовались гематомы: особенно выделялись багрово-красные пятна на бёдрах, ягодицах и груди.       В душевой почти никого не было. Калеб провернул кран и, не дожидаясь комфортной температуры, сразу подставил лицо под струи воды. Разбитая губа засаднила, из-за чего он скривился, и движение челюстью отдалось болью в побитой щеке. Какое-то время Калеб просто стоял, уставившись в кафельную плитку, погружённый в свои мысли. Он понимал, что часть ответственности за проигрыш лежит на нём, ведь своими отношениями с Хантером они нарушили весь ритм команды.       Когда горячий душ разморил и расслабил напряжённые мышцы, Калеб решил отпустить ситуацию и прекратить заниматься самобичеванием. Он обтёрся полотенцем и вышел из душевой.       Раздевалка была пуста. Видимо, Калеб слишком сильно завис в собственных раздумьях, что не заметил, как все уже ушли. В какой-то степени это даже обрадовало — можно было продолжить оставаться наедине, ибо говорить сейчас ни с кем не хотелось. Спокойно одевшись и собрав вещи в сумку, он сел на деревянную скамейку.       Неожиданно на пороге появился Хантер, вид которого выражал крайнее недовольство. Он быстрым шагом прошёл через всё помещение и встал прямо напротив Калеба.       — Целый автобус ждёт, пока ты свои сопли на кулак намотаешь.       Лицо Калеба находилось аккурат напротив паха Хантера. Глядя на чёрные обтягивающие джинсы, он невольно вспомнил их секс в ванной комнате, и проглотил слюну.       — Тебе так нравится тыкать своим хером мне в лицо? — поинтересовался Калеб.       — Конечно, нравится, — в своей манере ответил Хантер. — Но больше мне нравится, когда ты не споришь и играешь нормально, а не трахаешь кого-то глазами прямо во время матча.       Калеб резко вскинул голову и в эту же секунду увидел, как лицо Хантера смягчилось. Его взгляд прошёлся сначала по шее, потом скользнул по гематоме на скуле и задержался на разбитой припухшей губе. Хантер открыл рот, будто в попытке что-то сказать, но вместо этого осторожно положил руку на ушибленную щёку. Калеб вздрогнул и судорожно выдохнул — прикосновение холодной ладони оказалось приятным.       — Нанеси мазь — быстрее пройдёт, — тихо проговорил Хантер.       Непривычная мягкость Хантера заставила сердце Калеба забиться чаще. И это странное, разливающееся тепло в груди, вызвало в нём замешательство. Он резко оттолкнул ладонь, схватил сумку и молча ушёл из раздевалки.

* * *

      По настоянию спортивного врача тренер велел Калебу отлежаться несколько дней и восстановиться физически. В первую ночь спалось плохо: мышцы забились, горели, а тело было напряжено и никак не хотело расслабиться. Калеб вертелся на кровати, переворачивался с бока на бок, пытаясь найти более удобную позу. Он старался отогнать нарастающие мысли о Хантере, которые, как назло, плотно засели в голове и, видимо, не собирались её покидать. Одно дело, когда ты просто трахнулся с человеком без обязательств, лишь ради удовольствия — только тело и ничего кроме. Другое — когда этот самый человек проникает под кожу и застревает где-то в груди, заставляя сердце биться чаще.       Нельзя было переходить эту грань. Хантер явно не из тех, кто переживает какие-то чувства. Он тот, кто сначала играет, давит и ломает, а в конце получает своё — как заслуженный бонус, как ещё один приятный эпизод из жизни.       Проснувшись после обеда, Калеб первым делом проверил чат команды. Ребята обсуждали фанатское видео с прошлого матча, которое за ночь стало популярным в интернете. На нём Джек ловко и быстро обходит сначала одного соперника, затем у ворот уворачивается от другого и под хорошим углом передаёт пас Дереку. Весь ролик сопровождался эпичной музыкой и сердечками в конце, когда лицо Джека показали крупным планом. Сокомандники отпускали колкие, но одобрительные комментарии. Даже Хантер отправил голосовое сообщение, но Калеб его не прослушал и отключил уведомления чата.       Весь оставшийся день Калеб бесцельно ходил по дому, стараясь найти себе хоть какое-то занятие: убирался, готовил, читал, смотрел какие-то программы, листал ленту в интернете. Толку было мало — в квартире скучно, пусто и слишком тихо.       Вечером позвонил отец. С момента переезда они общались мало: оба ссылались на занятость, однако разлад в их отношениях произошёл давным-давно. На этот раз также ничего не изменилось: они быстро обсудили повседневные дела, сухо обменялись новостями и на этом диалог закончился. Разговор продлился меньше трёх минут.       Ближе к полуночи, лёжа в постели, Калеб какое-то время тупо смотрел на потолок, вновь пропуская мысли о Хантере через себя, и в итоге не заметил, как уснул. Сон был странным: беззвучный, тревожный и давящий на грудную клетку, будто тяжёлым грузом. Ни образов, ни голосов — только внутреннее ощущение надвигающегося ужаса. От этого кошмара Калеб проснулся слишком рано, но спать больше не захотелось. Голова разболелась так, что даже кофе, который всегда выручал его, на этот раз не помог. Пришлось выпить таблетку анальгетика.       Провести ещё один день в этой душной квартире было просто невыносимо. Калеб знал, что сегодняшняя тренировка назначена на одиннадцать утра. Он решил прийти пораньше и попробовать уговорить тренера хотя бы просто поприсутствовать. Ведь скоро должен начаться новый сезон, а значит, нельзя впустую тратить время, отдыхая дома.       На улице действительно стало полегче. Осенний воздух был холодным и свежим, а солнце приятно теплило кожу. В автобусе Калеб поболтал с парочкой мальчишек лет десяти, которые также ехали на тренировку по хоккею. Весёлые и беспечные с верой в будущее — в их возрасте он и сам был таким.       На крыльце у входа в ледовую арену Калеб заметил Хантера: тот стоял, скрестив руки на груди, и разговаривал с каким-то мужчиной. Поднявшись по ступенькам, он узнал капитана команды соперников Брэндона Вудса. В отличие от Хантера, вид которого явно говорил, что ему осточертело слушать своего собеседника, Брэндон выглядел спокойно, будто привыкший к подобному поведению.       Калеб старался не отсвечивать — попасться на глаза Хантеру ему сейчас не очень хотелось. Он прошёл мимо них к двери, но всё равно был замечен.       — Андерсон! — Брэндон приветливо махнул рукой. — Как ты себя чувствуешь?       Калеб подошёл ближе и встретился с Хантером взглядом. В животе резко всё сжалось, как во время прыжка с большой высоты.       — Я в порядке, — ответил Калеб, отвлекаясь на Брэндона. — Сотрясения нет, просто ушиб. Зубы целы.       — Это хорошо. Я уже переговорил с Ройсом по поводу тебя. Он… иногда перегибает палку с новичками.       — Вы отличный капитан, раз так беспокоитесь за соперников, — произнёс Калеб и в это же мгновение понял, что обычные вежливые слова для одного, могли прозвучать оскорблением для другого.       Хантер недовольно простонал, закатил глаза и вмешался в их разговор:       — Может, вы уединитесь? А то меня блевать тянет от вашего милого взаимодействия.       Брэндон проигнорировал его сарказм и, положив руку на плечо Калеба, спокойно продолжил:       — А ты отличный нападающий. Не каждый сможет выдержать напор такого как Ройс. Но тебе ещё следует многому научиться. Если хочешь… могу дать парочку мастер-классов, поделиться опытом, так сказать…       Когда ладонь скользнула вниз к бицепсу, Хантер быстро среагировал и встал между ними.       — Хватит чесать языком! — он резко снизил тон голоса. — У тебя нет тренировки сегодня. Вали к херам отсюда, Кэл!       Калеб уж было открыл рот, чтобы поправить, но в ту же секунду понял — впервые его собственное имя не отозвалось болью в груди. Наоборот: внутри разлилось приятное тепло, которое медленно растеклось по всему телу. Хантеру хватило одного жеста, одного чёртового имени, чтобы то чувство, что он пытался подавить эти пару дней, вернулось с новой силой, заставляя сердце биться чаще. Калеб ничего не ответил и зашёл в здание арены.       В тренерской никого не оказалось. Калеб подождал несколько минут возле кабинета и принял решение выйти на лёд самостоятельно. Рискованно и, возможно, глупо, но выбора у него не было: вернуться сейчас в тишину, равно что по собственной воле подвергнуть себя эмоциональной пытке.       Переодевшись в обычную спортивную одежду без амуниции, он затянул коньки и вышел из раздевалки. Калеб надеялся, что на площадке ему станет легче и он сможет сфокусироваться хоть на чём-то, кроме Хантера.       До основной тренировки оставался ещё целый час. Калеб сначала раскатался, чтобы размять мышцы: просто бесцельно ездил по кругу, а затем увеличил скорость, двигаясь от ворот в зону нападения условного противника. Ощутив, что тело хорошо разогрелось, он набросал себе шайб в разных местах площадки и стал практиковаться в ударах по воротам.       — Вот нахуя ты опять тренируешь щелчок? — выкрикнул издалека уже до боли знакомый голос.       Хантер стоял за бортиком с таким важным видом, будто пришёл оценивать его способности. Калеб промолчал и машинально переложил клюшку в другую руку. Хотелось ответить, но вступать с ним в очередную перепалку сил не было.       — У тебя слабый кистевой бросок, — продолжил Хантер. — Под опекой тебе просто не хватит размаха для щелчка.       Критика Хантера всегда била в самое уязвимое место. Нужно было признать — обычный кистевой бросок, которому учат в детстве Калебу удавался плохо. Однако раздражение всё равно начало тесниться в груди, заполняя нутро жаром.       — Что ты предлагаешь? — поинтересовался Калеб.       — Предлагаю держать клюшку нормально и не выпячивать палец, — ответил Хантер тем же пренебрежительным тоном.       — А по факту?       — Прокатись-ка с шайбой с дальней зоны к воротам и брось кистевым.       Калеб тяжело вздохнул. Он доехал до зоны условной обороны, быстро развернулся, рассекая лёд коньками, рывком направился к воротам соперника. Точным ударом шайба пролетела пятачок и врезалась в сетку с характерным звуком.       Хантер выругался матом — он явно был недоволен.       — Что тебе, блядь, не нравится? — спросил Калеб, ощущая, как щёки начало покалывать от прилива крови. — Я сделал как ты сказал!       — Хули ты двигаешься, как будто в тебе больше центнера? Ещё раз побыстрее. Только теперь с неудобной руки.       Злость начала расти в геометрической прогрессии. Калеб понимал, что у них с Хантером большая разница в опыте, но это не даёт ему права стоять за территорией площадки и раздавать указания, будто тренер. Он, как нормальный лидер, должен выйти на лёд и показать на практике.       Калеб всё же сделал, как было велено. Набрал хорошую скорость, ударил по воротам. Бросок с неудобной руки хоть и требовал навыка, но Калебу он почему-то удавался лучше, чем кистевой.       — Забавно… — произнёс Хантер. — Левша на левом фланге с правым хватом. Какой дебил тебя переучивал? А главное — зачем?       — О’Коннелл, чё тебе надо? — не выдержал Калеб. — Какого хера ты сюда припёрся?       — Хотел поглядеть на упрямого барана, который не знает, когда остановиться.       — Ты каждый день его в зеркале видишь.       Калеб не мог промолчать, не мог не реагировать. Он хотел сохранить контроль над эмоциями, но Хантер выводил из себя одним только присутствием.       — Думаешь, ты такой охуенный игрок? — голос Хантера стал ниже. — Если бы Тёрнер не свалил, хуй бы ты попал в первое звено.       Калеб стиснул зубы до боли в челюсти и со злости сильным замахом ударил по шайбе. Та попала в штангу и рикошетом влетела в защитное стекло аккурат напротив лица Хантера. Он даже не вздрогнул, будто ожидал, что так произойдёт.       — Что и требовалось доказать. Где распиздяй — там несчастный случай, — констатировал Хантер.       В ярости Калеб выкинул клюшку на лёд.       — Всё! С меня хватит! Настопиздело! — он резким движением снял перчатки. — Как тебя, блядь, вообще капитаном сделали? Ты не умеешь ладить с людьми — только говно выплёвываешь, — выпалил он на одном дыхании и доехал до противоположного от Хантера выхода.       — Ты чё, моя тёлка, чтобы я с тобой ладил? Ты должен ко мне прислушиваться, а не…       Что он сказал дальше, Калеб уже не слышал. Быстрым шагом он вошёл в туннель и свернул в коридор. Лезвия коньков цокали по полу — Калеб забыл надеть на них защитные чехлы.       В раздевалке он сел на скамейку и принялся развязывать шнурки, ощущая, как пальцы дрожат от прилива крови. Хантер залетел в помещение ровно в тот момент, когда Калеб натянул на себя кроссовки.       — Не смей уходить, пока я с тобой разговариваю!       — Хватит на меня орать, уёбок!       — С тобой невозможно по-другому, до тебя тупо не доходит.       — До меня не доходит, потому что ты не умеешь объяснять.       — Нет, потому что ты — необучаемый, — голос Хантера понизился, стал хриплым. — Тебе проще будет отсосать у защитника, чтобы он тебя на площадке не трогал.       Калеб резко выдохнул, словно его ударили в солнечное сплетение. Он сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели, а ногти вонзились в кожу. Встав со скамейки, он приблизился к Хантеру, который по-прежнему стоял на пороге раздевалки, и процедил тому в лицо:       — Спасибо за идею! Вудс как раз предлагал мне мастер-класс.       Калеб двинулся вперёд, тем самым показывая, что диалог закончен, однако Хантер упёрся в дверной косяк, преграждая путь. Его губы были сжаты в тонкую линию, а желваки проступили на скулах.       — Я не договорил, сука! — Хантер вперился в него стальным взглядом из-под нахмуренных бровей.       — Зато я договорил, — твёрдо сказал Калеб, не разрывая зрительного контакта.       Калеб надавил на чужую руку, пытаясь убрать её из проёма, но Хантер отпихнул его в грудь, да так сильно, что он отлетел назад и чуть было не потерял равновесие. Остатки самообладания канули в Лету — Калеб остервенел окончательно: схватив Хантера за одежду и потянув на себя, он выкинул его в сторону.       Дверной проём оказался открытым, однако, кажется, они оба совершенно забыли про изначальную причину потасовки. Калеб замахнулся, попытался ударить кулаком в лицо, но тут же был перехвачен за запястье. Резким, будто выученным движением его руку заломили за спину. Калеб брыкнулся и пихнул ногой в колено, но тем самым только усилил давление на запястье. Однако сопротивляться не перестал. Внутри бушевала такая ярость, что в висках начало пульсировать.       Хантеру стало трудно удерживать Калеба. Он оттолкнул его вперёд, одновременно отпуская руку. Калеб быстро развернулся, снова приготовившись напасть, но был прижат к стене всем телом. Хантер сомкнул ладонь на его шее, фиксируя в одном положении.       Они находились запредельно близко и загнанно дышали в лица друг друга. Калеб приоткрыл рот, словно в попытке что-то сказать, однако слова остались лишь в его мыслях — Хантер рывком притянул к себе и жёстко впился своими губами в его. Калеб скривился — травма, полученная во время матча, отдалась по всей челюсти. Он попытался оттолкнуть, умерить напор, но его, наоборот, прижали к стене ещё сильнее и плотнее. Хантер углубил поцелуй, скользнул внутрь языком и провёл им по нёбу. По телу прокатилась приятная дрожь, будто от ломоты, и Калеб замычал от горячего чувства, которое скрутилось в животе, а затем ухнуло вниз к паху.       Хантер ослабил хватку на шее и оторвался, будто не понимая: стон был вызван болью или удовольствием. Калеб прошёлся быстрым взглядом по его лицу: тот смотрел в ответ томно, из-под полуприкрытых глаз, зрачки которых почти поглотили радужку. Под своими ладонями он ощущал, как часто вздымается грудь Хантера, как бьётся его сердце. Калеб взглянул на его губы — на них осталось смазанное пятно крови. Захотелось снова почувствовать их на вкус. Он притянул Хантера к себе за плечи и поцеловал уже сам, также жёстко сминая чужой рот, словно доказывая что-то самому себе. Пульс резко подскочил, и на этот раз больно уже не было — адреналин и возбуждение приняли всё на себя.       Они целовались в какой-то ненормальной спешке. Хантер обхватил его лицо руками не грубо, но уверенно. Калеб задыхался, теряясь и утопая в ощущениях, отвечая на поцелуй слишком резко, чем хотелось бы. Он притянул Хантера к себе за поясницу и почувствовал напряжённый член на своём.       — Твою мать… — судорожно выдохнул Калеб, ощущая, как разряд тока прошёлся по всему позвоночнику вниз к пояснице.       Хантер лишь усмехнулся. Одной рукой он слегка оттянул его за волосы на затылке, заставляя открыть шею, другой же рукой сжал твёрдую плоть через одежду. Калеб задрожал, снова рвано выдохнул. Его ноги потяжелели, стали ватными, а в голове не осталось ни единой адекватной мысли — лишь нестерпимое желание поддаваться навстречу прикосновениям. Хантер оставлял на коже мокрые, обжигающие следы, из-за чего мурашки прокатились по всему телу. Ладонью он заскользил по члену, вызывая новую горячую волну удовольствия. Калеб двинул тазом вперёд, закусил израненную губу, но сорвался и простонал в голос.       Где-то в коридоре громко хлопнула дверь. Они вздрогнули и осознали, что находятся почти на пороге открытой раздевалки, откуда их запросто могут увидеть проходящие работники. Однако останавливаться и заканчивать всё прямо сейчас не хотелось. Хантер снова накрыл его губы своими, затягивая в долгий, на этот раз медленный поцелуй. Калебу захотелось избавиться от его футболки, почувствовать наконец горячую кожу под пальцами. Он потянул ткань наверх, вынуждая снять её. Хантер, оторвавшись, стянул футболку и прицельно выкинул на своё место, где обычно переодевался в форму. А затем снова вернулся к губам, увлекая Калеба в сторону душевой.       Почти безостановочно целуясь, они прошли мимо преддушевого помещения. Калеб не мог оторваться от прикосновений к сильному телу, которое он так неистово желал потрогать последние недели. Он огладил твёрдые плечи и острые ключицы, прошёлся ладонями по груди ниже, к мышцам живота. Хантер стянул с Калеба толстовку и замер, окидывая взглядом гематомы на торсе. Но через секунду молча развернул его лицом к стене.       Губы Хантера медленно покрывали спину влажными поцелуями, скользили вниз к пояснице, вызывая приятное покалывание вперемешку с мурашками. Калеб закрыл глаза и рвано выдохнул в плитку, еле сдерживая стон и полностью растворяясь в ощущениях. Опустившись на корточки, Хантер снял штаны с бельём до коленей, мягко смял бедра и укусил за ягодицу. Калеб зажмурился и промычал, стиснув зубы. Его пронзило резкое и очень неожиданное желание почувствовать его член внутри, хотя он даже понятия не имел, как правильно заниматься таким сексом.       Калеб разволновался от собственных мыслей, однако Хантер поднялся на ноги и, развернув обратно к себе, снова вовлёк в тягучий поцелуй. Калеб притянул его ближе, желая почувствовать чужую плоть на своей, но понял, что Хантер по-прежнему был в джинсах.       Трясущимися руками он расстегнул ремень, поддел пальцами пуговицу с замком и высвободил напряжённый член. Хантер облегчённо выдохнул. Калеб первым положил ладонь, обхватывая, и медленно задвигал кистью на пробу. Судя по тому, как Хантер интенсивно задышал ему в шею и прижался к нему, упираясь в низ живота, — ему всё нравилось.       Хантер взял его член в ладонь, размазал большим пальцем смазку по головке и начал размашисто водить по всему стволу. В этот момент их запястья столкнулись. Хантер цокнул языком, чуть сместился в сторону и, сменяя руку с правой на левую, вновь уверенно задвигал кистью. Калеб застонал в голос, из-за чего эхо отскочило от стенок душевой. Он и понятия не имел, что может быть таким громким. Не знал, что от прикосновения может быть так хорошо.       Рука стала двигаться более ритмично, и Калеба унесло окончательно. Он растворился в ощущениях, поддаваясь на встречу и напрочь забывая, что должен отвечать взаимностью. Хантер периодически напоминал ему об этом, останавливаясь, тем самым прерывая поток удовольствия.       Когда Хантеру, видимо, надоело, что Калеб слишком терялся, он убрал его руку и соединил оба члена в своей ладони. Прикосновение чужой горячей и влажной плоти оказалось ещё острее и приятнее. Калеб затрясся всем телом, прогнулся в пояснице и выпалил:       — Сука… Твою ж мать!       Вразумительных слов не осталось — только мат и междометия. Хантер заткнул его рот поцелуем, и Калеб ответил сразу, подстраиваясь. Ладонь скользила сначала осторожно, затем движения стали резкими, быстрыми, судорожными. Калеб вцепился в плечи Хантера, стонал в губы, не в силах совладать с собой.       Каждая мышца, каждая клеточка в теле напряглась, низ живота скрутило, а затем всё резко отпустило яркой вспышкой перед глазами. Калеб откинулся затылком к стене и кончил первым, забрызгивая свой живот.       Хантер остановился, выпуская из ладони оба члена. Его тело колотило мелкой дрожью, и было понятно, что ему тоже требуется разрядка. Глядя на возбуждённого до предела Хантера, Калеб недолго думая, опустился перед ним на колени.       Стук сердца отдавался шумом в ушах. Калеб взял член в руку и медленно вобрал до половины. Хантер несдержанно простонал и схватился за его плечо, впиваясь пальцами. Губы плотно обхватывали твёрдую плоть, а во рту был вкус горьковатого предсемени. Калеб попытался углубиться, расслабляя горло. На этот раз рвотный рефлекс почти не ощущался. Бёдра Хантера задрожали, будто он сдерживал себя от порыва поддаться тазом вперёд.       — Подожди… — севшим голосом произнёс Хантер, чуть отстранившись. — Посмотри на меня.       Калеб поднял голову, удерживая член в ладони. Хантер смотрел на него в ответ затуманенным, потемневшим взглядом. Он медленно провёл большим пальцем по губам, размазывая слюну вдоль щеки. Затем переместил руку на затылок, погладил по волосам и, чуть надавливая, направил к своему члену.       Калеб вновь обхватил плоть ртом и, глядя в глаза, взял почти до конца. Живот Хантера втянулся и напрягся, а сам он запрокинул голову и резко выдохнул. Калеб продолжил двигаться, контролируя темп и глубину, при которых горло не сжималось. Под языком начали пульсировать вены, член истекал смазкой. Ещё нескольких быстрых движений, и, выскользнув изо рта, Хантер с хриплым стоном излился в сторону.       Поднявшись на ноги и не давая перевести дыхание, Калеб впился ему в губы. Жадно, будто не нацеловался. Хантер ответил также пылко, словно хотел ещё больше насытиться близостью. Они избавились от остатков одежды и обуви, откидывая их подальше, прижались друг к другу кожа к коже и включили душ. Горячая вода смыла все лишние следы.       В раздевалке послышались звуки — кто-то зашёл в помещение. В голове билась мысль, что нужно остановиться, иначе их точно спалят, однако Калеб только сильнее притянул Хантера к себе, не разрывая поцелуй и не выпуская из своих объятий. Возбуждение заново хлынуло по венам, даже несмотря на недавний оргазм.       Хантер отстранился первым. Поцеловав в последний раз долго и медленно, он слегка укусил за нижнюю губу. Калеб шикнул и скривился — острая боль вернула в реальность. Собрав свою одежду, Хантер вышел из душевой голым, шлёпая мокрыми стопами по полу.       Калеб прислонился спиной к стене в качестве опоры. Ноги онемели, колени дрожали. Впервые за несколько недель он не почувствовал внутри никакого напряжения — лишь приятную усталость, которая растекалась по телу, будто жидким мёдом.       — Блядь, Хантер, ты специально светишь своей елдой перед моим носом? — послышался из раздевалки голос Дейва.       — Завали хлебало! — произнёс Хантер скорее по привычке, чем от злости. — Кому ты нахуй сдался?       Нужно выходить из душевой. Вытереться было нечем, поэтому Калеб надел нижнее бельё и штаны прямо на мокрое тело. Подняв свою одежду с пола, он вышел из помещения.       Дейв сидел на своём месте и уже начал переодеваться в форму. Он непонимающе покосился на Калеба, который прошёл мимо него.       — Что вы там вообще делали вдвоем? — спросил Дейв, нахмурившись.       — Мылись… — зачем-то ответил Калеб. — Что ещё можно там делать?       — В одежде, ещё и перед тренировкой?       Калеб открыл рот, растерявшись. Он не подумал, как это всё странно выглядит со стороны.       — Ты попиздеть сюда пришёл? — вмешался Хантер. — Я скажу тренеру, что сегодня ты захотел потренироваться по полной программе. Раз тратишь силы впустую на болтовню.       Дейв устало простонал и закатил глаза.       Однако Хантер не исполнил свою угрозу. Он вообще на тренировке был чрезмерно спокоен, лишь изредка матерился, когда ему давали неправильный пас или кто-то проводил слишком жёсткий силовой приём. И это не ускользнуло от внимания сокомандников, которые шептались, не понимая причины изменения в поведении своего капитана. А Дейв всё время подозрительно косился на Калеба.